Ночной прилив. Глава 1.
18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.
За раскинувшимся лесом небоскрёбов уже догорало багровое солнце. И это был предвестник тайфуна.
Мужчина, задержавшийся на мгновение, чтобы взглянуть на закат, снова направился к зданию. В просторном холле с высокими потолками горел искусственный свет, еще более ослепительный, чем вечернее солнце.
Толпа уходящих с работы людей заметно уменьшилась, и здание потихоньку опустело. Подойдя к лифту, он застал момент, когда двери раскрылись, выпуская поток офисных сотрудников. Но мужчина, подобно лососю, плывущему против течения, неторопливо рассекал людскую толпу, шагая вперёд. Он вошёл в пустую кабину лифта, приложил ключ-карту и нажал кнопку с цифрой 11.
На четвёртом этаже двери снова открылись, и внутрь вошли двое мужчин в мятых ветровках. Один из них, взглянув на высокого мужчину, уже стоявшего в лифте, невольно ахнул.
Мужчина в ветровке, издав этот звук, тут же об этом пожалел, но было уже поздно.
Опиравшийся на поручень лифта мужчина в чёрном деловом костюме уже открыл глаза. Его тёмные, как смоль, глаза последовательно скользнули по незнакомому логотипу компании, отпечатанному на груди ветровки, а затем поднялись к его лицу. Молчание затянулось, и сотрудник в ветровке уже начал смущенно ёрзать. Однако брови мужчины в костюме слегка приподнялись.
В лифте повисло лёгкое, узнающее "А-а", и атмосфера вокруг наконец-то смягчилась. Сотрудник, слегка успокоившись, снова склонил голову в вежливом приветствии.
— Первый раз вижу вас с тех пор после того собеседования. Но заместителя директора госпожу Хон Юнджин, в лифте встречаю часто, а вот вас...
— Вы только сейчас пришли на работу?
— Вот как. Полная противоположность нам, простым офисным сотрудникам. А мы вот как раз перед уходом решили подняться на крышу.
Сотрудник уже собирался выпалить что-то вроде "Мы же в одном здании, наверное, будем часто встречаться, буду рад сотрудничеству", но резко замолчал. Стоило только взглянуть на холодное и бесстрастное лицо мужчины, как вся его вымученная обходительность тут же улетучилась. В конце концов, это была компания, куда он однажды подавал резюме и был отсеян на финальном собеседовании. Однако его нынешняя работа, хоть и с относительно невысокой зарплатой, была для него неплоха. Не было никакой нужды лебезить перед руководителем чужой компании.
Лифт плавно остановился на одиннадцатом этаже.
Мужчина в костюме без тени сожаления вышел из лифта. Едва его спина скрылась за закрывающимися дверями, как другой сотрудник, всё это время тихо стоявший сзади, будто только и ждал этого момента, схватил товарища за отворот куртки.
— В чём дело, господин Чуим? Вы что, подавали документы в эту компанию на 11-м этаже?
Мужчина почувствовал себя пойманным с поличным и беспомощно открыл рот.
— В прошлом году. Ещё до того, как устроился сюда.
Он уже хотел было что-то добавить в своё оправдание, но его коллега неожиданно признался сам.
— Вообще-то... Я тоже в прошлом году отравил им резюме по объявлению.
— Но как-то неловко переходить в компанию в том же здании, к тому же говорят, что у них много команд в ночную смену работают, это тоже не очень... И сколько бы они ни платили, сами понимаете, эта их профессиональная среда... такая...
Коллега запнулся и не договорил. Мужчина кивнул, давая понять, что всё и так ясно без слов. В щели между закрывающимися дверями лифта мелькнул коридор. Приглушённое освещение, ставшее визитной карточкой одиннадцатого этажа, сегодня казалось особенно зловещим.
Теперь, пожалуй, он сможет окончательно избавиться от оставшегося сожаления по поводу той компании. Даже те несколько минут, что он провёл в одном пространстве с тем мужчиной, заставили его съёжиться и почувствовать холодок вдоль спины. Мрачная, давящая аура, будто туман, обволакивающая того мужчину, явно не принадлежала миру обычных офисных работников.
Хоть они и делили одно здание, однако обитатели одиннадцатого этажа появлялись, лишь когда другие уже расходились по домам. Словно чудовища, выползающие из тьмы, только когда наступает ночь, чтобы разорвать покровы мрака.
Лифт достиг верхнего этажа. Мужчина зашёл в зону для курения на крыше, нервно доставая пачку сигарет. Похоже, что солнце скрылось за горизонтом, потому что над городом уже начали сгущаться сумерки.
В кабинете главы компании горел свет.
Женщина невысокого роста, сидевшая за огромным столом с табличкой [Генеральный директор Пэк Кисон], поздоровалась с ним, даже не поднимая головы. Вошедший мужчина, похоже, не обратил на это внимания. Расположившись в гостевом кресле напротив, он расслабленно огляделся по сторонам и спросил.
— Это ваш кабинет, с чего бы мне менять здесь что-то?
— Просто появились вещи, которых я раньше не видел.
Она и вправду понемногу перетаскивала сюда свои вещи, чтобы не бегать за ними туда-сюда, и даже недавно заменила компьютер и клавиатуру на свои из кабинета заместителя директора. Но Хон Юнджин не стала оправдываться. Мужчина, уже потерявший к этому интерес, ослабил узел галстука и продолжил.
— Ты в курсе, что зона для курения у входа в здание исчезла?
Подписывающая бумаги Хон Юнджин быстро подняла на него голову с недоумением на лице.
— Она исчезла ещё в начале года.
— Жаловались, что она расположена слишком близко к автобусной остановке. Теперь все сотрудники компаний, включая даже тех, кто находится на нижних этажах, ходят курить на крышу. Там сейчас целый день не протолкнуться.
Только теперь мужчина понял, зачем парни в ветровках поднимались на крышу. Он представил себе дымящуюся, переполненную зону для курения, цокнул языком и решительно отбросил мысль о сигарете.
Хон Юнджин, всё ещё борющаяся со стопкой бумаг, бросила в него колкость.
— Если бы вы появлялись в компании немного почаще, то и новости узнавали бы вовремя.
