Обычно он говорил...
С 1953 года, когда Владимир Дедиер кратко упомянул Владо Дапчевича в своей хвалебной биографии Тито, и до его смерти в 2001 году в англоязычном мире было очень мало известно о деятельности этого выдающегося коммуниста-революционера. Дедиер упоминает группу коммунистов-интернационалистов в Югославии, которые выступили против контрреволюционного курса Тито в 1948 году и попытались покинуть страну после V съезда КПЮ. В то время как генерал Арсо Йованович был застрелен при попытке перейти в Румынию, Владо Дапчевич, полковник и комиссар Артиллерийской академии, три недели скрывался от плена, а затем был приговорён военным трибуналом к 20 годам тюремного заключения. До победы партизан в Югославии Владо Дапчевич пытался увести группу коммунистов на войну в Испанию, противостоял фашистам в Белградском университете и сражался в качестве партизана против нацистов. В период с 1950 по 1956 год он пережил пытки в концентрационных лагерях Тито в Голи-Отоке, Стара-Градишка и Билеча, прежде чем бежать в 1958 году в Албанию и Советский Союз, где он был встревожен и шокирован сближением Хрущёва с Тито. В 1960-х годах он поддерживал политические позиции албанских и китайских коммунистов в их борьбе против советского ревизионизма и стремился отправиться на Кубу и во Вьетнам, чтобы бороться с американским империализмом. В связи с ухудшением условий для коммунистов заниматься политической деятельностью в СССР, где ему грозил арест, он покинул страну в 1966 году и работал в ряде стран Западной Европы, прежде чем получил разрешение на проживание и работу в Брюсселе. В 1973 году он пережил покушение, организованное югославской полицией. Три года спустя он был похищен югославской полицией и заключён в тюрьму, освободившись только в 1988 году. Он вернулся в Югославию в 1990 году, некоторое время работал в Коммунистической партии Югославии, а позже, в 1992 году, помог сформировать Партию Рады. Хотя он не до конца понимал происки американского и немецкого империализма по разрушению Югославии, утверждая, что США вмешались, чтобы остановить войну в Боснии, а не чтобы помочь в разделе экономических ресурсов страны; он поддерживал демократическое право югославских албанцев на национальное самоопределение; и выступал за необходимость объединения Югославии на более равноправной и демократической основе и, в более широком смысле, за союз балканских народов в единое образование. Неверная оценка хищнической роли европейского и американского империализма в Югославии была воспроизведена в позициях Партии Рады, которая утверждала, что империалистическое вмешательство стало фактором в «решении» вопросов Боснии и Герцеговины, Косово и Черногории.
Профессиональный революционер
Первым признаком того, что я коммунист, стало то, что я начал носить красный галстук. Когда я прочитал «Манифест Коммунистической партии», я окончательно ощутил себя коммунистом.(1933)
На следующий день в Цетине прошли демонстрации. 1 Началась ужасающая драка. Мы были все в крови, но и полиция тоже. Внезапно появился мой отец и попытался вытащить меня. Один рабочий, член партии, сказал: «Отпустите его, пусть дерётся. Без этого он не вырастет настоящим мужчиной».
(1933)
Полицейские схватили меня за волосы, за руки... Они били меня, как животное. Потом отвели меня в туалет... Они продолжали избивать меня и ещё одного рабочего. Меня, полумëртвого, отвезли в тюрьму на полицейской машине. Меня отвели в камеру; я был весь избит, весь чëрно-синий и в синяках по всему телу. Остальные арестованные освободили мне место и начали обливать меня водой.(1935)
Во время восстания многие организации пали. 2 Мне было поручено создать новые организации и укрепить существующие. Мы продолжали выполнять свои задания, как будто восстания не было. Ночью я ходил из деревни в деревню, где члены партии прятали меня и кормили.(1936)
За этот период я принял в партию около двухсот человек. Я чувствовал, что борюсь за великое, справедливое дело, за будущее, в котором не будет эксплуатации. Я знал, что являюсь одним из бойцов этой большой машины, что вношу свой вклад в её мощь и что наша победа приближается.(1937)
Я созвал людей на встречу. Лил дождь. Я никому не сказал о поездке в Испанию. Я просто попросил их приехать, чтобы мы могли кое-что уладить. Я боялся, что они кому-нибудь расскажут... своим девушкам, братьям, сёстрам... Все собрались, и я сказал им, что мы едем в Испанию! Никто не возражал. Так мы и направились в Испанию под дождём.(1937)
Полицейские увели нас. Мы пели испанские и революционные песни. Мы встретили крестьянина. Он был старым, лет семидесяти, он копал землю вокруг оливковых деревьев. Увидев нас, он снял черногорскую шляпу3, и глаза его наполнились слезами, когда он воскликнул: «Вперёд, вперёд, мои орлы, без тяжёлого труда нет воскресения!»4 Этот старик придал нам сил.(1937)
В то время в Белградском университете у нас происходили кровавые бои. Не только с полицией, но и с лётичевцами. После долгих стычек лётичевцы однажды ворвались на Технический факультет. У всех было оружие, выданное им главой кабинета Недича5, чтобы убивать коммунистов в университете. Их было около 40 человек. В тот момент я обращался к студентам. Это было у выхода. Увидев меня, они начали стрелять. Они набросились на нас с оружием, а мы отбивались табуретками. Одна пуля задела меня под глазом; если бы она прошла на сантиметр выше или ниже, я бы погиб. Шестеро из нас были ранены. Нас спасли остальные студенты, съехавшиеся со всего Белграда. Это продолжалось полтора часа, но полиции не было.(1939)
Карьеризм ведёт к борьбе за власть даже в нелегальной партии. Мне не раз доводилось наблюдать это в нашем движении. Я считал это отдельными случаями и считал, что наша партия достаточно здорова и сильна, чтобы положить этому конец.(1940)
После всего, что я узнал до войны, моё отношение к партии осталось прежним. Но я стал более критичным к людям и их поступкам. Моё прежнее представление о том, что каждый коммунист – это совершенство, – слова Сталина о том, что коммунисты – это особые люди, сделанные из особого материала, – начало ослабевать. Со временем опыт всё больше убеждал меня, что коммунисты так же грешны, как и все остальные, и что в движение вступают самые разные люди, как хорошие, так и плохие: люди с дурным характером, карьеристы, больные амбициями, трусы.(1941)
Все аресты, избиения и пытки нисколько меня не сломили. Наоборот. Они сделали меня сильнее. В каком-то смысле это был вопрос чести.(1939)
Борьба за национальное освобождение
Было ровно 3 часа ночи 13 июля. Я поднял винтовку и сказал: «Начнём с удачи!»(1941)
Практически весь народ присоединился к восстанию. Мы были хорошо вооружены; местность и другие условия были идеальными. Затем мы получили первую директиву партии – отправить наших бойцов домой. Я не мог поверить своим ушам. Это означало, что мы сдадимся итальянцам без боя, что все мы, вернувшиеся домой, будем арестованы итальянцами и отправлены в концлагеря. Я не принял директиву. Восемь тысяч бойцов сдались без борьбы и были отправлены в тюрьмы и лагеря. Основу нашей партизанской армии в Черногории составляли те, кто не подчинился директиве и прятался в пещерах. Два дня спустя директива была изменена, но было слишком поздно.(1941)
«Товарищи, у нас два выбора: вернуться в Черногорию или вступить в Первую пролетарскую бригаду. Зачем нам возвращаться? Чтобы сказать нашим братьям, товарищам, родным и друзьям, что мы не смогли отомстить за наших лучших товарищей в Плевле? Вступить в Первую пролетарскую бригаду — лучший способ отомстить за них и бороться с нацистами. Я убеждён, потому что знаю вас и знаю, что вы герои, что все вы вступите в Первую пролетарскую бригаду. Я так и сделаю».
