Записки подпольника.
Комментарий редакции «Красно-белого Крыма» к источнику
Красный Крым, №12, 5 декабря 1920 г.
25 октября 1919 года в Крымском подполье.
Тоне и Кате моим сотрудникам по подполью посвящаю.
Три раза уже праздновала свободная пролетарская Россия день победы над капиталом и установления диктатуры рабоче-крестьянской власти.
Торжественно праздновал пролетариат эти дни, мощно звучали его песни в свободном просторе полей, лесов и городов, ярки были убранства домов, улиц, все было пышно, но без мишуры, без обманчивой позолоты.
Наполнялась отвагой, бодростью душа пролетария, героя, победителя. Он шел вперед, увлекая за собой других, и, гордо-красивый в своем подвиге, уничтожая последнего доморощенного «печальника» о народном благе черного генерала, спекулянта, барона Врангеля.
Врангель разбит в день празднования третьей годовщины октябрьской революции, а Крым очищен спустя неделю.
Но ни разу Крым не видал, как пролетариат празднует день 25 октября: Крым в течение 3-х лет служил центром контрреволюции.
Не знает население, не знают и многие товарищи, как этот день отпраздновало в 1919 году Крымское подполье и как дорого оно заплатило за желание ознаменовать его.
Тогда только что сконструировалась подпольная организация.
Кроме комитета, председателем которого был я, активных работников было очень мало.
Мы были одни как Робинзон на острове: связи с центром не было. Одесский Областком считал подпольную работу в Крыму лишней и не заслуживающей внимания.
Мы были предоставлены сами себе.
Средств никаких. Иногда в крайне необходимых случаях заимообразно получали малые суммы у А.К.
Надо было с минимум расходов ознаменовать 25 октября 1919 г. Выполнить эту задачу взялись Исаак Спер.
Сам типограф он имел большие связи в типографском мире.
Решено было выпустить воззвание к рабочим и населению, распространить его по всем городам Крыма, с которыми уже была установлена постоянная связь.
Составить листок было поручено мне.
С небольшими поправками листок был комитетом одобрен и передан товарищу Исааку Сперу для напечатания. На этом же заседании К[омите]та было решено связаться с Одессой, и так как у Спера и у меня имелись там связи, нам предложили обоим поехать туда. Между собой же мы условились, что поедет только Спер, а я как председатель останусь налаживать работу. Тов. Спер, с которым я был не только в товарищеских и дружеско приятельских отношениях, сообщил мне что думает отпечатать листовки в Евпатории, через которую ему лежит путь в Одессу. Исаак Спер был большой конспиратор и даже мне не сказал правды. И, несмотря на такую конспиративность, листок все же всета не увидел, и мы заплатили за него двумя жизни. За желание ознаменовать день Октябрьской революции в Крымском подполье 1919 г. повешены в Ялте брат Исаака Спера – Миша Просмушкин и владелец небольшой типографии, его близкий знакомый.
Это был первый провал в Крымском подполье, и он слишком тяжело удар по нас.
Наша маленькая группа не пала, однако, духом, и работа шла дальше, все развиваясь и расширяясь.
А произошел провела все же по неосмотрительности Исаака Спера.
Как оказалось, дело обстояло так: приехав в Евпаторию, он поручил своему брату Мише отправиться в Ялту и там в известной им обоим типографии отпечатать листок.
Совершенно неожиданно однажды меня посетил третий брат их Лева в сопровождении Миши, с которым я и познакомился. Я осведомился у Левы о цели посещения. Оказалось, цели определенной нет но Исаак столько говорил Мише обо мне, что он решил обязательно со мной познакомиться перед выполнением такого ответственного поручения.
Тут же он поставил меня в известность, что в Евпатории он состоит под негласной слежкой, что за ним усиленно следят, но он уезжал он так, что никто не видел.
Я обрушился на него, ибо ради такого пустяка, как желание меня видеть, будь я хоть и семи пядей во лбу, не следует рисковать своей жизнью. Нельзя быть уверенным, что его отъезд остался незамеченным. Посетив меня он может привлечь шпионские взоры на меня и тем провалить окончательно молодую, только что зародившуюся подполку.
Но все же приласкав его и по приятельски побеседовав с ним и предложил ему обратиться к выполнению возложенного на него поручения.
Вдруг, как гром с безоблачного неба, меня поразило известие. «Миша арестован в Ялте!».
Я в недоумении. Листок должен был печататься в Евпатории, арестован же Миша в Ялту.
Недоумение разрешил Исаак Спер по возвращении из Одессы.
Оказывается, отъезд Миши был сейчас же замечен. Были разосланы по всем городам Крыма сообщения контр-разведки, а агенты, следившие за ним в Евпатории, были посланы для розыска. Приехав в Ялту, он немедленно отправился в типографию для набора листка.
Поработав до наступления темноты и не желая в неурочное время зажигать света, чтобы привлечь внимание гуляющей публики, он бросил работу. Оставив неоконченный набор и рукопись на кассе совершенно открыто, он направился домой, а затем умывшись и переодевшись пошел в иллюзион.
Там-то его и заметил сыщик и проследил за ним. На другой день утром, когда он отправился в типографию, за ним следило уже несколько шпиков. Как ток он переступил порог типографии его задержали с поличным.
Так из-за неосмотрительности погиб тов. Миша Просмушкин и владелец типографии Зельгер.
Никакими пытками не могла контрразведка вырвать у него адреса товарищей. Для соблюдения формы был учинен над ним суд, приговоривший его и Зальгера к смертной казни через повешение.
Вечная память вам, дорогие товарищи!
Примечания редакции КБК:
(1) Вероятнее всего автором статья являлся Сергей Яковлевич Бабахан (Сисак Акопович Бабаханян, Н. Бабахан).