— Компания, которая ещё кое-как держится на директоре, уже явно имеет признаки деградации. Не так ли?
— Просто у неё есть очень компетентный заместитель директора.
Мужчина ответил довольно спокойно. Хон Юнджин перестала писать и взглянула на него исподлобья. Чёрные глаза не выражали ни малейшего негодования, будто она его и вовсе не задела.
— В общем, ты же сказала приехать, вот я и приехал. Что за такой важный VIP-клиент, которому требуется присутствие лица компании?
Он выпрямил длинные пальцы, взял со стола несколько документов и спросил.
— Денег для инвестиций в новый бизнес уже достаточно. Кто ещё собирается вложиться?
— Было бы здорово, но дело не в этом.
Хон Юнджин поправила круглые очки и взглянула на часы. До прибытия гостя оставалось не так много времени, и она начинала нервничать. Нужно было успеть подготовить бумаги до его приезда, убрать приёмную и обойти компанию, чтобы проверить, не попадётся ли что-то, что могло бы произвести на гостя плохое впечатление.
Она положила ручку и глубоко вздохнула, намереваясь уложиться с объяснениями за пять минут.
— Вы знаете актрису Хан Йехян? Она из прошлого поколения артистов, но в своё время была очень знаменита. Не во времена ваших родителей, но вот для поколения моих...
Неожиданно спокойно ответил он, разглаживая уголки бумаг рукой.
— Когда я был ещё в начальной школе, стоило только включить телевизор, так и она уже была там. Ещё молодой она внезапно ушла со сцены, да? Кажется, был какой-то крупный скандал?
— Верно, был. Выяснилось, что она родила ребёнка, не будучи замужем.
— Возможно, это связано именно с этим, но уже довольно давно ходят слухи, что госпожа Хан Йехян была любовницей, то есть сожительницей председателя Сон Гюсика из конгломерата "Юрам".
На её языке закрутились сенсационные слова, какие обычно встречаются в жёлтых интернет-статьях. Пэк Кисон приподнял свои аккуратные брови, слушая её с интересом.
— Однако в позапрошлом году Сон Гюсик овдовел. А в конце прошлого года скончался его отец, бывший председатель, и Сон Гюсик унаследовал этот пост. С тех пор его всё чаще видят с госпожой Хан Йехян, похоже, он не намерен скрывать их отношения. Даже поговаривают, что они могут пожениться...
— Пожалуйста, не отвлекайтесь, а выслушайте до конца, господин директор.
Он явно не шёл ей навстречу, обижаясь на то, что его в срочном порядке вызвали в офис.
— Госпожа Хан Йехян лично приедет сюда сегодня вечером. Её секретарь так настоятельно просил сохранить визит в тайне, что я даже распорядилась, чтобы сотрудники сегодня задержались подольше. Точная цель визита строго конфиденциальна, но она сказала, что расскажет её только при условии, что вы будете присутствовать лично.
Брови мужчины медленно опустились. По его хладнокровному выражению лица Юнджин поняла, что в его голове проносится тот же внутренний вопрос, что был и у неё.
В компании "Саньямон"* существовали официальные каналы и процедуры для приёма запросов. Как и у других фирм в этой индустрии, виды заказов, которые они могли принять, были ограничены законом. Запросы от VIP-персон, которые обслуживались вне очереди и наведывались глубокой ночью, в восьми случаях из десяти оказывались грязными делишками, но и гонорар за них мог быть соответствующим.
*Саньямон — врата сновидений.
Будь это запрос от обычного клиента, она бы отказала. Но Юнджин была заместителем директора, ответственным за малый и средний бизнес с более чем семьюдесятью сотрудниками, и, к сожалению, у неё был довольно практичный характер. Её мнение было следующим: такого крупного клиента лучше хотя бы выслушать, чем отдать конкурентам.
Кроме того, зная характер своего босса, она понимала, что его решение вряд ли будет сильно отличаться от её собственного.
Он нахмурился, будто ему было неприятно, а затем бросил.
— Возможно, это может оказаться вполне приличный заказ.
Эта фраза была лишь пустым утешением. Хон Юнджин словно пыталась смыть остатки горечи с языка, сложив губы трубочкой. Эта работа, независимо от желания, неизбежно заставляла лицезреть самое дно человеческой натуры. Она уже знала до тошноты, насколько извращёнными и низменными могут быть людские желания.
Час спустя Хон Юнджин уже стояла перед лифтом, глядя на автоматически раздвижные двери первого этажа.
Зрелище было необычным. Группа телохранителей, совершенно беспрепятственно пересекая холл здания вошла через двери, внушала трепет одним лишь своим присутствием. Сразу же раздался тяжёлый стук каблуков по мраморному полу. Кто-то говорил о незаметном визите в компанию, но, видимо, планы изменились. Хорошо, что хотя бы в опустевшем после рабочего дня холле никого не было.
Даже когда процессия оказалась прямо перед ней, из-за плотного кольца охраны саму клиентку разглядеть было невозможно. Хон Юнджин вежливо поклонилась в сторону середины группы и обратилась к секретарю Хан Йехян, стоящему в самом начале.
— Было бы лучше зайти из подвала, а не через холл.
— В подвале остаются записи с парковки. Жаль, что у вас нет собственного офисного здания, но что поделаешь.
Строгий на вид молодой человек ответил сухо и бесстрастно.
— Давайте сразу поднимемся. Приветствиями лучше обменяться наверху.
— Конечно, пожалуйста, следуйте за мной.
Хон Юнджин вызвала лифт и приложила свою ключ-карту. В тесное пространство сразу втиснулись четверо телохранителей. На мгновение она даже забеспокоилась, какой предел нагрузки у этого лифта. Насколько она знала, Хан Йехян сейчас занимала должность советника организации по поддержке деятелей искусства. Она видела самых разных клиентов, от знаменитостей до политиков, но чтобы кто-то появлялся с такой толпой сопровождающих... Такое было впервые.
— Как вы и просили, регистрацию посетителей мы не проводили. Обычно мы выдаём пропуска, но раз вы прошли по моей карте, то никаких записей не останется, — объяснила она секретарю, пока лифт поднимался на нужный этаж.