(1941)
В то время, в результате падения Ужицкой республики, поражения под Плевлей и активизации четников Дражи Михайловича, мы начали терять много людей в Восточной Боснии. Наши солдаты присоединялись к четникам, а четники захватывали власть в наших частях путём переворотов, а затем и целыми подразделениями. До этого они убивали комиссаров. Они всё время были пьяны.
(1941)
Сейчас это уже не понять. Но в тех краях подобное случалось довольно часто. Усташи проходили и насиловали сербок. Затем проходили четники и насиловали мусульманок и хорваток. Таким образом, сербки рожали детей от усташей, а мусульманки и хорватки – от четников.(1942)
В начале войны нас разбили немцы, усташи, домобранцы6, итальянцы, четники – все возможные формирования. Нас не учили. Со временем наши пастухи, полуграмотные и неграмотные, стали бить их, как скот.(1942)
Поскольку меня исключили из партии, мне приходилось постоянно доказывать свою состоятельность. Я был командиром сапёрной команды. Мне это наскучило. В конце концов я начал жаловаться: «Не могу же я всё время доказывать свою состоятельность. В первый раз повезёт, во второй раз повезёт, в десятый раз повезёт... Когда-нибудь я где-нибудь сдохну, как скот».(1943)
Я был готов стать комиссаром 7-й Крайишской бригады. Эту бригаду просто разгромили. Она начала четвёртое и пятое наступление с тысячей семьсот бойцов, а вернулась с четырьмястами пятьюдесятью.(1943)
Даже сегодня в Словении, как и в Хорватии, Сербии и других странах, нередко плюют на национально-освободительную борьбу и прославляют тех, кто перешёл на сторону фашизма, тех, кто совершил тягчайшие преступления против своего народа и других народов. Они пытаются забыть, что совершила история, что действительно произошло. Национально-освободительная борьба югославских народов была велика своими идеями и поставленными и достигнутыми целями. Главной целью было освобождение страны от нацистов и создание общества равноправных наций. Во что она превратилась потом – другой вопрос, но сама национально-освободительная борьба имела исключительно позитивный характер. Таков суд истории, и его не изменить.(1998)
Во власти
Несмотря на высокий чин, жалованье и различные привилегии, я был крайне недоволен в этот период. Мне надоело всё, что происходило на моих глазах. Сразу же началась гонка за властью, должностями и привилегиями. Широко распространилась коррупция. Определённый тон этому задал сам Тито. Он выталкивал людей на должности, предоставлял им привилегии и тем самым привязывал их к себе.(1946)
Рядом с моим домом находился дипломатический магазин с высококачественными товарами, и он стоил в три раза дешевле, чем где-либо ещё. Доступ туда имели всего около 40 человек. Однажды моя тётя пришла ко мне попросить газеты, чтобы завернуть хлеб. Она сказала: «Мне стыдно носить хлеб по улице». Я спросил: «Почему?» Она ответила: «Потому что у других его нет». «Так где же вы его покупаете?» Она ответила: «В том магазине». Тогда я запретил ей приносить хлеб домой, хотя до войны мы ели белый хлеб. Я критиковал это на партийном собрании, но это не помогло. Я открыто говорил, что мы превращаемся в феодальную бюрократию с особыми привилегиями, и в качестве примера показывал, какая у меня большая зарплата со всеми этими привилегиями. Моя зарплата составляла восемь тысяч динаров, плюс тысяча сигарет, бесплатный уголь и дрова, форма, телефон – всё бесплатно. Кроме того, мы платили хозяину дома минимальную арендную плату. Я подсчитал, что в общей сложности это составляло тогда около 42 000 динаров. Средняя зарплата составляла около 3 000 динаров. Я тогда сказал, что мы рубим сук, на котором сидим, и если не устраним эти привилегии, то не только оторвёмся от народа, но и станем калеками психологически. Начальник Управления кадров ответил на мои доводы: «Если вам не нравится белый хлеб, то вам его не нужно есть!»(1946)
И это была революция: крестьяне стали командирами и комиссарами. Будучи людьми неидеологически развитыми, они легко меняли свои взгляды и идеи. В то время девяносто девять процентов наших кадров не знали основ марксизма-ленинизма.
