«Изгнание» Троцкого и социал-демократия
Клара Цеткина, 17 февраля 1928 г.
Второй Интернационал открыто мобилизуется против Советского Союза, или, точнее, он снова усиливает свою непрерывную кампанию клеветы и преследований против Государства Пролетарской Диктатуры. В сговоре с Чемберленом и другими лидерами мирового империализма он пытается работать в тех самых областях, где принудительный, преследующий голос этих заклятых врагов рабочего класса слышится с недоверием и, по сути, с протестом. Второй Интернационал призывает международный пролетариат выступить против Советского Союза. И делая это, он, вполне в соответствии со стандартами своих капиталистических господ и хозяев, цепляется за тень предлога – фикции, которую он сам же и сотворил. Лидеры оппозиции в Коммунистической партии Советского Союза, несомненно, очень облегчили задачу Второго Интернационала нарисовать такую тень перед глазами всех верующих и наивных душ, не имея даже хитроумно придуманного нового метода запрета, чтобы противостоять угрозе «большевизма».
Их страстная оппозиционная борьба в течение двух лет против лидеров и политики большинства была отмечена избытком искажений, фальсификаций, клеветы и подозрений, которые были получены и далее распространены за рубежом в самой грубой, грубой и преувеличенной форме верной бандой последователей Троцкого и Зиновьева: дар небес для всех, кто ненавидит и боится мировой пролетарской революции в Советском Союзе и стремится задушить ее. Активно подхваченная и эксплуатируемая ими, оппозиция бросает грязь, чтобы очернить и дискредитировать «сталинистов» и их социалистическое строительство вместе с партией в целом, а также диктатуру пролетариата, первое национальное государство рабочих в мире. Контрреволюционный клан беспринципно отодвигает в сторону тот факт, что Зиновьев, Каменев и большинство лидеров русской оппозиции полностью капитулировали перед решениями подавляющего большинства партии и приговором пролетарских масс. Они не только отказались от своей организационной фракционности, но и по сути отступили от всех своих программных требований, т. е. от своей идеологической позиции по отношению к политической линии и социалистическому построению партийного руководства. Как бы ни можно было (в конечном итоге) судить «потерянных сыновей», пытающихся вернуться в «отчий дом» WKP (Интернациональная коммунистическая партия), объективно говоря, их покаянное возвращение важно, превосходящее раскол, раздробление и разложение оппозиционных сил внутри Советского Союза и Интернационала. Совершенно ясно, на каком хрупком, непрочном фундаменте были установлены громовые батареи оппозиции против партийного руководства и его политики. Аргументы оппозиции были и не основываются на социальной реальности рабочего государства в аграрной стране. Троцкий и его друзья в оппозиции являются единственными свидетелями, которых ведущие светила Второго Интернационала имеют в поддержку псевдооправдания своей позорной кампании против теории и практики пролетарской революции.
В конце XV съезда партии было несомненно ясно, что для того, чтобы превратить успех борьбы в социалистическую революцию, вся сила пролетарской диктатуры должна и должна быть обращена против всех оппозиционных элементов, которые своими действиями продолжают подвергать опасности организационное и идеологическое единство и сплоченность партии, а значит, и Советского государства. Историческая задача пролетарской диктатуры должна была быть выполнена независимо от отдельных лиц, не дрогнув перед большими именами и их прошлым. Неопровержимые факты показали, что группа оппозиционных элементов продолжала свою борьбу против партии под руководством Троцкого. Используя некоторые временные трудности, возникшие в данной ситуации, они систематически пытались втянуть в эту борьбу беспартийные рабочие массы и вынести ее за пределы (государственных) границ. Троцкий и его друзья — очень опытные и сознательные политики. Они должны были полностью осознавать, чем они рискуют своими наступлениями. В отчаянном менталитете несостоятельных людей они поставили все на последнюю карту – карту безрассудного приключения. Только они столкнулись не с непредвиденными обстоятельствами игры в фортуну, а с железной исторической легитимностью первого в мире пролетарского государства. Этот закон должен был вынести решение против Троцкого и его друзей и отправить их в изгнание.
В отравленной атмосфере непримиримой вражды против Государства Пролетарской Революции и Социалистического Строительства Второй Интернационал узурпировал дело «Троцкого и его друзей», образовав контрреволюционный единый фронт с Болдуином, Чемберленом и компанией, чтобы подстрекать мировой пролетариат против Советского Союза. Мировой пролетариат, солидарность интересов которого Второй Интернационал продолжает топтать под своими ногами к выгоде и прибыли национальной буржуазии отдельных капиталистических «отечеств»! Против Советского Союза, который, как первое творение мировой пролетарской революции, является первым историческим проявлением этой солидарности интересов и по правде говоря, самым преданным, готовым на смерть защитником и призовым боксером!
«Комиссия по расследованию положения политических заключенных», созданная Исполнительным комитетом Социалистического рабочего интернационала, является рупором, пронзительным рогом, который используют для своей охоты Макдональд, Поль Бонкур, Гильфердинг, Фриц Адлер и все без исключения. Немецкий депутат Рейхстага Криспин и бельгийский сенатор де Брукэр, председатель комиссии, написали товарищу Калинину, председателю Центрального Исполнительного Комитета Советского Союза, изрыгая свое пламенное возмущение ссылкой Троцкого и его ближайших политических друзей. Это должно быть «тестовым случаем для вашей системы, которая не терпит никакой свободы слова, которая подчиняет все диктату вашего абсолютистского правительства» — так они визжат в уши Калинина.
