ИИ перевод 5 главы 10 арки - Итог небольшого крюка
Моральная подготовка, которую провёл Субару перед путешествием с использованием «Рейнхарда», оказалась бесполезной вдвойне.
— Возможно, поначалу будет немного непривычно, но вы быстро освоитесь, — сделал предисловие Рейнхард.
А затем он просто легко взвалил на плечи драконью повозку вместе с пассажирами и Патрашем и рванул по небу. Нет, не побежал — именно «рванул», будто молния.
Пейзаж за окном проносился с безумной скоростью, но внутри повозки тряска почти не ощущалась. От этого «визуального бага» мозг отказывался воспринимать реальность. Субару, вцепившись в Беатрис, отчаянно дрожал.
Принцип был понятен, по крайней мере, теоретически. По сути, происходило то же самое, что и при действии «Божественной Защиты Заслона от Ветра», которой обладают земляные драконы. Проблема заключалась лишь в том, что роль дракона исполнял человек — Рейнхард, и двигался он с такой скоростью, что вопросы здравого смысла отпадали сами собой из-за своей нелепости.
— Со мной уже проделывали подобное ра-аньше, я полагаю. Так что вкусите и вы этого сполна-а, братик Субару.
— Н-но разве к такому можно привыкнуть?!
Мейли спокойно сидела на скамье, подперев щеку рукой. Петра, вцепившись в плащ «бывалой» убийцы, задала боязливый вопрос, на что Мейли лишь хмыкнула: «Фу-фун».
— О, так Петра-чан тоже чего-то боится? Какая неожиданность.
— Дело не в страхе, а в том, что когда происходит что-то за гранью воображения, любой испугается. Я слышала о силе господина «Святого Меча», но он, оказывается, совсем уж вне рамок здравого смысла.
— …По правде говоря, даже я не слышал, чтобы кто-то из предыдущих «Святых Меча» настолько выходил за рамки. Похоже, Рейнхард — случай особый.
Вторую половину разговора с Мейли Петра адресовала старику Рому. Тот, поглаживая свою лысину, ответил ей, с трудом втиснув своё гигантское тело в пространство между сиденьями. Похоже, этот метод передвижения, именуемый «Рейнхард-экспресс», был в новинку и для него: ради душевного спокойствия великан упёрся одной рукой в стенку.
Видимо, лагерь Фельт не использует этот способ на постоянной основе. Хотя, надо признать, преимущество он даёт колоссальное.
— Если полагаться на такой метод без крайней нужды, пойдут слухи, что «Святого Меча» эксплуатируют почём зря. А если авторитет «Святого Меча» упадёт, проблемы будут и у Королевства… В худшем случае, ему не только запретят покидать страну, но и наложат вето на такой способ передвижения.
— А, тот самый «Закон Рейнхарда», больше похожий на шутку… — скривив губы вслед за стариком Ромом, Субару упомянул этот абсурдный международный акт, характерный для иного мира.
«Закон Рейнхарда», как следовало из названия, касался исключительно «Святого Меча», Рейнхарда ван Астреи. Цель закона заключалась в том, чтобы не выпускать его за пределы Королевства Лугуника. Звучит как анекдот, но когда воочию убеждаешься в его запредельной мощи, трудно назвать эти меры чрезмерными.
И всё же…
— Конечно, сила Рейнхарда идиотская, или, вернее, он сам почти что «идиот» в плане мощи, но хотелось бы, чтобы люди понимали: он не из тех, кто станет творить зло в других странах.
— Хо-о, ты так высоко оцениваешь Рейнхарда, хотя вы из разных лагерей?
— Мы же друзья. Было бы жалко, если бы мы всей компанией махнули за границу, а его одного оставили сторожить дом. Например, поездка в Волакию… Хотя нет, в Волакии ничего весёлого нет. Вот если бы Флоп и Медиум использовали свою власть и построили там хотя бы парк развлечений.
Было бы здорово как-нибудь тайком от Абеля — или, наоборот, уломав его — разбазарить имперскую казну на развлечения и отгрохать гигантский парк аттракционов.
