Ночной прилив. Глава 2. Ч.2.
18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.
Первое, что он почувствовал — это кромешную тьму.
Она была настолько густой и тяжёлой, что при взмахе руки можно было ощутить её текстуру. Пэк Кисон закрыл глаза и его чувства обострились по максимому, словно адаптируясь к гравитации и воздуху другого мира. Портативная капсула, которой он давно не пользовался, была весьма некомфортной, словно неподходящая одежда, а функция безопасности на запястье мешала, словно фильтр, ухудшающий качество изображения.
Тем не менее, он погрузился на удивление в очень яркий мир сновидений. Отчасти это было заслугой концентрированной REM-фазы, но также и результатом врождённого таланта того, кто видел данный сон. Бывают сны, где всё отображается в чёрно-белых тонах или кажется, будто он сделан из сложенной бумаги. Но есть люди, способные создавать миры настолько детальные и чёткие, что они практически неотличимы от реальности.
Пэк Кисон мысленно цокнул языком. Если бы его обнаружили ещё в детстве, то сказали бы, что у него есть потенциал стать ночным стражником. Однако сегодня такая перспектива его не радовала. Если сон настолько чёткий, то и кошмары будут такие же яркие.
В кромешной темноте он сложил вместе большой и указательный палец правой руки. И с лёгким щелчком на кончиках соприкоснувшихся пальцев возникло небольшое голубое свечение. Пэк Кисон слегка увеличил его, освещая пространство вокруг.
Это было довольно тесное помещение. Казалось, если вытянуть обе руки в разные стороны, то можно было бы дотронуться до противоположных стен. Увидев зеркало во всю стену, Пэк Кисон постепенно осознал, что это маленький встроенный гардероб. С двух сторон от прохода висели вешалки для одежды. На одной из них было зимние пальто в прозрачном чехле. Воздух был настолько спёртым, что создавалось ощущение будто пахнет старой пылью.
Вдруг он почувствовал, как кто-то тянет его за штанину. Опустив руку со светом, Пэк Кисон встретился взглядом с маленьким мальчиком, сидевшим под вешалками.
Яркий голубой свет отразился в зрачках ребёнка. Мальчик лет шести-семи, крепко сжав губы, смотрел на него снизу вверх.
У него была белая, почти фарфоровая кожа, и большие глаза с приподнятыми внешними уголками. У самого края правого глаза виднелась едва заметная родинка. Мальчик был так красив, что прохожие обязательно оборачивались бы на улице.
То, что хозяин сна появился перед ним в детском облике, было весьма обычным делом, поэтому Пэк Кисон не растерялся. Присев, чтобы находиться на одном уровне с ребёнком, он сказал.
Маленький Хан Химён моргнул своими длинными ресницами и спросил.
На уклончивый ответ мальчик тут же нахмурился.
— Вы сюда тайком забрались? Как вы здесь оказались?
— А где это "здесь"? Дядя как раз это и хочет узнать.
Кажется, ему не понравилось, что его вопросы игнорируют, и губы ребёнка от этого надулись. На мгновение Пэк Кисон вспомнил голос Хан Йехян, говоривший: "В детстве он был таким добрым мальчиком." Какой же он добрый? Уже сейчас проглядывались упрямые черты характера, не предвещавшие никакой лёгкой жизни.
Когда их взгляды снова встретились, то мальчик, словно говоря: "На что уставился?" Плотно сжал губы и широко раскрыл глаза.
Изменив тембр своего голоса до мягкого тона, он наконец получил неохотный ответ от мальчика, который ещё не превратился во вредного взрослого.
— Гардероб. Здесь нужно прятаться.
Словно эти слова были сигналом, издалека послышались признаки чьего-то присутствия. Голоса, содержание которых невозможно было разобрать, звук, похожий на закрывающуюся входную дверь, эхо шагов и лязг. А затем снова наступила мёртвая тишина.
Ребёнок, словно забыв о Пэк Кисоне, мгновенно спрятался за висящим перед ним пальто. Маленькие ручки крепко обхватили свои колени.
— Время настало. Сейчас придут.
Мальчик не ответил. Маленький голубой свет на руке Пэк Кисона отбрасывал длинные тени внутри гардероба.
Издалека послышались шаги. Детское дыхание, просачивающееся сквозь одежду, прервалось дрожью. Опустившись со светом ещё ниже, Пэк Кисон увидел, как мальчик зажмурился настолько сильно, что его ресницы крепко прижались к щекам.
— А потом... — прошептал ребёнок.
Звук шагов, постепенно приближаясь, начал отдавался эхом. Пэк Кисон бесшумно поднялся на ноги.
Оставив свечение в воздухе рядом с мальчиком, он медленно подошёл к двери гардероба. Попробовал потянуть ручку, но почувствовал лишь холодное прикосновение металла — дверь не открывалась. Снаружи не было замка. Просто сознание хозяина сна воспринимало её как "дверь, которая не открывается изнутри".
Раздался голос, искажённый до жутковатого звучания, словно доносившийся из подвала.
Мальчик мгновенно заткнул свои уши руками. Тьма внутри гардероба всё сгущалась и стала тяжелее, словно туман. Пэк Кисон заметил, как его свечение померкло, будто его сдавили, слегка стиснув зубами. Свет, быстро вернувший свою прежнюю форму, опустился на голову ребёнка.
Шаги были уже рядом. С дальнего конца комнаты, где находилась гардеробная, послышался скрип медленно открывающейся двери. Затем наступила внезапная тишина.
Находясь в полной темноте и глядя на дверь, Пэк Кисон понял, что напротив него кто-то стоит. Кто-то по ту сторону двери уже смотрел на дверь гардероба.
Ручка двери едва заметно сдвинулась вниз. Пэк Кисон медленно опустил свою руку к поясу.
Позади раздался сдавленный детский крик. Пэк Кисон быстро обернулся.
Из зеркала в полный рост возникла чёрная фигура, словно тень, схватила мальчика за воротник и вытащила из-под вешалок. Его свет теперь беспорядочно мигал. А из-за темноты лицо нападавшего было плохо видно. В руке у незнакомой фигуры был кухонный нож с обнажённым синеватым лезвием.
Пэк Кисон бросился вперёд в тот самый миг, когда лезвие готовилось пронзить тело ребёнка.
Он схватил запястье нападавшего, вывернул его и оттолкнул назад. Лезвие упало на пол и откатилось. В темноте послышалось рычащее кряхтение. Даже прижатая Пэк Кисоном к полу тень яростно сопротивлялась. Чёрная рука сильно извивалась, пытаясь дотянуться к ножу. Это была пугающая сила и упорство.
— Отпусти, убью... Прежде чем...
Позади послышалось испуганное дыхание ребёнка. Пэк Кисон схватил барахтающегося нападавшего за шею и прижал к полу.
В тот же миг мир закружился. Всё окружение внутри гардероба начало таять и засасываться в одну точку, словно вода в сток. Сон рушился. Наступал этап перехода в другой сон. Очертания предметов расплывались, цвета смешивались и быстро таяли. Тело нападавшего, на котором сидел Пэк Кисон, тоже начало распадаться в пустоте.
Последнее, что он увидел перед тем, как сон погрузился во тьму, было отражение лица ребёнка в зеркале. Мальчик, оставшийся один в гардеробе, с отчаянием смотрел на исчезающего Пэк Кисона.
Хан Химён бежал по тёмному коридору, вдоль которого стояли дорогие массажные кресла.
Звук его собственного учащённого дыхания отдавался в ушах. Даже когда он пытался заглушить свои шаги, то каждый раз, когда его босые ноги ступали на тонкий ковёр, раздавался глухой звук. А капли пота со лба скатывались к носогубной складке и губам.
