Lirianne

— Ах, имена — прелюбопытнейшая штука! Эти пёстрые билетики, приколоченные к душам булавками случая!
Они болтаются у нас на кончиках языков, как пыльные флаги на ветру, но кто же, кто же развернёт их знамя? И ведь какая престранная нелепица: имя — не ты, а ты — вовсе не имя! Так, а чём же шла речь? Ах, да... Имя, имя, имя. Нет-нет, оно не просто звук — оно ключ к старинному комоду, где хранятся все сокровища души! Одни имена звенят, как медные колокольчики, другие свистят, как ветер в пустой печной трубе…

Так... А как же его звали?

Ричард?

Кайл?

Каспиан?

Эйден?

Лиам?

Ниам?

Как же много имён он себе набрал... Легко и настоящее забыть... Впрочем, оно давно странствует в небытие.

Лирианн Грей.

Отныне его зовут так. Он нарочно добавляю лишнюю букву "н". Ему кажется, что так подчёркивает свою индивидуальность. Бред да и только.

— О, возраст — это такой забавный, бестолковый хронометр, который тикает то вперёд, то назад, а порой и вовсе застревает в нелепый момент! Одни твердят, будто годы — это мудрость, другие — это лишь цифры на испорченных часах… Но кто же прав? Да никто! Одни носят свои годы, как почётный орден, другие — как нелепый колпак, а третьи и вовсе теряют их в траве по дороге. Так что же важно — считать их или просто смеяться, пока стрелки пляшут? Ха! Вопрос, на который нет ответа… или их — миллион!

Возраст... он и его забыл...

19?

21?

23?

При знакомстве может выдать самые разные цифры. Всё равно ведь никто не запомнит эту деталь...

Около двадцати пяти лет.

А двадцать первое июля считает своим днём рождения.

Ах, его "любимый" Лейтхаен! Родина, из которой нельзя сбежать. А ведь он так мечтал да и мечтает до сих пор побывать в других странах. Увидеть воочию чужие культуры. Порой он себя чувствует птицей, запертой в ржавой клетке. Почему в ржавой? Он "счастливчик" родиться и жить во втором кольце. Хотя, куда ему жаловаться. Люди за пределами стен живут явно хуже, чем он. Но сытый голодного не поймёт, не так ли?

Он мог бы хвастаться, что является чистокровным асланом, однако не очень любит говорить об этом. В ином облике он самый обычный рыжий кот. Дворовый кот. Нет никаких особенностей, нет никакой породы. Это печалит и радует одновременно. Хотя нет, чистокровным его не назвать больше. Кровь проклята. А проклятьем зовётся ревенант

          Исповедь покойника

Носителю кода необходимо 
пролить свою кровь 
(например, рана вдоль руки), 
дабы из неё сформировалась коса.
[Лирианн, когда проливает
кровь, взывает к Господу Богу, 
прося прощения за вмешательство 
в жизнь умершего]. 
Коса вполне себе материальна и 
может играть роль 
полноценного оружия, однако 
её настоящая роль 
заключается в ином: лезвие косы 
проводится вдоль тела покойника,
оставляя за собой кровяной след,
после чего носитель кода 
отходит на пару шагов от тела.
Перед ним "разыгрывается сценка"
последних тридцати секунд покойника.
Он может видеть не только 
дымный силуэт покойника,
но и потенциального
убийцы, если человек умер не
естественным образом. 
Помимо визуализации код крови
позволяет слышать 
разговоры, которые отдаются
эхом в голове. У кода 
крови есть своё побочное
воздействие от подобных "сцен"—
носитель кода чувствует все
ощущения жертвы. 
Он фантомно чувствует всю боль,
тревогу, волнения.
Он проживает чужую смерть.

Артист, выступающий в цирке! Может подменять шута или фокусника, а бывает, что дело доходит до акробатических трюков. Старается учиться каждому направлению, лишь бы участвовать.
У него всегда была тяга к подобному. Как же ему нравится наблюдать за эмоциями других. Нравится быть виной этих эмоций. Но на этом прелестный букет дел только начинает собираться.
Из-за способностей к нему нередко обращаются правоохранительные органы, чтобы он помог в расследованиях. К сожалению, отказывать им не имеет возможности.
И, конечно же, один из основателей приюта для нуждающиеся во втором кольце.

— Рыжий! Рыжий-бесстыжий!

— Фу, сколько веснушек, словно грязь!

— Какие длинные волос! Ты же мальчик!

