«Тут же написано — Императорский!»: что на самом деле говорит клеймо

Приносят чашку и говорят: «Императорский завод, смотрите, прямо написано». На дне действительно стоит императорская марка. Чашке при этом три года.

История не выдуманная и не редкая — на этом спотыкаются постоянно. Потому и скупка антикварной посуды в Санкт-Петербурге начинается с донышка. Разберём, что оно сообщает и как не ошибиться на сто лет.

Сперва не читать, а потрогать

Прежде чем разбирать надпись, определите способ нанесения — он говорит не меньше содержания.

Знак под глазурью запечатан прозрачным слоем: поверхность над ним гладкая, контур слегка размыт, стереть невозможно в принципе. Обычно синий или зелёный.

Знак поверх глазури прощупывается пальцем как еле уловимый рельеф. У вещи, которой пользовались, он выцветает и осыпается по краям — это примета возраста, а не порчи.

Оттиск в массе продавлен по сырому черепку и виден только при косом свете. Чаще всего это номер модели, шифр смены или год — внутренняя кухня завода.

Две-три отметки на одном дне — обычное дело.

Питерская чехарда названий

Нигде цепочка марок не читается так наглядно и нигде так не путает.

До революции завод Императорский: на дне вензель правящего монарха под короной, часто с годом. Менялся царь — менялся вензель, и датировка получается узкой.

После семнадцатого предприятие становится государственным, в клейме появляется символика новой власти. С середины двадцатых заводу дают имя Ломоносова — так рождается аббревиатура, прожившая весь советский период и ещё полтора десятилетия после него.

А в середине двухтысячных историческое название вернули. Отсюда и чашка из первого абзаца: надпись «Императорский» сегодня стоит и на изделиях позапрошлого года. Определять период приходится по начертанию знака, материалу и манере росписи, а не по слову.

Что стоит рядом с маркой

Советское клеймо почти никогда не бывает одиноким.

Сорт обычно передавали цветом: высший — красным, дальше синий и зелёный. Вторая категория не означает плохую вещь: причиной мог стать наплыв глазури, который без лупы не найти.

Рядом попадаются цифры цены, шифр расписывавшего мастера, пометки для экспорта. У ручной росписи бывает подпись автора, у ограниченного тиража — номер.

Отдельная история — перечёркнутое клеймо: так помечали несортовое. В городе с большим фарфоровым заводом такого добра в семьях предостаточно.

Белая заготовка и роспись — разные годы

При оценке это всплывает через раз: черепок и декор могут отличаться по возрасту на десятилетия.

В двадцатые расписывали дореволюционные запасы белья — для агитационного фарфора совершенно нормальная практика. В итоге на дне уживаются две марки: нижняя императорская и более поздняя советская.

Это не обман и не дефект. Наоборот: именно сочетание разновременных знаков и делает такую вещь ценной.

Приметы позднего вмешательства

— знак свежее самого предмета: краска сочная, а глазурь вокруг потёртая, в мелкой сетке;
— линии слишком ровные, без характерной для штампа неравномерности нажима;
— под лупой видна точечная структура — след переводной картинки;
— период клейма не вяжется с формой и росписью;
— вокруг следы абразива: старую марку сточили, новую поставили сверху.

И обратное: пустое дно ещё ничего не решает. Часть тиражей уходила без клейма, на мелких предметах его ставили не всегда, а надглазурная краска за сто лет могла просто исчезнуть.

Почему в Петербурге своя картина

Здесь фарфоровый завод — место работы нескольких поколений горожан, и это видно по домашним буфетам.

Много вещей с заводской биографией: подарочные, юбилейные, пробные, несортовые, иногда с дарственными надписями. Встречается и роспись вне завода — белье выносили и оформляли дома, а потом такие предметы принимают за авторские заводские.

И главное: город остаётся центром авторского фарфора. Воробьевский, Криммер, Данько, Чехонин, Лепорская попадаются здесь чаще, чем где-либо, а разрыв между тиражным повторением и авторской работой измеряется разами.

Сколько это стоит

Примеры из антикварной розницы для вещей в хорошей сохранности — цены продажи, не выкупа:

— Штоф и две стопки «30 лет Октябрьской революции», В. Л. Семенов, ЛФЗ, 1947 — 75 000 ₽
— Пара кофейная «Белые домики», рисунок А. В. Воробьевского, форма Э. М. Криммера, ЛФЗ, 1992–2001 — 34 500 ₽
— Тарелка из Ординарного сервиза, Императорский фарфоровый завод, 1907 — 29 440 ₽
— Сахарница «Пейзажный фриз», роспись А. В. Воробьевского, ИФЗ, 2022 — 27 500 ₽
— Чашка кофейная с сине-красной окантовкой, ИФЗ — 15 500 ₽

Как снять дно для оценки

Общий кадр донышка и отдельно крупный план клейма. Резко, при дневном свете, без вспышки — она бликует по глазури и съедает тонкие штрихи.

Вдавленные знаки снимают под углом, чтобы появилась тень: в лоб их на фотографии не видно. Цифры, буквы и подписи рядом тоже в кадр. Если предметов несколько, дно фотографируют у каждого — внутри одного набора нередко встречаются разные годы.

Оценить фарфор можно в петербургском офисе Антикварного клуба Raritetus: улица Садовая, 38, торговый дом купца Яковлева, 2 этаж, офис 211 — минута пешком от станций метро «Садовая», «Спасская» и «Сенная площадь». Ежедневно с 9:00 до 21:00, телефон +7 812 748-23-49. Без записи в часы работы офиса.

#фарфор #клейма #маркировка #ЛФЗ #ИФЗ #императорскийфарфоровыйзавод #агитфарфор #авторскийфарфор #антикварнаяпосуда #оценкаантиквариата #скупкафарфора #датировка #СанктПетербург #раритетус