Гамбургское «Эхо» 5 февраля опубликовало это излияние благородных душ под сенсационным заголовком: «Политический террор в России — манифест Рабочего Интернационала». Не нужно быть пророком в Израиле, чтобы предсказать, что оно будет опубликовано под этим или подобным заголовком во всей реформистской прессе Германии и других стран, управляемых (так называемой) «демократией». Обсуждению этой «Декларации» должны предшествовать несколько заявлений о фактах, поскольку они передадут правильную оценку этой жалкой, ничтожной лаже. Они ответят на вопрос: являются ли партии Второго Интернационала принципиально противниками политического террора? Выражает ли это пылкое возмущение по поводу изгнания Троцкого и его друзей и предполагаемого террора в Советском Союзе подлинное убеждение или это крикливая пропаганда грязных политических дел?
Социалистический рабочий интернационал справедливо и без колебаний именуется Вторым Интернационалом. Партии Второго Интернационала, разорванные на части мировой войной, снова объединялись, и переливание крови, которое они получили на Всемирном конгрессе в Гамбурге, объединившись с Интернационалом два с половиной, нисколько не изменило — за исключением более прочной организационной структуры и названия — сути основной структуры. Социалистический рабочий интернационал является законным ребенком Второго Интернационала как по плоти, так и по духу. Но не с того времени, когда Второй Интернационал хотел объединить, в духе «Коммунистического манифеста», пролетариат всех стран для борьбы за революцию, для победы революции. Фактически, он даже не является ребенком следующего периода, в течение которого последователи революционного марксизма с большой страстью бросились в бой против ползучего реформизма. Нет, Социалистический рабочий интернационал является истинным ребенком Второго Интернационала с эпохи его упадка и предательства. Это дитя, рожденное низменным, кротким и оппортунистически-торгашеским братством реформистских социалистических партий и профсоюзов с буржуазией; рожденное в состоянии ужаса и слепой ненависти к гигантскому призраку пролетарской революции.
Это неопровержимо подтверждается отношением партий Второго Интернационала к революционным восстаниям эксплуатируемых классов, угнетенных наций и народов, пытавшихся сбросить с себя иго грабежа и рабства. Партии допустили, чтобы в Финляндии, в странах Прибалтики, на Украине пулеметы и винтовки немецких войск загнали обратно в старое иго рабства тех рабочих и тех, кто хотел освободиться путем создания советского строя; чтобы беспримерный полк террора снова освободил эксплуататорскую власть господствующих классов. Сложив руки, они стояли в стороне, и даже следовали за ними с чувством благодушия, как чехословацкие наемники контрреволюции, как английские, французские, американские и японские войска в союзе с царскими генералами, завербованные и поддерживаемые всевозможными буржуазными демократами и облагороженными антисоветскими социалистами, опустошали молодое советское государство, наводили страх на гражданскую войну и пытались силой подчинить себе революционных рабочих и крестьян посредством жесточайших мер террора. Реки крови и грязи характеризуют позицию, занятую Вторым Интернационалом по отношению к мужественным наступлениям авангарда пролетариата в Центральной Европе по свержению капитализма и осуществлению социализма. Удушение Советской республики в Венгрии, сопровождавшееся разгулом белого террора, кровавое подавление революционных восстаний рабочих в Германии — это страницы неисправимого позора в истории социал-демократии в этих странах.
Лидеры немецкой социал-демократии – справа и слева – особенно счастливы в своей роли мировых судей, осуждающих «отсутствие демократических прав и свобод», «заключение и ссылку лучших социалистов», «невыразимый большевистский террор» в Советском Союзе. Делая это, они осуждают себя, только не знают как. Нет ни одного акта террора, в котором они обвиняли бы большевиков, в котором они не были бы виновны сами. Только, в отличие от большевиков, не для того, чтобы сокрушить классовое господство собственников, открыть путь к осуществлению социализма, а чтобы вернуть и поддержать буржуазию в Германии ее эксплуататорскую и подавляющую силу. Террор Эберта-Шейдемана был направлен исключительно на «спартаковцев», коммунистов и борющихся революционных пролетариев, которые, следуя яркому примеру пролетариата в России, посвятили свою жизнь движению вперед рабочего класса к свержению капитализма. Хаазе-Диттман-Криспин не оказал ни малейшего сопротивления разрушительному воздействию этого террора, лишь бессильные слезы и пацифистские пустословия.