Он не знал, как долго уже бежал. Дыхание стало прерывистым, и из пересохшего горла вырывались непрерывные приступы кашля. Пошатнувшись и почти упав вперёд, Химён в итоге отчаянно огляделся в поисках места, где можно перевести дух. Появившаяся слева дверь вела в караоке. Если пройти немного дальше, то будет игровой зал, а напротив него площадка для гольфа.
Он знал, где находится. Это был второй подземный этаж здания, расположенного в горах. На нём же располагались помещения для отдыха. Он детально запомнил всю планировку.
Мгновенная догадка тут же оборвалась, потому что из тёмного коридора, откуда он выбежал, донёсся звук тяжёлого дыхания.
— Химён... — выдохнул низкий голос.
Тук. Послышался звук чего-то твёрдого, ударяющегося о пол.
— Куда же подевался наш Химён?
Стиснув зубы, Химён толкнул ближайшую стеклянную дверь и открыл её. В тёмном холле караоке пахло пылью и затхлой кожей. Он закрыл дверь как можно тише, и промчался мимо пустой стойки возле автомата с напитками.
Первая и вторая комнаты были довольно большими. А через открытую дверь виднелись мигающие светодиоды на караоке-машине. Химён, тяжело дыша, на мгновение остановился, а затем прошёл мимо дверного проёма. Затем он пробежал мимо всех небольших комнат, и свернул за угол, попав в зону с рядами кабинок на одного-двух человек.
Его лодыжка сильно ныла, возможно, он всё-таки её подвернул. Химён быстро закрыл двери у открытых кабинок, а затем зашёл в одну из предпоследних с конца.
Небольшая кабинка была устроена довольно просто: напротив входа располагался телевизор и караоке-машина, а по бокам мягкие диваны. Низкий потолок и настолько тесное пространство, что даже свет от повторяющегося на экране видеоклипа освещал каждый её уголок. Укрытий оказалось меньше, чем он думал.
И когда Химён, в нерешительности, собирался повернуться и выйти...
Издалека донёсся звук закрывающейся двери. Это была та самая стеклянная дверь, ведущая в караоке.
Химён мгновенно отодвинул мусорное ведро, стоявшее между диваном и телевизором, и втиснулся в этот промежуток. Он свернулся калачиком, стараясь стать как можно меньше, и прижал свой лоб к коленям.
Его тело дёргалось в попытках заглушить учащённое дыхание. Организму, страдающему от нехватки кислорода, постоянно требовалось вдыхать этот спёртый воздух в кабинке.
Медленные шаги постепенно приближались. Послышался звук чего-то ударяющегося о пол с перерывами. А затем на мгновение в коридоре стало тихо... Возможно, он зашёл в какую-то из комнат. Положив свою тяжёлую голову на колени, Химён представил, как шаги, повернув назад, начали постепенно удаляться.
Но это были лишь очередные бесполезные мольбы. Снова раздались шаги, теперь они заворачивали за угол, лишь приближаясь. Внезапно раздалось хихиканье.
Тук! Послышался звук открывания одной из дверей.
Всё это было в такой медлительной манере, словно играли с добычей.
Внезапно раздался громкий удар по стене с дверью. Химён едва усидел на месте. Вся его пижама уже промокла от стекающего пота.
"С каких пор я здесь... И почему я в пижаме?"
Ворвавшийся поток воздуха поднял повсюду пыль. Дверь кабинки была открыта.
Химён не шелохнулся. Он лишь замер, даже не дыша, свернувшись комочком у дивана, словно тень в углу. Наступила тишина.
Шаги начали удаляться, и послышался звук открывающейся двери соседней кабинки. Химён с закрытыми глазами медленно выдохнул.
И тут возле открытой двери раздался низкий смех.
Топ. Чёрная тень переступила порог. В тот же миг Химён развернулся и быстро вскарабкался на диван. Вытянув руки и ноги в стороны, он пополз по нему. Открытая дверь кабинки была прямо перед ним.
Его схватили за лодыжку. Хватка была сокрушительной силы. Тень потащила Химёна по полу.
— Все места, где ты прячешься довольно предсказуемы, и твои истерики тоже, мне становится скучно, Химён.
В руке у тени была клюшка для гольфа. Химён, вспомнив площадку для тренировки на том же этаже, стиснул зубы.
Тень неспеша пару раз постучал клюшкой по полу, а затем без предупреждения ударила ею по спине Химёна.
Химён, крича от боли, попытался быстро вывернуться и выкатиться в щель между дверьми.
— Куда это ты всё время пытаешься слинять?
Тело, уже наполовину выбравшееся из кабинки, было схвачено снова. Тень, придавив ногой шею Химёна, чтобы обездвижить его, нанесла несколько ударов клюшкой по спине. Это была беспощадная жестокость. С каждым ударом у него перед глазами всё темнело.
Наконец, тень приняла правильную стойку и с полным замахом ударила клюшкой по безвольно повисшей руке Химёна.
Раздался чёткий звук — хруст. Звук ломающейся кости и рвущихся мышц.
Тень плюнула на пол и пнула Химёна в спину.
— Иди. В этот раз попробуй как следует спрятаться.
Схватив левую руку дрожащей правой, он почувствовал, как она беспомощно обвисла от середины предплечья. Химён, держа болтающуюся руку, выполз из кабинки. Тень покачивала клюшкой из стороны в сторону, но Химёна больше не хватала.
Едва поднявшись, он почувствовал, как все мышцы на его спине напряглись и заболели. Химён, не обращая внимание на своё непослушное тело, побежал.
Он пронёсся мимо открытых комнат караоке. За пустой стойкой никогда не было никого, у кого можно было бы попросить помощи. Локтём открыв стеклянную дверь, он вывалился в тёмный коридор.
Хоть бы уборщик. Хоть бы кто-нибудь, кто одолжит телефон, чтобы вызвать полицию, или станет свидетелем этой ситуации...
Но подвал был пуст. Там никогда не было ни души.
Тело, перенесённое внезапное насилие, сильно разогрелось. К горлу подступала тошнота, а в глазах начинало темнеть. Химён, отбросив желание присесть и передохнуть хотя бы в тёмном углу, побежал ещё быстрее, при этом сильно пошатываясь. Перед ним появился тёмный вестибюль с лифтом. Добравшись до него, он поднялся на первый этаж.
Далее Химён свернул и открыл дверь, ведущую к аварийной лестнице. Тяжело дыша, он схватился за перила и стал подниматься по ступеням на первый этаж где расположен вестибюль. Даже глубокой ночью там должны быть работающие сотрудники, или хотя бы выход наружу.
Он поднялся на один этаж и ещё несколько ступеней, когда раздался звук открывающейся двери аварийной лестницы на первом этаже. В тёмное пространство просочился тусклый свет.
Химён тут же развернулся и потянул дверь, ведущую на уровень B1. Сзади послышались звуки, но ему было не до них. Прижав сломанную руку к себе как можно плотнее, он пересёк вестибюль с лифтом на первом подземном уровне.
Ему не нужно было сверяться со схемой этажа на стене. Ведь планировка всегда чётко отображалась в его голове. B1, спортивные помещения для отдыха, а слева находится сауна.
Химён свернул направо. Ненадолго замешкавшись, он нащупал дверь, ведущую через площадку для сквоша в боулинг, и открыл её.
Его память и мысли были затуманенны. Тьма, заполнявшая огромное пространство, казалось, наваливалась на него с коварным и злым умыслом.
Химён, сглотнув слюну, чтобы притупить подступающую тошноту, сделал шаг вперёд. Пройдя мимо зрительских кресел, он поднялся на помост. Оперевшись на машину, где хранятся шары для боулинга, он попытался удержаться на ногах.
