3
Ночью я оказался в аду. Я то проваливался в мутную полудрему, где мне снилось, что меня душит див, то просыпался от того, что у меня напрочь заложены обе ноздри. Вдобавок в горле будто бы лезвие застряло. При всем при этом проснуться окончательно, встать и попытаться как-то разрешить проблему не получалось. Одно и то же по кругу всю ночь. Снится что мне зажимает нос див, я просыпаюсь, никого нет, но нос заложен, горло болит, кашель и отключка.
Мучения прервал будильник. Я кое как позавтракал и встретился в холле гостиницы с Али.
По голосу напоминающему хруст шруса Али понял, что я иронизирую и потащил меня в аптеку. Я купил какой-то спрей для носа и попытался купить что-то вроде колдрекса. Не вышло, аптекарь впарил мне что-то под названием Ротарин. Поначалу он показался мне аналогом того же колдрекса. Упаковка с пакетиками, содержимое которых надо разводить в кипятке. Но в пакетике оказались какие-то травки и семена базилика. А после того как в это все налили кипятка получилась какая-то сомнительная густоватая жидкость.
– Ты сказал, что в Иране хорошая медицина? – спрашиваю у Али.
– Я разочарован, ага Рагим, – без каких либо эмоций отвечает он.
Но я все таки дал шанс иранским травкам. А потом еще и спрей для носа использовал. Так вот этот спрей не только снимает заложенность, но заодно пробивает третий глаз и открывает чакры. Даже там, где их не должно было быть. Чудовищно ядреная штука. Но нос и вправду задышал.
И только после всех этих медицинских процедур Али предложил прогуляться по Исфахану, а уж потом ехать дальше.
Днем центр города похож на какой-нибудь шахский сад. Длинная пешеходная улица утопающая в зелени. По центру улицы, во всю длину что-то вроде ручья с фонтанами. И миллион магазинчиков и лавок.
Мы взяли по свежевыжатому соку и остановились у витрины книжного магазина, на которой выставили подборку самых популярных книг.
– Что это? – показывая на верхний ряд книг спросил я.
На каждой обложке была изображена какая-нибудь улыбающаяся женщина (без платка). Блондинка, брюнетка, рыжая. В деловом стиле, в спортивном, в домашнем.
– Будь собой, – прочитал Али и переключился на следующую обложку, – Как быть уверенной в себе, а там про общество и…
– А почему они на обложках без платков?
– Тут есть несколько ответов Рагим Муэллим, – вздохнул Али, – например - эти женщины нарисованы, поэтому они ненастоящие, можно и без платков. Или, допустим, они европейки. Или, допустим, всем плевать. Или, допустим, у нас тут очень религиозный Иран и издателю пришлось бы пририсовать платки. Но что делать с книгой ниже? На Мишель Обаму платок не наденешь.
Ниже действительно книга Мишель Обамы. И на обложке она сама. Без платка естественно. И не нарисованная. А еще на ряд ниже книги с какими-то саудовскими шейхами на обложке. Все как положено, в арафатках, при параде.
Таким образом из всех людей изображенных на книгах, выставленных в витрине в платках не оказалось ни одной женщины. А три шейха оказались. И на все это несколько растерянно смотрела книжка с Эрдоганом.
Я тут же словил ассоциацию и начал задавать Али вопросы про Азербайджан и азербайджанцев, которые вряд ли покажутся вам интересными, но вот что главное.
Вероятно ввиду того, что азербайджанцы это значительная часть населения Ирана, а никто не хочет межнациональной розни или вообще сепаратизма - считается что азербайджанцы это тоже персы. И все. Мол никакие они не тюрки, на самом деле, а персы, просто говорят на другом языке и все. А так все друг-другу не то, что родня, а прям одна кровь, почти одно целое.
Прогуливаясь в очередном саду очередного шаха из очередной славной династии я уставился на роспись дворца. Среди узорчатых фресок оказались портреты женщин в европейских платьях с обнаженной грудью.
– Дворец построен в 17 веке. Как видишь, тут есть некоторые европейские элементы.
– Вижу… Мы для этого сюда пришли?
– Дворец сорока колонн, – проигнорировав мой вопрос вызванный недосыпом представил будто бы живого человека целое здание Али, – Но как видишь, колонн только двадцать. Как думаешь, ага Рагим, где остальные?
– Версию про воровство и откаты не предлагать?
– Думаю в 17 веке так не воровали. Еще двадцать колонн в отражении. Посмотри.
Он почти подтащил меня к нужной точке, я нехотя посмотрел на едва видимое отражение в мутной зеленоватой воде (давненько ее не меняли).
