Разбор тезисов из РКП(и)
Партия РКП(и) известна недавней организацией митингов за свободный интернет 7 сентября этого года. Но мы узнали о ней не из этих митингов, а из 46 выпуска Пролетарской газеты, где была размещена ссылка на телеграм-канал этой партии. Администрация этой партии в курсе о существовании Пролетарской газеты, так как сама организация включает в себя её бывших членов. Они публиковали недавно пост об одном из её редакторов:
https://t.me/rabochiykommunist1917/405
Эта партия в данный момент занимает оппозиционную линию в отношении войны на Украине, проводимой правящим режимом. Канал Рабочий коммунист не участвует в уличной, профсоюзной и прочей деятельности, а представляет из себя лишь только новостной и теоретический ресурс, который призван поднимать теоретическую грамотность и распространять марксистско-ленинскую литературу в среде настроенных по-левому граждан.
Мы положительно относимся к практической деятельности РКП(и), но мы не согласны с их теоретической частью, которая унаследовала хрущëвско-брежневские извращения марксизма-ленинизма. На их канале выложен ролик:
В этом ролике некий Шмагирев объясняет почему ревизионистские тезисы хрущëвцев-брежневцев якобы не являются отступлением от марксизма-ленинизма. Мы возьмëм текстовую версию из описания к видео:
http://rkrprpk-nsk.su/files/3reforms.docx
В рассуждении о подмене диктатуры пролетариата «общенародным государством» он заявляет, что якобы не может быть диктатуры пролетариата там, где нет антагонистических классов которые нужно подавлять. Это является повторением ревизионистского тезиса Никиты Хрущёва о затухании классовой борьбы по мере строительства социализма.
Во-первых, это противоречит ленинско-сталинскому научному положению об усилении классовой борьбы при социализме:
«Антагонизм и противоречие совсем не одно и то же. Первое исчезнет, второе останется при социализме» (Ленинский сб. XI, 1929, с. 357)
«…Уничтожение классов – дело долгой, трудной, упорной классовой борьбы, которая после свержения власти капитала, после разрушения буржуазного государства, после установления диктатуры пролетариата не исчезает (как воображают пошляки старого социализма и старой социал-демократии), а только меняет свои формы, становясь во многих отношениях еще ожесточеннее».
(Ленин В.И. ПСС Том 38, стр 384).
«…Необходимо разбить и отбросить прочь гнилую теорию о том, что с каждым нашим продвижением вперед классовая борьба у нас должна будто бы все более и более затухать, что по мере наших успехов классовый враг становится будто бы все более и более ручным.
Это не только гнилая теория, но и опасная теория, ибо она усыпляет наших людей, заводит их в капкан, а классовому врагу дает возможность оправиться для борьбы с Советской властью.
Наоборот, чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить Советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы как последние средства обреченных…»
(Сталин И. «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников». Правда 29 марта 1937 года).
Во-вторых, это усыпляет классовую бдительность рабочего класса, открывая путь к победе буржуазной идеологии над пролетарской, игнорирует существование классовой борьбы внутри страны в скрытых формах (если классовой борьбы нет, то как объясняется противостояние с объединëнной оппозицией при Сталине, как объясняется наступление Брежнева на Хрущëва, как объясняется раскол ПОРП, Венгерская контрреволюция, Дело врачей и другие события?), открывает путь к отрицанию гегемонии рабочего класса, размывает классовые различия внутри Советского Союза, порождающие противоречия.
Рассказывая про то, что классики подразумевали диктатуру пролетариата только до установления социализма, Шмагирев не делает выводы из практического опыта строительства социализма и коммунизма и тем самым марксизм превращает из науки в догму. Албанские марксисты-ленинцы объяснили, зачем нужна диктатура пролетариата до установления коммунизма:
«По мнению китайских теоретиков, "теория продолжения революции в условиях диктатуры пролетариата" имеет своей основой признание существования антагонистических классов при социализме, которые объективно существуют до коммунизма. Какова истина по этому вопросу и что показывает наш опыт? (...) Сторонники "мысли Мао Цзэдуна" утверждают, что "если бы при социализме не было антагонистических классов, то не было бы необходимости в диктатуре пролетариата до стадии коммунизма". Существование диктатуры пролетариата до установления коммунизма не обязательно связано с существованием антагонистических классов. По этому поводу хрущёвские ревизионисты объявили ликвидацию диктатуры пролетариата в Советском Союзе следствием ликвидации эксплуататорских классов. Необходимость существования диктатуры пролетариата даже после ликвидации старых эксплуататорских классов, как объяснила Албанская партия труда, связана с продолжением классовой борьбы до коммунизма, а продолжение этой борьбы до этого периода связано с рядом различных факторов и не обязательно с существованием антагонистических классов. Эти факторы, существующие внутри страны, являются пережитками капитализма, которые не могут быть ликвидированы сразу, но сохраняются в течение довольно длительного времени и проявляются во многих областях жизни, особенно в области идеологии и в так называемом буржуазном праве, в различиях между городом и деревней, между ручным и интеллектуальным трудом и т.д.; за пределами страны, в ревизионистском и капиталистическом мире, существует важный идеологический, политический, экономический и военный источник, чуждый социализму, который не проходит без воздействия на наш народ. Диктатура пролетариата нужна именно для того, чтобы подавить врагов социализма, возникающих в результате этих факторов, предотвратить опасность реставрации капитализма, гарантировать непрерывное развитие социалистической революции до победы коммунизма в мировом масштабе».
(Фото Чами; Противоречия, классы и классовая борьба при социализме, 1980).