Снаружи уже доносились звуки. Возможно, они обыскивали каждый угол первого подземного этажа. Они методично и последовательно обходили все места, где мог бы быть Химён, а затем не спеша окружали его как добычу.
Даже тьма не была на его стороне. Липкая чернота мерзко прилипала к потному телу. Химён пошатываясь ступил на дорожку для боулинга. Кончиками пальцев нащупав границу желоба, он осторожно пошёл по скользкой поверхности.
В конце дорожки не было установлено кеглей. Химён лёг в убогом маленьком пространстве, где отовсюду торчали железо и механизмы, словно за кулисами сцены. Засунув свои ноги в угол, чтобы быть как можно менее заметным, он размышлял.
Отчаяние отяжеляло его тело. Привычная безнадёжность давила на него, словно гравитация.
"Нельзя убежать. Даже если как следует прятаться каждый раз, всё равно найдут..."
Как насекомые слетаются на гниющую еду, так тени слетались, чуя запах страха. Вскоре послышался звук открывающейся двери в боулинг. В отличие от Химёна, затаившего даже дыхание, они громко смеялись.
Кто-то достал телефон. Они ходили туда-сюда, размахивая им, словно ища потерпевшего крушение в горах. Шаги гулко отдавались по деревянному полу.
— Где же сегодня спрятался наш Химён?
Химён закрыл глаза. Зная, что это бесполезно, он принялся мысленно молиться.
"Пусть время остановится здесь. Пусть больше ничего не случится."
Свет фонарика красным пятном лёг на сомкнутые веки.
Его схватили за волосы и потащили наружу. Сломанная рука со всей силы ударилась о скользкий пол. Пока его волокли до самого начала дорожки, Химён не сопротивлялся.
Они притащили его на помост, где обычно стоят игроки для боулинга, и уложили на спину, чтобы он смотрел в потолок. Их было четверо, нет, пятеро. На мгновение открыв глаза, Химён увидел чёрные лица.
— Если хочешь побыть кеглей, то нужно исполнить твоё желание.
Один из них, достал шар, вставил пальцы в три отверстия, а затем высоко поднял его и прямо прицелился в живот Химёна.
Шар, упавший вертикально на живот, издал невероятно громкий звук. Химён содрогнулся от боли, словно разрывающей сознание. Он открыл рот, но не мог дышать.
Придавив ему лодыжки и запястья, они взяли следующий шар. Остальные также выбирали шары, не спеша ожидая своей очереди.
С какого-то момента Химён уже не слышал даже собственных криков. Весь мир вокруг мерцал чёрным цветом. Должно же это когда-нибудь прекратиться, обычно к этому моменту всё и заканчивалось. Вместо того, чтобы терять сознание, оно, наоборот, становилось всё яснее. Он отчётливо чувствовал, как внутренности в животе словно раздавливаются, а рёбра разлетаются на куски.
Наконец наступила тишина. Тень, рассматривавшая лицо Химёна вблизи, издала восхищённый звук.
Нога, придавившая запястье, отступила. Они отошли назад, щёлкая языками, словно дразня зверя.
Что бы ни случилось, это было намного лучше, чем боль от раздавленных внутренностей. Поэтому Химён пополз. Схватившись за живот, будто превратившийся в жижу от разорванных внутренностей, он с трудом поднялся. Они продолжали хихикать, глядя на сгорбленную, шатающуюся фигуру Химёна, удаляющуюся от них.
Перед глазами всё расплывалось. Пробиваясь сквозь тьму, он практически выполз из боулинга. Откуда-то из тела сочилась кровь, а в нос ударил металлический запах.
Пошатываясь, он вернулся в вестибюль. Лифт, спустившийся на уровень B1, открылся сразу же после нажатия кнопки. Химён нажал на цифру первого этажа, а затем дрожащими пальцами дотянулся до кнопки закрытия дверей. Преследующих теней пока не было видно.
Двери лифта открылись. Вестибюль был погружён в гнетущую темноту. Хрустальная люстра, висящая посередине высокого потолка, не горела, лишь тусклый свет маленьких ламп на колоннах тускло освещал собою всё пространство.
Тяжело дыша, Химён огляделся. Напротив зоны ожидания с диванами располагалась стойка регистрации. А за ней был виден силуэт стоящего человека.
Химён упал трижды, едва передвигая ноги. Взгляд сотрудницы, смотревшей на экран компьютера, обратился к нему. Её глаза округлились, увидев приближающегося Химёна.
Потрескавшиеся губы сильно кровоточили. Мокрые, как водоросли, волосы падали на глаза. Сотрудница, поспешно вышедшая из-за стойки, приблизилась к нему. Химён опустился на пол.
Голос сотрудницы, опустившейся на колени и протягивающей ему руку, звучал обеспокоенно, но её лицо он чётко не видел, оно расплывалось, словно его стёрли ластиком.
Вдруг Химён почувствовал дежавю. Он ведь уже переживал этот сценарий. Подняться на первый этаж, схватить кого-то и умолять о помощи. Он даже знал, что произойдёт дальше.
Изо рта сотрудницы, склонившейся к нему, хлынула чёрная тьма. Она обволокла её и мгновенно поглотила. Форма быстро распухла, а тело вытянулось. Теперь ещё одна бесформенная тень подняла на него голову.
Словно по сигналу, со всех сторон сразу же нахлынула тьма. Из лифта, с центральной лестницы, из-за диванов, из углов вестибюля и даже с потолка... Чёрные тени, похожие на человеческие очертания, вырастали прямо из-под земли.
Чёрной массой они хлынули и заполнили собой весь вестибюль. Даже в такой тьме, стирающей границы очертания предметов, контуры теней оставались резкими и чёткими.
Химён беспомощно смотрел на надвигающиеся на него очертания. Тело болело так, что хотелось как можно быстрее потерять сознание, но к сожалению, оно и не думало его покидать.
Тень с клюшкой для гольфа, усмехнувшись, сказала.
— Продолжим? Ты ведь знаешь, как заставить нас остановиться.
Хан Химён зажмурился и снова открыл глаза. Опустив голову, он долго собирал слюну в пересохшем рту, а затем с трудом плюнул кровью на ботинки этой тени. Бесформенный рот мужчины вытянулся в изогнутую дугу.
Клюшка высоко взмыла в воздух. И беспомощно сжавшийся Химён закрыл глаза.
Раздался выстрел. В ушах оглушительно зазвенело. Химён в замешательстве поднял голову.
В сине-чёрной темноте тонкой струйкой поднимался дым. Между тенью и им стоял высокий мужчина. Ему была видна лишь спина в чёрном, как воронье крыло, пальто, и белая рука, держащая длинную странную винтовку.
Химён, задыхаясь, открыл глаза. В поле зрения сразу же попал высокий потолок вестибюля. Неизвестно когда, но люстра в вестибюле загорелась ярким светом, а его тело лежало прямо на жёстком полу за стойкой регистрации.
Он инстинктивно опустил руку к раздавленному животу, но почувствовал только боль, поверхность кожи была полностью гладкой. Сломанная, болтающаяся рука, казалось, тоже вернулась на место.
Раздался равнодушный голос мужчины. Химён поднял голову и быстро сел. На стойке сидел крупный мужчина в чёрном пальто.
Это было знакомое холодное лицо, но его выражение почему-то отличалось. Если в тот день, когда он пришёл в студию, от него исходила тяжёлая утомляющая аура, то мужчина, который сейчас находился перед ним был прохладен и опасен, как отточенное лезвие. От чёрного кожаного пальто исходил металлический запах, словно от давно запёкшейся крови. Белая рука, небрежно лежащая на колене, тоже была залита тёмно-красной жидкостью.