– Не видно да? – понял Али, – Попробуй так. Он протянул перед собой телефон и поискал правильный ракурс, имитируя положение воды, поймал отражения и подтянул меня к себе. Я посмотрел на экран и хмыкнул. В перевернутом виде колонны, странная роспись и игра теней удивительным образом напоминали окрыленное солнце.
– Да нет! Это совпадение. И то натянутое! – возмутился я.
– Арэ-арэ! – подтвердил Али, – Пойдем дальше. Великолепные фрески внутри!
Фрески и вправду оказались великолепными, но однообразными. То бухарский эмир приходит на поклон к шаху Персии, то индийский принц, то еще кто. И грузинки танцуют. На каждой фреске. Что бы там ни происходило. Заключается мир, готовится война, подавляется восстание или решается судьба наследника. На переднем плане танцуют три грузинки. Будьте как грузинки, в общем.
Почему именно грузинки? Шах Аббас любил грузинские танцы. И мама у него вроде как грузинка была. И вообще, судя по всему грузинов в Персии любили почему-то. Ну любил на средневековый манер, не забывая вторгаться в Грузию и подвергать ее опустошению.
После этого мы пошли на центральную площадь Исфахана и я обалдел. Это надо видеть и совершенно бессмысленно описывать. Огромная площадь с садами, окруженная торговыми рядами, невероятно красивыми мечетями и… непонятное здание с одного бока. Ровно посередине. Что-то напоминающее высокую смотровую площадку с навесом.
– Это Али-Капу или по вашему возвышенный престол. Но по сути ты прав. Оттуда шах и его гости смотрели игру.
– А у какой игры такое большое прямоугольное поле?
– Да, это персидская игра. Даже название на персидском.
– А почему я думал, что английская?
– Потому что англичане тоже так думали. Они вообще про все в мире так думают.
– Пойдем в мечеть Шаха Аббаса, господин Джафари.
Вся площадь окружена зданиями, в которых расположены торговые ряды. Такие прям как в кино про какой-нибудь загадочный восток. Прохлада, тень, сводчатые потолки, запахи пряностей.
Горы ковров и бирюзы. Все что угодно из меди и серебра. От шахмат до ночного горшка. Все блестит, переливается, как будто бы зовет потрогать, попробовать, купить.
Я не выдержал и вышел на площадь. И тут же наткнулся на пацана, который продает игральные карты.
– Тебе надо? – видимо не понял моей интонации Али.
– Нет, я удивлен! Это же исламская страна, как можно на главной площади города продавать карты!
– У тебя есть глаза, ага Рагим, вот и думай, верить им или нет.
В этот момент зазвучал азан. Я посмотрел на пацана, он продолжил докучать прохожим со своими картами. Да и поведение прохожих ничуть не изменилось. Группка девушек толкались в очереди за мороженным, седой дедушка потягивал кофе, возница погонял флегматичную лошадь, запряженную в карету, катающую туристов. Даже две девушки в строгих черных паранджах с сумочками шанель продолжили неторопливо прицениваться к ювелирке.
– Чего-то не видно, чтоб все молиться кинулись.
– У тебя есть глаза, Рагим муэллим, вот и смотри. У тебя есть голова, вот и думай, что это значит.
Описывать мечеть Шаха Аббаса смысла нет - построенная в 17 веке она стала одной из самых величественных мечетей вообще. Это надо видеть. Все эти росписи и купола. Пятидесятиметровые минареты, пол устланный бирюзой и все вот это. Разве что упомяну, что под куполом есть точка в которой акустика походит на чудо. Щелчок пальцами отдается во всей мечети, будто бы усиленный микрофоном. Но только если ты стоишь в одной определенной точке. Можете посмотреть у меня в телеге как это выглядит.
Уже когда мы посетили очередное чудо и шли обратно к машине и Али рассказывал о разных династиях шахов, в том числе сильно нахваливал Пехлеви, которые по его мнению почти привели народ Ирана к всеобщему благополучию я поинтерксовался.
– Ну и как же тогда случилась исламская революция, если все было так хорошо?
К сожалению я не могу написать здесь то, что ответил Али. Потому что я все еще в Иране. Да и Али тоже.
(Поправка. Теперь я уже не в Иране, а вот Али все еще там. Поэтому если хотите узнать, что он ответил, приходите на мероприятие 12 апреля, я процитирую Али дословно).