— Другие сотрудники сейчас в офисе?
— Я заранее распорядилась, чтобы все они ушли.
— А господин директор Пэк Кисон...
Хон Юнджин сразу вспомнила о своём боссе, оставленном в собственном кабинете. Тогда она попросила его поправить галстук. Может быть, когда они зайдут, он будет выглядеть хотя бы более опрятно. Мысль о его растрёпанной чёлке и привычке закатывать рукава рубашки вызывала у неё раздражение. Нельзя разочаровывать VIP-персону, которая, руководствуясь одной лишь репутацией Пэк Кисона, приехала в такую маленькую компанию даже без собственного здания.
Когда двери лифта открылись на одиннадцатом этаже, телохранители снова плотным кольцом окружили свою подопечную, и тем самым заполнили собой практически весь коридор. Хон Юнджин, которая вышла последней из-за того, что удерживала кнопку открытия дверей, поспешила протиснуться сквозь эту толпу. С опозданием она подумала, что стоило бы заранее включить верхний свет. Узкий коридор с приглушённым освещением был забит крупными мужчинами до отказа, и ничего нельзя было толком разглядеть.
— Пожалуйста, пропустите. Вход слева, мне нужно открыть дверь... Ух!
Телохранитель, шедший впереди, вдруг резко остановился. Хон Юнджин, чуть не врезавшись головой в его широкую спину, подняла взгляд.
— Если вы немного отодвинетесь, я...
Он остановился не потому, что дверь была закрыта. Хон Юнджин машинально проследила за взглядами телохранителей.
По ту сторону тёмной стеклянной двери компании внезапно возникла высокая мужская фигура. Козырёк над входом отбрасывал тень на его холодное лицо. Воротник чёрного костюма, словно воронье крыло, растворялся в окружающей его темноте.
Мужчина пристально посмотрел на людей за стеклом, затем вытянул бледные, длинные пальцы и нажал на кнопку открытия двери. Лицо, появившееся под ярким светом коридора, озарила спокойная улыбка.
— Добро пожаловать в "Саньямон".
В отличие от Хон Юнджин, его чёрные глаза безошибочно нашли объект охраны среди целой толпы телохранителей. Он слегка склонил голову в вежливом поклоне и отступил назад.
— Проходите, пожалуйста, госпожа Хан Йехян. Ваши телохранители, возможно, захотят сначала осмотреть приёмную?
— Заместитель директора вас проводит.
Очнувшись, Хон Юнджин повела двух охранников в приёмную. Телохранители достали детекторы и начали прочёсывать это небольшое помещение. Похоже, они искали заранее установленные взрывные устройства или прослушку. Пока аккуратно прибранная приёмная переворачивалась с ног на голову, а затем собиралась заново, Хон Юнджин терпеливо ждала у входа.
— Двери приёмной звуконепроницаемые? — спросил лысый телохранитель, который первый закончил обыск.
— Да. Стены также имеют звукоизоляцию.
— Когда мы входили, я заметил, что свет в офисе горит не только здесь. В компании ещё есть сотрудники, не ушедшие с работы?
Хон Юнджин пожала плечами под пронзительным взглядом мужчины, который был на две головы выше неё.
— В закрытой зоне находится несколько сотрудников и работников с ночной смены, но я предупредила их не приходить сюда. Это практически отдельное помещение...
— Мы заранее просили полностью освободить офис.
Приёмная стремительно превращалась в допросную. Хон Юнджин уже открыла рот, чтобы ответить, но со стороны двери за неё это сделал кое-кто другой.
— У работников ночной смены скоро начнётся их рабочий день, так что по этой части придётся проявить понимание.
Это был женский голос, который раздался впервые. Хон Юнджин повернула голову и в поле её зрения попала та самая актриса, которая стояла на пороге приёмной. Лицо женщины, снявшей чёрную шляпу и маску, было полностью освещено люминесцентными лампами.
Она знала, что неприлично так пристально смотреть на клиента, но не могла оторвать от неё взгляда. На маленьком лице, возвышавшемся над длинной белой шеей, чувствовалась неестественная, до совершенства отточенная красота. Утончённые, изящные черты, белая и гладкая кожа. Она казалась настолько нереальной, словно принадлежала другому миру. Если подсчитать сколько прошло времени после её ухода со сцены, ей уже должно быть где-то под пятьдесят, но выглядела она практически также, как в свои двадцать.
Хан Йехян оглядела тёмный коридор и взмахнула своей белой рукой.
— Не так ли, господин директор?
— Вы хорошо осведомлены, — вежливо ответил Пэк Кисон, последовавший за ней в приёмную.
— Если проверка закончена, пожалуйста, освободите помещение.
Стоило только Хан Йехян это произнести, как телохранители сразу тихо вышли из приёмной, будто их здесь вовсе не было. Секретарь, ждавший на пороге, в последний раз низко склонил голову и закрыл дверь. За матовыми двойными стёклами окна были видны спины телохранителей, гуляющих по коридору.
Убедившись, что ручка звуконепроницаемой двери повернулась как следует, Хон Юнджин сразу же спросила.
— Не принести ли вам кофе или чай, госпожа?
Однако Хан Йехян ответила, даже не взглянув на неё.
— Не знаю. Если сейчас это выпью, как же тогда я усну?
Хон Юнджин вспомнила о множестве сортов чая без кофеина в комнате отдыха, но промолчала. Она пододвинула стул и молча уселась рядом с Пэк Кисоном. Хан Йехян напротив же достала зеркальце и поправила волосы, растрепавшиеся из-за шляпы.
— Освещение в вашей компании довольно тусклое, — сказала она, не отрывая глаз от зеркальца, — Похоже на компанию, работающую в ночную смену. Неужели заранее создаёте подходящую атмосферу для сна?
— Это для экономии на электричестве.
Сухой ответ Пэк Кисона заставил её губы дрогнуть в едва заметной улыбке.
— А вы забавный. Не думала, что у вас такой характер.
Белая рука закрыла зеркальце, инкрустированное перламутром, и опустила его на стол. Словно этот звук послужил сигналом, атмосфера в приёмной внезапно стала напряжённой.
