Однажды в мой шкаф упал злодей. 39 глава.
В гостинице твоего дома.
Джихо тупо заморгал, не до конца понимая смысл этих трёх простых слов. Они звучали сюрреалистично. Как человек, который ещё сегодня вечером нормально ужинал с ним, может умереть?
Однако Сет, Апофис и даже Исквис невозмутимо приняли факт его смерти. Хотя именно они, а не Джихо, находились с Шанго долгие годы.
— После трапезы у него появились жар, озноб…… и красные пятна.
— Да. На основании симптомов я подтвердил, что Шанго поражён «Поздним плодом».
Джихо сузил брови, услышав это расплывчатое определение. Жар, озноб и красные пятна — всё это указывает на какое-то заболевание.
Но Джихо не был врачом, и по этим скудным на подробности симптомам он не мог ничего понять.
Он убедился в том, что медицинские учреждения этого мира были крайне примитивны. «Лечебные зелья», которые они используют, когда ранятся, лечат лишь внешние повреждения, и не справляются с внутренним недугом.
В этом мире существовал лишь один способ борьбы с заболеваниями — профилактика. Джихо знал об этом из «Звезды Хадада», где была сцена, когда во время войны солдатам раздавали корневые растения, повышающие иммунитет.
А если же кто-то всё-таки заболевал, то обычно это заканчивалось смертью. Трупы сжигали.
— Скорее всего, он заразился, пока его преследовали. Шанго внешне слишком выделяется, поэтому скрываться ему было труднее, чем мне или Исквису.
Он был настолько голоден, что проглотил даже кость. Даже представить страшно, как долго он голодал.
— Господин Джихо, «Поздний плод» — крайне заразная болезнь. Хотя, конечно, если переболеть ею в детстве, риск заражения низкий, но……
По мере продолжения объяснений Апофиса брови Джихо дёрнулись. Заболевание, которым, в большинстве своём, болеют в детстве. И она становится опаснее, если заразиться во взрослом возрасте. Да ещё и красные пятна……
— Во рту же ещё появляются и белые пятна, верно?
По правде говоря, Джихо переболел корью в детстве. Из-за того, что он рос в глуши, вакцинацию ему сделали поздно, и тогда-то он и заболел ею.
Конечно, в современном мире смертность от кори резко снизилась, поэтому его благополучно вылечили. Но от родителей Джихо часто слышал, насколько опасной является корь.
На добавленное объяснение от Джихо Апофис широко раскрыл глаза. Он является магом, но также ещё и изучает болезни.
— Да, точно! Всё верно. Откуда вы знаете? Возможно ли, что и о методе лечения……!
— Нет, я не врач, поэтому не знаю, как вылечить её.
— Даже если бы знал, Джихо, ты не должен вмешиваться. «Поздний плод» — опасная болезнь.
Когда Апофис уже успел немного обрадоваться, Сету стало не по себе. Больше всего жизней во время войны уносил именно «Поздний плод». Он был свидетелем бесчисленного количества смертей от этой болезни.
— Как и полагается, Шанго сожгут.
Джихо резко повернул голову к Сету и посмотрел на него. Однако тот, вопреки обычному своему поведению, не встретил его взгляд с теплотой.
Сет был тем, кто возглавлял всех людей, следовавших за ним, и порой был вынужден делать выбор — жертвовать меньшинством ради большинства. Ему не раз приходилось собственными руками убивать своих соратников.
И каждый раз он не показывал колебаний. Лучше холодно избавиться от одного ради остальных. Сет принял решение сделать это прежде, чем Джихо ещё больше сблизиться с Шанго и прольёт слёзы из-за его смерти.
— ……Сожги его тело и развей пепел над озером. Мы скоро покинем это место.
Джихо преградил путь Сету, собиравшемуся уйти.
Он хорошо знал: Сет не из тех, кто с лёгкостью отпускает своих товарищей. И также он знал, что тот взвалил на себя ответственность за безопасность остальных.
Но Шанго можно было спасти. Ведь был один способ.
— Можно же вернуться в мой мир.
— ……! Господин Джихо, в вашем мире есть способ вылечить «Поздний плод»?
В стародавние времена эту болезнь называли «Тигриная оспа», — настолько она была опасной. Но сейчас всё иначе. [1]
Конечно, даже в современном мире не существовало лекарства от кори. Однако там всё равно было лучше, чем здесь, где не существует ни антибиотиков, ни жаропонижающих. Тем более что Шанго с его необычной внешностью вряд ли смог бы попасть к местным лекарям.
— Эту болезнь точно можно вылечить. Так что давайте вернёмся.
Сколько же своих подчинённых Сет до сих пор отпускал на смерть своими руками?