Детям, хотя и людям в целом, свойственно высмеивать, осуждать, обсуждать тех, кто отличается от них. И он попал под эту раздачу в своё время. Ярко-рыжие волосы всегда цепляли чужие взгляды. Особенно его небрежная причёска, напоминающая медузу. Длинная часть волос доходила до поясницы, а более короткая чуть ниже линии острых скул.
Не одарён густотой и шелковистостью, наоборот: тонкие кончики секутся, а сама шевелюра ему кажется ломкой соломой. Непослушная чёлка иногда заслоняет собой нежно-голубые глаза, под которыми всё бледное лицо усеяно мелкими веснушками, словно небосвод звёздами. Причём веснушки раскинулись по всему телу — от лба до лодыжек. Вот такая у меня особенность. И, справедливости ради, смотрится это довольно хорошо, даже нос с небольшой горбинкой выглядит эстетично. Если говорить про внешность в целом, стоит отметить, что он не сильно высокий, под метр семьдесят три. В придачу к росту ещё и худощавый с виду. Хотя это не совсем так. Просто не вкачанные мышцы, сухие, жилистые плечи, шея, руки, длинные тонкие пальцы, немного выделяющаяся грудь красивой формы. Да, не может не похвастаться этим. Ключицы особо не выражены, а тело покрыто не только веснушками, пятнами после орипатии, но и шрамами. Особенно руки, поэтому они перемотаны бинтами и прячутся под длинными рукавами. Не любит светить подобным.
Предпочитает винтажную одежду. Элементы готики или викторианского стиля очень импонируют ему. Сами посудите, как же хорошо это выглядит. Зачастую ходит в свободной в белой рубашке с пышным жабо, которая заправлена в чёрные брюки с высокой талией. Кстати, брюки по бокам имеют своеобразные разрезы, заделанные дополнительными лоскутами ткани. выполненные в стиле клёш. Поверх всего этого накинут чёрный бархатный сюртук с серыми лацканами, на одном из которых висит алая розочка, с которой свисает серебряный крестик. И, конечно, длинный чёрный цилиндр со специальными вырезами для кошачьих рыжих ушей. Перчатки не носит, но зато не пренебрегает тростью, с секретным лезвием. Куда же без этого.
Не всегда вовремя стирает с лица грим и может в нём прогуливаться по улицам. Больше не волнует, что подумают о его внешнем виде.

Его самый не любимый вопрос, на который вечно затрудняется дать внятный ответ. Темы вечно скачут между собой, создавая своеобразную кашу. Впрочем, в этом виноваты его хаотичные мысли. Трудно даётся сконцентрироваться на чём-то одном, из-за может быстро потерять интерес. Он вообще легко теряет интерес к вещам или людям. Быстро загорается и также быстро потухает, что не очень хорошо, как ему кажется, хотя жить особо не мешает.
Не любит быстрый темп жизни, в котором когда-то пришлось находиться. Вся эта суматоха до боли надоела. Хочется простого спокойствия. Никуда не торопиться и вальяжно разгуливать по вечернему бульвару.
Речь тоже выходит неспешной. Порой растягивает гласные, дабы позабавиться над собеседником. Может долго говорить, теряя связь с реальностью, размышлять об одной вещи сутки напролёт, не ощущая, что потратил время зря. Но больше ему нравится наблюдать. Наблюдать за происходящим вокруг, за разговорами и чувствами других, за чем угодно в принципе. А, если нет ничего, что пришлось бы ему по вкусу, создаёт сцену сам.
Провоцирует, подталкивает к каким-то необдуманным действиям или словам, заставляет столкнуться конфликтующие стороны. Делает это невзначай, словно и не принимал во всём участие, а потом становится зрителем сея детища. Грызёт ли его после совесть? Отнюдь. Да и с чего бы? Ведь по сути он ничего не сделал. Он лишь даёт пищу для размышлений, а люди сами принимают решения и совершают поступки. И на него ведь никто не подумает. Рассудите сами, кто будет обращаться внимания за витающего в облаках клоуна, который лишний раз забывает стереть грим и ходит в нём по городу? Его облик сам за себя говорит, что он безалаберный простофиля со своими тараканами в голове. Живёт работой. Часто добродушно улыбается, кусает локти, если накосячил, извиняется по сотни раз и волнуется за чужой комфорт. Разве такого человека можно в чём-то подозревать? Если и этого мало, как на счёт его благотворительности? Ходят слухи, что он каждого бездомного приводит в свой приют. В свободные вечера навещает тех, кто смог обжиться крышей над головой и помогает им. Складывается впечатление, что он и мухи не обидит.
Но впечатление есть впечатление. Тем более, когда оно зарождается сугубо в рабочей обстановке. Выше сказанное не является ложью. Мужчина и вправду ведёт себя так время от времени, но по большей части с малознакомыми людьми. А так он тот ещё кретин. По крайней мере, так его называют иногда. Увы, не всем суждено понять его тяги к передрягам, вызванной чистым любопытством и интересом.
Не прибедняется в комплиментах, если нужно узнать информацию. Не брезгует ложью. Без неё жить намного труднее, чем может показаться. И не упустит шанса вкинуть пару двусмысленных фразочек или какие-нибудь саркастические реплики. Иногда они проскакивают из вредности или просто потому, что подходят под ситуацию, однако бывают моменты, когда его поглощает зависть. Она разъедает последние крохи совести, пробуждая не самые лучшие эмоции. Он тоже так хочет, но он имеет. Почему? Не знает. От того и противно.
Быстрая смена настроения на лице вызывает настороженность или, наоборот, умиротворение. С людьми, которые читаются, как открытая книга, легче же, правда? Вот он и так считает и забавляется через свою мимику. Только Богу известно, что творится у него в голове, ибо и самому мужчине бывает тяжело понять себя.
Его часто одолевает скука, из-за которой он может вытворить что-то из ряда вон. А ещё чаще усталость. Усталость от жизни.
За Лирианном наблюдаются суицидальные наклонности. Конечно, многие запомнили образ "шута" и воспринимают его попытки уже за должное и нелепые шутки. Вот только это не всегда является дурной шалостью. Давление, оказываемое от каждого использования кода крови, боль и эмоции, порой накрывают с головой. Может дойти до истерики, а может и до попытки покончить с жизнью. Но у него всегда не получается. Проклятая регенерация не даёт совершить задуманное, отчего хочется реветь от безвыходности. Но делать это надо в полном одиночестве. Нечего кому-то знать о таких минутах слабости.