Это был тот самый ночной стражник, который хотел вылечить его от кошмаров. Химён почувствовал, словно часть его разума прояснилась.
Мужчина, смотревший на Химёна сверху вниз, без изменения выражения лица кивнул.
За его спиной, от края стойки, в воздухе виднелась тонкая пелена. Тени, заполнившие весь вестибюль, яростно кричали по ту сторону преграды. Они бросались вперёд, отскакивали с глухим звуком, или, прижимались чёрными лицами к полупрозрачной плёнке, пытаясь заглянуть внутрь.
Химён понял, что кошмар ещё не закончился. Они не могли его видеть, но упорно и настойчиво продолжали искать. Если он сейчас не проснётся, то как обычно, их охота продолжится.
Мужчина развёл ноги и легко спрыгнул сбоку от Химёна.
Химён отпрянул к стене. По мере осознания ситуации понемногу возвращался и его рассудок. Увидев настороженный взгляд Химёна, мужчина приподнял уголок рта.
— Наверное, всё тело болит. Вы точно будете в порядке?
— Не болит, так что не беспокойтесь.
Это была ложь. Когда он встал, то тело сразу же заныло, будто его кое-как склеили. Внутри всё также болело, словно повсюду были синяки, и даже прислонившись к стене, у него снова подступала тошнота, а в глазах темнело.
Химён задержал дыхание, а затем выдохнул. Тем временем ночной стражник, засунув руку в карман, пристально разглядывал его.
— Не лучше ли сохранить свою гордость для другого случая?
— В любой момент вам может понадобиться бежать или сражаться с теми тварями, верно? Разве будет не лучше, если тело восстановится?
Он говорил правду, но манера речи была неприятной. Химён молча уставился на мужчину и опустился на пол. Лёжа прямо на холодной поверхности, он увидел, как мужчина, сидевший на корточках рядом, протянул к нему свою большую руку. Она была грязной от засохшей крови. На кончиках длинных, красивых пальцев замерцал сине-чёрный свет.
— Это магия, основанная на принципе усиления регенеративных способностей тела, её эффективность снижается, если сознание отсутствует.
Ладонь, которую он поднёс близко к лицу Химёна, случайно или намеренно коснулась кончика его носа. Сразу резко запахло кровью. Химён, напрягшийся всем телом, непроизвольно вздрогнул и выдохнул.
— Вы более пугливы, чем кажетесь на первый взгляд, господин Хан Химён.
Он с лёгкой усмешкой начал разглядывать лицо парня вблизи. Химён, стиснув зубы, уставился на него с враждебностью.
Мужчина, убрав улыбку, равнодушно попытался его успокоить. Рука, с мерцающим светом, опустилась к животу. Когда большая ладонь надавила на одежду, сияние просочилось сквозь тонкую ткань внутрь живота.
Внутри тела постепенно расползлось тепло, словно к нему приложили грелку. Жар, исходящий от ладони мужчины, распространился повсюду. По мере того как разливалось лёгкое покалывание, боль в животе отступала, словно отлив, постепенно замедляясь, пока совсем не исчезла.
Мужчина, убрав руку, нахмурился.
Сидя на месте, он осмотрелся, а затем закатал один рукав. Химён украдкой взглянул на железный браслет на его левом запястье. Это была грубая, толстая штука, похожая на наручники без швов.
Мужчина протянул руку под стойку регистрации. Покопавшись в ней, он достал ручку. Нажав на кончик, он без колебаний поднёс ручку к своему предплечью и с нажимом провёл линию.
Химён невольно вскрикнул от удивления. Из довольно глубокого пореза на коже теперь сочилась кровь. Мужчина поднёс раненную руку к лицу Химёна, а пальцем другой руки прикоснулся к краю раны. Прямо на глазах она полностью затянулась.
Он сказал это с досадой, а затем снова положил ладонь на живот Химёна. Казалось, нажим был сильнее, чем раньше, возможно, даже с оттенком неких эмоций. Химён, медленно выдыхая, моргнул. По мере того как передавалось тёпло в его тепло, он чувствовал, как разорванные внутренности в животе начинают восстанавливаться. Синяки на спине исчезли без следа, а пульсирующая головная боль мгновенно прошла, будто её и не было. Это лечение проводилось с такой скоростью, которую было невозможно представить в современной медицине.
— Видимо, нужно показать, чтобы поверили.
Сказал мужчина, пристально смотря на него сверху вниз.
Химён медленно поднялся и сел. На полу за стойкой регистрации постепенно подсыхала липкая лужа его крови. Он, стряхнув свою промокшую пижаму, перешагнул через кровавую лужу и отодвинулся как можно подальше. Мужчина сделал недовольное лицо, но не стал удерживать Химёна, решившего держать дистанцию.
Даже во время лечения тени упорно били в пелену прямо над стойкой. Присмотревшись, Химён заметил, что защитный барьер, окрасившись в сине-чёрные цвета, слегка прогнулся. Он нервно прикусил внутреннюю сторону губы. Казалось, что скоро барьер прорвётся, и охваченные злобой тени вытащат его наружу.
— Нельзя ли прямо сейчас проснуться? — спросил он мужчину на противоположной стороне лужи. — Например, связаться с кем-нибудь снаружи и попросить разбудить...
Он лишь коротко усмехнулся. Химён, оборвав фразу на полуслове, сразу же замолчал. Боковым зрением перед ним промелькнуло холодное белое лицо мужчины. Теперь он заметил, что и ниже шеи у него были засохшие красные пятна крови.
— Если бы это было возможно, я бы уже давно вас разбудил.
Убрав улыбку, он сухо добавил.
— Сегодня вам придётся продержаться ещё долго, чтобы вернуться.
— Я же предупреждал. Если продолжите принимать эти таблетки, так оно и будет.
Хоть его тон и был ровным, но казалось, будто он говорил, что все пережитые сегодня несчастья, Химён навлёк на себя сам.
Химён стиснул зубы, ясно понимая, каким жалким ребёнком он кажется в глазах этого настоящего взрослого мужчины. Как же смешно он недавно выглядел: в пижаме, промокшей и испачканной собственной кровью, с лицом, грязным от слёз и соплей, умоляющим о спасении, пока его бьют монстры, созданные собственным подсознанием. Было так стыдно и унизительно, что у него от этого загорелось лицо. Он почувствовал, будто обнажилось всё самое сокровенное перед чужим человеком, которого он даже толком не знал.
Увидев ярость, пылающую в глазах Химёна, стражник приподнял бровь.
— Если не можете разбудить, тогда просто оставьте меня и уходите.
Схватив первое, что попалось под руку, он швырнул это в защитный барьер. Тяжёлая подставка для ручек со звонким эхом ударилась о внутреннюю сторону барьера.
— Я не просил вас спасать меня, а уж тем более лечить. Я сам дотерплю всё до конца, так что просто уходите. Не лезьте в чужой сон без разрешения и не важничайте тут больше.
Мужчина молча смотрел на него. Химён, тяжело дыша, огляделся в поисках чего-нибудь ещё, чтобы швырнуть в барьер. В глубине души он хотел онулировать своё лечение, которое тот ему провёл, даже если для этого придётся снова лечь на пол.
— Не понимаю, почему вы постоянно злитесь на пустом месте.
Мужчина сказал это слегка усталым тоном.
— Кажется, вы что-то путаете. Ваше мнение изначально не важно. В данной ситуации вес имеет разве что решение вашей матери.
— Ладно, я понял. Если хотите побыть один, то ждите здесь.
Он повернулся спиной, сунув руку внутрь чёрного кожаного пальто, словно не желая больше иметь с ним дел. В его руке появился серебристый пистолет, который Химён мельком видел раньше.