(1946)
Это важнейший вопрос, который привёл к разрыву не только с Советским Союзом, но и с остальным социалистическим и коммунистическим движением. Чтобы сохранить себя в экономическом, военном и других отношениях, хотели мы того или нет, нам пришлось бы обратиться к американским империалистам. Чтобы получить от них кредиты, нам пришлось бы предоставить большие привилегии отечественной буржуазии в политике, кадрах и во всех других отношениях. Шаг за шагом от социализма в нашей стране ничего не осталось бы. Каждый, кто погиб, погиб напрасно. Это необходимо было остановить!(1948)
В то время произошёл один интересный случай. Когда инспекторы закончили свою работу, улики против нас должны были быть переданы Верховному военному прокурору для составления обвинительного заключения. Однако он заявил, что никакого уголовного преступления не было, что это были нарушения партийного устава, и поэтому наказать их могла только партия. После того, как прокуроры отклонили это обвинение, были вызваны их помощники, но и они отклонили. Всех их арестовали и отправили на Голи-Оток. Представьте себе, какими храбрыми были эти люди.(1950)
На Голи-Отоке царил невообразимый ужас. Даже не такой, как в гитлеровских лагерях. Там царил внутренний террор, где людей заставляли избивать, пытать и даже убивать тех, с кем они спали рядом. Можете себе представить, какой была еда. Труд был пыткой. Целыми днями мы перетаскивали камни из одной ямы в другую. Потом каждый день проходили через строй9. Тот, кто не бил или бил недостаточно сильно, был следующим в очереди на проход через строй. Потом наступал сон. С девяти до полуночи спали, согнувшись, так, что руки были за спиной. Вторая ночь – с полуночи до утра. Третья – всю ночь. Если шевелился – били дубинками. Это было худшее преступление против человечности.(1951)
Избили его ужасно. Ненад был удивительным человеком. Он мог выдержать час избиений и не издать ни звука. Потом схватили Ремзо, били и били… Оттуда нас отвели в яму10 и бросили на пол барака. Я не мог двигаться и едва дышал. У меня были ужасные боли. Семь рёбер были сломаны. Вукчевич лежал рядом со мной и умирал. Я слышал, как он говорил: «О, дети мои, жена моя, что с вами будет?» Вскоре он умер. Его вынесли, завернув в одеяло, и похоронили неподалёку. Вернее, просто засыпали землёй… Парня по имени Дрезгич, который раньше работал в Коминтерне, так пытали, что однажды он попытался покончить с собой топором, о котором они забыли. Его у него отобрали. В следующий раз он заточил ложку о камень и перерезал ей горло.
(1951)
На Голи-Отоке я понял, что югославское руководство перешло на другую сторону баррикад и что, как и любые другие ренегаты, они в первую очередь отомстят своим старым товарищам. На Голи-Отоке худшим были не побои, голод, жажда и даже не каторжный труд, не сон… Хотя всё это было ужасно, самым ужасным была атмосфера. Атмосфера ужаса, витавшая в воздухе. В этой атмосфере ужаса я пришёл к выводу, что нужно бороться насмерть с теми, кто совершает подобные преступления.(1952)
Полиция контролировала всё. Хрущёв капитулировал перед Тито, оставив нас, марксистов-ленинцев, в полной изоляции – без поддержки международного коммунистического движения. Голый остров и другие концлагеря полностью уничтожили людей, деморализовали их и сделали неспособными к какой-либо политической борьбе.
(1957)
Эмиграция и борьба с ревизионизмом
«Мы, югославские коммунисты, оставшиеся верными марксизму-ленинизму и пролетарскому интернационализму, были более чем потрясены, когда прочитали, что Советы приняли Тито как Цезаря после его триумфа. Того самого Тито, по приказу которого тысячи югославских коммунистов содержались в тюрьмах, подвергались самым жестоким пыткам за свою преданность интернационализму и Советскому Союзу, по приказу которого многие люди были искалечены как физически, так и психологически и даже умерли страшной смертью. Мы просто не могли поверить, что такое возможно в Советском Союзе».(1957)
Эмиграция? Политическая эмиграция описана многими, но, мне кажется, лучше всего её описала Вера Засулич. В своих мемуарах Вера писала: «Ничто так не разрушает революционера морально – ни виселица, ни тюрьмы, ни каторга, ни даже Сибирь – как эмиграция». Мне довелось видеть таких эмигрантов так часто, что я должен сказать: то, что Вера писала в прошлом веке, совершенно верно. Такова судьба эмигранта.(1960)
Когда ситуация с Кубой обострилась, я отправился в кубинское посольство и встретился с послом. Я предложил ему взять меня и нескольких наших людей добровольцами. Я уже поговорил с нашими, и они согласились. В Советском Союзе мы потерпели полное фиаско в политике, и нам было всё равно, где сражаться с империалистами. Кубинцы приняли наше предложение. Я говорил об этом с Че Геварой во время его визита в Москву. В итоге русские не дали нам виз и не дали нам выехать.
(1961)
Я был на сто процентов на стороне албанцев и китайцев. Когда китайцы начали публиковать письма обо всём, что произошло между ними и русскими, я сел и написал письмо всем коммунистическим партиям. Причиной послужила беседа Хрущёва с Сульцбергером. Когда Хрущёва спросили, является ли Куба социалистической страной, он ответил отрицательно, а когда его спросили, является ли Югославия социалистической страной, он ответил положительно. Он насыпал Тито множество комплиментов. Конечно, я не согласился и написал в письме, что «некоторые важнейшие лидеры» сбивают с толку мировое коммунистическое движение, и особенно югославских коммунистов. Я попросил чётко изложить свою позицию относительно того, является ли Союз югославских коммунистов марксистско-ленинской организацией в соответствии с его программой, принятой в 1958 году, и является ли Югославия социалистической страной. Полтора месяца спустя Мао Цзэдун написал брошюру под названием «Является ли Югославия социалистической страной?». Русские поняли, что я как-то причастен к этому. Начался бой неравных сил.(1962)
Было ясно, что советское руководство того времени отказалось от основ социализма и стало жить по-буржуазному, что оно приняло буржуазную идеологию, и это приведёт к реставрации капитализма. Вот, например, что имел ректор одного советского университета: зарплата две тысячи рублей (вместе с женой), пятикомнатная квартира в центре города, вилла – когда-то замок на берегу моря, небольшой корабль, личная машина и служебная машина с шофёром. У его шофёра, который всё это мне рассказал, была больная жена, трое детей, зарплата восемьдесят рублей, и он жил в подвале. Он говорил: «Какие мы с ним „товарищи“? Либо он не „товарищ“, когда у него всё это есть, либо я не „товарищ“, когда я это терплю. Скорее всего, мы оба не „товарищи“».
