Рассказ

Новость о том, что Михаил Петрович надумал выдавать замуж единственную дочку, взбудоражила всю деревню. Еще бы: невеста была не то что некрасива, а даже откровенно страшна. C большим носом, косоватая и разными по длине ногами — за Варенькой не стояла очередь из женихов. Даже обычная прогулка девушки до магазина и обратно обычно оборачивалась смешками, которые сопровождали Вареньку повсюду.

— Чего ты, как Варька-кривая, ходишь, — ругали матери ребятишек, если те играючи начинали подволакивать одну ногу.

Но Михаил Петрович в дочке души не чаял. А потому, будучи человеком не бедным — все-таки председатель — посулил неплохое приданое. В деревне сразу зашушукались. Мол, ради такого приданого можно и присмотреться к девушке. Вроде как и работящая, да нраву смирного.

В итоге женихов образовалось два. Васька да Петька. Василий был сыном учителя — интеллигент, значит. Хоть семья была и не очень богатая, тем не менее у парня за душой уже был построенный на окраине деревни дом. Хоть сейчас заезжай и живи. Да и родители Василия были не прочь породниться с Михаилом Петровичем.

— Васька, готовься жениться, — огорошил сына отец. — Приглядел я тебе Варвару, Михаила Петровича дочку. Самая лучшая тебе жена получится.

— Чевой это? Кривая да страшная, не хочу такую. Лучше б Марьяну за меня сосватали, — скривил губы будущий жених.

А вот другой жених, Петр, был не то чтобы совсем нищим, но совсем небогатым. Воспитывала парня одна старушка-мать, и, уж, конечно, она не могла обеспечить единственного сына отдельным жильем.

— Куда ж ты суешься, Петруша? Засмеют в деревне-то. Со свиным рылом, да в калашный ряд… — причитала мать, когда Петр наказал ей готовить чистую одежду для сватовства. — Да и невеста-то не больно красива.

Михаил Петрович, конечно, был удивлен, что женихов целых два. Умудренный годами, он прекрасно понимал, что его дочка внешностью подойдет не каждому. Потому пообщавшись со сватами с каждой стороны и хорошенько подумав, он решил отдать предпочтение Василию.

— Но, папа, мне по душе больше Петр, — потупив глаза, принялась уговаривать Михаила Петровича дочка. — Мы давеча у мостков на озере столкнулись, у меня коромысло нарушилось. Так он живо мне помог. Добрый мне показался, и взгляд у него теплый. А Василий смотрит, будто хитро как-то, да холодно.

— Ну не знаю, — покачал седой головой Михаил Петрович. — Думаю, Петр твой быстро разбазарит все приданное, что за тобой приготовлено. Не видал никогда хорошей жизни, а тут, как снег на голову, все да сразу. Мне видится, что за Василием тебе получше житься станет. Семья, опять же, хорошая.

Варваре не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. И хотя сердце лежало к Петру, идти наперекор решению отца она не решилась.

Свадьбу сыграли быстро, а то, не дай бог, жених передумает. И уже через месяц молодые переехали в свой дом и обзавелись хозяйством. Варвара, несмотря на физические недостатки, была работящий, и в ее руках все спорилось. А вот молодой муж, наоборот, мог целыми днями, лежа на кровати, читать книги. В учительской семье всегда было много книг, и Василий с малолетства пристрастился к чтению.

— А что, Варя, читала ли ты когда-нибудь Грибоедова? Или, скажем Достоевского?

— Экая ты недалекая… — сокрушался Василий. — Об чем разговаривать с тобой, даже и не знаю.

— Да как об чем? Загон у телушки надо бы подправить, да свиньям корыто раздобыть, чтоб поширше было, а то они все проливают, — начинала перечислять насущные дела молодая жена.

— Все ты об одном, — махал рукой Василий. — Свиньи да загоны одни в голове. Лошадей, кстати, твой отец подарил, вот и ходи за ними сама.

Так и повелось. Варвара с утра до ночи по хозяйству шуршит, за скотиной да огородом ходит. А Василий только книжечки читает, да пеняет еще жене на ее необразованность. Варвара было дело попыталась к свёкрам обратиться, чтоб на сына повлияли. Ну дело разве — загон у свиней падает, шифер на крыше градом побило, а хозяину и дела нет. Но к ее удивлению, в семье мужниных родителей дело обстояло точно так же.

— Так с Марьяной хоть поговорить есть о чем, не то что ты. Да и вообще… Ты даже наследника мне подарить не можешь, пустышка.

От этих слов Варваре было больнее всего. Наследника ждали все, и родители с обеих сторон, и Василий, и она сама. Но время шло, а беременность так и не наступала. Может, дело было в постоянных физических нагрузках — ведь всю работу по дому и мужскую и женскую выполняла именно она.

Все чаще девушка вспоминала про Петра и размышляла, как сложилась бы ее жизнь, выбери она в свое время другого молодого человека и послушав свое сердце. Да еще и недавняя встреча с матерью Петра всколыхнула в груди давно забытое волнение. Пожилая женщина рассказала, что сын, уехав после неудавшегося сватовства в город, выучился на врача-ветеринара, но пока так и не завел семью.

— Он же, Варенька, так тогда расстроился, что Михаил Петрович ему от ворот поворот выдал. Да че греха таить, я-то тоже против тебя была, — сетовала мать Петра, натирая куском хозяйственного мыла коврики и поливая их озерной водой. — Так я ж не знала тогда, какая ты баба добрая, я ж ему, прости господи, Марьянку советовала. Да видать Петруша умнее оказался. Чего теперь говорить…

— Да… — выдохнула Варвара, едва устояв на скользких деревянных плотках.