Хон Юнджин сделала неглубокий вдох и взглянула на документы на столе. От спецификаций самой современной капсулы до списков достижений сотрудников компании... Здесь было всё, что только могло заинтересовать нового клиента. Но сегодня её предчувствие говорило, что всё это не понадобится.
Хан Йехян неожиданно подняла взгляд и произнесла.
— Мне сказали, что вы можете вылечить ночные кошмары.
Её белое лицо, освещённое люминесцентными лампами, было обращено на мужчину, сидевшего рядом с Хон Юнджин.
— Скорее, мы помогаем в лечении. Но да, это так, — без тени эмоций на лице ответил её босс.
— Сколько времени займёт полное исцеление?
— Это зависит от типа и тяжести кошмаров. После того как вы оставите нам запрос, мы сначала проведём диагностику состояния вместе с психиатром...
Хан Йехян резко прервала его. Он моргнул, собираясь с мыслями.
— Но ведь можно и побороть кошмар, быстро избавиться от него, а не лечиться через психиатрические клиники? Я слышала, что раньше работники ночной смены так и делали.
Хон Юнджин заметила, как едва заметно нахмурились брови Пэк Кисона. Бросив взгляд на лицо начальника, она поспешила вставить своё слово.
— Так делали только до появления этических норм, ограничивающих деятельность ночных стражей, госпожа. Метод, о котором вы говорите, оказался высоко рискованным в плане рецидивов и побочных эффектов, а также представляет серьёзную угрозу для самого сотрудника, поэтому сейчас он законодательно запрещён.
— Но теоретически он всё же возможен, верно?
Хан Йехян наклонилась вперёд, опираясь своими руками на стол.
— Я готова пойти на риски всех побочных эффектов. Прошу вас, только без вмешательства больниц, как можно скорее просто избавьте от кошмара.
— Мы понимаем вашу просьбу, но...
— Как можно сохранить рассудок, проходя через годовой курс лечения? Наверное, терпеть такое каждую ночь настолько мучительно, что хочется умереть!
Хон Юнджин, уже открывшая рот, замерла от такой внезапной вспышки ярости. Вблизи она даже увидела, что края глаз женщины сильно покраснели.
— Госпожа, — раздался невозмутимый голос Пэк Кисона.
— Могу я спросить, кто именно является клиентом?
Хан Йехян не ответила сразу, её лицо исказилось, словно она пыталась переварить выплеснувшиеся на волю эмоции. Несколько раз дрогнувшие губы снова сомкнулись в тонкую линию, и наконец её плечи расслабились.
Хон Юнджин, мгновенно вспомнив, кто именно является сыном Хан Йехян, поспешно закрыла рот.
— Уже несколько лет мой сын не может нормально спать, — проговорила Хан Йехян приглушённым голосом, прикрывая глаза ладонью.
— Он не так давно вернулся в страну, но я узнала об этом лишь недавно. Он никому ничего не говорил, а всё это время страдал так каждую ночь в одиночку. После приезда в Корею стало только хуже, а в последнее время он вообще не спит, потому что боится увидеть кошмары. Вы можете в это поверить, господа? Его жизнь теперь полностью разрушена. А ведь в детстве он был таким добрым мальчиком...
— Вижу, вам очень тяжело, — Хон Юнджин произнесла формальные слова утешения.
Женщина опустила голову, и длинные волосы рассыпались по обе стороны её лица. А кожа на её круглом лбу была настолько прозрачной, что даже просвечивались вены.
— Я не хочу с вами припираться, — спустя долгую паузу она заговорила чуть более спокойно, — Я не прошу вылечить его всего за один или два сеанса. Но возможно ли полностью излечить его к началу августа? В течение двух месяцев?
— Нам сложно дать гарантии относительно сроков, госпожа, — осторожно подбирала слова Хон Юнджин, — Если кошмар настолько тяжёлый и хронический, что уже мешает повседневной жизни, как у вашего сына, то, как вы и сказали, обычно минимальный курс лечения составляет год. Если для вас важно как можно быстрее улучшить состояние, мы, конечно, можем сфокусироваться на этом...
Хон Юнджин мысленно пробежалась по расписанию сотрудников с ночной смены компании. У большинства всё уже было расписано до конца года. Пожалуй, только у неё самой было свободное время, поскольку она все эти дни несла ответственность лишь за управление компанией. Она могла бы взять на себя этот заказ и выложиться по полной, но почему-то ей казалось, что Хан Йехян нужен человек не её уровня.
Немного поколебавшись, Хон Юнджин приняла решение. Ким Уджэ, который, вероятно, прямо сейчас разгуливал по снам клиентов, был на данный момент самым известным и популярным ночным стражником в стране. Его расписание было забито на год вперёд, но Уджэ очень любил звёздных клиентов, поэтому, возможно, он согласился бы пересмотреть своё расписание и попытаться ей помочь. Совсем недавно он уже несколько раз мелькал в СМИ, а также был знаменит и обладал отличными навыками. Поэтому Хан Йехян должна была остаться довольной.
— Как насчёт того, чтобы для начала встретиться с ночным стражником Ким Уджэ вместе с вашим сыном? — спросила Хон Юнджин, ожидая, что лицо женщины напротив прояснится.
Но в ответ она увидела лишь удивлённое выражение, будто та не понимала, о чём идёт речь.
— Разве не стражник Пэк Кисон возьмётся за этот заказ?
Хон Юнджин даже не пыталась скрыть своё замешательство.
— Простите, но наш директор не занимается заказами клиентов.
Учитывая, что она приехала сюда только из-за его имени, трудно было этого не знать, но Хан Йехян округлила глаза, словно слышала об этом впервые.
— Но ведь можно сделать исключение для этого заказа? Я, конечно, заплачу любые гонорары, какие вы только пожелаете. Я хочу, чтобы директор лично вылечил моего сына.
— Простите, госпожа, — с лёгким поклоном ответил Пэк Кисон, — Я могу поручиться за навыки сотрудника Ким Уджэ. Как насчёт того, чтобы для начала просто встретиться и поговорить с ним?
— Как я могу полагаться на нынешних молодых стражников? Я не могу доверить им своего сына.