Пытаясь отрицать ревизионистскую суть теории «общенародного государства», Шмагирев ссылается нам на то, что в КПСС набор происходил преимущественно из рабочих, и тут находится два возражения:
Во-первых, в выродившихся ревизионистских партиях социал-демократического типа, которые поддерживают правящий класс в войне на Украине, также присутствует большое число рабочих, которые избираются от этих партий (возьмите в качестве примера свежие выборы депутатов в Липецке, где кандидат от партии «Коммунисты России» является врачом, при условии что в линию партии входит поддержка империалистической войны на Украине). Разве наличие в большой численности рабочих в партии определяет то, за что борется партия, за какие цели, за какую идеологию? Разве не свеж в памяти пример исключения из Госдумы депутата Олега Шеина, который состоял в партии Справедливой России, и который был исключëн за неподдержку СВО (который, кстати, по видимости сотрудничает с РКП(и) и появляется на их трансляциях)? Разве не запомнено навсегда предательство немецкой социал-демократии, которая, одурачив рабочих, помогла буржуазии подавить Ноябрьскую революцию, а также саботировала создание Антифашистского фронта Гитлера? Разве не знает или не помнит в Шмагирев, что СДПГ в те года также включала в свой состав довольно большое число рабочих, не помнит раскола внутри социал-демократических партий в результате кризиса политики Второго Интернационала?
Во-вторых, вот действительная картина классового состава КПСС на момент 1973 года:
«Ревизионистская партия стала убежищем для буржуазных и вырождающихся элементов, для рабочей аристократии, бюрократов и технократов. На XXIV съезде своей партии советские современные ревизионисты заявили, что 44,8 % членов партии — служащие, и только 40,1 % — рабочие, в то время как рабочие составляют 58 % от общего числа трудящихся в стране. Из числа членов и заместителей членов партийных комитетов в районах и городах (то есть в базовых организациях) только около 40 % составляют рабочие и крестьяне вместе взятые. Это означает, что 60 % — это «белые воротнички». Эти данные показывают, что ревизионистская партия на самом деле является партией «белых воротничков», партией интеллигенции, партией бюрократов, а не настоящей партией рабочего класса».
(Советский рабочий класс – лишенный средств производства, Вениамин Точи и Кичо Капетани, экономисты, переведено отсюда: https://revolutionarydemocracy.org/archive/sovwc.htm)
Остаëтся в этом пункте разбор позиции Шмагирева по буржуазному праву:
«Необходимо подчеркнуть, что вырождение распределительных отношений в Советском Союзе и других ревизионистских странах было вызвано грубым искажением так называемой необходимости усиления материального стимула, совершением тысяч преднамеренных искажений и фальсификаций в этом направлении. Подняв большой шум вокруг материального стимула, ревизионисты расширили «буржуазное право», которое все еще существует при социализме, сверх всяких границ, вызвав большую количественную разницу в этой области. Таким образом, вместо того, чтобы сузить «буржуазное право» в сфере распределения, как учил Ленин, путем расширения и акцентирования высоких диспропорций в материальных стимулах, они полностью восстановили право буржуазной эксплуатации, роскошную жизнь новой советской буржуазии. И в то время, когда прибыль и число новых буржуазных элементов увеличиваются во много раз, рядовой советский гражданин потребляет меньше необходимого уровня: мяса и его субпродуктов — 29,5%, молока и его субпродуктов — 22,2%, яиц — 26,4%, овощей — 40,4%, хлопчатобумажных тканей — 30%, шерстяных тканей — 30,5%, трикотажа — 50% и т. д. («Экономические науки», № 10, 1976, стр. 76). Это то, чего не хватает средней советской семье, не говоря уже о реальной нехватке других масс рабочих и крестьян, которые получают меньшую заработную плату и составляют большинство, для которых жизнь еще более тяжела».
(Капиталистический характер производственных отношений в Советском Союзе, Аристотель Пано и Кичо Капетани – экономисты, переведено отсюда: https://revolutionarydemocracy.org/archive/sovcap.htm)
Примечательно, что по этому пункту тезисы господина Шмагирева точь-в-точь копируют оригинальные тезисы хрущëвцев, давно разобранные албанскими марксистами-ленинцами, как будто он специально не ознакомился с литературой критиков хрущевизма-брежневизма. Он сделал ложные ссылки на классиков, апеллировал к хрущëвским искажениям теории, но по существу этот «новый» разбор является пересказом ревизионистских методичек прошлого. Это показывает нам, что все «новые» ревизионизмы являются последователями старых, начиная от социал-шовинистов из Второго Интернационала, но об этом позже.
В конце первого пункта Шмагирев заявляет, будто не нужно демонизировать или обожествлять кого-либо из политиков, и это есть чисто ревизионистский тезис, заявляющий о «неоднозначности» ревизионистов. Под точно такими же тезисами «неоднозначности» сегодня можно слушать оправдания войны на Украине. Шмагирев пытается представить зигзаги как ошибки, а Советский Союз как всё ещё социалистическое государство, тогда как он не понимает, что если смотреть с позиции реставрации капитализма, то все зигзаги Хрущëва становятся понятными. Но об этом тоже чуть позже.
Дальше Шмагирев взялся изображать экономиста и защищать капиталистическую экономику ревизионистского типа. Он заявляет, что при социализме цены также формируются с учëтом затраченного времени, и пытается оправдать этим мелкобуржуазную реформу 1965 года. В Пролетарской газете к слову по этому поводу есть соответствующая характеристика этой реформы в 44 выпуске:
Шмагирев пытается сделать вид, будто такая реформа не свидетельствует о реставрации капитализма и пытается привязать формирование цен в Советском Союзе к учëту затраченного времени. По какому же принципу в действительности были сформированы цены в Советском Союзе? Если мы вспомним Сталина и что писал он:
«Вот на какой почве выросло наше достижение а области колхозного строительства, достижение, являющееся, по-моему, важнейшим и решающим достижением из всех достижений последних лет.
Рухнули и рассеялись в прах возражения “науки” против возможности и целесообразности организации крупных зерновых фабрик в 40–50 тысяч гектаров. Практика опровергла возражения “науки”, показав лишний раз, что не только практика должна учиться у “науки”, но и “науке” не мешало бы поучиться у практики.
В капиталистических странах не прививаются крупные зерновые фабрики-гиганты. Но наша страна есть социалистическая страна. Нельзя забывать этой “маленькой” разницы.