(1964)
Я понял, что то, что произошло с Советским Союзом, было предвидено Лениным в одной из его статей. Его спросили, возможна ли реставрация капитализма в социалистической стране, и он ответил утвердительно. Он написал, что это возможно двумя способами: во-первых, когда капиталисты объединяются и силой разрушают социализм; во-вторых, путём бюрократизации и обуржуазивания партийного и государственного аппарата. Во втором случае контрреволюция и реставрация (капитализма) происходят сверху вниз, внутри самого аппарата. Я был свидетелем этого в Советском Союзе.(1967)
Я голодал два месяца в Париже. Каждый день съедал полкило хлеба и выпивал пол-литра молока. Потом мне продлили документы, и я устроился на разные работы, чтобы выжить. Тем временем я познакомился и начал общаться с нашими экономическими эмигрантами, чтобы создавать группы и убеждать их в необходимости революционной борьбы. Я создал несколько групп, пропагандировал марксизм-ленинизм, обсуждал с ними различные проблемы. И всё это после 12 часов работы.
(1968)
Я был в Париже во время всеобщей забастовки и рабочих демонстраций. Ничего не работало, всё остановилось. Тогда я почувствовал, насколько велика может быть сила объединённого рабочего класса.
(1968)
Вторая Югославия
Не Тито сказал «нет» Сталину; это Сталин сказал «нет» Тито, критикуя его политику. Политический курс Тито и югославского руководства был даром небес для американского империализма. В период с 1946 по 1962 год Югославия поддерживалась огромными финансовыми средствами, что делало её потребительским обществом по сравнению с другими странами Восточной Европы. Югославия укрепилась в военном и материальном отношении, чтобы она могла разорвать отношения с другими социалистическими странами с помощью пропаганды и армии. Югославия присоединилась к Балканскому пакту и стала неофициальным членом НАТО.
(1991)
Высшее руководство заговорило о «самоуправлении», о власти рабочего класса, хотя всё это было лишь прикрытием. Они раскололи рабочий класс какими-то жалкими экономическими стимулами, а затем творили с ним всё, что хотели. Несмотря на самоуправление, они распоряжались государственной собственностью по своему усмотрению. Тито был первым, кто сделал это после войны, и после 1957 года это достигло королевских масштабов. В идеологическом плане я видел лишь ревизионизм, который гигантскими шагами вёл к реставрации капитализма.(1957)
У меня возник конфликт с судьёй и прокурором. Они хотели, чтобы я подписал заявление о том, что меня арестовали на территории Югославии, но они похитили меня в Румынии. Я отказался. Прокурор закричал: «Мы с вами обращаемся хорошо, но это может измениться!» Мне пришлось сказать ему: «Что ты орёшь, мент!» Благодаря миллиардам, полученным с Запада, и поставленным на службу западным стратегическим интересам, Югославия достигла уровня стран Центральной Европы. Нелепо утверждать, что в предыдущий период ничего не было сделано. Факт, что в то время они использовали помощь и кредиты для развития страны, вместо того чтобы тратить всё на себя.(1992)
Если кто-то и подвергся суровому преследованию в индивидуальном порядке, так это я, Тито. Во время его правления я провёл двадцать один год в тюрьме. Дважды меня арестовывали, похищали за границей, приговаривали к смертной казни и так далее. Я смотрю на него, как на любую другую историческую фигуру... Я защищаю Тито в годы войны, потому что, защищая его, я защищаю самую светлую страницу нашей истории. Сейчас многие выдумывают и лгут об этом. Генеральная линия партии во время войны, во главе которой стоял Тито, который в основном и создавал эту линию, была хорошей. Если бы это было не так, партия не выиграла бы войну, и народ бы её не принял. Мы боролись с врагом и сеяли братство между нашими народами; мы завоевали доверие всех народов и победили. Я преклоняюсь перед Тито и его военными подвигами, но за 1948 год я бы отрубил ему голову.(1991)
Расчленение Югославии и борьба с национализмом
Одной из причин, по которой я решил вернуться в Югославию как можно скорее, была моя обеспокоенность происходящим в моей собственной стране. Я решил вернуться и внести хотя бы небольшой вклад в сохранение страны, созданной нашей кровью. Мы должны попытаться предотвратить ужас, который распространяется по стране, ужас самой страшной гражданской, национальной и религиозной войны. Если патриотическое большинство, которое сейчас молчит, не проснётся, не поднимется и не организуется, а позволит националистам взять верх, это не принесёт пользы.(1990)
В случае гражданской войны в многонациональной стране армия не может играть важной роли. Югославская армия состоит из представителей всех югославских национальностей, поэтому они будут действовать так, как решит их нация. В таких ситуациях такие армии распадаются. Всё должно быть урегулировано таким образом, чтобы избежать военного вмешательства. Армия была создана не для ведения войн против собственного народа, а для его защиты от внешнего врага.(1990)
В силу своей национальной конституции и многих других событий, произошедших там во время Второй мировой войны, Босния и Герцеговина стала центром всех национальных противоречий в Югославии. Если боснийские хорваты присоединятся к Хорватии, а боснийские сербы — к Сербии, это приведёт к гражданской войне, которая расчленит Югославию. В этом случае мусульмане окажутся между молотом и наковальней и заплатят самую высокую цену.(1990)
Всё происходящее имеет свои корни в конфликте 1948 года. Именно тогда мы отказались от пролетарского интернационализма и перешли к буржуазному национализму. Вначале этот национализм был общеюгославским, но очень быстро перешёл в республиканский и региональный. Такая страна, как Югославия, могла сохраниться только без господства одной нации над другими.(1992)
Когда правящий режим в Сербии и Черногории потерпел полное военное, политическое и дипломатическое поражение, они придумали новую аферу с созданием нового государства, но на самом деле это было сделано лишь для того, чтобы удержаться у власти. Как идея создания Великой Сербии, чтобы все сербы жили в одной стране, привела к столь многочисленным жертвам и кровопролитию, так и настойчивое желание создать новую Югославию привело бы к новым конфликтам, поскольку вопрос об албанцах вышел бы на первый план. Вот почему мы должны бороться всеми средствами, чтобы граждане Сербии и Черногории не оставили свои кости в Косово в ходе ещё более ужасной и грязной войны. Мы должны бороться за поражение политики, начатой в САНИ 11 так называемым Меморандумом и нашедшей своего проводника в лице Слободана Милошевича, потому что это отвечает не только интересам югославского народа, но и, прежде всего, интересам сербского народа. Это лишь вопрос времени, когда они уйдут от власти, потому что такая политика ни к чему не приводит.(1992)
Серьёзно говорить о противостоянии режиму Слободана Милошевича можно только в том случае, если эта оппозиция объединится на основе единой программы. Без этого демонстрациями ничего не добьёшься, как и антикоммунистическими лозунгами не добиться демократии. Антикоммунизм всегда приводит к фашизму вместо демократии.