Одно имя является синонимом социал-демократического позора того времени: Носке, который в своей книге «Von Kiel bis Kapp» («От Киля до Каппа») регистрирует свое назначение на должность военного начальника против яростно революционного пролетариата Берлина заявлением: «Мне все равно! Один человек должен стать ищейкой. Я не уклонюсь от ответственности». Груды трупов устраненных, убитых, павших в боях пролетариев в Берлине, Центральной Германии, Бремене и его окрестностях, в Рурской области и в Мюнхене; несколько тысяч заключенных и жертв преследований свидетельствуют о том, что Носке сдержал свое слово, которое он дал в этом заявлении своей партии и буржуазии. Он стал Кавеньяком, Галифе немецкого пролетариата. Однако Кавеньяки и Галифе были гораздо меньшими преступниками по сравнению с ними, поскольку они принадлежали к имущим классам и не имели, в отличие от него, политических убеждений, социалистического идеала, рабочего класса, предать который возвысил Носке в надежде, что он будет бороться за их свободу против капиталистического государства принуждения и рабства. Одно событие характеризует невыразимое лицемерие, а также намерение ведущих реформистов в Германии, которое лежит в основе этого лицемерия, когда они призывают мировой пролетариат видеть Троцкого мучеником за свободу мнений и проклинать большевистский террор. В социал-демократической партии серьезно рассматривается вопрос о выдвижении Носке кандидатом на предстоящих выборах в Рейхстаг; Носке, который поставил себе задачу быть «ищейкой». Весь новый-старый Второй Интернационал молчит об этом; по-видимому, он считает этот ужасный международный скандал незначительным внутренним делом немецкого реформизма!
Таким образом, не фундаментальное отрицание террора как такового порождает оглушительный вопль Социалистического рабочего интернационала против «нового абсолютистского режима» в Советском Союзе. Настоящая причина — фанатичное контрреволюционное отношение к созданию Красного Октября, а именно к государству пролетарской диктатуры, и это также причина их отношения ко всей революционной борьбе эксплуатируемых угнетенных классов и народов как таковых. Достаточно ясно. Лицом к лицу с нищетой и распространяющимися последствиями капиталистической стабилизации и рационализации, десятилетнее существование советского строя и прогресс в социалистическом строительстве указывают революционный путь к пролетариату, трудящимся людям...
Факты на фактах разрывают в клочья реформистские рецепты относительно освободительного воздействия экономической и политической демократии. Трудолюбивое и плодотворное существование Советского Союза показывает эксплуатируемым классам недвусмысленно ясные уроки русской революции. Революционные движения и восстания, вспыхивающие повсюду, напоминают нам о том, насколько разложен и раздроблен капиталистический мировой порядок, насколько он неспособен обеспечить свободу и культуру для производительных масс. В этом контексте международный пролетариат должен понять и оценить, что в наше время кровавого фашизма и белого террора сторонники Второго Интернационала, забывая прошлое своих партий, способны видеть политические преследования и политических заключенных только в одной стране: в Советском Союзе. И они пытаются подстегнуть совесть международного рабочего класса к полезным действиям в этом вопросе.
Когда во время Троицы в 1923 году Второй Интернационал возродился к новой жизни в Социалистическом рабочем интернационале – в полной непринужденности они пели в преддверии жизни высшей активности для пролетариата – история уже несомненно перешла в эпоху правления кровавого фашизма, белого террора. Фашизм Муссолини, узаконенный как принцип и авторитет государства, бушевал в Италии, затмевая даже те ужасные преступления, посредством которых он подготовил свой захват власти в предыдущие месяцы. Зверские злодеяния организаций Ку-клукс-клана против известных коммунистов и лидеров рабочего класса в Соединенных Штатах были такими же отвратительными, как позорные линчевания негров и убийственные методы Пинкертона против бастующих пролетариев. Вскоре после этого полный зверств белый террор в Болгарии обрушил все ужасы и муки ада на проигравших в своей борьбе рабочих и крестьян — и это при самом активном и пассивном попустительстве социал-демократии, которая принимала и поддерживала законы и положения, придававшие видимость законности террору правящей клики эксплуататоров.
Социал-демократический министр Казусов в кабинете Занкова разработал в августе 1923 года первый проект закона «о защите государства», т. е. антикоммунистический закон. Проект предусматривал щедрое наказание в виде смертной казни и не был принят по причине его слишком драконовских мер. Окончательный проект закона имел подпись социал-демократического министра и был поддержан в палате депутатов социал-демократической фракцией. Лидер социал-демократической партии Саказов выступил в партийном органе в августе 1923 года в поддержку исключения коммунистов из закона.
Когда кровожадная эксплуатация правящих классов и самые подлые репрессивные меры правительства заставили рабочих и крестьян восстать в сентябре того года, социал-демократы замечательно участвовали в ужасающем насильственном подавлении борющихся масс. В Филиппопеле они организовали для этой цели специальную компанию; ведущие социал-демократы входили в «гражданские комитеты», которые разоблачали и выдавали палачам белого террора «подозрительных» рабочих, крестьян и коммунистов. Партийный орган социал-демократов выразил свое удовлетворение тем фактом, что военный суд приговорил Фридмана и других революционеров к смерти, и что приговор был приведен в исполнение. В апреле 1925 года болгарские социал-демократы поддержали в парламенте объявление военного положения, что неоднократно разжигало бушующий огонь белого террора. Социал-демократическая пресса замалчивала убийства и расстрелы полным молчанием. Даже в Болгарии история террора и фашизма является книгой предательства, позора социал-демократии. Фашизм и неконтролируемый судебный террор наверняка будут держать эксплуатируемые классы и народы полностью подавленными в Румынии, Югославии и других местах на Балканах.