Там, у капиталистов, нельзя организовать крупную зерновую фабрику, не закупив целый ряд земельных участков или не платя абсолютной земельной ренты, что не может не обременять производство колоссальными расходами, ибо там существует частная собственность на землю. У нас, наоборот, не существует ни абсолютной земельной ренты, ни купли-продажи земельных участков, что не может не создавать благоприятных условий для развития крупного зернового хозяйства, ибо у нас нет частной собственности на землю.
Там, у капиталистов, крупные зерновые хозяйства имеют своей целью получение максимума прибыли или, во всяком случае, получение такой прибыли, которая соответствует так называемой средней норме прибыли, без чего, вообще говоря, капитал не имеет интереса ввязываться в дело организации зернового хозяйства. У нас, наоборот, крупные зерновые хозяйства, являющиеся вместе с тем государственными хозяйствами, не нуждаются для своего развития ни в максимуме прибыли, ни в средней норме прибыли, а могут ограничиваться минимумом прибыли, а иногда обходятся и без всякой прибыли, что опять-таки создает благоприятные условия для развития крупного зернового хозяйства.
Наконец, при капитализме не существует для крупных зерновых хозяйств ни особых льготных кредитов, ни особых льготных налогов, тогда как при советских порядках, рассчитанных на поддержку социалистического сектора, такие льготы существуют и будут существовать.
Обо всем этом забыла достопочтенная “наука”. Рухнули и рассеялись в прах утверждения правых оппортунистов (группа Бухарина) насчет того, что:
а) крестьяне не пойдут в колхоз,
б) усиленный темп развития колхозов может вызвать лишь массовое недовольство и размычку крестьянства с рабочим классом,
в) “столбовой дорогой” социалистического развития в деревне являются не колхозы, а кооперация,
г) развитие колхозов и наступление на капиталистические элементы деревни может оставить страну без хлеба.
Все это рухнуло и рассеялось в прах, как старый буржуазно-либеральный хлам.
Во-первых, крестьяне пошли в колхозы, пошли целыми деревнями, волостями, районами.
Во-вторых, массовое колхозное движение не ослабляет, а укрепляет смычку, давая ей новую, производственную базу. Теперь даже слепые видят, что если и есть какое-либо серьезное недовольство у основных масс крестьянства, то оно касается не колхозной политики Советской власти, а того, что Советская власть не может угнаться за ростом колхозного движения в деле снабжения крестьян машинами и тракторами.
В-третьих, спор о “столбовой дороге” социалистического развития деревни есть спор схоластический, достойный молодых мелкобуржуазных либералов типа Айхенвальда и Слепкова. Ясно, что пока не было массового колхозного движения, “столбовой дорогой” являлись низшие формы кооперации, снабженческая и сбытовая кооперация, а когда выступила на сцену высшая форма кооперации, ее колхозная форма, последняя стала “столбовой дорогой” развития.
Говоря без кавычек, столбовую дорогу социалистического развития деревни составляет кооперативный план Ленина, охватывающий все формы сельскохозяйственной кооперации, от низших (снабженческо-сбытовая) до высших (производственно-колхозная). Противопоставлять колхозы кооперации – значит издеваться над ленинизмом и расписаться в своем собственном невежестве».
(Иосиф Сталин, Год великого перелома)
А потом прочитать то, что говорил Косыгин в докладе 1965 года:
То становится ясно, что в основе развития ревизионистской экономики был поставлен капиталистический принцип рентабельности:
«Новая экономическая реформа» – важный шаг к децентрализации советской экономики
Пытаясь всеми способами и средствами скрыть истинную суть своей новой экономической реформы, советские ревизионистские лидеры пытаются представить её как необходимую реформу, направленную якобы на повышение экономической эффективности социалистического производства. В этом нет ничего нового или оригинального. Хрущёв также утверждал, что все его меры в экономической сфере были продиктованы той же целью.
Что мы понимаем под экономической эффективностью общественного производства? На первый взгляд, это может показаться очень простым. Но не будем торопиться с выводами. На самом деле именно искажение этого вопроса и используется советскими ревизионистскими лидерами в качестве главного инструмента для перехода к новой экономической реформе.
Проблема экономической эффективности производства является ведущей для всех общественных укладов. Классики марксизма-ленинизма и историческая практика доказали, что её правильное решение возможно лишь с позиций и требований основного экономического закона каждого данного общественного уклада, путём справедливого сочетания продуктивности народного хозяйства в целом и продуктивности отдельной отрасли или предприятия.
В социалистическом порядке вещей, где целью производства является удовлетворение материальных и культурных потребностей всего общества, эта цель служит также основным и всеобщим критерием экономической эффективности производства на всех фазах его развития. Следовательно, единственным лейтмотивом, которому должно служить и подчиняться социалистическое производство, является удовлетворение потребностей трудящихся, повышение их материального и культурного благосостояния. Главным показателем, по которому в конечном счёте измеряется экономическая эффективность производства, является степень, в которой это производство отвечает потребностям общества.
Что касается доходности, конкретного выражения экономической эффективности, то её, опять же, следует рассматривать в тесной связи с требованиями основного экономического закона и уровнем развития народного хозяйства в целом. Это означает, что доходность отдельной отрасли или предприятия следует оценивать прежде всего с позиций потребностей и перспектив развития народного хозяйства, а затем, конечно, с позиций насущной выгоды. Любое иное, узкое толкование рентабельности в социалистической экономике противоречит учению марксизма-ленинизма и историческому опыту социалистического строительства. Ставить рентабельность одной отрасли или предприятия выше рентабельности народного хозяйства, ставить сиюминутную рентабельность выше интересов будущего развития народного хозяйства – значит действовать так же, как при капиталистическом строе. Наконец, в вопросе оценки экономической эффективности и рентабельности марксизм-ленинизм учит нас учитывать внутренний и внешний политический фактор, политические задачи строительства социализма и коммунизма.
Однако советские ревизионистские лидеры не остановились перед тем, чтобы пересмотреть даже этот важнейший аспект социалистического строя и заменить его капиталистическими концепциями. По их мнению, социалистическое производство должно подчиняться не основному экономическому закону – удовлетворению материальных и культурных потребностей масс, а достижению максимальных результатов при минимальных усилиях. Они открыто заявляют, что достижение максимальных результатов при минимальных усилиях – самый универсальный закон социализма. Этот закон должен также служить единственным критерием оценки экономической эффективности социалистического производства и каждой отдельной отрасли или предприятия.