(1992)
Все знают, что Милошевич не коммунист. Как коммунист может поднимать знамя ненависти против других народов?! И, конечно же, против своего собственного народа, ведь он заставил Сербию совершить преступления, за которые рано или поздно придётся отвечать. Мир имеет право называть его «балканским мясником».(1996)
Если бы в 1990 году у нас была партия такого же высокого уровня, как у Коммунистической партии Югославии перед Второй мировой войной, с сильной рабочей идеологией и интернационалистическим духом, не было бы этой последней войны и всех тех бедствий, которые она принесла. Если бы мы не смогли убедить их не вести войну политическими средствами, мы бы организовали сто тысяч партизан и распугали всех четников и усташей, как в освободительной войне.(1996)
Сохранение и укрепление единой Боснии и Герцеговины (БиГ) имеет огромное значение не только потому, что народы БиГ будут жить вместе, смешивая свои культуры и обычаи, как это было в прошлые века, но и потому, что существование или отсутствие единой БиГ оказывает огромное влияние на будущее югославских народов. Не случайно давние враги, сербские и хорватские националисты, договорились разделить БиГ и создать на её территории Великую Сербию и Великую Хорватию, истребить и депортировать боснийцев с их территорий. Они хотели разделить Боснию, потому что раздел Боснии означал бы разрушение идеи возрождения Югославии. (1997)
Война в БиГ бушевала четыре года, прежде чем в ней приняли участие США и НАТО. Они наблюдали за уничтожением народов в БиГ, тягчайшими преступлениями, геноцидом и т.д. Однако, когда возникла опасность перерастания войны из БиГ в Косово, Македонию и все Балканы, что поставило под сомнение глобальные интересы американского империализма, и когда возникла опасность выхода ситуации из-под контроля, США, как мировая сверхдержава, вмешались, чтобы остановить войну. Они заставили Милошевича и Туджмана подписать Дейтонское соглашение, которое гарантировало единство БиГ и сохранение её как государства, возвращение беженцев в свои дома, свободу передвижения и наказание за военные преступления. Если Туджман и Милошевич не пойдут на сотрудничество в реализации Дейтонского соглашения, отношения с США и НАТО ухудшатся, и может произойти военное вмешательство, в результате которого погибнет множество людей.(1997)
Вопрос Косово не может быть и не будет решён силой. Вопрос Косово может быть решён только соглашением на демократической основе. Народ Сербии и народ Косово должны демократическим путём избрать своих представителей, а затем сесть за стол переговоров и достичь соглашения. Любая дальнейшая эскалация конфликтов ведёт к кровопролитию, к большим жертвам между двумя народами, а мы этого не хотим, потому что мы должны жить вместе, хотим мы этого или нет. История показала, что силой ничего не добиться. Если одна нация обретёт своё национальное самосознание и объединится, а благодаря репрессиям албанский народ никогда не был так сплочён, как сегодня, то политика определяется не желаниями, а реальным балансом сил.(1991)
Когда мы говорим об албанцах, мы не собираемся давать им или кому-либо ещё советы, но, основываясь на опыте национально-освободительной борьбы в мире, я мог бы сказать албанцам только одно: только от самих албанцев, от их борьбы и единства зависит, обретут ли они свободу и смогут ли сами решать свою судьбу. В любом случае, мы будем на стороне праведной борьбы албанского народа.
(1997)
Я за суверенную Черногорию, просто потому что я югослав. В любом случае, мы должны двигаться шаг за шагом. Чтобы достичь этой цели, мы поддержим силы, борющиеся за суверенную Черногорию. Когда Черногория обретёт суверенитет, мы станем врагами этих сил, потому что мы, прежде всего, боремся за рабочее движение и социализм.(1996)
Воеводина, 12 чрезвычайно многонациональный регион, возможно, самый многонациональный в мире, может полноценно развиваться только как автономный край. Только таким образом можно учесть культурную специфику и интересы народов, проживающих в Воеводине. Во-вторых, это самостоятельный регион, имеющий свои особые условия развития, и, обладая автономией, он может использовать эти условия.
(1997)
Мы должны бороться за Санджак 13, чтобы обрести автономию. Это часть общей борьбы за демократию и равенство югославских народов.