— У вас будет достаточно возможностей установить доверительные отношения с ответственным работником.
— Я приехала сюда, чтобы лично попросить об этом стражника Пэк Кисона, — на её белом лице появилось умоляющее выражение, — Вы ведь живая легенда. Говорят, вы сильнейший среди всех ночных стражников, которые только были... Я слышала, что вы единственный из стражников первого поколения в стране, кто до сих пор остаётся в индустрии.
— Благодарю за такую высокую оценку, но слухи немного преувеличены.
Хон Юнджин с тревогой наблюдала за лицом Пэк Кисона. Мужчина поднял уголки губ в аккуратной улыбке и продолжил.
— Если я до сих пор жив, то только потому, что берегу себя. А что касается умений, то Уджэ намного лучше меня.
Он говорил лёгким тоном, словно пытаясь разрядить обстановку, но это не помогло. Хан Йехян, пристально смотревшая на лицо Пэк Кисона, упрямо сжала губы.
— Если директор не возьмётся лично за это дело, то у меня нет причин обращаться за помощью в "Саньямон".
— Неужели не возьмётесь? Пожалуйста, подумайте ещё раз. Умоляю вас.
Её поднятые к нему глаза покраснели и опухли, тут даже Хон Юнджин почувствовала себя неловко.
Пэк Кисон без тени сожаления поднялся со своего места.
Со скрипом отодвинулся стул. Хон Юнджин встала следом за ним, беззвучно проглотив вздох.
Она надеялась попытаться уговорить его ещё раз или хотя бы передать заказ Ким Уджэ, но, взглянув на лицо Хан Йехян, быстро направляющейся к двери приёмной, поняла, что это будет невыполнимо. Молча склонив голову, Хон Юнджин открыла ручку звуконепроницаемой двери для Хан Йехян.
— Простите, что потревожили вас, заставив приехать так далеко, госпожа.
— Провожать нас не обязательно, — холодно ответила Хан Йехян, надевая шляпу, которую подал ей помощник.
Секретарь и телохранители, стоявшие в коридоре, снова плотным кольцом окружили её. Маленькое и хрупкое тело женщины скрылось за человеческой баррикадой из спин в чёрных костюмах.
— Не провожайте нас. Спасибо, что уделили сегодня время, — молодой секретарь оглянулся и произнёс дежурную фразу.
Хон Юнджин беспомощно наблюдала за происходящим на отдалении, как целая группа людей, приехавшая с Хан Йехян, покидает компанию.
Ей сказали не провожать, поэтому она не могла последовать за ними. Постояв у входа, наблюдая, как клиенты зашли в лифт, она вернулась обратно. Посмотрев на рабочие места, которые ей пришлось освободить ради прошедшей встречи, она почувствовала горечь во рту. Для неофициального запроса этот случай был редким, поскольку в нём не было ни грязи, ни странностей. Неудачные заказы были обычным делом, но, думая о гонораре за успех, который был практически как чистый чек, она не могла не сожалеть.
Вернувшись обратно в приёмную, она увидела, что Пэк Кисон раскладывает документы на столе. Его прямая, чётко очерченная спина под ярким светом казалась особенно выразительной. С чувством, будто она приближается к хищнику в лесу, Хон Юнджин медленно к нему подошла.
— Спасибо за работу, господин директор.
Мужчина в чёрном костюме не ответил.
— Вы же не сразу поедете домой? Загляните к сотрудникам. Новые ребята думают, что вы просто номинальный глава.
Она протянула руку и хлопнула его по плечу. Но Пэк Кисон повернулся к ней с таким безмятежным лицом, словно ничего не произошло.
— Но это не повод для гордости.
Хон Юнджин, задвигая стулья в приёмной, стёрла и остатки сожаления. Что толку снова и снова думать об упущенной рыбе, и вовсе не важно большой она была или нет. Скоро сотрудники начнут приходить на работу, а у заместителя директора небольшой компании всегда полно дел.
Посещение VIP-персоны прошлой ночью не осталось ни в журнале компании, ни в записях камер видеонаблюдения на одиннадцатом этаже, ведь функция записи на них была отключена. После обычной сумасшедшей ночи детали разговора поблёкли, и наутро, проходя мимо двери приёмной по пути домой, Хон Юнджин почувствовала, что встреча с Хан Йехян была словно сон.
Однако спустя час, в обычный рабочий день в половине десятого утра, когда простые офисные работники только приступали к своим делам, Хон Юнджин, которая, едва добравшись домой, не успев ещё переодеться и растянуться на диване, получила срочный звонок из компании.
— Госпожа заместитель директора, случилась беда!
Голос сотрудника из административного отдела звучал так, словно тот задыхался.
— "Хансон IQ" и "SPG" только что позвонили с интервалом в несколько минут! Они сказали, что заберут все свои инвестиции до завтрашнего дня!
— Как бы я ни спрашивал причину, они ничего не говорят. А мои звонки либо игнорируют, либо сразу же сбрасывают. Что нам делать, госпожа заместитель директора?
Хон Юнджин тут же вскочила на ноги. Её мозг, уже давно перешедший в режим отдыха, начал с трудом работать. Неосознанно отодвинув телефон от уха, она тупо уставилась на экран. Всё казалось настолько неправдоподобным, словно это был дурной сон. С точки зрения здравого смысла, как могли двое из основных инвесторов небольшого бизнеса одновременно, да ещё меньше чем через час после начала рабочего дня, так резко изменить своё решение?
Неужели что-то случилось за такое короткое время? Хон Юнджин быстро зашагала туда и обратно перед диваном. Ей ничего толком не приходило в голову. Она уже хотела было схватиться за голову, но вдруг, словно вспышка света, промелькнуло одно подозрение.
— SPG, случайно, никак не связаны с компанией "Юрам"?
По ту сторону телефона послышался стук клавиатуры.
— Юрам... А, "Юрам Софт" — одна из основных партнёрских компаний SPG.
Хон Юнджин убрала телефон от уха и открыла окно браузера. "Хансон IQ", конгломерат "Юрам". Не нужно было искать дальше, ведь всё оказалось именно так, как она и предполагала. Это было настолько откровенное послание, что его нельзя было не понять.