В Германии социал-демократический президент Рейха Эберт уничтожил посредством абсолютистского § 48 Веймарской конституции все так называемые демократические гарантии и позволил рейхсверу (имперской армии) вторгнуться в Саксонию против законного парламентского правительства, которое затем продолжило — в возрождении традиции Носке — беспощадно расправляться с безоружными и несопротивляющимися пролетариями. Убийства по приказу суда, убийства рабочих членами националистических организаций, вооруженные нападения на собрания и демонстрации рабочих предшествовали этому проявлению ужасного насилия «по соображениям закона»; и они продолжались и продолжаются до сих пор. Хортский полк продолжал пытать и душить коммунистов и сознательных пролетариев. Террор судебных решений, тюрем и фашистского ужаса определял и контролировал политическую жизнь в Польше.
Французский империализм топтал коренные народы в Марокко и Сирии, голландские колониальные правители обрушивали свой гнев на восставших крестьян и рабочих Юго-Восточной Азии. На Дальнем Востоке империалисты всех стран, включая Японию, были объединены «культурной задачей» — силой убеждать стремящиеся аграрные и пролетарские массы каждой страны в превосходстве современных методов убийства и поджога с помощью милитаристов, феодалов, китайских капиталистов и натурализованных царских белогвардейцев.
Как лидеры Второго Интернационала отреагировали на крики сотен тысяч замученных и подвергнутых пыткам? Тривиальными гуманистическими декламациями, украшенными марксистскими словами, которые должны были затушевать тот суровый факт, что марксистское содержание в их поведении отсутствовало: а именно, анализ и характеристика ежедневно усиливающегося белого террора и фашизма как типичных форм буржуазного классового господства в период мировой пролетарской революции. Гильфердинги разных национальностей считают своим делом по возможности оправдать столь дружелюбную к рабочим, столь демократически настроенную буржуазию капиталистических государств и их аналогично настроенные правительства от ответственности за необузданные опустошения фашизма и белого террора. Хорошо известны фальшивые реформистские аргументы, с помощью которых они обвиняют коммунистов в том, что они прямо или косвенно подтолкнули истощенные, порабощенные массы к движениям и борьбе и тем самым спровоцировали господство террора. Ибо те, кого эксплуатируют хозяева, не могут сделать себя виновными в преступлении борьбы за то, чтобы стоять прямо на собственных ногах под солнцем. Согнувшись, они должны влачить жалкое существование в безвестности, пока демократия не сочтет их достаточно зрелыми, чтобы жить как люди.
Число фашистских и судебных преступлений против рабочих в капиталистических странах растет. Никогда, никогда руководители Второго Интернационала не восставали против Муссолини, Занкофф, Пилсудских, Эбертов, Гинденбургов и им подобных, чтобы протестовать против системы террора, которой руководят эти люди. И еще дальше от их мыслей было сознание своего долга призвать мировой пролетариат к борьбе с этими системами террора. Как могли эти господа выдвигать обвинения, действовать, бороться! В тех самых правительствах, которые правят на основе судебного предательства и фашизма, их товарищи сидели — и все еще сидят — здесь и там, в то время как их покровители и братья-коллеги присутствуют почти везде. Годами никто даже не думал смягчить ужасную судьбу жертв фашизма и белого террора. Нет, это хуже, еще более позорно! Нейтральная Международная Красная Помощь, которая помогает этим жертвам в братской солидарности, была названа организацией коммунистической партии и неустанно подвергается порицанию властям, поношению и оскорблениям перед рабочими прессой Второго Интернационала. Жертвы террора и фашизма все еще несут в себе этот «запах революции», и нежные нервы Макдональдов, Вандервельдов и Вельсов особенно чувствительны к нему.
Только спустя добрых четыре года после своего основания Социалистический рабочий интернационал обнаружил в себе сострадательное сердце к политически преследуемым и заключенным. В сентябре 1927 года его руководство назначило на конгрессе в Брюсселе «Комиссию по расследованию материалов о политических преследованиях и положении политических заключенных». Радикализация пролетарских масс и растущая симпатия к Международной красной помощи привели к созданию комиссии. Это было похоже на основной принцип старой врачебной мудрости: «чтобы что-то произошло», прописать aqua distillata — дистиллированную воду с чем-то сладким. Кроме того, такую комиссию можно было очистить от всех неприятных революционных привкусов и приятно надушить хорошим этическим ароматом среднего класса. Это было сделано также путем поручения комиссии задачи «продвижения Фонда Маттеотти», тем самым представив ее действия как единовременное фашистское преступление. Хотя это ужасное преступление, безусловно, не было более ужасным, чем сотни других подобных преступлений, совершенных фашистскими войсками до него, тем не менее, оно на короткое время вызвало небывалую ярость в сердцах уважаемой демократии.