Но зачем лидерам-ревизионистам понадобилось подменять основной закон социализма законом экономической эффективности? Что же стоит за этим «новым теоретическим открытием»?
Конечно, нет ничего плохого в самой цели достижения максимальных результатов при минимальных усилиях в производстве. Нельзя также сказать, что это неизвестная, чуждая цель для социалистического общества. Зло и все уловки советских ревизионистских лидеров заключаются в том, что они намеренно искажают марксистско-ленинский смысл этой цели, превращают её в цель, подобную капиталистическому производству, и, как следствие, пропагандируют те же пути, методы и организационные формы, которые используются в капиталистической экономике для её достижения. По их мнению, в социалистической экономике, как и в капиталистической, прибыль должна быть единственным критерием, служащим стимулом и мерилом экономической эффективности общественного производства. «Ориентации на повышение эффективности производства, – заявил Косыгин в своём докладе на Пленуме, – наилучшим образом соответствует показатель прибыли, рентабельности». Таким образом, советские ревизионистские лидеры превратили справедливый социалистический принцип производства как можно большего количества продукции с минимальными затратами (то есть с минимальными издержками) в капиталистический принцип: наибольшая прибыль с наименьшего капитала.
Как можно видеть, советским ревизионистским лидерам вопрос экономической эффективности и его искажения был нужен для того, чтобы проложить путь прибыли, ввести ее в качестве главной движущей силы производства и в социалистическом строе.
Всегда под предлогом и лозунгом повышения экономической эффективности производства советские лидеры настаивали на необходимости радикального изменения методов управления экономикой. По их мнению, настало время перейти от методов «административного» управления народным хозяйством к так называемым методам экономического управления. Но что ревизионистские лидеры считают «административными» методами управления экономикой? Достаточно задать этот вопрос, чтобы понять, что под этим они подразумевают плановое и централизованное управление социалистической экономикой со стороны государства. По их мнению, плановое и централизованное управление социалистической экономикой со стороны государства не имеет ничего общего с экономическими методами управления; как будто это не два взаимодополняющих, предполагающих друг друга явления в социалистической экономике, а две альтернативы друг другу. Короче говоря, когда ревизионистские лидеры выступают против «административного» управления экономикой, основанного на экономических законах социализма, они выступают против планового и централизованного государственного управления экономикой, против ленинского принципа демократической централизации экономики. По их мнению, плановая централизация и государственное управление экономикой являются следствием культа личности И.В. Сталина, поэтому от них необходимо как можно скорее отказаться, а с «культом планирования» – покончить раз и навсегда.
Для советских ревизионистских лидеров единственными экономическими методами управления социалистической экономикой являются те, которые основаны на свободной игре механизма закона стоимости и рынка и на беспрепятственном действии всех связанных с ними категорий, таких как прибыль, кредиты, проценты, цены и так далее. Прямо-таки капиталистический девиз ренегата Хрущёва: «Мы должны действовать так же, как в данном случае действовал бы капиталист», – вот суть тех методов управления социалистической экономикой, которые ревизионистские лидеры так беспринципно провозглашают единственно правильными экономическими методами. Именно поэтому, реализуя свои собственные экономические методы, ревизионистские лидеры обращают свой взор на капиталистические методы, на опыт капиталистических стран в использовании рыночных рычагов.
Ещё до возникновения социализма классики марксизма-ленинизма предвидели сохранение и существование при социализме средств производства, закона стоимости, рынка и других связанных с ними категорий. Но в то же время они ясно указывали на радикальное изменение их экономической и социальной роли. Исторический опыт социалистического строительства показывает, что социалистическое общество должно планомерно и сознательно использовать эти категории на благо общества, на благо социализма, сужая и ограничивая сферу их стихийного действия, их разрушительные последствия. В этом смысле, и только в этом смысле, эти категории служат при социализме как экономическими рычагами управления экономикой, регулирования общественного производства, распределения, обмена и потребления, так и управления хозяйственной деятельностью предприятий и организации отношений между ними. Только таким образом может быть установлена справедливая связь между планами и законом стоимости и сбыта, а закон стоимости и рынка может быть лишён функции стихийного регулятора производства.
Судя по массам, предусмотренным экономической реформой, оказывается, что, по мнению советских ревизионистских лидеров, чем выше уровень развития социалистического производства, тем острее становится потребность в регулировании производства на основе закона стоимости и рынка, тем насущнее становится ограничение роли планирования централизованным путём. В этих условиях экономическая деятельность предприятий и отношения между ними также должны быть освобождены от любого вмешательства государства и регулироваться только действием закона стоимости и рынка. Такое толкование действия закона стоимости и рынка направлено на то, чтобы отдать социалистическую экономику на откуп стихийности. Отстаивать свободную игру рынка в социалистической экономике означает подрывать социалистическое планирование, подрывать централизованное управление экономикой и прокладывать путь стихийному и децентрализованному развитию. Это значит поставить знак равенства между капиталистическим и социалистическим производством товаров. Идя по этому пути, нынешние ревизионистские лидеры лишь вытаскивают из могилы старые взгляды Бухарина и других оппортунистов, которые в свое время разоблачила и отвергла Коммунистическая партия Советского Союза под руководством И. В. Сталина.
Как видно, «методы управления экономикой», о которых с таким рвением говорят советские ревизионистские лидеры и которые составляют одну из главных директив новой экономической реформы, есть не что иное, как методы, заимствованные из практики управления капиталистической экономикой. Ревизионистским лидерам эти так называемые экономические методы нужны для перехода от централизованного и планового управления экономикой к её децентрализованному управлению и стихийному регулированию, для прокладывания пути к свободной, беспрепятственной игре капиталистических экономических законов в советской экономике. За псевдомарксистской болтовней о переходе к «экономическим методам управления» кроется подталкивание советской экономики к её перерождению».