— Вы связывались с директором?
— Ах, нет. Наш начальник отдела тоже не берёт трубку... Пока об этом знаю только я.
— Хорошо. Пока что не говори другим сотрудникам. Я всё выясню и позвоню тебе позже.
Когда она положила трубку, её руки уже заледенели. Хон Юнджин дрожащими пальцами нашла номер секретаря Хан Йехян, но остановилась, прежде чем нажать кнопку вызова.
Всё равно ничего не изменится. Что толку злиться на упрямство Хан Йехян, выбранный ей грязный метод или абсурдность реальности, в которой крупная корпорация может одним движением пальца перекрыть кислород малому бизнесу? Даже с должностью заместителя директора компании Хон Юнджин была бессильна. Теперь всё зависело лишь от решения Пэк Кисона, которому ещё только предстояло выслушать эту историю.
Хон Юнджин медленно прокрутила список контактов и нашла имя Пэк Кисона. Слушая гудки, она плотно закрыла глаза.
Насильно принять заказ, от которого уже отказались, или беспомощно наблюдать, как рушится компания. И эта ужасная ситуация, когда ей приходилось лично приподносить начальнику такой "выбор", оставляла лишь горечь во рту. Но ещё более горьким было то, что она и сама не могла сохранять нейтралитет в этом вопросе. Её проницательный начальник наверняка с лёгкостью заметит, как подчинённая пытается заставить его пойти на жертву, притворяясь, что сдалась.
Когда Хон Юнджин наконец-то дозвонилась, Пэк Кисон уже завершил утреннюю зарядку и принимал душ. Разговор был слишком серьёзным, чтобы продолжать его обнажённым, с каплями воды, стекающими по телу.
— Сотрудники пока не в курсе. Но к завтрашнему дню соответствующие отделы неизбежно узнают, однако...
Хон Юнджин закончила свою речь на полуслове. Пэк Кисон, прислушиваясь к её приглушённому голосу, откинул мокрые волосы со лба.
От согревшейся на теле воды появилось неприятное ощущение. Он взял полотенце, вытер шею и переложил телефон в другую руку.
— Что поделаешь. Говори, что согласен.
— Господин директор, с каких пор вы стали спасителем?
— Разве есть ещё какой-то выбор, если без этого компания обанкротится?
Это вопрос был не для размышлений. Просто взяться за такой заказ было физически невозможно, а даже если бы и была возможность, то сейчас приходилось блефовать, чтобы восстановить статус-кво. Похоже, что Хон Юнджин думала так же, потому что её голос стал немного мягче.
— Значит, мы выиграем два месяца.
— Я постараюсь найти способ, чтобы компания выдержала, даже если они выведут все инвестиции. Однако, если что-то пойдёт совсем не так, то просто притворитесь, что помогаете клиенту.
Уголки губ мужчины, сжатые после этих слов, дрогнули в улыбке.
— Ты не доверяешь моим навыкам, в которые верит сама Хан Йехян?
— Вчера вы сами сказали, что уже не в форме.
— Не припоминаю, чтобы говорил такое.
Несмытая мыльная пена, покрывающая всё тело, сделала его скользким. Мужчина прислонился спиной к остывшей кафельной стене. На том конце провода раздался тяжёлый вздох Хон Юнджин.
— Вы ведь вообще не погружались в сны клиентов всё это время. Представьте, если бы какой-то другой стражник после нескольких лет перерыва взялся за такую опасную работу... Да у него бы тут же конфисковали капсулу.
— Может, мне стоит начать с базовой тренировки? Попросить Уджэ научить меня?
— Сейчас не время для шуток. Если почувствуете, что совсем не получается, то лучше признайтесь сразу. Не совершайте безрассудных поступков.
Закончив ворчать, подчинённая медленно протянула.
— Что за суматоха с самого утра. Ладно, я сейчас позвоню секретарю госпожи Хан Йехян и сразу же свяжусь с вами снова.
Мужчина закончил разговор и возобновил прерванный душ. Застывшая мыльная пена наконец-то была смыта горячей водой. К тому времени, как он вышел из душевой кабины и стал вытирать волосы полотенцем, от Хон Юнджин пришло сообщение.
[Они просят, чтобы вы сами связались. Личный номер госпожи Хан Йехян. 010-XXXX-XXXX] [Я прямо сейчас начинаю искать информацию о клиенте.]
И после небольшой паузы пришёл даже смайлик, не очень характерный для Хон Юнджин. Это был низко кланящийся медведь. Выбор смайлика полностью отражал неловкую и осторожную нотку, которая ощущалась в голосе подчинённой во время всего разговора.
Выключив экран, Пэк Кисон с бесстрастным выражением на лице швырнул телефон прямо в стену. Экран, ударившись о плитку, разбился вдребезги, и осколки стекла разлетелись во все стороны.
"Я слышала, что вы единственный из стражников первого поколения в стране, кто до сих пор работает в этой индустрии".
Завязав пояс на банном халате и убрав полотенце, он, хлюпая по воде, вошёл в душевую кабину и подобрал свой телефон. К счастью или сожалению, кроме разбитого экрана повреждений больше не оказалось. Дисплей и все остальные функции работали исправно. Возможно, подсознательно он ослабил хватку при мысли, что телефон всё ещё может понадобиться, чтобы позвонить Хан Йехян. Даже в такой момент ему стало тошно от такого подлого расчёта и своего жалкого характера, который не мог противостоять давящей его власти, а лишь вымещал всю свою злобу на швырянии вещей.
Когда он вышел из ванной, то дождь, ливший с самого утра, уже прекратился. Пэк Кисон, держа в руке телефон, с которого сыпались осколки стекла, вышел на террасу.
Он наскоро вытер мокрое железное кресло, сел в него и закурил. Небо было сплошняком затянуто облаками, и влажный воздух тут же ударил в ноздри. Кругом садовые деревья вовсю качались под гудящим ветром.
Достав последнюю оставшуюся в пачке сигарету, мужчина взял её в зубы и поднял телефон. Он ввёл на экране цифры из сообщения Хон Юнджин и нажал кнопку вызова.