И последнее, но не менее важное: к назначению комиссии привели необходимость и решимость, морально и политически, поддержать запланированное наступление мировых империалистов на государство пролетарской диктатуры, подстрекая широкие массы против «абсолютистского режима небольшой большевистской партийной клики, которая насмехалась над всеми основными принципами демократии». «Материал для исследования» с этой целью поступает в комиссию от эмигрантов, которые фанатично ненавидят диктатуру пролетариата и горячо жаждут диктатуры буржуазии, замаскированной под демократию. Например, от «авторитетов», таких как социал-революционер Штейнберг, вечный министерский претендент на «чисто демократическое» правительство в России; от Абрамовича, меньшевистского коммерсанта, торгующего самыми грязными антисоветскими клеветническими товарами; и особенно от грузинских меньшевиков, которые с благословения Каутского сдали независимость своей страны немецким, английским или французским генералам — в зависимости от того, кто выигрывал войну. Вскоре их выгнали крестьяне и рабочие, но в 1924 году они безуспешно попытались снова установить с помощью безрассудного путча власть дворян, банкиров, промышленников и торговцев, которым помогали золотом и поддержкой нефтяные бароны и империалистические правительства. Самая внутренняя, джентрифицированная «сущность» Второго Интернационала — его приверженность и расположение к рабству по отношению к буржуазии — подтолкнула его к выполнению этой задачи. Действие его недавно созданного рабочего органа (комиссии) должно было ограничиваться странами «без демократии».
Эти слова с ударением напечатаны в опубликованной версии постановления о создании комиссии в венской «Рабочей газете» (Arbeiter-Zeitung) от 31 декабря 1927 года. Их намерения были совершенно ясно продемонстрированы деятельностью комиссии с тех пор.
Недавние события принесли комиссии новый важный материал для расследования. Венский пролетариат отреагировал на безнаказанность террора милиции восстанием 15 июля 1927 года. Бессильное, рабское положение социал-демократов в этой стране по отношению к демократии позволило правительству Зайпеля, состоящему из оголтелых капиталистов и крупных банков, обрушить самые тяжкие уголовные обвинения на рабочих, особенно тех, кого подозревали в коммунистических, революционных наклонностях. В результате переворота Пилсудского кровавые фашистские и террористические акты стали в Польше обычным делом. Подобно преступникам, коммунисты и сознательные рабочие стали их жертвами, а профсоюзы и рабочие ассоциации всех видов были разгромлены. Террористический режим Вольдемараса в Литве спровоцировал отчаянное восстание народников и социал-демократов в Таурогере, которое захлебнулось в крови и которое было использовано для того, чтобы избить до смерти и без того преследуемые рабочие организации. И добавьте ко всему этому и другим происходящим вещам душераздирающие стоны боли, исходящие из сотен буржуазных крепостей в капиталистических странах, всех тех, кого подвергают пыткам — физическим и моральным.
Кроме того, два жаждущих изучения и действия председателя реформаторской комиссии могли бы найти в своем непосредственном окружении богатый материал для расследования. Бельгийский сенатор де Брукер не мог забыть, что в то время, когда социал-демократ Вандервельде председательствовал в качестве министра юстиции и права короля бельгийцев, тюрьмы были заполнены примерно 1500 фламандскими автономистами, революционными социалистами и другими подобными грешниками против буржуазного классового государства. Многие из них были расстреляны; многие были приговорены к очень длительным или пожизненным срокам тюремного заключения, к потере гражданских прав, к конфискации имущества. Сотни осужденных тогда все еще томятся за тюремными стенами — и это несмотря на резолюции многочисленных фламандских местных и провинциальных советов, настоятельно призывающих к амнистии, а также резолюции Фландрской федерации Социал-демократической рабочей партии Бельгии. Джеф ван Экстерпрем, бывший секретарь Гвардии молодых социалистов Антверпена, который до сих пор страдает в одиночном заключении, заявляет об этом в открытом письме (опубликованном в Drapeau Rouge 16 декабря прошлого года) сенатору де Брукеру — страстному стороннику полной амнистии политических заключенных в Советском Союзе.
Его доблестный рыцарь, немецкий депутат Криспин мог бы также остаться в своей стране, чтобы узнать о политических преследованиях и мучительном положении политических заключенных. Реакционная амнистия Гинденбурга заставляет сотни храбрых, преданных революционных бойцов томиться в тюрьмах и крепостных казематах, освобождая убийц рабочих. Несмотря на наличие точных материалов, которые могли бы оправдать храброго революционера Макса Хольца, несправедливо осужденного как убийца, дело до сих пор не возобновлено. Недвусмысленно ясны уроки ложных процессов по убийствам и кровавого насилия героев в стальных шлемах против демонстрантов-пролетариев — на самом деле, даже против хороших людей, верных флагу Рейха, в их несмываемых черно-красно-золотых цветах. Власти даже пытаются закрыть детский дом Баркенхоф, подаренный Генрихом Фогелером Международной Красной Помощи, потому что этот настоящий художник украсил вестибюль фресками, отражающими его коммунистический взгляд на мир и историю. Это не г-н Криспин и другие немецкие украшения Второго Интернационала помешали этому предложению, а гневные протесты художников и академиков; и этот реакционный акт всегда можно попытаться повторить снова. Суд над поэтом Иоганнесом Бехером говорит о многом. Лидеры социал-демократии отказались поддержать протест Международной Красной Помощи против террора в Литве, хотя он либо убил, либо заставил покинуть их собственных товарищей по партии. Г-н Криспин мог бы получить больше материала для главы о политических преследованиях от своего друга по партии и коллеги по рабочему комитету комиссии Отто Вельса, который, будучи социал-демократическим начальником полиции Берлина, разрешил войскам открыть огонь по демонстрирующим рабочим и инвалидам войны в декабре 1918 года.