«Увидеть бы Петра, хоть глазочком…» — подумала Варвара и тут же покраснела от своих мыслей. Ну как можно, да при живом-то муже на такие темы даже думать.

А вскоре жизнь закрутилась так, что едва успевай держаться. Сначала соседка Марьяна понесла от Василия. Вся деревня судачила и днем и ночью, да так, что Варвара боялась даже из дома выйти. То и дела натыкалась на насмешливые и одновременно жалеющие взгляды.

— Ты, Варвара, не серчай, что так вышло, — развел руками Василий. — Сама понимаешь, я мужик все-таки, мне положено, чтоб баба родила. А ты, выходит, не можешь. Раз так, имею полное право сдать тебя в отчий дом.

— Да как это, Василий… Мы ж с тобой путём живем, али я хозяйка плохая? Засмеют меня в деревне-то, ежели к отцу вернуться придется.

— А мне какое дело? Жить да мучиться прикажешь? В общем, собирай, Варвара Михайловна , вещички да перебирайся домой. Нелюбо мне боле с тобой жить.

Давясь слезами, Варвара едва дождалась вечера, чтобы огородами пробраться к отцу. Конечно, тот был недоволен такой ситуацией, да ничего не попишешь, тем более Варвара и правда не могла родить для мужа. Уже утром, Михаил Петрович лично пришел за лошадями и заодно поговорить с зятем, но наткнулся лишь… на Марьяну. Соперница гуляла по двору в дочерином халате и довольно оглядывала новые владения. Михаилу Петровичу ничего не оставалось, кроме как, сплюнув сквозь зубы, отправиться восвояси.

Деревенские, как водится, пошумели и забыли. А спустя месяц появилась новая новость — в деревню вернулся Петр. В плаще и шляпе, на городской манер, Петр Алексеич был будто бы из другого, какого-то чужого незнакомого мира. Особенно интересно смотрелась трость. Деревенские, конечно, обозвали ее «бадогом», но за глаза завидовали модному образу парня.

— Надолго ли, сыночек? — вытирая слезы радости, осведомилась старушка.

— Насовсем. Принято решение ветстанцию у нас тут открывать, вот я и вызвался. Подъемные обещают, можно и дом построить. А пока и твою избу в порядок приведем, — улыбнулся Петр. — Рассказывай пока, какие тут на деревне новости, да на стол накрывай…

Петр хоть и заделался уважаемым человеком, да работать руками не разучился. Днем деревенские приводили к нему животных — посмотреть, а по вечерам парень трудился по хозяйству. Подправил крышу, упавший забор, навел порядок в яблоневом саду, да и еще много чего сделал, где нужны мужские руки.

— Нету, одни пустышки. Вроде посмотришь, снаружи красивая и с образованием, а внутри пусто, души нет. Даже и поговорить не о чем, — пожал плечами Петр.

Пожилая женщина поправила платок и поджала губы.

— Да не… — махнула рукой мать. — Степана Алексеича, учителя, сын. Ну ты его знаешь, вы к Захаровым сватать Варьку с ним ходили.

— Совсем, ну. Марьянку Харитонову привел, на сносях она. А Михаил Петрович сколь не злился, да дочь принял обратно. Куда она сейчас, кривоногая да порченая.

— Не смей так про Варвару! А раз Ваське не нужная, так я и сам на ней женюсь.

— Побойся бога, сынок! Она ж и родить не может даже, какой в ней прок. Дело, конечно, твое, я не суюсь.... — закусила губу мать, уже пожалев, что начала этот непростой разговор.

Уже на следующий день Петр, как и пять лет назад, отправился в дому Михаила Петровича. Просить руки дочери. Только теперь он был уважаемым в деревне человеком и потому надеялся, что ему не откажут. Да и сама Варвара, на правах «перезрелки», могла замолвить слово, люб ей жених или нет.

— Не смотри, Михаил Петрович, что дома пока не построено, — попытался оправдаться Петр. — Так уж на следующей неделе будут фельдшерский пункт стоить, да и дом мне заодно. По разнарядке сверху.

— Ежели Варя не против, хоть в ближайшую субботу женитесь. Думаешь, очередь на порченых девок стоит в нашей деревне? А деньгами помогу, не сомневайся. Неужто я единственной доче не пособлю. Варвара, тут вот Петр Алексеич руки твоей просит.

Молодая женщина, стоя в дверях комнаты, едва не упала от неожиданности. А потом… потом покраснела и быстро-быстро закивала.

— Ну вот и договорились, — радостно потер руки Михаил Петрович. — Осталось обсудить детали. Мать! Неси вишневую наливку.

Через пару дней Варвара уже прочно обосновалась в доме у нового мужа и его матери. Деревенские для порядка пошумели, да и забыли. И потом, как можно осуждать деревенского врача-ветеринара, если к нему все равно придется обращаться на поклон со своею домашней скотиной? Да и на Варварины физические недостатки более никто внимания не обращал. А уж когда супруг выписал ей из города очки да шляпку по последней моде, тут уж и последние деревенские хабалки прикусили языки, величая Вареньку не иначе как Варварой Михалной.

Прошло совсем немного времени, и Варвара забеременела. Да не одного ребенка понесла, а целую двойню! Петр что-то пытался объяснить ей с научной точки зрения, но это молодой женщине было неинтересно. Главное, что спустя годы она все-таки обрела свое семейное счастье, пусть непростым и тернистым путем.