— Гарфиэль, а ты чего так пристально смотришь, я полагаю?
— Н-не, я тут подумал: умей Великий Я чё-т похожее, Босс и остальные могли б расслабиться. Но, типа, «кесарю кесарево», да? Походу, Великому Мне такое не по зубам.
Пока Субару предавался мечтам о «Волакия-ленде», Гарфиэль, отвечая Беатрис, щёлкнул клыками с явным сожалением.
Конечно, физической силы Гарфиэля могло бы хватить, чтобы повторить трюк Рейнхарда, но без «Божественной Защиты Заслона от Ветра» поездка превратилась бы в ад. Да и использовать названого младшего брата как ломовую лошадь Субару не позволил бы совесть, даже в экстренной ситуации.
— А, понятно, почему «Рейнхард-экспресс» не ввели в постоянный обиход. Чувствуешь себя как-то виноватым.
«Я рад, что вы это понимаете. Мне и самому неловко делать подобное без крайней необходимости».
— Ты влез в разговор так естественно, будто сидишь рядом…
Рейнхард ответил непринуждённо, его голос прозвучал прямо в голове. Это был эффект «Божественной Защиты Передачи Мыслей», с которой Субару уже сталкивался в Пристелле.
Судя по всему, в этот раз телепатия была направлена не только на Субару: Петра и остальные, внезапно услышав голос Рейнхарда у себя в мозгу, не могли скрыть удивления. А вот Мейли, похоже, имела резист к такого рода фокусам и продолжала сохранять самодовольный вид.
Как бы то ни было…
— Ладно, шок от «Рейнхард-экспресса» мы кое-как пережили, но вот вторую новость я ещё не переварил. Это правда? — Субару нахмурился. — Ну, то, что появилась эта… Фьоре?
«Да, это чистая правда».
Хотя Рейнхарда не было видно, Субару почувствовал, как тот кивнул. Подтверждение факта заставило Субару снова тяжело вздохнуть, проглатывая очередной ком потрясения.
Пока они находились в Сторожевой Башне Плеяд, в столице развернулись удивительные события: контакт с организацией «Церковь Божественного Дракона» и появление некой особы по имени Фьоре, чей драконий камень в эмблеме засветился.
Организация, которая до сих пор не отсвечивала, внезапно вышла на сцену с аргументом, который невозможно игнорировать в рамках Королевского Отбора. Как рыцаря Эмилии, одного из кандидатов, это не могло не волновать Субару.
Однако…
— …То, что госпожу Круш удалось спасти, — это лучшая новость.
Потрясение, пробежавшее по Королевскому Отбору, было важным, но среди всех новостей самой значимой для Субару стало исцеление Круш.
В Пристелле она попала в лапы Архиепископа Греха Похоти и несла на себе проклятие, причинявшее бесконечную боль. Субару всё это время терзало чувство вины: он был на том же поле боя, но не смог её защитить. Эта заноза сидела в нём глубоко и надолго.
— Серьёзно, если бы я мог забрать эту дрянь из её тела, я бы согласился почернеть с ног до головы.
Круш облили кровью Похоти, нанеся ей ужасающий урон. Субару тоже прошёл через это кровавое крещение, но последствия для него оказались иными.
Конечно, его тело пострадало, но в отличие от Круш, которая продолжала мучиться, он отделался лишь мерзкими татуировками-каракулями на руках и ногах. Правую руку ему всё равно оторвало, так что узор на ней исчез вместе с конечностью, а ноги напоминали о себе, только когда он мылся или переодевался.
По какой-то причине тело Субару смогло перенять страдания Круш, обменяв их на боль. Это было одним из вариантов спасения, но…
— Госпожа Круш тогда твёрдо отказалась.
После битвы в Пристелле, когда Субару собирался отправиться в Башню Плеяд, она отвергла его предложение забрать проклятие себе, не желая перекладывать на него эту ношу. С тех пор он постоянно беспокоился о её здоровье.
Известие о том, что она исцелилась, было, несомненно, радостным.