Он с лёгкостью взобрался на стойку и приложил тыльную сторону руки к защитному барьеру. Из кончиков белых пальцев хлынул сине-чёрный свет. Один слой, второй, а затем третий. Тонкая пелена накладывалась друг на друга, образуя прочную стену толщиной, казалось бы, с ладонь. Звуки снаружи постепенно затихли, а вскоре и совсем исчезли. Это был идеальный барьер, блокирующий всё, кроме света.
Ночной стражник в чёрном, не оглядываясь на Химёна, повернулся к нему спиной и шагнул за прозрачную преграду.
Это случилось мгновенно. Тени, заметившие мужчину, начали сползаться со всех уголков вестибюля. Тьма, обнаружившая новую добычу, начала быстро наступать.
Химён открыл рот, чтобы позвать его, но застыл. Неужели он окончательно сошёл с ума? Даже самый известный американский ночной стражник, лечивший Химёна, никогда не сталкивался с тенями лицом к лицу. Он лишь однажды вошёл прямо в его кошмар, и в стороне наблюдал за ним. А когда тени обратили на него своё внимание, он тут же бросил Химёна и сбежал из его сна. Потом он говорил, что риск кошмара слишком высок, и любой стражник принял бы такое же решение...
Чудовища, на несколько голов выше человеческого роста, постепенно окружили мужчину. Одинокая спина ночного стражника возвышалась перед сотнями теней, словно заброшенный остров. Химён даже не смог закрыть глаза, а лишь скривил лицо. Он не хотел видеть, что произойдёт дальше.
В самый последний момент, прежде чем его полностью поглотила тьма, мужчина поднял дуло пистолета вверх. Белый палец нажал на курок.
Огромная люстра сорвалась с потолка. Десятки тысяч кристаллов, как лучи рассеянного света, обрушились на весь вестибюль.
Одновременно, словно внезапно отключили электричество, весь вестибюль погрузился в полную темноту. Только тусклые огоньки на колоннах беспорядочно мигали чёрно-белым светом. Мужчина, стоявший один посреди бушующего хаоса, легко поднялся в воздух, словно игнорируя гравитацию.
— Что это... — невольно пробормотал Химён.
Ночной стражник, стоявший словно на пустоте, вытянул руку и начал стрелять во все стороны. Куда бы пули ни попадали, чёрная кровь хлестала словно из фонтана. Кричавшие тени падали на пол с огромными дырами в своих телах. Они корчились, словно пытаясь заполнить повреждённые части, но постепенно угасали и застывали.
Это была безжалостная и односторонняя бойня. Стражник, развевая полами своего чёрного пальто, изящно рассекал толпу теней. Куда бы он ни шёл, текла кровь и образовывались кучи трупов.
Химён оцепенело наблюдал за сценой резни, словно смотря немое кино. Он видел, как тени отбивались, корчились и раздавливались окончательно и бесповоротно. Это с самого начала была не равная битва. Как человек, топчущий насекомых ботинком. Это был полный и подавляющий разрыв в силе. Белое лицо мужчины, стоявшего на растущей горе трупов, выглядело даже скучающим.
Химён, спрятавшийся за толстым защитным барьером, широко раскрыл глаза, внимательно рассматривая вестибюль. Тени, которые так долго и жестоко мучили его, прямо сейчас корчились от боли и ползали по полу. Они преклоняли свои колени и дрожали перед насилием более сильного существа.
Мужчина в чёрном, стоявший на горе трупов, быстро повернул голову в сторону Химёна. Его окровавленное, аккуратное лицо было бесстрастным, но казалось, он насмехался над ним: "Ты так дрожал от страха перед такими ничтожными монстрами?"
Ногти болезненно впивались во внутреннюю сторону сжатых кулаков. Пока просторный вестибюль покрывался трупами из кошмаров, Химён, неподвижно стоявший внутри барьера, ни разу не моргнул налитыми кровью глазами.
Хоть процесс пробуждения ото сна часто сравнивают со всплытием на поверхность, по опыту Пэк Кисона, более уместна будет обратная аналогия.
Сознание, свободно плывущее по миру сновидений, в какой-то момент падает вниз к поверхности реальности. Притягиваясь гравитацией, оно быстро опускается, надевая за раз слой за слоем обременительную плоть. Физическое тело довольно хрупкое, неэффективное и тяжёлое, словно промокшая вата. То, что было легко осуществимым во сне, в одно мгновение становится невозможным здесь. То, что было совершенным, мгновенно становится несовершенным. Пока он адаптируется к этому беспомощному телу, которое больше не может лечить раны простым прикосновением пальцев или беспрепятственно летать сквозь пространства, его глаза медленно открываются.
Выдохнув до конца воздух, который он задержал перед погружением в сон, Пэк Кисон заметил, как электроды на коже головы со звонким звуком отсоединились. Шлем изнутри весь покрылся влагой от пота. Пэк Кисон, расстегнув ремни, приподнял край повязки на глазах.
Тусклый свет от стоящей на полу лампы сразу же попал ему в глаза. Одного этого было достаточно, чтобы голова начала остро ныть. Состояние его тела было не очень хорошим.
У изголовья его ждало знакомое лицо Ю Тхэхёна. Когда Пэк Кисон снял наушники, он тут же протянул руку, чтобы помочь расстегнуть ремни.
— Сейчас 11:13 утра, мозговые волны в норме. Общая продолжительность REM-сна была около пяти часов, так что ваш цикл сна, конечно, отправлен в преисподнюю, но пока что поздравляю с благополучным возвращением. Клиент тоже вышел из REM-фазы. Как самочувствие?
Пэк Кисон, передавая ему шлем, откинул назад свои липкие волосы. Как и говорил Ю Тхэхён, последствия насильственного скрученного и выжатого до предела цикла сна, видимо, будут ещё долгими. Если бы он использовал свою индивидуальную капсулу дома, то было бы немного лучше, но с портативной капсулой последствия на следующий день всегда в несколько раз хуже. Тело ныло так, будто он всю ночь бегал по неровной горной тропе в некомфортной дешёвой броне.
Хон Юнджин, молча ждавшая позади, протянула ему влажное полотенце и открытую маленькую бутылку воды.
Коротко поблагодарив и взяв их, он увидел, как Хон Юнджин нехотя кивнула.
— Выпейте воды. Сейчас ваше лицо больше похоже на восставшего из мёртвых.
Было видно, что те двое, просидевшие с ним всю ночь, выглядят очень помятыми. Пэк Кисон неохотно и медленно взял бутылку, затем под пристальным наблюдением подчинённой послушно выпил воду. Холодная жидкость, стекая по горлу, постепенно возвращала ему ясность.
Вернув пустую бутылку, он спросил приглушённым голосом.
— А где подруга господина Хан Химёна?
— Она сама практически здесь чуть не свалилась, поэтому мы уложили её спать в соседней комнате, как только закончилась фаза REM. Господин директор, поднимитесь и посмотрите на свет. Тхэхён, открой шторы.
Пэк Кисону вовсе не хотелось смотреть на свет. Он лишь хотел принять упаковку обезболивающего и зарыться поглубже в темноту на какое-то время, но не мог противостоять решимости подчинённой заставлявшей его хоть немного восстановить свои биоритмы. Неохотно сев, он повернул голову к затемнённым шторам, которые открывал для него Ю Тхэхён.
За толстыми шторами показалась часть панорамного окна. Свет оказался не сильно ярким. Дождь за ночь прекратился, но небо было плотно затянуто густыми облаками.
Ненадолго остановившись, Ю Тхэхён восхищённо посмотрел наружу.
— У верхних этажей действительно другой колорит. Если бы небо ещё было ясным, то пейзаж выглядел бы просто потрясающе.