(Хрущевские ревизионисты делают еще один опасный шаг к капиталистическому перерождению социалистической экономики, переведено отсюда: https://revolutionarydemocracy.org/archive/SUCapRest.htm)
«Меры, предусмотренные новой экономической реформой, затрагивают и преобразуют все важнейшие аспекты системы планового и централизованного управления социалистическим хозяйством. На основе экономической реформы между отдельными предприятиями и народным хозяйством в целом, между самими предприятиями, а также между предприятиями и рынком устанавливаются отношения по образцу капиталистической экономики. Все эти отношения проникнуты духом либерализма и децентрализации, идеей о том, что движущей силой социалистического производства должна быть прибыль, а главным регулятором – рынок. Что касается единого, всеобщего планирования для управления всем народным хозяйством, то ревизионистские лидеры, сохраняя его «формально», много говорят, но на деле оно разрушается и подменяется прогностическим планированием».
«Абсолютизация материального стимула, наряду со всесторонним восстановлением капиталистических законов и категорий, таких как цены производства и средние нормы прибыли, процента или капитала и т. д., являются яркими выражениями капиталистического характера собственности в Советском Союзе и других ревизионистских странах. В результате всего этого повсюду господствуют закон конкуренции и анархия производства. Эти капиталистические преобразования ясно выступают также из анализа конкретных данных советского капиталистического хозяйства о нормах капиталистической прибыли и прибавочной стоимости...
...За последние годы в результате усиления эксплуатации трудящихся в целом увеличились прибыли буржуазии. Так, в 1976 году в советской капиталистической промышленности норма прибыли достигла 36 процентов против 27,3 процента в 1971 году. Советская печать признала тот факт, что за период с 1971 по 1975 год получена прибыль в размере 500 миллиардов рублей, что в 1,5 раза больше, чем за период 1966-1970 годов...
...Степень эксплуатации рабочих в любой капиталистической экономике измеряется нормой прибавочной стоимости, которая представляет собой отношение прибавочной стоимости к переменному капиталу. В статистике ревизионистских стран в этой области также фальсифицируется размер переменного капитала путем включения в него также заработной платы части новой советской буржуазии, которая, как известно, напрямую присваивает часть прибавочной стоимости. Однако даже при этих «скорректированных» цифрах из статистики Советского Союза и других ревизионистских стран выясняется, что норма эксплуатации рабочего класса в Советском Союзе в 1975 году была на 25 процентов больше, чем в 1960 году.
Товарищ Энвер Ходжа учит нас, что как частная собственность ежедневно, ежечасно рождает капитализм, так и «жирные зарплаты» вызывают желание создавать большие, регулярные и нерегулярные прибыли, создают желание жить, есть и одеваться по-буржуазному. Именно это явление имело место в Советском Союзе и в других ревизионистских странах, где посредством расширения «буржуазного права» установились капиталистические отношения распределения, и теперь новая советская буржуазия владеет частным денежным капиталом в размере около 90 миллиардов рублей, с которого она получает 3-4 миллиарда рублей в год только в виде процентов («Плановое хозяйство», № 7, 1976, стр. 124)...
...Социалистическое хозяйство не может существовать и развиваться без единого и централизованного управления, без его согласованного развития по единому государственному плану, без широкого участия трудящихся масс, и в первую очередь рабочего класса, в управлении страной, без борьбы с проявлениями бюрократизма и либерализма. Наряду с вырождением собственности, распределения и обмена ревизионистские предатели разрушили и эти основные принципы управления социалистическим хозяйством, в результате чего и управленческие отношения переродились в капиталистические управленческие отношения.
«Изменение форм организации и управления экономикой на капиталистические, — говорит товарищ Энвер Ходжа, — создало в Советском Союзе положение, подобное тому, которое было в Югославии Тито» (Энвер Ходжа, Речи, 1967-1968, стр. 299). Отказ от централизованного и планового развития экономики, предоставление полной автономии хозяйственным предприятиям на так называемых хозрасчетных началах, управление экономикой по принципу анархической децентрализации, при котором преобладают и диктуют законы капиталистические рычаги рынка, а также другие мероприятия такого рода привели к полному перерождению социалистических отношений управления в капиталистические...
...Вся деятельность предприятий в ревизионистских странах оценивается на основе главного показателя, которым является так называемая прибыль на вложенные средства. Жирные бонусы новых менеджеров в этих странах зависят исключительно от прибыли, возвращаемой на вложенные средства. Советские ревизионисты признают это открыто, говоря: «Основной принцип новой системы оплаты труда заключается в том, что оплата труда и премии определяются в зависимости от полученной прибыли. Прибыль является как основой для расчета фонда заработной платы и премий, так и основным источником его финансирования»...
...Единственным регулятором производства в Советском Союзе и в других ревизионистских странах является закон стоимости и стихийность рынка.
Другим показателем, по которому оценивается работа предприятий, является объем продаж. Он определяется состоянием рынка. Таким образом, фактически именно стихийность рынка регулирует производство. Между тем распределение инвестиций в Советском Союзе осуществляется на основе так называемого нормативного коэффициента капиталовложений, который в действительности представляет собой среднюю норму прибыли.
Наряду с этим, категория капиталистической цены производства, для которой ревизионисты с помощью тысяч уловок изобретают «социалистические» названия и оправдания, действует во всей советской экономике. Через децентрализацию цен, цены, которые устанавливают сами предприятия, «эскалацию цен» и т. д., фактически, действует совершенно свободная игра цен в различных формах. Капиталистическая категория процента на капитал установлена во всей советской экономике.
В хозяйственных предприятиях Советского Союза оптовые цены формируются таким образом, чтобы обеспечить прибыль прежде всего вполне автономным предприятиям. За основу принята капиталистическая схема построения производственных цен. Таким образом, цена товара исчисляется следующим образом: к средней прибыли (исчисленной на основе производственных фондов, а не на себестоимости) прибавляются конкретные затраты (себестоимость), то есть по формуле Т+У+П, которая, по сути, является капиталистической формулой средней цены производства, призванной обеспечить равную прибыль на равный капитал. Рожденное на основе конкуренции, формирование цен таким образом способствует дальнейшему углублению конкурентной борьбы, которая становится все более открытой и ожесточенной между советскими предприятиями. К этому следует добавить то, что установление цен на большое количество продукции относится к компетенции самих предприятий, которые устанавливают цены в зависимости от состояния рынка. Конечно, существуют и централизованные цены, но и они рассчитываются на основе спроса и предложения, на основе законов капиталистического рынка».