Члены рабочего комитета реформаторской комиссии, гордо прихорашиваясь, замалчивали свидетельства, проливающие свет на состояние свободы слова, политическую охоту на ведьм и страдания политических заключенных в двух странах, которые высоко ценятся за свою демократию. Их амбиции были сосредоточены на далекой цели. После того, как комиссия молчаливо существовала во времена бесконечных зверств и террора, — «как маленькая фиалка, которая цветет незаметно», — она выступила с «большим» действием перед общественностью с результатами своего «исследования» и «изучения».
По случаю празднования десятой годовщины существования Советского государства оно в открытом письме к товарищу Калинину потребовало применить их «резиноподобную» амнистию к многочисленным социалистам, «страдающим в тюрьмах и ссылках Советского Союза». Чтобы придать этому необоснованному требованию хотя бы видимость легитимности, комиссия действует так, как будто все эти сомнительно «товарищи-единомышленники» являются всего лишь жалкими жертвами деспотизма политической полиции, чья задача, по-видимому, заключается в обеспечении «монополии Коммунистической партии». Как будто невинные просто молча молятся на четках своей меньшевистской или социал-революционной программы у себя в кабинете. В собранных комиссией материалах, конечно, не будет ничего о том, что меньшевики, народники и социалисты-революционеры с большой страстью и упорством преследуют цель свержения Советского Союза.
Это, казалось бы, столь безобидное, столь законное требование, кстати, вписывается в истерические вопли, которые поднялись в реформистских и буржуазных кругах прошлым летом, когда меч пролетарской диктатуры обрушился сокрушительно на 20 осужденных и признавшихся в терроре и шпионаже наемников английских империалистов и русских великих князей. Оно действительно характеризует суть, намерение письма, написанного председателю Центрального Исполнительного Комитета Советского Союза. В реформистской вражде против создания Красного Октября условия в первом в мире рабочем государстве выставляются на позорный столб, просто чтобы спровоцировать против него трудящиеся массы. Это выдает одно предложение в документе, которое намеренно искажает факты в вечернем выпуске «Vorwarts» от 5 декабря 1927 года. Согласно этому позорному обману, «творится то же позорство, что и в Хорти-Венгрии», что и в Советском Союзе рабочий класс лишен права «свободно говорить и выбирать». «Vorwarts» действительно не беспокоится о какой-либо лжи в своей кампании против пролетарской революции и за буржуазную демократию. Но его главный редактор Штампфер все же политически умнее, как бельгийский сенатор и немецкий депутат — спикеры комиссии. Он воздерживается от преувеличения лжи, которая (и так) настолько очевидна, что указывает на нечестность всего письма и вызывает недоверие и возражения против его содержания.
Конечно, письмо осталось без ответа. И несмотря на сенсационные заголовки, с которыми его опубликовали «Vorwarts» и другие газеты, например, «Тюрьмы для социалистов в Советском Союзе», оно не вызвало бури среди миллионов пролетариев, на которую надеялись издатели. Все более дикими жестами Второй Интернационал теперь выступает в защиту Троцкого, Раковского, Радека и других лидеров русской оппозиции, изгнанных из Москвы. Он, очевидно, полагает, что может разжечь огонь массового возмущения своими действиями, подобно тому, что разгорелось после судебного убийства Сакко и Ванцетти.
Бурная деятельность комиссии по расследованию дел о политических преследованиях и положение политических заключенных должны были быть оспорены имеющимися объективными данными. В эпоху белого террора и фашизма за 3 года 1925, 1926 и 1927 гг. во всех капиталистических странах вместе взятых число арестованных составило 303 624 человека, раненых — 92 810, убитых — 86 591. Бесправие, бесчеловечное обращение и варварские пытки привели к тому, что 12 603 политических заключенных объявили 261 голодовку, которые в общей сложности длились 102 007 дней. Были запрещены 9 165 организаций, 3 632 газеты и другая литература. 10 472 судебных процесса привели к 64 758 приговорам, из них 12 504 смертным приговорам.
Эти цифры, которые заставили бы содрогнуться любое человеческое сердце, получены из очень надежных источников и, скорее всего, остаются скрытыми за ужасной реальностью. Они были составлены из сообщений в хороших буржуазных газетах. Они громят Второй Интернационал и его комиссию: hic Rhodus, hic salta ! Вот неопровержимые доказательства, теперь выходите и боритесь с фашизмом и белым террором! Но комиссия не слышит и не видит того, что показывают эти цифры. У нее есть только глаза и уши для судьбы Троцкого и его сосланных друзей-оппозиционеров. С помощью письма протеста, адресованного товарищу Калинину, лидеры реформаторов хотят вызвать протестную бурю миллионов, которая должна переломить эту судьбу. Может быть, из сострадания, из глубокого понимания трагедии их падения с высоты революции? Ни в коем случае! Гораздо больше из низменного коварно-расчетливого расчета, чтобы, используя блеск достойных имен, особенно прошлых заслуг сильной личности, прикрыть тот факт, что Второй Интернационал ведет антиреволюционную борьбу против государства пролетарской диктатуры, используя самый жалкий материал, и прежде всего с совершенно неправильной, даже лживой позиции.
