|| Восход
Вечер опускался на один из многочисленных портов Амбреты неохотно, словно уставший стражник, который никак не может решить, пора ли ему на покой. Солнце уже час как утонуло в водах залива, но небо на западе еще горело багрянцем.
Порт жил своей особой жизнью. Высокие мачты раскачивались на якорях, чертя неровные круги на фоне звездного неба, которое только начинало зажигать свои первые, самые яркие огни. Паруса были убраны, реи голы, и лишь на корме флагманского галеона «Морская дева» тускло мерцал фонарь. Судно Совета всегда должно быть на чеку.
Пахло гниющими водорослями, смолой, которой конопатили борта, рыбой и терпким дымом из труб ближайших мастерских. Где-то в темноте, у дальних причалов, лениво переругивались грузчики, разгружающие бочонки с южным вином. Звук их голосов тонул в мерном плеске воды о сваи и далеком, заунывном пении дозорного на маяке.
В портовой таверне, где вывеска жалобно скрипела на двух цепях, было душно от запаха жареного мяса и кислого эля. В углу, у закопченного окна, сидели двое: старый моряк с лицом, изрезанным шрамами ветра, и молодой юнга, который жадно ловил каждое слово наставника.
— Ты на ту рожу глянь, — моряк кивнул на доску розыска, где был изображен человек в треуголке, портрет уже еле читался, но не был перекрыт другими листовками. — Узнаешь?
— Золотой лис. — Старик отхлебнул из кружки. — Слушай, паря. Лет пять назад о нем только ленивый не шептался. Говорили, он с Бездной договор подписал, потому и корабли его из тумана являлись. Иные баяли — он живьем призраков в трюмах возил. А один магистр клялся, что видел: у него вместо левой руки — клешня кракена.
— Неужто правда? — глаза юнги округлились.
— Правда? — моряк хрипло рассмеялся. — А вот тебе другой сказ. Поговаривают, что команда под его командованием впервые появилась после переворота в Мирол. А потом богатейшее королевство стало намного мрачнее.
Юнга кивнул, крепче сжимая кружку.
— Трагедия случилась прямо в день рождения цесаревны. Площадь перед дворцом украсили флагами, играла музыка, сама королевская семья вышла к народу. И в этот самый миг — взрыв. Говорят, небо почернело за секунду. От короля, королевы и всей свиты ничего не осталось. Трон занял бывший советник, некий Зуммара. Мерзкий тип, теперь он глава Совета Пяти.
— И всех убили? — прошептал юнга.
Старик понизил голос, наклонившись к самому уху мальчика. Искоса глянул на соседний стол — там пьяно храпел грузчик.
— Ходят слухи, паря. Шепчут, что цесаревну потом видели в других городах. И будто бы жива она. Где-то прячется… или плывет под чужим флагом.
— А Лис? — выдохнул юнга. — При чем тут он?
Старый моряк отодвинул пустую кружку и скупо усмехнулся, потирая седой подбородок.
— А никто не знает. Одни говорят, что Золотой погиб в ту самую ночь, когда пытался предупредить королеву. Другие, а я к этим склоняюсь, — он многозначительно поднял палец, — что капитан не ушел в пучину. Он просто сменил имя и залёг на дно. И однажды ты услышишь, как с юга идет корабль под его флагом. — Старик хлопнул юнгу по плечу.
Чужой силуэт бесшумно отделился от тени в углу там, где копоть на стенах была гуще, чем в остальной таверне. Длинный плащ скрывал очертания тела, край шляпы низко надвинут. Человек скользнул к двери не издав ни скрипа половиц, ни вздоха, ни шепота. Только на миг пахнуло солью с улицы, когда открылась дверь перед ним и тут же захлопнулась. Старый моряк запнулся на полуслове. Потом передернул плечами и налил себе эля, не поднимая глаз на юнгу.
Рассвет пришел в порт неуверенно, как вор, который боится задеть что-нибудь в темноте. Первые лучи солнца просочились сквозь плотную пелену тумана, окрасив его в молочный цвет. Паруса на судах висели мокрыми тряпками, воздух был тяжелым от влаги и еще не успевшего выветриться ночного холода.
Юнга выбрался из душной таверны, когда портовые петухи только начинали свою хриплую перекличку. Глаза слипались после вчерашних рассказов старого моряка, он ворочался на жесткой скамье до полуночи.
Он вышел на дальний пирс, где пахло особенно сильно водорослями, тиной и старым деревом. Туман клубился над водой, пряча горизонт. Где-то вдали глухо ударил судовой колокол.
Мальчик зябко поежился и хотел уже повернуть назад, как вдруг заметил, что туман начал рассеиваться. Сначала показались очертания темная громада, движущаяся медленно и величаво. Потом стали проступать детали: высокие мачты, убранные паруса, резной нос, похожий на рог, что светился золотом в свете утреннего солнца.
Корабль шел прямо в порт, бесшумно рассекая неподвижную воду. На его корме, прямо над рулевым веслом, полоскался флаг. Мальчик протер глаза, подумав, что ему мерещится.
Алое полотнище с золотым рисунком. Корабль, пронзающий волну своим длинным витым рогом, а за ним две перекрещенные кости. Точно такой же символ старик показывал ему.
Юнга перевел дыхание и посмотрел на палубу. Там, у фальшборта, стоял человек в длинном плаще. Край шляпы был низко надвинут, лица не разглядеть. Незнакомец отвернулся и скрылся в каюте.
На корме продолжал полоскаться зловещий флаг. Символ, которого вчера не было в порту, которого давно никто не видел. Юнга медленно выдохнул, чувствуя, как холодок ползет по спине.
Туман сомкнулся снова на мгновение, а когда рассеялся корабль уже удалялся в горизонт.