(Капиталистический характер производственных отношений в Советском Союзе, Аристотель Пано и Кичо Капетани – экономисты, переведено отсюда: https://revolutionarydemocracy.org/archive/sovcap.htm)
Теперь о передаче МТС колхозам
«Мы все радуемся колоссальному росту сельскохозяйственного производства нашей страны, росту зернового производства, производства хлопка, льна, свеклы и т.д. Где источник этого роста? Источник этого роста в современной технике, в многочисленных современных машинах, обслуживающих все эти отрасли производства. Дело тут не только в технике вообще, а в том, что техника не может стоять на одном месте, она должна все время совершенствоваться, что старая техника должна выводиться из строя и заменяться новой, а новая – новейшей. Без этого немыслим поступательный ход нашего социалистического земледелия, немыслимы ни большие урожаи, ни изобилие сельскохозяйственных продуктов. Но что значит вывести из строя сотни тысяч колесных тракторов и заменить их гусеничными, заменить десятки тысяч устаревших комбайнов новыми, создать новые машины, скажем, для технических культур? Это значит нести миллиардные расходы, которые могут окупиться лишь через 6–8 лет. Могут ли поднять эти расходы наши колхозы, если даже они являются миллионерами? Нет, не могут, так как они не в состоянии принять на себя миллиардные расходы, которые могут окупиться лишь через 6–8 лет. Эти расходы может взять на себя только государство, ибо оно и только оно в состоянии принять на себя убытки от вывода из строя старых машин и замены их новыми, ибо оно и только оно в состояния терпеть эти убытки в течение 6–8 лет с тем, чтобы по истечении этого срока возместить произведенные расходы. Что значит после всего этого требовать продажи МТС в собственность колхозам? Это значит вогнать в большие убытки и разорить колхозы, подорвать механизацию сельского хозяйства, снизить темпы колхозного производства».
(И.В. Сталин, Ответ товарищам Саниной А. В. и Венжеру В. Г.)
Сталин являлся не противником, а сторонником огосударствления колхозов:
«...Поэтому задача руководящих органов состоит в том, чтобы своевременно подметить нарастающие противоречия и вовремя принять меры к их преодолению путем приспособления производственных отношений к росту производительных сил. Это касается прежде всего таких экономических явлений, как групповая – колхозная собственность, товарное обращение. Конечно, в настоящее время эти явления с успехом используются нами для развития социалистического хозяйства и они приносят нашему обществу несомненную пользу. Несомненно, что они будут приносить пользу и в ближайшем будущем. Но было бы непростительной слепотой не видеть, что эти явления вместе с тем уже теперь начинают тормозить мощное развитие наших производительных сил, поскольку они создают препятствия для полного охвата всего народного хозяйства, особенно сельского хозяйства, государственным планированием. Не может быть сомнения, что чем дальше, тем больше будут тормозить эти явления дальнейший рост производительных сил нашей страны. Следовательно, задача состоит в том, чтобы ликвидировать эти противоречия путем постепенного превращения колхозной собственности в общенародную собственность и введения продуктообмена – тоже в порядке постепенности – вместо товарного обращения».
(Экономические проблемы социализма в СССР)
С расформированием МТС советские ревизионисты переместили значительные массы основных средств производства в сферу товарного обращения, возродив тем самым рыночный механизм и отойдя от социалистического пути. По всему Советскому Союзу организовались свалки тракторов. В конце этого пункта Шмагирев также делает попытку оправдать продажу МТС, заявив, что во время освоения целинных и залежных земель создавались совхозы.
Во-первых, освоение этих земель является отступлением от сталинского экологического плана, основанного на работах профессора Докучаева. Оно также является преступлением с той точки зрения, что:
1) были уничтожены богатые естественные пастбища на огромной территории;
2) в результате распашки в условиях безлесной степи происходило выветривание плодородного слоя, и богатейшие земли превращались в непригодную для сельского хозяйства пустыню. Подобное экологическое преступление вполне соизмеримо с преступлениями фашистских оккупантов;
3) прекращение финансирования развития сельского хозяйства центрально-чернозёмных и нечернозёмных областей России привело эти регионы к запустению и гибели как производителей сельскохозяйственной продукции.
Во-вторых, уже во времена Брежнева, по сравнению со временами Сталина, увеличилась доля частника в сельском хозяйстве:
«На ноябрьском Пленуме ЦК КПСС 1978 года было подчёркнуто, что «…необходимо создать атмосферу тёплого поощрения для индивидуальных (читай: частных) сельских хозяйств… ибо они выполняют полезную работу для государства. Это вопрос чрезвычайной важности…» («Экономическая газета», № 12, с. 16, 1979). Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 6 июня 1979 года о поощрении частного производства является продолжением и углублением этой линии и воодушевило наблюдателей в капиталистических странах, которые с удовлетворением отмечают, что «Советская партия и правительство надеются остановить падение частного производства» (AT A. Foreign News, 3 июля 1979 г., с. 10). В результате этого частный сектор в целом даёт более 25% общего объёма сельскохозяйственного производства, и зачастую объём сельскохозяйственной и животноводческой продукции с личных подсобных хозяйств, продаваемой на частном рынке, по некоторым видам превышает объём той же продукции, продаваемой государственно-капиталистическим сектором (совхозами). Цены на эти товары на этом рынке в два-три раза выше, чем на государственно-капиталистическом рынке. В Советском Союзе сегодня около 600 тысяч колхозников и других частных производителей продают сельскохозяйственную и животноводческую продукцию на крестьянском рынке. Только в Москве для этой цели открыто 28 крестьянских рынков с 20 тысячами торговых палаток». (АТА, Foreign News. 12 ноября 1980 г.)