— Множество событий были вычеркнуты из моей памяти. Виной послужило воздействие Е-клеток. Но об этом потом.
Родителей у меня нет. Погибли, а может просто бросили? Не знаю, не помню. Воспоминания начинаются в районе лет пяти, когда я уже жил в детском доме. Воспитателям было плевать на детей и казалось, что они видеть нас не хотят. Справедливости ради, проводить всё время с чужими отпрысками за жалкие гроши, так ещё и пребывать в здании без отопления и нормальной еды.. Мало бы кто радовался такому.
Среди детей были свои правила и подобие иерархии. По большей части они старались держаться друг друга, ведь разделённые невзгоды с кем-то помогают выжить. Да и греться так было легче. Но были и исключения, в которые, к сожалению, я попал. Слишком слабый мальчишка с яркой внешностью, которая так яро выделялась на фоне серых стен. Кто-то может и пытался помочь мне из жалости, но попытки пресекались другими детьми, которые считали, что я обуза и тратить драгоценное время на меня не стоит. В конце концов весь контингент детдома работал каждый день. От мелких поручений по дому до физической тяжёлой работы за пределами приюта. В наших условиях не бывало лишних денег. А "лентяев" презирали. И всем всё равно было на пол и возраст. Кто не работает — тот не ест. Вот по такой схеме маленький я попал в список тех, кого не любили и, на которых можно выплеснуть эмоции. Неприятный опыт, скажу я вам.
Так продолжалось до похода в церковно-приходскую школу. При приюте не было учителей, поэтому нас отсылали в другое место.
В один из актов унижения моей жалкой тушки вмешался крылатый юноша. Он был старше нас, а потому и сильнее. Поэтому отогнать задир не составило труда. Почему-то он решил, что должен защищать меня, а заодно и стать другом. Я не спорил.
Так сложилось, что слово он своё сдержал и опекал меня очень долго. А я и не был против. У нас были схожие взгляды на вещи. Появились общие интересы и цели. Желание помогать сплотило нас ещё больше. Мы росли, учились, попадали в передряги, смеялись, грустили вместе.
Он обучал меня фехтованию и другим аспектам, которые должны знать выходцы из дворянских семей.
На центральной площади часто выступал фокусник, навсегда прививший мне любовь к его ремеслу. Мы вместе с Кристианом сбегали со школы, чтобы брать уроки у доброго дядюшки. Я делал успехи, а вот Крис не был хорош в этом, что вызывало у меня усмешки, но со злобой. Всё шло слишком хорошо. Мы росли.
Он работал клерком, а я стал выступать в цирке и подрабатывать на полставки в детективном бюро простым консультантом. Мы должны были вместе вести дело. Даже принесли клятву, скрепив её кровью.
Но всё оборвалось вместе с жизнью Кристиана. До сих пор отчётливо помню полыхающий в огне дом, известия, что никто не выжил и гроб, в котором лежали остатки сгоревших костей. Тогда мой разум и стал затуманиваться. Смерть единственного близкого человека ранила слишком сильно. Я стал проводить дни на кладбище. Лежал у могилы и не мог ничего с собой сделать.
А потом темнота. Не знаю, сколько я находился в таком состоянии, но явно не мало. То ли я сам, то ли меня накачали какими-то веществами, но зависимость успела выработаться. Однако это только начало. Неизвестным мне путём я оказался среди сектантов, если их так можно назвать. Опять же, этот период я помню очень смутно, поэтому утверждать с точностью ничего не могу. Помню, что они возвышали значимость ревенантов. Чуть ли не считали их новыми Богами. Вроде бы они считали, что на землю сошёл однокрылый ангел, даровав людям бессмертие. Или что-то в этом духе. А я, как назло, был заражённым и потенциальным ревенантом. Всё-таки они меня сами туда заволокли. Не мог я на такое подписать, даже находясь в бреду.