(1997)
Даже в Македонии ситуация плохая, может быть, не такая плохая, как в Югославии, но всё равно очень плохая. Албанцы не могут иметь свой университет. Почему они должны учиться на македонском языке, если они не являются меньшинством в Македонии?(1996)
В этой стране, где рабочий класс не признан ни теоретически, ни практически, Первомай праздновать не следует. Большинство рабочих даже не имеют работы. Они находятся в оплачиваемых или вынужденных отпусках. Этим бедственным положением пользуются самые крайние националистические элементы, превращая рабочих в мелких воришек. В то же время находящаяся у власти буржуазная мафия представляет свои собственные воровские интересы под видом интересов рабочих. Рабочий класс в Югославии был уничтожен во время режима Тито, когда индивидуалистические интересы взяли верх благодаря так называемому рабочему самоуправлению. Разрушить классовое сознание рабочих было несложно, ведь тогда, как и сейчас, они были всего лишь полукрестьянами. Они живут в деревне, но работают в городе только ради пенсии и социального обеспечения. Лучшим доказательством мелкобуржуазного сознания нашего рабочего класса является то, что они приняли национализм из-за своей низкой политической грамотности, голосуя даже за самых крайних фашистов. Тем самым рабочий класс проголосовал против себя и своих собственных интересов.(1996)
Сегодня нам необходима демократическая революция для установления подлинной, а не формальной демократии, с полным равенством народов и устранением всех антидемократических и националистических сил. В истории невозможно перескакивать через этапы. Мы должны пройти этот этап, и первое условие для этого – заменить националистическое сознание демократическим и на основе этих демократических идей победить реакционную идеологию, прежде всего в Сербии и Хорватии. Только после разгрома националистических идеологий можно говорить об идеологической и политической подготовке к ближайшей задаче борьбы за социалистический строй с демократическим руководством, равенством народов и социальной справедливостью.(1997)
Я глубоко убеждён, что Югославия может распасться лишь временно, поскольку она не является случайным или искусственным творением Версальского договора 14, а результатом подлинного опыта и стремлений её народов. Пройдёт совсем немного времени, прежде чем Югославия вновь объединится на более совершенной, равноправной и демократической основе, чем в первой и второй Югославии.(1992)
Народы Балкан перемешаны таким образом, что национальный вопрос на Балканах, представляющих собой географическое, экономическое и культурное целое, может быть решëн только путëм объединения балканских народов в единое целое.(1997)
Империализм и НАТО
Я думаю, что в мире по сути ничего не изменилось. Империализм остался прежним, он просто изменил свою форму. Вместо монополий и трестов у нас транснациональные корпорации, переросшие узкие границы государств. Империализм стал ещё большим грабителем, чем когда-либо.(1989)
Битва началась. Думаю, этот смех от возбуждения, который сегодня не скрывает мировая буржуазия, особенно её представители – Миттеран, Буш, Тэтчер и т.д., – несколько поспешен. Классовая борьба продолжается. В классовой борьбе, как и в любой борьбе, иногда побеждаешь, а иногда проигрываешь. Мы уже некоторое время проигрываем из-за роста ревизионизма. Пора начать побеждать. (1989)
Рабочие Запада живут за счёт стран третьего мира. По сравнению с транснациональными корпорациями, испанские конкистадоры занимались лишь карманным воровством.
(1997)
Победа ревизионизма в Советском Союзе привела к его распаду и переходу России и других стран Восточной Европы на капиталистические позиции. Варшавский договор был ликвидирован... Разумно было бы распустить НАТО... Однако американские империалисты и их союзники не только не распустили НАТО, но ещё больше усилили его и подстегнули гонку вооружений. Они также приняли решение о расширении НАТО до границ России. Партия Рады категорически против расширения НАТО, поскольку это подготовка к самой реакционной империалистической и поработительной войне. Именно поэтому мы будем бороться всеми силами против этой самой реакционной сверхдержавы в современном мире.(1997)
Это классическая и неразрешимая проблема между производительными силами и капиталистическими отношениями, то есть между новыми технологиями, с невиданной доселе производительностью труда, и капиталистической собственностью. Подобно тому, как мануфактура и паровая машина разрушили феодальную систему, микропроцессоры, электроника и робототехника разрушат капиталистическую общественную систему.(1997)
Партия Рада
Мы взяли название «Партия Рада» 14 не потому, что отказались от названия «коммунистическая», а потому, что на югославской политической сцене существует несколько партий с таким названием. Так мы отмежевались от них, ведь они не коммунисты, а националисты, которые ещё больше компрометируют идею коммунизма и занимаются лишь защитой националистических режимов в Сербии и Черногории.(1992)
Мы понимаем, что в этом потоке национализма и компромиссов с социалистической идеей мы не сможем привлечь много новых членов. Но мы также знаем, что массы учатся политике на собственном опыте, поэтому время работает на нас.(1992)
В нынешних условиях Партия Рада вынуждена действовать в одиночку. Если появятся подлинно революционные и демократические силы, мы будем работать с ними единым фронтом и даже объединимся. Пока же Партия Рада будет бороться с теми партиями, которые позиционируют себя как левые и сеют смятение в народе. Мы будем бороться с теми, кто «размахивает красным флагом, чтобы противостоять красному флагу», потому что они наши злейшие враги. В заключение позвольте мне подвести итог. Под небом царит великий хаос, и нас ждут великие события. Мы должны к ним готовиться. Как сказал бы Гёте: «Свободу заслуживают лишь те, кто борется за неё каждый день».(1996)
Каждая идея ценна настолько, насколько ценны те, кто её воплощает. Чтобы нести бремя исторической ответственности, Партии Рада нужны люди, способные её нести. Поэтому Партия Рада примет в свои ряды только самых сознательных, самых боевых и самых принципиальных деятелей.
(1997)
Владо лично
Всю свою жизнь я старался быть последовательным в своих убеждениях, невзирая на последствия.(1987)
С первого дня, как я стал членом Коммунистической партии, я одновременно считал себя членом Советской партии. Для меня не было никакой разницы. Сегодня трудно понять такие интернационалистские чувства, которые испытывали все мы. Они были неотделимы от чувства принадлежности к коммунистической партии. Последняя фраза «Манифеста Коммунистической партии» – «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» – захватила меня с первого дня. О том, что я был пропитан интернационализмом до мозга костей, свидетельствует тот факт, что я несколько раз хотел поехать добровольцем в Испанию. Позже, в СССР, я организовал поездку на Кубу, а затем во Вьетнам. Став коммунистом, я навсегда принял две вещи как должное. Во-первых, пролетарский интернационализм. Во-вторых, то, что марксизм-ленинизм – это учение о классовой борьбе, что всё должно анализироваться с классовой точки зрения. Идеология человека – либо социалистическая, либо буржуазная. Третьей идеологии не дано. Всё остальное – ложь и обман.
