Расчистка руин резиденции Николая II в Петергофе

Резиденцию Николая II, Нижнюю дачу, начали строить в 1880-е годы, когда он был ещё царевичем-наследником.

Это была его личная резиденция, построенная по поручению Александра III. Там шла нижняя дорога, к которой был подъезд. Построили караулку, кухню, хозяйственные помещения и, собственно, новую дачу в стиле модерн. Там была небольшая гавань, пляж: уголок Петергофа для Великого князя. Николай II там поселился с женой. Дачу впоследствии достраивали: был пристроен детский корпус. Это было жизнерадостное здание в светлых кирпично-оранжево-красных гранитных тонах на берегу залива, с элементами романского стиля.

Резиденция предназначалась только для семейного проживания, там не было помещений для приемов или каких-то больших мероприятий. И в силу того, что, видимо, Николай и Александра любили уединённость, они очень много времени там проводили.

Во время войны это здание было сильно разрушено. Согласно исторической справке, которую составил Иван Игоревич Еремеев, в 1960-е годы местные мальчишки любили туда залезать, были несчастные случаи. По поручению местного совета здание было дополнительно подорвано и превратилось в огромную кучу щебня и камня, которая довольно безобразно располагалась на берегу залива.

Рядом был городской пляж. Там отдыхали местные жители, что-то из обломков они растаскивали для своих дач. В конце концов Государственный музей-заповедник «Петергоф» присоединил к себе эту территорию, дошли руки до реставрации этой части парка, и начались работы. Было найдено очень много следов войны: проходило обширное разминирование, находили останки погибших советских солдат –знаменитый петергофский десант осенью 1941 года.

Нам предложили поработать на краю парка, на берегу залива. Как это выглядело? Это не были археологические работы в прямом смысле слова, потому что мы не проводили земляных работ ниже поверхности. Я должен был наблюдать за разборкой завалов. Никто не знал, в каком состоянии там всё находилось. Мы думали, что разберём гору кирпича, может быть, зафиксируем какие-то остатки фундамента. Возможно, будут какие-то находки: музейные работники просили обратить внимание на реликвии, связанные с царской семьей.

Когда сняли битый кирпич, некоторые куски стен повисли буквально в воздухе, потому что они были расколоты взрывом, приходилось их закреплять. На первоначальном этапе мы хотели зафиксировать остатки сохранившихся стен и неразграбленные архитектурные детали, которые вместе со строительными чертежами помогли бы подготовить проект реставрации.

Когда мы разобрали основной корпус, оказалось, что местами он сохранился в высоту почти до второго этажа. Внутри был огромный завал из извести, которую приходилось выскребать. В некоторых местах ниже проёмов окон сохранилась внутренняя облицовка. Всё, что было выше проёмов, к сожалению, не сохранилось.

Окна были заложены во время войны. Очень хорошо были видны остатки брёвен и бетонные заплатки, сделанные, видимо, немецкими солдатами, когда они готовили постройки Петергофа к оборонительным боям. Было известно, что там находились какие-то немецкие части.

Когда мы вскрыли помещение, мы нашли, к сожалению, не обстановку времён царской четы, а следы Второй мировой войны. В одной комнате лежали пивные бутылки фирмы Эко из Эстонии, которые, видимо, эти солдаты получали в виде пайка и аккуратненько складывали пирамидкой вдоль окон.

В другом помещении лежали остатки ящиков с телефонами и аккумуляторными батареями. Возможно, тут находилась телефонная станция этой части. В третьей комнате были железная кровать и остатки набора фаянсовой и фарфоровой посуды с клеймами Рейха. Даже остатки сгоревшей Библии там были. Судя по всему, там жил офицер.

Ещё в одной комнате удалось расчистить целиком кухню. Мы этому очень удивлялись, потому что на оригинальных архитектурных планах в этом месте не было кухни – она была построена отдельно и впоследствии полностью уничтожена. То есть еду для царской семьи готовили в отдельном помещении, чтобы запахи не распространялись, и приносили в столовую. А здесь стояла целиком плита, на ней стояли сковородки, кастрюли и целая пароварка. Когда мы открыли пароварку, то увидели там картошку. Конечно, она сгнила, осталась только оболочка.

Мы понимаем, что здесь произошло: это был день снятия блокады, прорыв советских войск и освобождение Петергофа. И этот день исторически сохранился в виде этих археологических остатков. Мне кажется, что это не менее интересно, чем какие-то другие находки. Очень редко в археологии мы можем поймать конкретное историческое событие по материальным остаткам.

Откуда кухня? Несмотря на то, что документов об этом не сохранилось, в ходе археологических исследований мы выяснили, что здание перестраивалось уже в советское время. После того, как был здесь ликвидирован музей, в начале 1930-х годов оно приспосабливалось под санаторий. И, судя по всему, эту кухню сделали для санатория.

Какие-то вещи царских времён, видимо, сохранились. Мы нашли пару рюмок в перекрытиях пола, возможно, они относятся к тому времени, а также две рюмкообразные лампадки из цветного стекла. Но вопрос об их принадлежности лучше адресовать специалистам по этой эпохе. Возможно, это единственные следы пребывания царской семьи, которые там сохранились.

Очень много обломков советского оружия, которые, видимо, использовали немцы. Фиксация археологическими методами событий Второй мировой войны не менее интересна, поскольку про сентябрь 1941 года, про начало блокады мы знаем очень отрывочно по плохо сохранившимся воспоминаниям 1960-х, 1970-х годов. В лучшем случае помогают немецкие архивные документы. Про петергофский десант написано очень мало и неточно. А здесь у нас есть тела погибших, есть оборонительная позиция. В одной из комнат мы нашли мундир немецкого морского артиллериста. И рядом, буквально в двух шагах от этого помещения, сохранялись бетонные основания немецких орудий, которые стреляли по Ленинграду. Скоро уже 100-летие со времён начала войны, и эти исторические события попадут под требования археологического изучения.

И вот у нас есть материалы, можно было бы сделать прекрасную выставку про первые дни начала блокады, про сентябрьские бои за Петергоф. Вот следы немецких войск, которые обстреливали три года наш город, вот место, где телефонист получал координаты, офицер, который командовал орудиями, повар, который готовил еду в этот конкретный день.

Мы также расчищали детский корпус, который был пристроен для царевича Алексея. Там тоже на уровне первого этажа сохранились все помещения, в некоторых там даже облицовка пола сохранилась. А главное, нам удалось собрать довольно большое количество мраморных деталей: остатки лестницы, много фрагментов облицовки – всё это, возможно, позволит архитекторам в будущем восстановить внутреннее убранство Нижней дачи.

Там было всё оборудовано по последнему слову техники: мы расчистили остатки лифта-подъёмника на первом этаже, куда прислуга ставила подносы с едой, и они поднимались на второй этаж в столовую. Там были пылесосы. Если не ошибаюсь, у царя даже был электрический утюг – то есть все последние технические новинки. Члены царской семьи плавали на байдарках в заливе – это была современная спортивная европейская семья. А сама резиденция – это, наверное, типичная мечта современного русского человека: изолированное место, прекрасная европейская вилла. Было бы замечательно, если бы наши раскопки помогли реставрации, и всё это было приведено в какой-то музейный вид с широким доступом для аудитории.