Я долго отнекивался от этих клеток. Пытался наложить себя руки, но меня всё время успевали спасти. Странно, что насильно не вкололи. Хотя… Если не ошибаюсь, они считали, что становление ревенантом через силу прервёт священный ритуал. А шанс смерти они принимали за отбор.
А потом я сдался им. Виной стала обычная статья из газеты. Я увидел его, живого. Никогда бы не перепутал его с кем-либо ещё. И был прав. Мой драгоценный друг не умер, а купался в признании далеко за пределами странами.
Оставил. Бросил. Предал.
Меня стала поглощать обида вперемешку с гневом. Опустим, что первым делом я стал прочесывать всю информацию и искать способ связаться с ним. Но ответа не последовало. Никакой реакции. Вот поэтому меня и разнесло. В моральном плане.
Зародилось желание выжить назло ему, а потом, как следует, напомнить о себе. Я был молод, глуп и недальновиден.
Трансформация в новое существо прошла успешно, а боли от болезни ушли. Оставалась лишь ненавистная зависимость от препаратов, с которой я не спешил прощаться.
Код крови обнаружил случайно. Порезался о косу, которую нашёл как-то в старом сарае. Кто же знал, что из крови создаться подобие орудия. Я себе тогда чуть ногу не отрезал, пытаясь совладеть с телом и косой.
Не учёл я также и потребность в крови. Загрыз бедолагу, который состоял в той секте. Несколько дней ещё пытался отойти от такого. Конечно, когда был в сознании. Пришлось ещё учиться владеть новым видом оружия. С натяжкой, но получалось. Я понимал, что мне нужно больше навыков, чтобы выжить в новом теле, но таскать с собой огнестрельное не хотелось. Метательные ножи были бы хорошим вариантом, но я нашел замену получше — карты из металлических пластин с острыми концами. Руки сами помнили, как он учил кидать в мишени.
А вот стычка с местными бандитами раскрыла весь потенциал кода. Провёл вдоль тела лезвием косы, убеждаясь в том, что передо мной труп. Вмиг перед глазами предстала сценка смерти этого человека, а я согнулся пополам от боли. Словно через всю грудную клетку провели чем-то острым. Но крови я не нашёл. Долго думать не пришлось. А мои "коллеги", прознав про суть способности, а точнее только про её первую часть, стали готовиться к чему-то грандиозному, а я им требовался, как боевая единица. Тогда во мне и стрельнуло желание прекращать со всем этим бредом. Нормально уйти, конечно, не получалось. Спасибо чёртовой наркомании. А потом и вовсе меня раскусили и решили ликвидировать.
И вот на сцену выходит Кристиан. Вновь спасает меня от плохих парней. Вот только никакого Кристиана не было. Я не знаю, кто этот человек, но точно не тот юнец, с которым я вырос. Он слишком изменился.
Он забыл меня. В тот день и вправду Кристиан умер. Ему на замену пришёл кто-то иной. Да я и сам кардинально изменился, просто не замечал этого.
Впрочем, худо бедно, но мы смогли поладить. Я пытался вернуть ему воспоминания, а тот в свою очередь таскал меня по врачам. Ну, надо же было избавиться от зависимости.
Клятва дала о себе знать. "Кристиан" теперь владел не малым капиталом, что способствовало воплощению нашей старой мечты и цели. А я вернулся к старому ремеслу, в цирк и агентство.