Протест комиссии пытается использовать наказание, наложенное на Троцкого и его друзей, чтобы сверху отмахнуться от важных причин заключения и ссылки «преданных, честных социалистов», заявив, что это «всего лишь басни», что «речь идет о контрреволюционерах». Было бы действительно очень вежливым предположением сказать, что эти добрые люди, которые делают такие утверждения, не моргнув глазом, должно быть, совершенно забыли многие решающие вещи в этом вопросе. Во время большого процесса над эсерами летом 1922 года народный революционный суд имел перед собой буквально вагоны документов, которые без сомнения подтверждали террористические убийства, союзы эсеров, народников и меньшевиков с военными, с царскими генералами, с агентами и представителями империалистических держав. Документы не содержали «басен» политической государственной полиции, они поступили из архивов обвиняемых мужчин и женщин, которые когда-то были одними из самых смелых, преданных борцов с царизмом, а теперь непримиримо сговаривались и организовывали атаки на пролетарскую диктатуру. Феннер Броквей, секретарь Независимой рабочей партии Великобритании, также мог бы иметь это в виду. Он отказался от визита в Советский Союз, потому что не мог понять, что это политическая невиновность страны, что «революционные социалисты, которые когда-то были его кумирами», теперь находятся в тюрьме или в ссылке как контрреволюционеры. Больше фактического материала было выявлено неудавшимся восстанием грузинских меньшевиков в 1924 году, а также фактически подтвержденными выводами большого судебного процесса в Киеве в прошлом году против грузинских меньшевиков, которые должны были организовывать перевороты и террористические акты, спонсируемые иностранными империалистами. Все это и множество других документов разоблачают болтовню самой комиссии о «всех возможных баснях» как совершенно лишенную фантазии басню. И все же, какое это имеет значение? Второй Интернационал продолжит свою клеветническую кампанию под лозунгом: Против большевистского террора! Ибо: «еврей должен быть превращен в пепел».
Конечно! Однако для Второго Интернационала эксплуатация имени Троцкого для своих махинаций приносит весьма неприятный побочный эффект. Международная популярность Троцкого неразрывно связана с его незабываемыми достижениями как организатора революционной борьбы Красного Октября и особенно как организатора и лидера победоносной Красной Армии. Комиссия не может обойти стороной тот фатальный факт, что «то, что Троцкий был убежденным революционером», является единственным подтверждением их басни о том, что «все возможные басни» были ответственны за то, что социалисты оказались в тюрьме и ссылке. Только бельгийский сенатор и немецкий член парламента не были бы тем, кем они являются, если бы не отвернулись от революционного прошлого Троцкого, подобно евангелическим пасторам, читающим надгробную речь не совсем безупречному члену своей общины. Они поднимают реформистские пальцы, приносящие присягу, и заверяют, «как далеки они от того, чтобы считать взгляды и деяния Льва Троцкого за последние 10 лет полезными для рабочего класса». По мнению этих господ, вполне могло бы быть «полезно для рабочего класса», если бы контрреволюция восторжествовала над политически и военно неорганизованными пролетариями и крестьянами, неспособными оказать сильное сопротивление! Какое бесстыдство!
Хочется выпалить: Бедный Троцкий! В какую позорную компанию ты попал! Но удерживает знание того, как далеко бури оппозиционной борьбы отдалили Троцкого от его революционного прошлого, от его старого революционного «я». Настолько, что герой могучих, решающих исторических моментов, человек великого жеста не сошел с политической сцены в красоте гордости и чести. Он позволил себе стать объектом сенсационности для буржуазной и реформистской прессы — самый трагический поворот в его жизни, поворот, который является трагическим событием и для большевистской партии, с которой он был связан не столько уставами и программными пунктами, сколько самой революцией! Трагическим событием и для государства пролетарской диктатуры, которое было выковано человеком, который теперь был слеп к этому. Стало реальностью, что Троцкий закончил свою историческую роль апелляцией против закона и авторитета рабочего государства, апелляцией к так называемому общественному мнению, т. е. к буржуазному мнению капиталистических стран.
Действительно! Тот факт, что лидеры Второго Интернационала сегодня предъявляют претензии Троцкому и его оппозиционным товарищам по несчастью, вытекает не только из потребности реформистов прикрыть лицемерными лозунгами зло и позор своего злонамеренного похода против первого государства социалистического строительства, чтобы предавшие его пролетарские массы приняли в нем участие. Это также показывает, что троцкисты уже не сражаются в революционном авангарде пролетариата. Они перешли на правый фланг рабочего движения, они стоят по ту сторону баррикады, воздвигнутой для мировой революции. Ссылка на слова Ленина и основные марксистские принципы, может быть, и может обмануть самих линяющих, но больше никого. Позиция Троцкого и его группы по вопросам диктатуры пролетариата, социалистического строительства, мировой пролетарской революции очень сблизилась с позицией реформистов и особенно их русского воплощения — меньшевиков; фактически в решающих линиях мысли они совпадают.