— Господин директор Пэк Кисон...
После пятого гудка ему ответил женский мелодичный голос, который он уже слышал у себя в приёмной.
Мужчина отодвинул телефон от уха и убавил громкость.
— Вот это да... Неловко получилось, — уже тихим голосом произнесла Хан Йехян, — Я тоже не планировала использовать такой грубый метод. Было бы хорошо, если бы вчера, когда я вас просила, вы согласились.
— Может, сразу перейдём к делу? У меня тоже нет времени на долгие разговоры. Вам же нужно, чтобы инвестиции вернулись в компанию как можно быстрее, а то иначе у вас будут проблемы, верно?
Голос был ласковым и отвратительным одновременно. Пэк Кисон стряхнул пепел в переполненную окурками пепельницу, а затем спросил.
Хан Йехян ненадолго замолчала, а затем рассмеялась.
— В знак доверия, я вам расскажу. В августе я выхожу замуж за председателя Сон Гюсика из конгломерата "Юрам".
— Спасибо. После двадцати лет ожидания мне уже пора надевать фату. Я попросила у председателя несколько свадебных подарков. Один из них — чтобы Химёна тоже официально признали членом семьи.
— У Химёна достаточно оснований наслаждаться той же жизнью, что и его единокровные братья. Я хочу, чтобы в этот раз его законные права были признаны всеми публично. Вы понимаете, что я имею в виду?
— Близкие родственники председателя восстанут, чтобы помешать признанию Химёна его родным сыном. Они будут подстрекать президентов дочерних компаний и акционеров, чтобы оказать давление на председателя. Только потому, что этот ребёнок несколько раз попадал в неприятные истории и становился объектом разговоров...
Пэк Кисон затянулся сигаретой. Из-за сильного ветра голубой дым быстро рассеялся, не оставив после себя и следа.
Ненадолго замолчавшая Хан Йехян снова продолжила.
— Вот почему я обратилась именно к вам. Нужно правильно до всех донести, что Химён сбился с пути из-за неизбежных обстоятельств и больше такого не повторится.
— Вам просто нужна индульгенция* за прошлое.
*Индульгенция — это освобождение верующего от наказания за грехи, тем самым и от самой вины (практикуется Католической церковью).
— Именно... Вы всё правильно поняли.
— Так же важно заключение о полном исцелении, как и сам диагноз кошмара. Если на нём поставят клеймо пациента, это перекроет Химёну дорогу в светлое будущее. Нужно доказать, что Химён достаточно одарён, чтобы в будущем вместе с братьями управлять конгломератом "Юрам". И авторитет вашего имени здесь очень поможет.
— Конечно, Химён также должен быстро поправиться. В детстве он так хорошо меня слушался, а потом сбился с пути... Мне всегда было интересно, почему. Наверное, каждую ночь ему было так тяжело одному бороться с кошмарами... Моё сердце прямо разрывается, когда думаю об этом.
Пэк Кисон откинул с лица почти высохшую чёлку, а затем поднёс руку к глазам. На его кончиках пальцев застряли мелкие осколки стекла от экрана телефона.
— В общем, господин директор, если для лечения вам что-нибудь понадобится, то пожалуйста, просто скажите. У Химёна сейчас академический отпуск, поэтому он вернулся сюда, так что у него будет достаточно свободного времени.
— Сначала я обследую клиента, а уже после доложу вам.
— Конечно. Времени не так много, поэтому лучше начать сегодня. Я скажу секретарю Ча, чтобы он отправил вам адрес студии Химёна в сообщении.
— У него мягкий и добрый характер, он вас обязательно послушает. Тогда, господин директор, если у вас появятся вопросы, свяжитесь со мной.
На этой учтивой ноте разговор оборвался.
Потушив окурок, почти догоревший до фильтра, Пэк Кисон поднялся на ноги. С мрачного серого неба снова начал накрапывать мелкий дождь. А давящее атмосферное давление и тяжёлый воздух, словно туман, снова окутали всё пространство вокруг. Это была самая отвратительная погода за последнее время.
Вот такое было общее впечатление Хон Юнджин о сыне Хан Йехян после проведённого расследования.
— Он был довольно известен среди корейцев в Америке. Его ловили за употребление алкоголя ещё в несовершеннолетнем возрасте, а в прошлом году его пьяную драку на почве ревности в общественном месте транслировали прямо в соцсетях. Даже в Корее об этом тоже вышли статьи. Говорят, это был любовный четырёхугольник состоящий из двух парней и двух девушек. А ещё он говорил, что видит какие-то галлюцинации, поэтому посещал психиатра в США, из-за чего одно время в социальных сетях ходили сплетни, что внебрачный сын председателя Сон Гюсика страдает шизофренией.
Ожидавший, в лучшем случае, подростка-правонарушителя, ворующего товары из магазинов, Пэк Кисон был слегка ошарашен.
— По общепринятому летоисчислению ему сейчас двадцать два.
Вдруг сигнал светофора на перекрёстке сменился на оранжевый. Впереди идущая машина резко затормозила, а её задние фонари окрасили струи дождя в красный цвет.
Пэк Кисон, соблюдавший достаточно приличную дистанцию, остановил машину и взял планшет, лежавший на соседнем сиденье. Он запустил приложение почты и открыл на экране первую страницу отчёта, который Хон Юнджин составила и отправила ему за пару часов.
[Хан Химён (22 года) Мать: Хан Йехян (49 лет), внебрачный ребёнок (отец — Сон Гюсик председатель конгломерата "Юрам") Образование: BFA (изящные искусства), Нью-Йоркский университет, США]
Чувства вины за то, что для него собрали информацию о клиенте ещё до встречи с ним, у Пэк Кисона не было. Успешность работы ночного стражника во многом зависела от сбора сведений, поэтому беглый просмотр материалов по пути к клиенту и так был опрометчивым поступком, которого следовало бы избегать.
Для срочно составленного отчёта он был довольно длинным. Пэк Кисон внимательно прочитал первую страницу, а затем пролистал и весь PDF-файл, вмещавший в себя более десяти страниц.
— Почему так много статей про обычного человека?
— Все, кому не лень, знают, что он внебрачный ребёнок из семьи "Юрам".