Джихо протянул руку и вплёл свои пальцы между его толстыми пальцами. Сцепив их руки, он поднял взгляд и увидел, как на лице Сета проступила тяжесть.
Даже Сет, прозванный дьяволом, не был беспристрастен к смерти. Джихо прекрасно это знал.
— Раненых сто восемьдесят семь человек. Из них тяжелораненых пятьдесят пять, погибших семнадцать.
Невзирая на доклад адъютанта, Сет не изменился в лице. Видя, как тот без тени колебаний чистит свои доспехи, адъютант помрачнел.
Этого мужчину прозвали дьяволом. Если бы он легко проливал слёзы над смертью других, то не был бы таковым.
Закончив доклад, адъютант открыл дверь шатра и вышел. Сет остался один и всё ещё молча чистил доспехи. Но вдруг он обнаружил капли крови, размазанные на своём запястье.
Он попытался стереть их тряпкой, уже пропитанной кровью. Но пропитанная кровью ткань лишь размазала пятна, ещё больше запачкав доспехи.
Тем не менее, Сет не остановился. В какой-то момент он замер, вперившись в свои руки, покрытые кровью.
Его глаза, устремлённые на окровавленные ладони, были пусты. Вести войну своими руками — значит убивать без разбора и своих, и чужих. Сет уставился на свои окровавленные руки и пробормотал:
Его шёпот звучал как приговор.
Иначе и нельзя объяснить то, что на его руках столько крови.
Он официально вступил в войну в пятнадцать, а в восемнадцать стал командиром. Сет не был безразличен к смерти. Он просто не смог бы выжить, не став таким.
Джихо действительно хотел спасти жизнь, которая может угаснуть, если он не вмешается. Но его тревожил не только Шанго.
Он хотел утешить сердце Сета, привыкшего принимать смерть как должное. Ради этого бедного мужчины, который даже слёз не мог пролить по погибшим товарищам.
— Его… Шанго…… Правда можно спасти, Джихо?
Его спрашивающий голос дрожал. Выбор спасти кого-то, — то, чего Сет никогда не принимал.
Он не дьявол. Он человек, способный плакать из-за смерти своих людей.
Джихо резко обнял Сета за шею. Застигнутый врасплох, Сет на мгновение прижал лоб к его плечу. Обняв Джихо вокруг пояса, он глубоко вздохнул и едва поднял голову.
Выпрямившись, он подошёл к Апофису и Исквису, ожидавшим приказа.
Апофис широко раскрыл глаза на слово «возвращаемся».
Возвращаемся. Даже когда герцогство ещё не было разрушено, Сет никогда не произносил этого слова. Он говорил «отступаем» или «отходим».
Значит и правда…… у него появилось «место, куда можно вернуться». Линия глаз Апофиса стала острой.
— Есть. Подготовлю всё за час.
— Исквис. Мы переместим Шанго. Прими меры против заражения. Подготовь всё.
Крылья Исквиса быстро запорхали. Вылетев через окно, он, казалось, отправился за материалами для перемещения Шанго.
Апофис тоже покинул помещение. Видимо, ему тоже нужно было подготовиться, чтобы восполнить ману, которая ещё не восстановилась полностью.
Когда они оба ушли, и в коридоре остались лишь они вдвоём, Сет повернулся. Перед ним стоял улыбающийся Джихо, купающийся в лунном свете. Он медленно произнёс:
— Позже, господин Сет. Когда найдём всех зверей Горгона.
То была мимолётная фраза, брошенная, когда Исквис ненадолго похитил его. Но Джихо не забыл своё обещание.
Сет молча смотрел на него с опущенным взглядом. Тудум-тудум…… Сердце билось размеренно.
— Если только вы один уедете отсюда, вам может быть одиноко……
Некоторые называют Сета хозяином зверей Горгона. Потому что единственным человеком, за которым они слепо следовали, был Сет.
— Давайте уедем все вместе и будем жить счастливо.
Сет тоже был всего лишь одним из зверей. У бродящих по полям сражений зверей появилось место, куда можно вернуться. Глядя на протянутую ему маленькую руку, Сет задумался.
— Не только главный герой может жить долго и счастливо после завершения романа.
Его несчастная душа признала Джихо своим хозяином. Позиция главного героя и подобные вещи не имели значения. Он лишь страстно желал оставаться рядом с Джихо.
[1] Тигриная оспа* — моя адаптация идиомы (호환 마마). (호환) означает нападения тигров, а (마마) — оспа. В древние времена самыми непреодолимыми бедствиями были нападения тигров и оспа, отсюда и появилась такая идиома. Она означает что-то действительно очень опасное.