(Переведено отсюда: https://revolutionarydemocracy.org/archive/luari.htm).
Вот так и были разобраны «три смертных греха, которые ставят Хрущëву в вину». Но почему Шмагирев не разбирает «четвëртый грех», почему не обсуждается внешняя политика советских ревизионистов после смерти Сталина? Почему не разбирается блокада Албании?
Он «не замечает» этих вопросов. Точно также, как социал-шовинистические руководители Второго Интернационала считали правом своей буржуазии ограблять отсталые народы, также и «советские патриоты» считают нормой ставить интересы советского социал-империализма выше интересов международного коммунистического движения, а также считают правом советских ревизионистов вмешиваться в дела других стран и партий.
В докладе о внешней политике Советского правительства от 29 марта 1940 года, Молотов разоблачил заявления продажных социал-демократов о помощи малым народам со стороны Англии и Франции:
Было бы тогда справедливым разоблачить корыстные планы хрущëвских ревизионистов в отношении стран народной демократии, попирание принципов общения между братскими партиями и капитуляция перед требованиями империалистов.
Хрущëвцы реабилитировали титовскую клику, которая репрессировала в своей стране коминформовцев, сторонников дружбы с Советским Союзом. При том же они настояли на реабилитации титовских агентов в странах народной демократии (Ласло Райк, Кочи Дзодзе, Имре Надь). Игнорируя переход Югославии в лагерь англо-американского империализма, Хрущëв попытался назвать эту страну социалистической и вести с ней деловые отношения. Он репрессировал Ташкентскую партийную организацию греческих коммунистов, не согласившихся признать Югославию социалистической страной, а также оказывал систематическое давление на Албанскую партию труда за принципиальную позицию к банде Тито. В конечном итоге, распространяя антисталинскую кампанию, хрущëвцы реабилитировали титовского агента Имре Надя в Венгрии, которому слепо доверяли, и который перешëл на сторону контрреволюции во время известных всем событий. В итоге он укрылся в Югославии, а Тито отказался его выдавать, Хрущëв написал ему несколько писем, одно из которых доступно в архивах, и где видно желание Хрущëва скрыть факты причастности титовцев к контрреволюции в Венгрии (https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/433611-postanovlenie-prezidiuma-tsk-kpss-ob-otvete-na-pismo-y-broz-tito-e-kardelya-i-a-rankovicha-6-noyabrya-1956-g), а второе письмо на русском выборочно цитируется Энвером Ходжей в его речи от 7 ноября 1961 года:
«Советские патриоты» и Шмагирев в их числе не рассматривают в своём разборе оппортунистическую и предательскую внешнюю политику хрущëвцев, видимо руководствуясь по отношению к странам народной демократии шовинистическим чувством, как будто это их сферы влияния. Они не рассматривают подмену ленинского принципа сосуществования разных систем на беспринципную капитуляцию перед требованиями империалистов (например Хрущëв хотел удовлетворить требования греческого фашиста Венизелоса в его притязаниях на юг Албании, заявив, что там будет предоставлена автономия).
Но помимо оппортунистической и капитулянтской политики, ревизионисты вели также захватническую политику и определяли свои сферы влияния. Это также не было рассмотрено господином Шмагиревым в его видео. Представим лишь некоторые примеры того, как они грабили страны народной демократии и наживались на них:
«Новые кремлевские цари осуществляют свою колониальную политику с дикостью и насилием в странах, которые они называют «братскими», в некоторых странах Восточной Европы и в Монголии. Включив эти страны в Варшавский договор, СЭВ и другие формы соглашений и договоров, советские ревизионисты превратили их в свои провинции. Они оккупировали эти страны и создали там военные базы. Эти страны не могут действовать ни в одном важном вопросе внешней или внутренней политики без одобрения Москвы. К ним применяется печально известная брежневская теория «ограниченного суверенитета». Их экономика фактически управляется в соответствии с планами, разработанными в Москве, в соответствии с потребностями советской экономики и рынка. Посредством двусторонних или многосторонних контрактов Советский Союз заставляет эти страны предоставлять в его распоряжение свои производственные мощности, природные ресурсы, технические возможности своих рабочих и свою рабочую силу. Советский Союз заставляет эти страны развивать те отрасли, которые производят товары, в которых заинтересована метрополия, и строить те проекты, которые будут перерабатывать советское сырье. Это привело к тому, что экономики этих стран стали развиваться однобоко, что нанесло огромный ущерб народам этих стран.
Имея под своим контролем рынки этих стран, а также их производственные отрасли, Советский Союз заставляет их покупать советское сырье по высоким ценам и продавать ему свои товары по низким ценам. С помощью этих ценовых «ножниц» Советский Союз получает от этих стран миллиарды и миллиарды рублей прибыли. Только за 15 лет он обеспечил себе таким образом от этих стран свыше 15 миллиардов рублей. Согласно официальной статистике, Советский Союз продает железную руду своим сателлитам по цене на 80–100 процентов выше, чем Федеративной Республике Германии. Он продает им нефть на 25–36 процентов дороже, чем Японии и Италии, и до 100 процентов дороже, чем Федеративной Республике Германии, Швейцарии, Франции, Испании и т. д».
(Переведено из: https://revolutionarydemocracy.org/archive/albneocol.htm)
«Наряду с вырождением отношений распределения в Советском Союзе и других ревизионистских странах происходит также процесс вырождения отношений обмена и отношений управления.
Вырождение отношений обмена в ревизионистских странах тесно связано со всем процессом вырождения товарно-денежных отношений. В сферу товарных обменов были введены товары, характерные для капитализма, такие как рабочая сила и средства производства. В то же время в сфере отношений обмена были восстановлены все капиталистические категории, такие как господство анархии производства и конкуренции на рынке, установление обмена по ценам производства, децентрализация и свободное движение цен, углубление неэквивалентного обмена, расширение и либерализация обмена с остальным капиталистическим миром и т. д.