Он широко раздвинул шторы, словно приглашая полюбоваться видом за окном. Бледный утренний свет, проникающий сквозь стекло, осветил всю гостиную. На первый взгляд просторное, роскошное и пустое пространство, было полностью усеянно мусором и бутылками. А беспорядочно расставленная мебель создавала ощущение некой заброшенности. Всё это теперь ясно обнажилось под дневным светом.
Скорее вид грязной гостиной развеял остатки сна, чем давно не виденный солнечный свет. Пэк Кисон глубоко вздохнул и наконец повернул голову к дивану, которого до этого пытался избегать. Хозяин свинарника всё ещё крепко спал, подключённый к капсуле. Из-под повязки, закрывающей половину его лица, виднелся острый кончик носа и покрасневшие алые губы.
Неизвестно когда с него сползло одеяло, обнажив мятые пижамные брюки. При каждом вдохе гладкий живот и грудь слегка поднимались и опускались. На нём не было видно ни кровавых пятен, ни глаз, затуманенных болью.
Пэк Кисон бесстрастно оглядел юношу, погружённого в крепкий сон, а затем отвёл свой взгляд. Кровь, которая залила весь пол вестибюля тёмно-красным цветом, мокрое от слёз белое лицо, хрупкое тело, безвольно повисшее в его объятиях... Он без особого смысла вспомнил вес и температуру того тела. В конце концов, всё это произошло во сне. Как и иллюзии, исчезающие на рассвете.
Хон Юнджин, сидевшая на полу у дивана, смотрела на монитор капсулы, подключённой к Хан Химёну. Она, следившая за движущимися линиями мозговых волн, вдруг подняла голову.
— Перемещается между 1-й и 2-й стадиями. Нерегулярно, так что нельзя предсказать, когда снова войдёт в REM... Разбудить сейчас?
— Настрой оповещение на вход в REM и дай поспать ещё пять минут.
— Поняла. А какой был кошмар, когда вы вошли?
Прежде чем ответить на её вопрос, Пэк Кисон повернул голову.
Перед дверью гостиной без замка стоял тяжёлый кофейный столик. Даже если бы подруга Хан Химёна приложила ухо к двери снаружи, она бы ничего не услышала из-за большого расстояния. Хотя Ю Тхэхён внутри комнаты был весь во внимании, но раз уж дело дошло до этого, ему тоже нужно знать некоторые вещи. Пэк Кисон, глядя на монитор капсулы Хан Химёна, поддерживающего состояние сна, сказал.
— Когда вернётесь в офис, узнайте, есть ли в стране или за рубежом курорты или отели, где мог останавливаться Хан Химён.
— Высота около пяти этажей, планировку вестибюля я нарисую позже. Нужно выяснить, посещал ли Хан Химён в прошлом такие места и когда именно. Постарайтесь разыскать всю необходимую информацию.
Хон Юнджин достала телефон и стала записывать указания. Пробормотав "пять этажей", она подняла голову.
— Довольно большое здание. И у такого масштаба внутреннее пространство было полностью воссоздано?
— Я не видел всё полностью, но когда открыл ящик, из него выпала ручка.
Глаза Хон Юнджин постепенно округлились. Она поняла смысл, казалось бы, несуразного ответа.
За исключением ночных стражников, обученных с детства, миры в сновидениях простых людей обычно представляют собой лишь примерные конструкции, как-будто нарисованные крупными мазками. Даже если в пространстве сна есть комод, обычно его содержимое формируется в тот момент, когда хозяин сна открывает его ящики. То, что такой посторонний человек как Пэк Кисон открыл ящик, и из него что-то выпало, означало лишь то, что мир был создан очень досканально, включая даже невидимые области.
— Может быть, это влияние тотального ингибитора REM? Он ведь принимал его довольно долго.
— Даже с учётом этого все его показатели намного выше, чем у большинства учеников.
— В таком случае... Неудивительно, что сам клиент боится своих же кошмаров.
Чем детальнее визуализирован сон, тем больше погружение. А страх или боль ощущаются так же ярко, как в реальности. Хон Юнджин на мгновение зажала резинку для волос в зубах, завязала волосы в пучок, а затем открыла новую страницу в заметках на телефоне. Учитывая то, что она только что услышала, план их лечения нужно было полностью пересмотреть.
— Капсула IN для обычных клиентов явно не подойдёт. Нужно как минимум HD... А в идеале индивидуальную капсулу. Но её доставка из-за границы займёт месяц.
Если бы талант Хан Химёна обнаружили в несовершеннолетнем возрасте, то любая компания ночных стражников с радостью приняла бы его в ученики. Это была особая предрасположенность, встречающаяся раз на сотню тысяч человек, но совершенно бесполезная для обычного человека.
Хон Юнджин писала и стирала названия моделей в заметках.
— Из готовой продукции, которую можно сразу установить в жилом доме... Производительность будет недостаточной, но у Onaironotics X3, наверное, есть запасы на складе в стране. Или остаётся только вариант, чтобы господин Хан Химён каждый день приезжал в компанию. У нас же есть несколько X4 Pro, которые используются для обучения учеников. Хотя они расположены внутри закрытой зоны...
Было ли нормально просить Хан Химёна каждую ночь приезжать в компанию на самом юге провинции Кёнгидо? И допускать ли посторонних в закрытую зону тоже было вопросом, подрывающим основы компании. Хон Юнджин, не ожидавшая, что ситуация зайдёт в тупик, закусила внутреннюю сторону губы. Если оставить в стороне почти отсутствующий спрос на капсулы, подходящие одновременно для клиентов и профессионалов, в конечном счёте проблемой был неимоверно короткий срок лечения. Если нужно закончить его в течение двух месяцев, то у них просто не было времени на покупку и установку новой капсулы.
В итоге, она лишь задумчиво уставилась в пустой экран, когда Пэк Кисон заговорил.
При этих словах Ю Тхэхён тоже резко поднял голову.
— Капсула IN/OUT? Даже самая дешёвая модель стоит два миллиарда за штуку...
— Дело не в деньгах, господин директор, их нет в продаже даже за границей.
— Но есть же компании в стране, которые уже ими владеют.
Одним словом, он предлагал выкупить капсулу у какой-нибудь компании ночных стражников, где она уже давно установлена, просто заплатив им в несколько раз больше. Даже если клиент вот-вот станет младшим сыном в семье конгломерата, такой нереалистичных подход, решающий всё деньгами, да ещё и астрономической суммой за аппарат, который будет использоваться максимум два месяца, был вовсе не адекватным.
— Это действительно безрассудная трата денег. Настройка у них хоть и хорошая, и среди капсул IN нет такой производительности, но...
Хон Юнджин, собиравшаяся сказать, что даже такая цена будет непомерной, вдруг прищурилась от промелькнувшей в её голове мысли. Ю Тхэхён, возбуждённо размахивая руками, словно показывая на состояние гостиной, воскликнул.
— Вы собираетесь установить капсулу IN/OUT здесь, в этом самом помещении?
Голос Ю Тхэхёна, у которого уже за несколько секунд появилась неприязнь к пациенту, стал ещё громче.
Впервые график на мониторе капсулы дрогнул. Ю Тхэхён, поняв свою ошибку, поспешно замолчал, но юноша с розовыми волосами на диване уже начал ворочаться.
Белая рука беспокойно дёрнулась в воздухе, словно пытаясь что-то схватить, затем она потянулась неуверенно к лицу, будто шлем причинял ему дискомфорт. Ю Тхэхён и Хон Юнджин, сразу замолчав, заняли свои позиции у изголовья клиента рядом с капсулой, готовясь на случай непредвиденных обстоятельств, успокоить клиента и предотвратить повреждение капсулы.