Мы сели в машину и двинулись к Йезду. В пустыню. Какое-то вемя по дороге я развлекался чтением номеров. Дело в том, что в Иране используются персидские цифры. И они почти ничего общего с арабскими не имеют. И читаются они слева направо. А текст читается справа-налево что ли? А нахрена все это так сложно и почему бы не пользоваться обычными цифрами не знает даже Али. Хотя и сообщил, что не раз озвучивалось предложение перейти с арабской письменности на латиницу. Потому что арабская запись плохо отражает особенности персидского языка. Но не случилось.
Еще один парадокс я обнаружил, когда мы остановились, чтобы купить жвачку. Плотный обед стоит 10 миллионов риалов, а жвачка (экспорт из Америки кстати) стоит 1 миллион. Что-то сломано в этой логике…
Пейзаж вокруг стал совсем пустынным, вместе с тем заложило уши. Очевидно мы поднялись на высоту. Почти 2000, как потом оказалось. А температура продолжала расти и перевалила за 35 градусов.
В какой-то момент на трассе посреди пустыни образовалась пробка. Слева и справа ничего - а перед нами затор. Али сказал, что это из-за блокпоста.
Я приготовился к чему-то суровому. Чему-то вроде блокпостов на северном Кавказе. С хмурыми мужчинами в броне и с оружием. Проверка документов у всех, кто сидит в машине. По факту посреди пустыни стояли столбы и поднятые шлагбаумы. Выглядело как конец платной дороги.
– А где ксир? – возмущаюсь, – Где нормальный блок-пост хотя бы?!
– Они появляются только когда надо, ага Рагим. А там камеры. Сидят где-то, смотрят.
Пейзаж стал совсем скучным и я потихоньку проваливаться в полудрему. Как бы плохо не выглядело иранское лекарство от простуды, какой-то эффект оно произвело. Мне вроде бы полегчало. Особенно если сравнивать с утром. В какой-то момент мы остановились на заправке. Али пошел за кофе, сигаретами и прочими радостями жизни.
Заправка оказалась удивительно оживленной. Учитывая что она стоит прямо посреди пустыни. Грузовики, легковушки, фургоны с какими-то группами людей. И их почему-то становилось все больше.
Через какое-то время я понял, что что-то не так. Али попил кофе, покурил, сходил в комнату для размышлений, снова курит. Как будто тянет время. Я хотел было спросить в чем дело, но ему позвонили и он стал что-то быстро быстро говорить на персидском.
Я не стал отвлекать Али и пошел в комнату для размышлений, а когда открыл дверь, чтобы выйти и вернуться в машину уперся в стену песка. Поднялась буря. Мгновенно, в одну секунду будто бы. От туалета до машины метра три, ее в общем-то видно и я решил, что там пережидать непогоду приятнее, чем в сортире.
Я сделал шаг и глаза мгновенно забило песком, зажмурился сделал второй и забило нос. До машины я добрался зажмурившись и не дыша. И стал лихорадочно щупать дверь, чтобы найти ручку. Если бы Али не открыл мне дверь, я бы, вероятно, запаниковал.
Я почему-то мгновенно вспомнил все голливудские фильмы, в которых героический герой героически идет куда-то через песчаную бурю. Прямо сейчас мне стало понятно насколько это далеко от реальности. Пять, ну может быть десять шагов сделал бы этот глупец, земля ему пухом.
– Рагим муэллим, не надо так делать, – выговорил мне Али, – Опасно.
– Офигеть! Буря!!! – вытряхая песок из волос сказал я.
– Просто немножко ветер и песок, уже почти прошла.
И буря действительно прошла. Через минуту, не больше. И тут же оживленная заправка превратилась во что-то печальное и заброшенное, потому что все, кто тут тусовался разъехались. Я вдруг понял, что они откуда-то знали, что будет буря и пережидали ее тут.
Али снова кто-то позвонил и он снова принялся тараторить. Я пытался понять по интонациям что он говорит. Али как будто что-то доказывал, кого-то убеждал, договаривался, разъяснял. Сложные, судя по всему, переговоры.
Снова поднялся ветер, но совсем не такой сильный. Видимость ухудшилась, песчинки застучали по машине, в остальном ничего особого. И вдруг пошел дождь. Так же неожиданно, как до того налетала буря. Но теперь все это обрушилось на нас одновременно.
Али наконец положил трубку, посмотрел куда-то вверх и поцокал языком.
– Ты же сказал, что в пустыне не бывает осадков…
– Я сказал, почти не бывает, ага Рагим. Это просто вода.
– Ты умен, Рагим муэллим, и ветер тоже.
– Нет слов, чтобы выразить мое восхищение твоей мудростью, ага Рагим. – совсем уж явно сыронизировал Али, – Я договорился. Завтра мы встретимся кое с кем.
– С человеком, которому ты сможешь задать все свои вопросы про зороастризм.