Неэквивалентный обмен товарами особенно заметен в отношениях обмена между Советским Союзом и вассальными странами. С помощью этого российский социал-империализм эксплуатирует трудящиеся массы этих стран. На основе данных 1975 года дефициты, понесенные странами Восточной Европы в товарообмене с Советским Союзом, исчисленные в миллионах долларов, составляют: Восточная Германия - 450, Чехословакия - 171, Польша - 55, Болгария - 170 и Венгрия - 56. Эти дефициты в балансе товарообмена между этими странами и Советским Союзом являются конкретным указанием на новоколониальную политику советских социал-империалистов. Они являются явным свидетельством дискриминационного характера долгосрочных торговых протоколов, которые Москва навязывает другим странам с целью их ограбления».
(Переведено из: https://revolutionarydemocracy.org/archive/sovcap.htm)
«В декабре 1958 года советские ревизионисты навязали ГДР, Венгрии, Польше и Чехословакии строительство нефтепровода протяженностью 5200 километров, который был введён в эксплуатацию в 1963 году. В 1968 году было согласовано строительство газопровода из Советского Союза в ГДР и другие страны. Таким образом, химическая промышленность, являющаяся по объёму производства важнейшей отраслью промышленности ГДР, оказалась полностью зависимой от поставок из СССР. ГДР утратила собственную национальную базу в углехимии.
Адаптация к советской нефти привела к жестокой эксплуатации ГДР. СССР поставлял нефть в ГДР по цене, превышающей мировую. Поэтому для оплаты того же количества нефти или покрытия дефицита торгового баланса в СССР постоянно приходилось поставлять больше товаров.
ГДР также зависит от Советского Союза в поставках каменного угля, железной руды, никелевых металлов, таких как медь и никель, шерсти и хлопка и т. д. «Советский Союз обеспечивает экономику ГДР всем необходимым сырьём». (ГДР – Развитие, строительство и будущее; Франкфурт, 1969, стр. 46) Для всех этих видов сырья действовали те же механизмы, что и для нефти.
ГДР была вынуждена специализироваться в промышленной сфере, в результате чего она, как и промышленно развитая Чехословакия, стала субподрядчиком различных отраслей промышленности СССР и придатком его рынка. Это разделение труда навязывалось ей через зависимость от поставок сырья, которые, в свою очередь, приходилось оплачивать экспортом, ориентированным преимущественно на советский рынок.
«Таким образом, четыре пятых судов и соответствующего оборудования, две трети железнодорожных вагонов, половина транспортного оборудования, три четверти оборудования для химической промышленности и многие другие виды продукции и потребительских товаров, произведенные в различных странах СЭВ, предназначались для советского рынка». (Albania Today, 3/1974, стр. 37)
В 1987 году ГДР произвела 1386 пассажирских вагонов, из которых 1082 были экспортированы, преимущественно в СССР. Судостроительная промышленность ГДР изначально развивалась преимущественно как отрасль, ориентированная на экспорт в СССР. Более 70% грузовых автомобилей и 65% мотоциклов были экспортированы в 1987 году. Мебельная промышленность, начиная с 1960-х годов, экспортировала значительную часть своей продукции в СССР.
Но прежде всего машиностроение ГДР ориентировано на нужды СССР. «В 1950-е годы почти 90% производимых в мире станков было включено в производственную программу ГДР. Такая широкая номенклатура продукции экономически невыгодна. VI съезд партии принял решение о сокращении номенклатуры станкостроения в интересах увеличения его массовости. Глубочайшее разделение труда между странами СЭВ, достигнутое в 1960-е годы, облегчило оптимизацию этой номенклатуры в ГДР». (ГДР – развитие, строительство и будущее; Франкфурт, 1969, с. 29)
ГДР стала крупнейшим экспортёром машин в странах СЭВ. В 1987 году (Статистический ежегодник, с. 614, 620) было экспортировано более 80% металлорежущих станков, более 70% сельскохозяйственных машин, почти 90% машин для текстильной, швейной и кожевенной промышленности, главным образом в СССР. Страна закупала машины из ГДР по цене до 30% ниже мировой.
Советские империалисты вынудили ГДР инвестировать значительную часть своей прибавочной стоимости в СССР. Каждый пятилетний план предусматривает участие в важных инвестиционных проектах в Советском Союзе. С 1978 по 1982 год ГДР выплатила СССР 8 миллиардов марок в виде инвестиций. Часть этих средств она вложила в разработку месторождений нефти и газа в Сибири, а также в строительство трубопровода. Также были выделены значительные средства на строительство новых заводов в СССР. За 20 лет, с 1957 по 1977 год, ГДР, Польша и Чехословакия вместе построили, например, 55 сахарных заводов.
Специфической формой эксплуатации является Международный инвестиционный банк, основанный в 1971 году. В его первоначальном капитале страны СЭВ участвовали в соответствии с их долей экспорта во взаимной торговле: СССР — 38%, ГДР — 17,7%, Чехословакия — 12,3% и т. д. Кредиты этого банка СЭВ должны были обслуживать «международное социалистическое разделение труда» и «специализацию» и в подавляющей своей части направляться в СССР.
С другой стороны, советский социал-империализм вкладывал в ГДР значительные капиталы. Как в совместные предприятия, так и в форме многонациональных советских компаний, таких как «Интерэлектро», «Интерхимия» и т. д., которые могли свободно перемещаться и эксплуатировать трудящихся ГДР.
Зависимость от Советского Союза становится очевидной по объёму внешней торговли. В 1980 году на ГДР приходилось 35,4% всего объёма внешней торговли с СССР. В 1987 году этот показатель составил 38,8%. Около 70% внешней торговли ГДР приходилось на страны СЭВ, контролируемые СССР. Последствия разграбления ГДР и других стран СЭВ привели к тому, что ГДР утратила также свою экономическую самостоятельность как высокоразвитая индустриальная страна и превратилась в придаток советской экономики. Таким образом, доля Советского Союза в общем объёме промышленного производства стран СЭВ за период с 1960 по 1980 год увеличилась с 69,5% до 75%, в то время как доля ГДР сократилась почти вдвое».
(Переведено из: http://www.mltranslations.net/Germany/plunder.htm)