Послышался влажный звук отсоединения электродов от кожи головы. Это означало, что сознание его пользователя полностью вернулось. Хан Химён, испытывая дискомфорт, повозился со шлемом, а затем начал царапать кожу под ремнями своими ногтями.
Ю Тхэхён быстро протянул руку. Он осторожно расстегнул пряжку на промокшем ремне, и помог снять толстые наушники. Когда шум со всех сторон хлынул в давно заложенные уши, клиент начал яростно отмахиваться от них в воздухе.
— Господин директор, помогите.
Когда Ю Тхэхён, словно получивший внезапный удар по подбородку, попросил его о помощи сдавленным голосом, Пэк Кисон молча к ним подошёл и схватил беспомощно болтающуюся руку Хан Химёна. Тонкое запястье словно само легко в его ладонь. Температура тела была горячее, чем он ожидал. Похоже, что жар всё ещё не спал. Пэк Кисон прижал всё больше дёргающееся тело к дивану, крепко удерживая оба запястья.
Из-за непривычной позы, когда Ю Тхэхён наконец снял повязку с глаз, ему пришлось смотреть на лицо своего клиента сверху вниз с довольно близкого расстояния. Его белое лицо осветилось лучами утреннего света. Но глаза были красными и опухшими, и с отметинами от повязки. Розовые волосы, сплющенные под шлемом, торчали в разные стороны, а ресницы беспорядочно прилипли к щеке, возле родинки у внешнего уголка правого глаза... Возможно, действие ингибитора REM немного ослабло, поэтому чёрные зрачки уменьшились в размере. Край его радужки был необычайно чистого и нежного коричневого цвета.
Смотрящий на него сверху Пэк Кисон на мгновение почувствовал странное головокружение, будто его зрение резко потеряло фокус. В близко встретившихся светло-карих глазах рассеивались мельчайшие частицы света, словно крупинки драгоценных камней.
Хан Химён, смотревший вверх без фокусировки зрения, постепенно нахмурился, будто свет резал ему глаза. Он попытался поднять руку, чтобы прикрыть лицо, и лишь тогда осознал присутствие Пэк Кисона, держащего его за запястья.
Узнав стражника, его тело тут же застыло. Тусклый взгляд стал острее, светлые карие глаза наполнились сложными и тёмными эмоциями. Острая враждебность, которую он проявлял во сне, разбитое и уязвлённое самолюбие — всё это отбрасывало резкие тени на его лице.
Пэк Кисон, зажмурившись и снова открыв глаза, бесстрастно посмотрел на юношу. Вероятно, кошмар, в который он без разрешения вторгся и увидел в голове Хан Химёна, был его постыдным секретом, который тот никому не хотел раскрывать. Если бы это была Хон Юнджин, то она бы мягко объяснила, что впустить ночного стражника в кошмар — это как показать свои раны врачу, и не нужно чувствовать из-за этого ни унижения, ни стыда. Но у Пэк Кисона не было особого желания этого делать. В конце концов, юноша, зажатый под ним сейчас, прекрасно это понимал и поэтому так себя вёл.
Рука в его ладони на мгновение задрожала, а затем напряглась.
Приподнятые уголки глаз сверкали, как обычно. На неотфильтрованную брань Пэк Кисон послушно отпустил его запястья. Но ощущение от влажного тепла всё ещё осталось в ладонях.
От внезапной ругани больше вздрогнул стоявший рядом Ю Тхэхён. Держа шлем под свирепым взглядом Хан Химёна, он растерянно кивнул.
Пока Ю Тхэхён на мгновение потерял дар речи, Хон Юнджин просунула голову между ними.
— Это господин Ю Тхэхён, начальник отдела и ведущий программист компании "Саньямон". Я заместитель директора Хон Юнджин. Очень приятно с вами познакомиться.
Хан Химён, молча слушавший представление, слегка перевёл свой взгляд в сторону Пэк Кисона. Поняв смысл этого мимолётного взгляда, Хон Юнджин очень удивилась.
— Господин директор, неужели вы в прошлый раз даже не представились?
Если быть точным, он передал её подруге Хан Химёна на выходе, но это было одно и то же. Пэк Кисон посмотрел на клиента с довольно заострённым взглядом. Несмотря на то, что тот лежал растянувшись на диване в мятой пижаме, выглядев ещё более измождённо, чем при первой встрече, Хан Химён приподнял подбородок и смотрел на них свысока.
Их взгляды снова медленно встретились в воздухе. Пэк Кисон, безучастно посмотрел в его глаза, затвердевшие словно поверхность льда, и открыл рот.
— Позвольте снова представиться. Директор "Саньямон", ночной стражник Пэк Кисон.
На этот раз это была безупречно вежливая самопрезентация. Но Хан Химён ничего не ответил, а лишь повернулся на бок и зевнул. Казалось, он решил полностью игнорировать присутствие Пэк Кисона, наполовину прикрыв глаза он обратился к Хон Юнджин.
— Заместительница, я снова хочу поспать.
— Ах... Конечно, вам ещё не хватает сна, но сейчас это будет сложно. Стражник Пэк Кисон тоже переработал в стадии REM-фазы несколько раз больше обычного, и ему будет трудно сразу же войти в сон, чтобы наблюдать за вами.
Неловко объяснила Хон Юнджин. Хан Химён никак не отреагировал на её слова, словно и не слышал отказа. Лениво зевнув, он съёжился в клубок и сказал.
Хон Юнджин тут же подняла одеяло, сползшее с дивана, и подала ему.
— Может, мы сейчас сходим и купим вам жаропонижающее? Поскольку действие ингибитора уже немного ослабло, теперь, кажется, можно принимать другие лекарства... Или, может, проводим вас в больницу?
Хан Химён, натянув одеяло до самого подбородка, ответил с досадой.
— Тогда мы купим простую кашу и лекарства, которые можно быстро принять... Начальник отдела Ю.
Ю Тхэхён, заметив взгляд начальницы, направленный на него, сразу же очнулся. Он словно говорил: "Почему ты всё ещё здесь, вместо того чтобы идти?"
— Хорошо, самый бесполезный быстро сходит и вернётся.
Ю Тхэхён оттащил кофейный столик, блокировавший дверь, на прежнее место, а затем вышел. В гостиной, освещённой бледным светом, на мгновение повисла беспокойная тишина. Хон Юнджин, закончив собирать провода от капсулы, оставленные Ю Тхэхёном, устало выпрямилась, упираясь руками в бока, и пристально посмотрела в сторону клиента сидящего на диване.
Юноша со светло-розовыми волосами, съёжившийся в клубочек сидел спиной к окну, выглядел он очень измождённым и неряшливым, но лицо было настолько красивым, что это даже завораживало. В каком-то смысле он был ещё более привлекательным, чем Хан Йехян. Даже после того, как она лично исследовала все грязные слухи вокруг него, то всё равно, при взгляде на его лицо невольно пробегала мысль: "Наверное, у него были какие-то причины". Чтобы не поддаться очарованию такой красивой внешности, Хон Юнджин быстро прошептала про себя "отброс, отброс" и отвела взгляд.
С другой стороны, ночной стражник, сидевший на кофейном столике, даже не смотрел в сторону дивана. Вокруг него была такая угрюмая атмосфера, словно он провёл ночь, сражаясь не с кошмаром, а с самим клиентом.
Хон Юнджин, переведя взгляд с одного на другого, в итоге привлекла к себе внимание лёгким покашливанием. Наполовину закрытые и узкие глаза Хан Химёна с раздражением посмотрели на неё.
— Я понимаю, что сейчас не до этого, но хотелось бы обсудить направление дальнейшего лечения.