(1989)
Приняв коммунизм как идею, я считал своим долгом отдать все свои силы и способности борьбе за эту идею, не ослабевая ни перед какой опасностью или трудностью. Именно поэтому я всегда брал на себя самые трудные и опасные задачи. Я считал безнравственным звать других на бой, на драки, демонстрации, стычки с полицией, а не показывать другим пример. Во всех этих задачах я, в конечном счёте, отстаивал своё человеческое достоинство и достоинство личности.(1989)
Женщины — лучшая половина человечества. Я в этом убеждался сто раз в жизни.
(1994)
Пойду ли я снова в суд? – Это не от меня зависит. Но возможно. Это один из элементов политической борьбы. Есть такая поговорка: «Волка боится, в лес не ходит». Я, как видите, иду в лес.(1992)
Если бы мне пришлось критиковать себя за что-то в своей жизни, за что-то, что в какой-то степени непростительно, то это была бы наивность в некоторых вопросах. Но поверьте, в этом мире невозможно жить, не доверяя людям, даже если им доверять ни при каких обстоятельствах не следует. Человек — существо социальное, и, хочешь ты того или нет, ему приходится жить с другими людьми. Как можно жить с ними, если не доверяешь им?
(1987)
Вы, товарищи, не можете поверить, как я счастлив снова быть с вами. Мне 80, и кто-то может спросить: «Чего хочет этот старик?» Но я считаю своим революционным долгом. Как сказал бы Фидель Кастро: «Революционеру не полагается пенсия. Он борется и работает до самой смерти». И пока моё уставшее сердце не перестанет биться, я не найду покоя, внося свой вклад в соответствии со своими возможностями во имя величайшего и прекраснейшего идеала – воплощения коммунистических идей. Я боролся 64 года как революционер, и эта борьба всегда приносила мне радость. В какой бы сложной ситуации я ни находился, я всегда старался внести свой вклад в дело коммунизма. Я говорю это для того, чтобы наши молодые товарищи поняли: для достижения величайших идеалов, возложенных историей на человечество, мы должны бороться упорно, до конца, несмотря ни на какие обстоятельства. Тот, кто не готов пожертвовать многим, не должен браться за эту задачу. Революционером может стать лишь тот, кто обладает определёнными идеологическими и политическими знаниями; иначе он не может быть революционером.(1996)
Всё, через что я прошёл, говорит мне, что я умру совершенно спокойно, потому что я сделал всё, что было в моих силах, чтобы помочь людям жить лучше. В такой борьбе, когда борешься сильнее, приходится платить. Думаю, я подтвердил слова Маркса: когда его спросили, в чём для него счастье, он ответил: «Бороться!» Я счастливый человек, потому что всю жизнь, даже сегодня, в 80 лет, у меня были силы бороться за лучшее общество. И я не перестану бороться, пока дышу, потому что в этом смысл моей жизни.(1998)
Политическая биография
* Владимир Владо Дапчевич родился в 1917 году в деревне Люботиня в Черногории;
* Он учится в средней школе в Цетине, из которой его исключают после организации студенческой забастовки;
* Прочитав «Манифест Коммунистической партии», а позднее Маркса, Энгельса, Ленина и Плеханова, а также хорошую литературу на социальные темы, он принимает коммунистические идеи;
* В 16 лет (1933) он становится членом Союза коммунистической молодежи Югославии. 16 В том же году его впервые арестовывают за распространение коммунистических листовок;
* В 1934 году принят в Коммунистическую партию. С тех пор и до 1935 года из-за столкновений с фашистской молодежью неоднократно подвергался арестам;
* В 1935 году во время крупной демонстрации, организованной КПЮ, его арестовывают после серьёзной драки с полицией. Он проводит месяц в тюрьме;
* Он продолжает обучение в школах Подгорицы, Никшича и Призрена, но его исключают из всех школ. Ему говорят, что из-за его коммунистической деятельности ему запрещено посещать любые школы в Югославии;
* За вклад в организацию партийных ячеек избран организационным секретарëм Областного комитета ЮКОЮ; 17
* В связи с распадом КПЮ в 1936 году начинаются массовые аресты членов партии. Партия наносит ответный удар, организуя демонстрации в Черногории, где происходят столкновения с полицией. В этих столкновениях погибает 12 человек, около 50 ранены, почти 400 арестованы. После директивы партии о прекращении столкновений Владо сдаётся полиции. Он проводит почти 4 месяца в сараевской тюрьме, после чего под давлением зарубежного общественного мнения почти все заключённые освобождаются;
* В начале 1937 года его избирают организационным секретарём партийного комитета в Цетинье. Он подаёт заявление о желании поехать добровольцем в Испанию, но полиция узнаёт об этой акции и арестовывает большую группу добровольцев;
* Только в 1939 году ему удаётся окончить университет, что он и делает в Которе. В том же году он поступает на Технологический факультет в Белграде;
* В Белградском университете принимает участие в борьбе за университетскую автономию, а также в организации партийных ячеек среди рабочих;
* В одной из многочисленных стычек с фашистской молодежью он был тяжело ранен в голову;
* В 1940 году участвует в пленуме Областного комитета КПЮ, после чего получает задание отправиться в Боку-Которскую, где работает над созданием партийных организаций;
* Из-за фракционной борьбы внутри КПЮ распущен окружной комитет в Цетине;
* Во время бомбардировок 6 апреля 1941 года он находится в Белграде, откуда отправляется в Черногорию и принимает участие в партийной акции по мобилизации народа против нацистской оккупации;
* На рассвете 13 июля 1941 года он принимает участие в нападении на Чево, что является началом народного восстания в Черногории;
* Ему не разрешается участвовать в работе Региональной конференции КПЮ, а после этого он исключается из партии;
* В составе батальона «Ловчен» участвует в наступлении на Плевля, где получает ранение;
* Он присутствует при формировании Первой пролетарской бригады в Рудо и принимает участие в марше Игмана;
* В Фое в начале 1942 года его вновь принимают в партию и назначают комиссаром добровольческого отряда Дрински;
* В середине 1942 года он становится командиром взвода батальона «Ловчен». За критику его снова исключают из партии;
* Будучи командиром сапёрного отряда, он принимает участие во многих операциях, пока не получает ранение;
* Участвует в боях на Неретве и Сутьеске. После этих боёв вновь принимается в партию и становится комиссаром 7-й Крайишской бригады;
* В первой половине 1944 года он становится комиссаром военной школы при Ставке Верховного Главнокомандования, а затем комиссаром 10-й дивизии. К концу войны ему присвоено звание подполковника;
* После войны он становится преподавателем Высшей партийной школы, а затем в 1947 году — начальником 18 18-го Управления агитации и пропаганды ЮНА;
* В 1948 году он принимает участие в V съезде КПЮ. После принятия резолюции Коминформа пытается эмигрировать. Это ему не удаётся, но в этот момент на границе с Румынией погибает начальник Генерального штаба ЮНА. Владо некоторое время скрывается в Белграде, а при следующей попытке побега через венгерскую границу его арестовывают.
