Брутализм. Чёрный Мир.

Глава 1 — Отчуждение

Отец нежно называл мать животным, но сегодня был не её день.

Я зашёл домой, когда родители бухали на кухне. В приоткрытую дверь я увидел, как разгорячённый пахан сношает подругу матери стоя, прям напротив неё. Мать просто сидит на табурете со стопарём водяры в руке и смотрит в пустоту стеклянными глазами. В квартире духота — стоит жаркий летний денёк. Вся хата прокурена — пахан как обычно смолил своей дешёвой примой. К запаху сигарет примешивается гнилостный аромат мусора и приторный душок заветренной селёдки в тарелке на столе.

По телеку идёт камеди клаб: Гарик Харламов с Павлом Волей что-то разгоняют
на публику. Я пришёл от Серёги и хотел маленько перекусить дома, хлебнуть воды. Я замер в коридоре под шлёпанье тел, блеклые женские стоны и батино мерное пыхтение. Ебля походила на ритуал, смысл которого мне недоступен. Отец пялил подругу матери, Таньку, механистично как пищащую резиновую игрушку. Я застыл в коридоре и во рту у меня пересохло, маленькие капельки пота проступили на лбу.

Харламов в телеке стебал Тимати:
— А кто это у нас здесь? Что за расписной полуфабрикант?

Паша Воля вторит Гарику:
— Да, это же наш самый титулованный и татуированный гэнгста всея Руси! Встречаем, Тимати!

Зал заржал и взорвался аплодисментами.

Я по-прежнему стоял и соображал, куда можно пойти, где переждать. Недавно
я смотрел аниме про Афросамурая. Что бы он сделал на моём месте? Думаю, что на моём месте он бы не оказался. Я застрял в коридоре будто пришёл на физру и забыл сменку.

На кухне батя давал гари, пыхтел чаще. Игрушка-Танька уже не пищала, а блеяла. У меня не было ни единой стоящей мысли, где можно перекантоваться.
Я тихонько приоткрыл разбитую входную дверь и вышел из хаты на улицу. Горячее сибирское лето обдало меня жаром раскалённого асфальта.