«Тувинское море»: как водохранилище изменило археологию Тувы

Саяно-Тувинская экспедиция Ленинградского отделения Института археологии начала свою работу в 1962 году. В рамках первого сезона была проведена разведка: археологи зафиксировали план всех памятников, нанесли их на лоцию. Памятники были названы не по именам рек или урочищ, как у нас принято, а просто: Е-1 (Енисей-1), Е2, Е3, Е4, Е5. В итоге эта лоция потерялась, и теперь, к сожалению, никто не знает, где эти памятники находятся. Однако в рамках разведки было намечено, что нужно будет раскопать определённые площади. Были найдены и зафиксированы все стоянки.

Полноценно экспедиция и сами раскопки начались в 1965 году. Уже было понятно, кто что копает. Руководил экспедицией Александр Данилович Грач. Надо отдать ему должное, он привлёк для работы всю перспективную молодёжь. В его экспедиции в основном работали люди, только что закончившие университет или учившиеся на последних курсах. Это были Галина Вацловна Длужневская, Юрий Иванович Трифонов, Иргит Унгульчекович Самбу. Эта молодёжная команда в конце концов стала основой тувинской археологии, все эти специалисты продолжили работать в Туве. Единственным именитым учёным, которого Александр Данилович взял в экспедицию, был Анатолий Максимилианович Мандельштам. Он должен был исследовать городище Бажын-Алаак как специалист по среднеазиатской археологии.

В 1965 году в экспедиции было семь отрядов. Каждый отряд должен был заниматься определённой темой. Это было ошибкой, потому что, если концентрироваться только на исследованиях Средневековья или только на ранних скифах, остальные памятники пропускаются. Однако это же спасательная экспедиция. Здесь должно было быть всё затоплено и, соответственно, уничтожено.

Дело в том, что в те годы было решено построить самую большую плотину (Саяно-Шушенскую ГЭС) для того, чтобы обеспечить электричеством и Туву, и Хакасию. В то же время в Саяногорске был построен алюминиевый завод, а для производства алюминия нужно большое количество электроэнергии. И для того, чтобы обеспечить ГЭС водой, должен был быть создан гигантский резервуар – Саяно-Шушенское водохранилище. Первоначально планировалось, что оно затопит только горную местность. Но кто-то что-то не рассчитал, или было принято другое решение, и, к сожалению, была частично затоплена Центрально-Тувинская котловина. Это нанесло очень большой ущерб сельскому хозяйству и, конечно, причинило людям колоссальный моральный ущерб. Здесь были самые лучшие пастбища, большая река, много травы, прибрежный лес, на островах были ягоды, грибы. В общем, место было просто райское.

Было затоплено много посёлков, некоторые из них с богатой историей. Например, Чаа-Холь – это была китайская фактория Джакуль, она находилась здесь с XVII века, с тех пор как на этой территории укрепилась маньчжурская династия. Этот город очень удобно располагался: здесь недалеко река Хемчик впадает в Енисей. По Хемчику спускались караваны, путешественники из Монголии, из Китая. Пройдя немного по Енисею, они оказывались в фактории. В Джакуле путешественники пересаживались на плоты и отправлялись в Южную Сибирь: в Хакасию, в Красноярский край. То есть это было очень знаковое место. Судя по всему, поселение на месте фактории существовало и раньше, по крайней мере, точно в тюркское время, а, может быть, и в эпоху хунну. К сожалению, всё это оказалось затоплено.

Экспедиция была очень хорошо обустроена, она прекрасно финансировалась: у каждого отряда было по машине, лодке с мотором. Был вертолёт, с помощью которого Александр Данилович Грач впервые применил аэрофотосъёмку всей зоны затопления. Эти фотографии хранятся у нас в архиве ИИМКа. Они очень хорошего качества, до сих пор используются специалистами.

Предполагалось, что экспедиция будет работать 10 лет. Однако к 1975 году ГЭС ещё не достроили, а финансирование продолжалось. Раскопки проводились до 1984 года, когда уже начали заполнять водохранилище, и затопленным оказался Саянский каньон – «труба», как мы это место называли. Мы тогда с Владимиром Анатольевичем Семёновым работали на памятнике Тоора-Даш. После этого мы долгое время сюда не ездили, потому что были уверены, что вода не уходит. К тому же в 1980-е годы мы начинали работать в июле – в это время вода уже очень высокая, поэтому, когда мы иногда в эти места приезжали, ничего, кроме «тувинского моря», мы не видели.

Как-то в 1991 году мы решили провести раскопки под хребтом Аргалыкты около Шагонара. Увидели, что копать можно. Постепенно стали сюда приезжать и мониторить ситуацию. Однажды в начале нулевых Павел Михайлович Леус приехал сюда в конце апреля и увидел, что водохранилища как такового нет: плотину перекрывают позже, и вода начинает активно прибывать уже в летнее время. Тогда мы каждый год стали приезжать сюда весной, что позволило открыть много новых памятников.