Троцкисты разрушили неорганизованное партийное единство, потому что они утратили свою главную, направляющую основу: идейное единство с партией пролетарской диктатуры и социалистического строительства. Они больше не поддерживают, а пытаются расшатать и дестабилизировать власть пролетарской диктатуры, советского государства. Из движущих сил социалистического строительства они превратились в помеху для него. Такое положение стало невыносимым для революционной классовой партии рабочих, которая как полномочный представитель пролетариата руководит диктатурой и несет ответственность за успех революционного перехода к социализму. Но осуществление социализма до предела возможного является историческим оправданием существования советского государства и целью пролетарской диктатуры. Это сильнее формального оправдания изгнания Троцкого и его друзей; это фактическая настоятельная необходимость. Смешно — и мечтательность является отцом такой нелепости — видеть в этом доказательство страха, слабости, сомнения в том, действительно ли советское государство пустило корни на русской почве. Падение системы советских республик могло быть только концом ряда событий, а не их началом. Те, кто несет ответственность за Коммунистическую партию, за пролетарскую диктатуру, должны защищать ее начала зорким глазом и хорошей дальновидностью. Давно пора было это сделать. Доказательством тому являются раздробленность и ослабление, которые произошли в результате двухлетних фракционных конфликтов и последних шагов, предпринятых группой вокруг
Троцкий. Эти шаги и последствия имеют тенденцию увеличивать трудности и опасности для социалистического строительства, они понижают престиж Советского государства и симпатии пролетариата к своему государству и еще больше возбуждают агрессию со стороны его врагов. Широко известное революционное прошлое Троцкого не может быть основанием для оправдания, даже «смягчающим обстоятельством» его преступных действий против революции. Напротив, оно только усугубляет его вину, ибо такое прошлое связывало бы его с высочайшей, непоколебимой преданностью партии и Советскому государству.
Второй Интернационал продвигает дело Троцкого, чтобы бороться с предполагаемым красным террором большевиков в Советском Союзе: во имя свободы мнений, демократических прав и других красиво звучащих абстрактных идей, которые на самом деле обретают реальное содержание только через характер государства. Это верх бесстыдного лицемерия. Партии Второго Интернационала сами виновны в широкомасштабном политическом терроре или позволили ему произойти; они почти ничего не делают для защиты этих так называемых «святейших ценностей человечества» от реального фашизма и белого террора, существующих в капиталистических странах. Это вопиющее противоречие в их поведении проливает свет на основную позицию Второго Интернационала по вопросу, который сегодня, в его наиболее зрелом состоянии, стоит на повестке дня истории: реформа буржуазного порядка посредством демократии или, скорее, полное разрушение буржуазного порядка посредством пролетарской революции. Он также освещает непримиримое противоречие между Вторым и Третьим Интернационалом, между реформизмом — даже в его самом современном австро-марксистском костюме — и научным марксизмом, который стал революционной практикой в форме ленинизма. В глубоко подчиненной манере Второй Интернационал признает право классового государства буржуазии защищать свое существование всеми возможными насильственными средствами, хотя это право есть не что иное, как власть имущего меньшинства продолжать порабощать и эксплуатировать трудящиеся массы. Он громогласно проклинает власть рабочего государства использовать все силовые средства, доступные пролетарской диктатуре, для своей защиты, хотя эта власть вытекает из права подавляющего большинства освободиться от эксплуатации и порабощения имущим меньшинством и продолжать жить свободно. Белый террор для использования буржуазным государством во имя демократии: святая обязанность! Красный террор пролетарского государства для осуществления социализма: преступление против человечества!
В нынешней чрезвычайной ситуации Советское государство не могло позволить себе быть каким-либо образом стесненным в осуществлении своих полномочий – ни предательски соблазнительным блеском прежних революционных достижений, ни какими-либо соображениями об уникальности, талантах, ценности ослепляющей личности. Оно не только имело право, но и было его прямой обязанностью использовать меч пролетарской диктатуры против Троцкого и его друзей. Это может показаться суровым, бесчувственным, болезненным, но нельзя позволить, чтобы прошлое революции наносило вред ее настоящему. Выступая в поддержку Троцкого и его группы, лидеры Второго Интернационала спекулируют на наивной и некритической сентиментальности пролетариата, которая выше его классового инстинкта, зрелости и ясности его классового сознания, его подготовки и знания политики. В надежде на успех этой авантюры они взывают к трудящимся массам, политической активности которых они иначе боятся и пытаются всячески сковывать. Итак! Пусть массы решают! Их суждение должно стать сокрушительным поражением для лицемеров Второго Интернационала. Строящееся социалистическое рабочее государство говорит своим собственным убедительным языком для эксплуатируемых масс, несмотря на все виды клеветы и подозрений. В этот час этот язык наверняка проникнет в ухо, в самую душу производительных сил, которые устали от наемного рабства капиталистов. Миллионы пролетариев должны решительно и со всем презрением отвергнуть как самое бесстыдное лицемерие реформистские обвинения против «террора в Советском Союзе». Рабочий батальон не пойдет за Троцким и Вторым Интернационалом, а пойдет против всех контрреволюционеров, независимо от того, в какой лживой форме они могут появиться. Классовый интерес и классовый долг требуют, чтобы трудящиеся массы встали на сторону столь оклеветанной страны пролетарской диктатуры, на которую нападает контрреволюционный Второй Интернационал в сотрудничестве с буржуазными государствами. Все коммунистические партии на фронт, чтобы просветить, собрать и организовать эти миллионы! На фронт, чтобы возглавить этот зарождающийся красный марш и предстоящие великие революционные битвы!
Clara Zetkin, «Trotzkis verbannung und die sozialdemokratie», Berlin, Internationaler Arbeiter-Verlag GMBH, 1928.