Хан Химён, неожиданно покорно, поднялся и сел. Из-под всклокоченных волос показался его белый лоб.
Хон Юнджин, указывая на цилиндрическую портативную капсулу возле дивана, осторожно спросила его.
— Кроме портативной, вы ведь уже раньше пробовали капсулу для совместного использования?
Юноша взглянул на неё украдкой и кивнул.
— Недолго, когда лечился в США.
— Понятно. Капсулы — это электронные устройства, и даже сейчас продолжают разрабатываться всё новые модели. Возможно, с тех пор, как вы в последний раз её использовали, их производительность и безопасность заметно улучшились.
Хан Химён спокойно слушал, а затем неожиданно спросил.
— Какие критерии производительности?
— Хм... Говоря простыми словами, чем лучше устройство передаёт или принимает данные, из которых состоит сон, а именно быстро и без потерь, тем приоритетнее. Часто ошибочно считают, что производительность важна только для капсул стражников, но если у капсулы клиента низкая производительность, то будет трудно полностью передать стражнику сон, который видит его хозяин. Как если бы исходное видео было 1080p, а передавалось бы оно в 360p... Так понятнее?
Хон Юнджин также упомянула исключительный талант Хан Химёна, сопутствующие побочные эффекты и необходимость в самой лучшей капсуле для эффективного лечения, заложив достаточное количество предпосылок, прежде чем перейти к сути.
— Есть капсула IN/OUT, грубо говоря, это передовое устройство, предоставляющее в одной капсуле как функцию IN, так и функцию OUT. Поскольку оно выпускается в основном для стражников, можно сказать, что это наиболее производительная среди всех существующих капсул IN. Это дорогая и редкая модель, но мы считаем, что она больше всех подходит именно для вашего лечения.
Она оглянулась на скучающее лицо начальника и лукаво улыбнулась. В конце концов, первым заговорил о капсуле IN/OUT именно он. Можно сказать, что этим сам же себе и вырыл яму.
— У нашего директора дома есть новейшая капсула IN/OUT от компании MIU.
Она почувствовала, как тело Пэк Кисона напряглось, но сделала вид, что ничего не заметила, и продолжила.
— Изначально она не принадлежит компании, поэтому не используется для лечения клиентов, но в этот раз можно сделать исключение... Как насчет того, чтобы господин Химён на время переехал в дом ночного стражника Пэк Кисона или где-нибудь поблизости, чтобы иметь возможность совместно пользоваться этой капсулой? Капсула IN/OUT изначально предназначалась для обучения стажёров, поэтому в неё можно добавить ещё одно место.
Хан Химён выпалил это, прежде чем она успела закончить мысль. Его лицо скривилось так, словно ему предложили разделить постель с огромным тараканом.
— Раз нашему клиенту эта идея не нравится, то давайте считать, что этого разговора не было.
Пэк Кисон со злорадной ухмылкой лишь поддержал её.
Хон Юнджин, увидев лицо начальника, на котором явно считывалось раздражение, лишь пожала плечами.
Если немного подумать, это был самый разумный и эффективный вариант. Гораздо практичнее и экономнее в плане времени, чем связываться сейчас с Хан Йехян, запрашивать финансирование, изымать капсулу, принадлежащую юридическому лицу, и проводить заново электричество, интернет, систему безопасности, прежде чем устанавливать её в этой квартире.
Как бы Пэк Кисон не был помешан на своей частной территории, компания не может разориться ради защиты его личного пространства и капсулы. Вероятно, через несколько минут он придёт к тому же выводу.
Дав начальнику время чтобы всё обдумать, она повернулась и мягко задала вопрос Хан Химёну. Розоволосый клиент по-прежнему делал лицо, будто жуёт насекомое.
— А нельзя ли просто привезти ту капсулу сюда, а он будет пользоваться другой из дома?
— Это не невозможно, но и не поспособствует вашему лечению. Потому что эта капсула установлена индивидуально для стражника Пэк Кисона.
— И я обязательно должен ехать в тот дом и совместно с ним ей пользоваться? Можно просто купить хорошую модель среди обычных капсул и установить её здесь.
— Конечно, можно и так. Но есть один нюанс. Это больше дополнительное преимущество, но у капсулы IN/OUT есть особенность, которой нет у других капсул.
Хон Юнджин дружелюбно улыбнулась клиенту перед ней.
— Если обычный человек с высокой степенью адаптации к сновидениям, как вы, использует капсулу IN/OUT вместе с ночным стражником, то теоретически можно будет поменять местами функции IN и OUT и с помощью него войти в сон другого человека.
— Иными словами, какое-то время во время REM-фазы господин Химён сможет оставаться во снах стражника Пэк Кисона. Конечно, туда за вами кошмары не смогут последовать.
Глаза худого юноши, который, должно быть, годами недосыпал, и не мог нормально жить из-за кошмаров, мгновенно широко раскрылись. После долгой тишины его покрасневшие губы дрогнули.
— То есть тогда... Я точно не буду видеть никаких кошмаров?
— Да. Конечно, это лишь временное решение, пока вы восстанавливаете свой цикл сна и получаете полноценный отдых. После этого нужно будет вернуться в ваши сны и продолжить лечение.
Но он уже не слушал. Опущенные веки с длинными ресницами быстро заморгали. На его лице появилось растерянное выражение, словно он мысленно обдумывал только что услышанное.
— Есть ли другие моменты, которые вас беспокоят?
Снова спросила Хон Юнджин, слегка повернув голову, чтобы проверить выражение лица Пэк Кисона. Как и ожидалось, её, как всегда, практичный начальник уже смотрел на них с беспристрастным лицом. Это означало, что он уже мысленно обдумал идею Хон Юнджин и согласился с ней.
— Однако полный переезд будет слишком проблематичен. Разве не лучше ли просто приходить, когда нужно будет воспользоваться капсулой?
Это не означало, что он не злился. Голос мужчины был тихим, а в чёрных глазах глубоко затаилось раздражение.
Хон Юнджин, преодолев желание отвести взгляд, тихо ему возразила.
— Это же нужно на каждую ночь. И вы даже не представляете, как далеко отсюда ваш дом.
— И рядом вряд ли есть подходящее для него жильё, так что остановиться у вас — это самый лучший вариант. Чтобы правильно нормализовать цикл сна, нужно и образ жизни клиента контролировать.
Брови Пэк Кисона недовольно опустились вниз. Он и сам понимал, что Хан Химён не тот человек, который будет придерживаться рекомендациям и добросовестно принимать солнечные ванны, правильно питаться, а также воздерживаться от алкоголя и кофе в назначенное время.
Хон Юнджин, загнав своего начальника в угол, взглянула на диван. Сидевший с поджатыми ногами Хан Химён, уже какое-то время пристально смотрел на окаменевшее лицо Пэк Кисона. Его сузившиеся глаза сразу обратились к Хон Юнджин.
— Ладно. Всё равно это всего на два месяца.
Тот, кто всего несколько минут назад, до смерти ненавидел эту идею, теперь так легко на это согласился. Глядя на Пэк Кисона, его алые губы изогнулись дугой.
— Если стражник даже готов предоставить мне свой дом, то так тому и быть. Когда можно перевезти свои вещи?
Хон Юнджин увидела, как губы Пэк Кисона на мгновение побелели от сжатия, и как улыбка юноши, заметившего это, стала шире, погрузилась во внезапные размышления...
"А допустимы ли такие плохие отношения между клиентом и его ночным стражником?"
Если подумать, то они встречаются в самое спокойное и интимное время суток, делятся даже самыми сокровенными моментами в своих снах. Но у этих двоих не прослеживалось ни капли взаимного уважения, не говоря уже о доверии, и непонятно, с чего именно всё пошло не так.