* Он проводит 22 месяца в тюрьме, после чего его приговаривают к 20 годам лишения свободы;
* С июня 1950 года по 6 декабря 1956 года он находится в лагерях Стара Градишка, Билеча и Голи-Оток. В это время он подвергается невообразимым пыткам, но изменить его политические взгляды им не удаётся;
* В 1958 году, из-за угрозы новых арестов, он бежит с группой друзей в Албанию, где среди эмигрантов разгорается спор по вопросу о дальнейшей борьбе. Владо хочет продолжить борьбу в Югославии, в то время как большинство хочет уехать в СССР. Через несколько месяцев албанское правительство направляет их в СССР;
* По прибытии в СССР эмигрантам предлагают школы и работу, но Владо отказывается, желая продолжить политическую работу;
* Организует мощную пропагандистскую работу перед Московской конференцией коммунистических партий. Конференция принимает резолюцию, в которой Югославская партия осуждается как ревизионистская и антимарксистская;
* Во время кубинского кризиса Владо организует добровольцев из числа эмигрантов для участия в боевых действиях на Кубе. Несмотря на то, что кубинские власти выдают им визы, советское правительство не разрешает им выезд;
* После XXII съезда КПСС, поддерживая позицию албанских и китайских коммунистов, находящихся в конфликте с КПСС, Владо разворачивает деятельность против ревизионизма. Советское правительство угрожает ему арестом и ссылкой;
* Проживая в Одессе в 1964 и 1965 годах, Владо работает над диссертацией по истории югославского рабочего движения;
* В начале 1965 года он пытается отправиться во Вьетнам, чтобы принять участие в борьбе вьетнамского народа, но советское правительство препятствует его усилиям;
* В 1966 году он покидает СССР и переезжает в Западную Европу;
* Чтобы выжить, он выполняет самые тяжёлые работы в Бельгии, Франции, Швейцарии и Нидерландах. Одновременно он пытается развивать политическую деятельность среди югославских экономических эмигрантов, но безуспешно. Полиция этих стран арестовывает его и депортирует из одной страны в другую. Только в 1969 году ему предоставляется право постоянного проживания в Бельгии.
* В этой стране он связывается с марксистско-ленинскими партиями Западной Европы и принимает участие в их работе;
* В 1973 году ему успешно удаëтся избежать попытки физической ликвидации со стороны агентов югославской полиции;
* В 1975 году в Бухаресте его похищают югославы с ведома румынской полиции. При этом убивают двух его товарищей. В Югославии его приговорили к смертной казни, но позже приговор заменили 20 годами тюремного заключения. В июне 1988 года он был освобождëн из тюремной камеры в Пожареваце и немедленно получил запрет на въезд в страну;
* После снятия запрета в 1990 году Владо возвращается в страну. Во многих интервью он указывает на опасность войны и раскола Югославии;
* Менее чем через год он присоединяется к руководству недавно созданной Коммунистической партии Югославии, но она раскалывается из-за его борьбы с национализмом в партии. 27 марта 1992 года Владо создаёт Партию Раду;
* Во время войны в Югославии принимает активное участие в укреплении демократического и антинационалистического сознания с целью прекращения войны и разгрома националистических сил, в ходе которой направляет свою борьбу против режима в Белграде, как сильнейшего националистического режима как в численном, так и в военном отношении и инициатора братоубийственной войны;
* С 1992 по 1996 год принимает участие в конференциях и съездах марксистско-ленинских партий, где борется за то, чтобы это движение после разгрома ревизионизма в новых условиях заняло правильную идеологическую позицию;
* На Первом съезде Партии Рады в 1997 году Владо создаёт основы для подлинно революционной партии в Югославии, принимая участие в создании программы Партии Рады и возглавив её политически;
* До своей смерти 12 июля 2001 года Владо не прекращал революционную работу.
1. Цетине – горный городок в Черногории – переводчик.
2. То есть, когда информаторы полиции проникали в партийные организации, многие организации попадали в руки полиции.
3. Традиционная шляпа, до сих пор используемая в некоторых сельских районах.
5. Последователи Димитрия Льотича, сербского фашиста.
6. Глава правительства Квислинга во время нацистской оккупации.
7. Домобран (хорватское слово, означающее «защитник отечества»). Регулярная армия Независимого государства Хорватия (НГХ).
8. Название острова (рус. – Голый остров), где находился печально известный концентрационный лагерь для политических диссидентов.
9. Сербское слово, означающее «строй» или «перчатка», особый способ избиения: людей ставили в две колонны друг напротив друга, и жертва должна была пройти между ними, в то время как заключенные в строю избивали её с обеих сторон.
10. Относится к Петровой яме (серб. – Петрова яма).
11. Сокращение от «Српска академия науки и уметности» (рус. – Сербская академия наук и искусств).
13. Район в Сербии, также известный как Рашка, на границе с Боснией, с преобладающим боснийским населением.
18. Сокращение от Югославской народной армии (Югославская народная армия).
Перевод с сербскохорватского С. Крчмара.
Подготовлено к печати Георгом Грюенталем.