— "Папарацци засняли выход из фургона..." Что это?
— А, у него был довольно громкий скандал с одним известным корейским актёром. Я тогда мельком видела статью, что его считали геем. Однако сейчас я нашла много фотографий с девушками. Недавно ходили слухи, что он встречается с Кейт Бланш, довольно известной американской моделью. Но кажется, с кем бы он ни встречался, отношения долго не длятся.
Примерно на середине отчёта появился длинный список людей, с которыми Хан Химён встречался или предположительно встречался. Там были фотографии, где они, практически обнажённые, обнимаются друг с другом. Это были и мужчины, и женщины. Далее следовало количество подписчиков в соцсетях, сравнимое со звездой среднего уровня. Какие-то скриншоты комментариев к статьям, пестрящие словами вроде "псих", "отброс", "позор корейцам" или "шлюха". Всё это было собрано ради того, чтобы выявить различные факторы, которые могли повлиять на кошмары клиента. Однако ощущение было настолько мерзкое, словно ты роешься в чужом мусорном ведре в поисках использованных презервативов.
— Господин директор, вы за рулём? Сколько ещё осталось?
В этот момент светофор снова переключился, и Пэк Кисон плавно нажал на газ, мельком глянув в боковое зеркало.
Адрес студии Хан Химёна, который он получил ранее, находился в жилом комплексе в самом центре Сеула. Возможно, из-за того что в этих местах он бывал нечасто, старые дороги и высокие здания сильно давили на него, вызывая лёгкую клаустрофобию. А небо, мелькавшее между работающими дворниками, уже давно потемнело.
"Вы приближаетесь к месту назначения."
— Слышу навигатор. Тогда удачи вам с сыном госпожи Хан Йехян. Если будут проблемы, то обязательно звоните.
— Первое впечатление очень важно, поэтому поправьте галстук как следует, прежде чем поднимитесь к нему. И даже если он сын Хан Йехян, то не стоит сразу же относиться к нему предвзято. В конце концов, он просто клиент. Если его кошмары настолько серьёзны, что мешают повседневной жизни, по крайней мере, он должен активно сотрудничать с вами.
— Если хотела поворчать, могла бы поехать со мной.
— Хотелось бы, чтобы вы также оценили, что я уже 19 часов без перерывов нахожусь на работе, господин директор.
Пэк Кисон, у которого ещё оставалась капля совести, сразу же замолчал.
— И вам удачи, господин директор.
Мужчина быстро вывернул руль и свернул в подземную парковку. Припарковавшись и заглушив двигатель, он взглянул на часы. Уже было 15:45, а их встреча назначена ровно на 16:00. Даже если он пойдёт медленным шагом, то всё равно не опоздает.
На мгновение мужчина потёр свои усталые глаза, а затем вышел из машины. Смело пересекая просторную подземную парковку, он достал телефон.
[Район Ёнсан-гу, Сеул, XXXX, квартира 2901]
"Я сообщил молодому господину, что вы приедете сегодня в 4 часа дня."
Таким было сообщение секретаря Хан Йехян, отправленное ещё утром. Односторонне назначенное время. Такую срочность без утверждения его расписания, ещё можно понять, но в нём не было даже номера телефона, чтобы связаться с самим клиентом. Судя по всему, у сына Хан Йехян тоже не было особого выбора, но от этого не становилось легче.
Наоборот, образовалось ещё больше переменных, учитывая, что сам клиент мог быть не рад его визиту. Подойдя к стеклянной двери, ведущей в жилую зону, Пэк Кисон набрал номер 2901 и принялся ждать. В домофоне несколько раз прозвучали гудки, но ответа так и не последовало.
Он сохранял улыбку для камеры, скрестив руки на груди, и пристально посмотрел на объектив. Его глаза крупно отразились на маленьком экране.
В такой ситуации становилось даже непонятно, был ли изначально кто-то дома. Пэк Кисон прислонился к стене, и принял расслабленную позу. Он достал планшет и продолжил читать отчёт, присланный ранее Хон Юнджин, время от времени поглядывая на часы. Он ещё трижды нажимал кнопку вызова, но звука открывающейся двери по-прежнему не было.
В 16:15 со стороны парковки появился курьер с большим пластиковым пакетом. Увидев Пэк Кисона у двери, мужчина в застёгнутом шлеме смущённо замялся.
Уступив домофон, он невозмутимо последовал за курьером внутрь через стеклянную дверь. Оказавшись вместе в лифте, курьер искоса посмотрел на него.
Когда курьер вышел на одном из нижних этажей, лифт с Пэк Кисоном без каких-либо помех поднялся на 29-й этаж. Там оказалось всего две квартиры. Перед 2902 стояла детская коляска, а у двери 2901 была сложена стопка из десяти посылок разных размеров. Создавалось впечатление, что хозяин давно не появлялся дома.
Подняв одну из верхних коробок, чтобы проверить точный адрес, он нажал кнопку звонка. Изнутри студии, как и ожидалось, не последовало ни звука.
После нескольких таких безуспешных попыток Пэк Кисон понял, что начинает злится. У него заболела шея, и раздражение медленно поползло изнутри. На часах уже было 16:26. Если бы это был любой другой клиент, а не сын Хан Йехян, он бы уже давно развернулся и ушёл домой, послав этот заказ к чёрту.
Но именно в этот самый момент, когда он достал телефон, чтобы позвонить секретарю Хан Йехян... Мужчина поднял голову, и сузил глаза.
Свирепо уставившись на входную дверь, он вместо того, чтобы нажать на звонок, медленно вытянул сжатую в кулак руку и тихо постучал по ней.
Из-за двери послышался звук, будто кто-то поспешно отшатнулся. Пэк Кисон усмехнулся и придвинул лицо так близко к двери, что почти коснулся её носом.
За дверью стояла мёртвая тишина. Было ясно, что кто-то его слушал, но не двигался.
— Я пришёл по просьбе госпожи Хан Йехян. Если вы там, то откройте эту дверь и давайте поговорим.
Прошло несколько секунд молчания.
Послышался звук снятой цепочки. Ручка повернулась, и дверь приоткрылась.