Вот только…
— То, что радоваться этому исцелению в полной мере не могут сами пострадавшие, — вот что удручает.
Тяжёлые слова старика Рома попали в точку. Исцеление Круш — тот факт, что оно было совершено руками «Церкви Божественного Дракона» — означало для её лагеря сокрушительный удар.
Даже Субару это понимал. И именно поэтому не мог беспечно заявить: «Главное, что она жива», даже если это поставило их в крайне невыгодное положение в гонке за трон.
— Но ведь то, что появилась эта Фьоре, да ещё и заставила светиться камень, доказывая право быть жрицей, — это ведь плохо, да? — спросила Петра.
— Ещё как плохо, — протянула Мейли. — Только мы обрадовались, что одним кандидатом стало меньше и местечко освободилось, как оно снова занято, и всё вернулось на круги своя.
— …Мейли-чан, выбирай выражения, иначе я тоже рассержусь. Мы ради этого вообще-то в Башню тащились.
— Но тот дядя в шлеме всё испортил, разве нет? …Ну всё, не сердись. Да-да, я была неправа-а.
Вспомнив о своей роли маленького дьяволёнка, Мейли съязвила, но под строгим взглядом Петры тут же несерьёзно извинилась. Петра тихонько вздохнула, глядя на такое поведение подруги, и продолжила:
— Оставим острый язычок Мейли-чан в покое… «Плохо» — это не вопрос занятого места. Ведь эта Фьоре — блондинка с красными глазами, верно?
— Именно так. И это…
— …Это ведь отличительные черты королевской семьи Лугуники, так? И имя принцессы, похищенной пятнадцать лет назад, если я правильно помню…
— — Фьоре.
Петра прижала палец к губам, роясь в своей памяти. Последнее слово, которое она не решалась произнести, договорил за неё другой человек. Старик Ром.
Чувствуя на себе взгляды всех присутствующих в повозке, гигант опустил глаза на свои колени и произнёс:
— Дочь королевского брата, исчезнувшая из замка пятнадцать лет назад, носила имя Фьоре. Точно такое же имя у монахини «Церкви Божественного Дракона», которая заявилась в замок.
— И говорят, эта монахиня заставила драконий камень сиять на глазах у кучи народа в замке. Если это правда, то понятно, почему возник переполох, способный пошатнуть Королевский Отбор, — подытожила Петра.
Факты, потрясшие королевский замок, и обстоятельства вокруг них были озвучены. В драконьей повозке повисла тяжёлая тишина.
И именно в этой тишине, решив не читать атмосферу, Субару произнёс: «Слушайте».
— Мне это всё кажется каким-то… неубедительным.
«— Неубедительным? В каком смысле?»
— Я, конечно, уже начинаю привыкать разговаривать с голосом в голове, но всех волнует вот что: эта Фьоре из «Церкви» может быть той самой принцессой, пропавшей пятнадцать лет назад. А свечение камня — типа доказательство её королевской крови.
— Угу, так и есть. И что тебя смущает?
— Ну так ведь с Фельт была та же самая история, разве нет?
К сожалению, вспоминая тот злополучный день начала Королевского Отбора, Субару не слышал программной речи Фельт. Его тогда с позором выгнали из тронного зала из-за его собственной глупости ещё до того, как она начала говорить.
Но даже если его там не было, ему позже подробно рассказали, что произошло и что сказала Фельт после его ухода.
Вопрос о существовании члена королевской семьи, пропавшего пятнадцать лет назад, всплывал уже тогда.
— То есть ситуация один в один как с Фельт. Ну, лично мне больше нравится вариант, когда принцесса, тайно вывезенная из замка, живёт среди простого народа, так что я топлю за то, что Фельт — настоящая королевская особа.
— Хм, вот как. …Но если твои догадки верны и Фельт — принцесса Лугуники, то она побеждает в Королевском Отборе автоматически. Тебя это устраивает?
— Э?
Субару округлил глаза от замечания старика Рома, который прищурил один глаз, глядя на него.
