Двенадцать тарелок и ни одной супницы: что ищут в старом буфете

Буфет разбирают обычно в спешке: переезд, ремонт, освобождают квартиру. На стол выставляют стопку тарелок — ровную, чистую, двенадцать штук. Рядом кладут то, что «непонятно зачем»: посудину с тремя отделениями, фигурную ёмкость без крышки, металлическую рамку с двумя стеклянными флаконами.

Дальше происходит одно и то же. Владелец показывает на тарелки, а специалист берёт в руки именно эту непонятную мелочь.

Сохранилось не то, чем чаще пользовались

В наборе на двенадцать персон тарелок было двадцать четыре, а супница — одна. По одной штуке приходилось на селёдочницу, соусник, сухарницу, подставку для ножей.

Тарелки стояли стопкой и пережили век спокойно. Крупные формы доставали к праздникам, мыли руками, задевали о кран, откалывали борта. Мелкие специальные вещи вообще считали лишними: менажницу или горчичницу выбрасывали в первую очередь, потому что «не нужна».

В итоге рынок перекошен. Тарелок избыток, а целая супница с родной крышкой или соусник с ситом — штучный товар. Отсюда и вывод, который каждый раз удивляет владельцев: с этого перекоса начинается скупка антикварной посуды в Москве, и один странный предмет часто перевешивает всю стопку тарелок рядом.

Мелочь, которой не хватает

Спросите у любого оценщика, чего он ищет глазами в первую секунду, — ответ будет про съёмные части.

Крышка. Поддон. Вкладыш. Ложечка, шедшая в комплекте. Пробка графина. Всё это терялось раньше самого предмета, потому что жило отдельно от него.

Заменить нечем. Партии одного завода различаются и профилем посадки, и тоном белого, так что чужая крышка встаёт с зазором и видна сразу. Поэтому перед разговором о деньгах имеет смысл заглянуть на антресоли: потерянное чаще всего лежит в том же доме, просто в другом месте.

Почему набор дороже суммы своих частей

Сервиз не считают арифметикой. За комплектность платят отдельно — по той простой причине, что заново собрать разъехавшийся набор практически нереально.

Считать надо всё, включая то, что давно живёт своей жизнью: овальные блюда на даче, молочник в серванте, сахарницу на кухне. Половину комплекта владельцы регулярно не учитывают.

И остаток набора тоже чего-то стоит. Есть люди, которые годами добирают свою модель по одному предмету, — для них пять тарелок редкого рисунка интереснее дюжины обычных.

Четыре материала — четыре логики

Слово «посуда» объединяет несоединимое.

У фарфора главное — марка на дне и период выпуска. У фаянса и майолики — декор и состояние глазури, потому что кракелюр и потёртая роспись бьют по ним заметнее. У стекла — техника и цвет. У серебра с мельхиором — проба, клейма и происхождение: монограмма под короной меняет сумму сильнее, чем вес металла.

Отдельно стоят вещи из двух материалов сразу: гранёное стекло в серебряной оправе, фарфор с бронзовой окантовкой, чаша на литом основании. Их оценивают как предметы обстановки, и стоят они дороже обычной посуды своего возраста.

Палец по кромке

Смотреть начинают с края. Щербины по борту видны сразу и снижают цену сильнее, чем скол на дне, спрятанный от глаз.

Способ проверки простой: провести пальцем по всей окружности — на ощупь мелкие выщерблины находятся раньше, чем различаются глазом. Потом поднять предмет против света: волосяные трещины проявляются только так. У вещей с крышкой отдельно смотрят посадочный поясок, у предметов на ножке — место, где ножка переходит в чашу.

Чем можно всё испортить

Посудомоечная машина необратимо мутит стекло и съедает золочение по борту. Шлифовка щербин меняет профиль края, и заниженная линия видна на просвет. Бытовой клей оставляет шов, который заметен всегда. Подкраска позолоты современными составами превращает вещь из антикварной в «поновлённую».

Чужие детали в наборе — отдельная ловушка: несовпадение тона и формы вскрывается за минуту и портит впечатление от всего комплекта. До оценки предмету достаточно тёплой воды и мягкого мыла.

Почему именно в Москве такие буфеты

Подмосковье было фарфоровым краем. Вербилки под Дмитровом — мануфактура Гарднера, позже перешедшая Кузнецову. Дулёво под Орехово-Зуевом — крупнейшее кузнецовское производство. Рядом Гжель с фаянсом и майоликой.

Поэтому местные марки в столичных шкафах встречаются плотнее, чем где-либо, вперемешку с привозным — мейсенским, лиможским, венгерским, богемским.

Второй фактор — расселения, разъезды и обмены, которых тут было больше, чем в любом другом городе. Наборы делили между родственниками, и части одного сервиза до сих пор лежат в трёх разных квартирах.

Сколько это стоит

Примеры из антикварной розницы для вещей в хорошей сохранности — цены продажи, не выкупа:

— Круэт на подставке для масла и уксуса, Christofle, серебрение и гранёное стекло, Франция, 1880–1910 — 72 000 ₽
— Фруктовница на металлическом основании, Lorrain, Нанси — 70 592 ₽
— Пять пирожковых тарелок из сервиза «Турандот», автор Т. З. Подрябинников, Дмитровский фарфоровый завод в Вербилках, 1927–1931 — 65 000 ₽
— Подставка для ножей в стиле модерн с фигуркой девушки, Schiffers & Co., серебрение, 1885–1914 — 49 000 ₽
— Маслёнка «Груша», фаянс с аэрографией и золочением, Российская империя, 1890–1915 — 22 000 ₽

Что сфотографировать перед разговором

Общий вид на светлом фоне. Марку на дне — крупно и резко, это главный кадр. Кромку по всей окружности. Каждый дефект отдельно. Крышку — и на предмете, и рядом с ним. Сервиз разложить на столе и снять целиком, чтобы комплектность была видна сразу.

Оценить посуду можно в московском офисе Антикварного клуба Raritetus: Новослободская улица, 20, офис 221, минута пешком от станции метро «Менделеевская». Ежедневно с 9:00 до 21:00, телефон +7 495 120-27-16. Приходить можно без записи в часы работы офиса.

#антикварнаяпосуда #фарфор #фаянс #сервиз #супница #соусник #кузнецовскийфарфор #вербилки #дулёво #антиквариат #оценкаантиквариата #скупкапосуды #Москва #раритетус