Сначала Субару подумал, что это какая-то несмешная шутка, но опровержения не последовало. Более того, остальные, похоже, были согласны с мнением старика.
Осознание того, что он внезапно оказался в меньшинстве — точнее, в гордом одиночестве, — выбило Субару из колеи.
— Не-не-не, почему?
— Что «почему»? Это ж, блин, очевидно, на. Ваще, какого чёрта Отбор замутили? Да потому что королевской родни не осталось! А раз выясняется, что это не так, то выжившая родня и должна королём стать, по понятиям.
— В-в смысле… по наследству?
«Прошу прощения за прямоту, но да, именно так».
Гарфиэль и Рейнхард, два бойца, осадили его, и Субару, осознав пропасть между своим пониманием и здравым смыслом жителей иного мира, выдохнул: «А-а-а».
Для Нацуки Субару, родившегося и выросшего в Японии, было естественно, что лидер страны выбирается не по праву крови, а на основе других факторов. Ситуация с «Выборами» казалась ему близкой к знакомой избирательной системе.
Но для жителей этого мира естественным порядком вещей было то, что после короля трон занимает принц, а после него — его дети.
Поэтому, если подтвердится, что Фельт — член королевской семьи, она займёт трон естественным образом, и Королевский Отбор потеряет свой смысл.
— Выходит, если бы подтвердили, что Фельт королевской крови, это было бы хреново?!
— Пока это оставалось на уровне подозрений, Отбор продолжался. Парень, ты точно справляешься с ролью рыцаря той девчушки?
— Перестань! Я просто немного слаб в вопросах местного здравого смысла! У нас есть Беако, Петра, Гарфиэль — молодёжь растёт умной и толковой!
— Поправка: прелестная и очаровательная Бетти здесь самая взрослая, я полагаю.
Беатрис, которую он прижимал к себе на коленях, гордо выпятила грудь. Глядя, как Субару наглаживает её голову, старик Ром с усталым видом снова похлопал себя по макушке.
Ладно, признаю, облажался из-за недопонимания основ. Но раунд вопросов Субару на этом не закончился.
— Допустим, я споткнулся, но вопрос не снят. Я понял, что если королевское происхождение подтвердится, в Отборе не будет смысла. Но ведь подозрения насчёт того, настоящая эта Фьоре-чан или нет, такие же, как и с Фельт. Значит…
«— …Значит, нам придётся выяснить, кто из них настоящая наследница».
— …
Возможно, Рейнхард старался говорить максимально бесстрастно. Но именно поэтому в его словах, не прозвучавших вслух, почудилась острота клинка.
Субару сглотнул, позволяя смыслу сказанного проникнуть в мозг. Выяснить, кто из них — Фельт или Фьоре — настоящая.
— Неподтверждённые подозрения позволяли Королевскому Отбору существовать до сегодняшнего дня. Но теперь, когда появились две кандидатки, которые могут быть пропавшей принцессой, игнорировать это нельзя. Мы должны опасаться, что кто-то со злым умыслом мог проникнуть в процесс отбора.
— Злой умысел… Но ведь даже если одна из них — настоящая, это не значит, что вторая автоматически злодейка, так? Может, просто совпадение, что она блондинка с красными глазами…
— Таких «совпадений» не бывает, поэтому это и считается признаком королевской семьи, в самом деле.
— Но! Камень засветился у обеих, так ведь?!
Получив логические объяснения и от старика Рома, и от Беатрис, Субару начал переходить на эмоции. Сейчас он мог возражать только эмоционально.
Он и сам не мог объяснить, почему так взвелся.
Просто, если первая встреча после призыва стала причиной его симпатии к Рейнхарду и Рому, то это касалось и Фельт. Он не хотел, чтобы её существование и её усилия отрицались только на том основании, что она, возможно, не королевской крови.
Более того, ему было противно заочно делать злодейкой Фьоре, которую он даже в глаза не видел, и обвинять её в каких-то заговорах.
А самое главное…
— Если им так нужен наследник по крови, то когда нашли Фельт, могли бы наплевать на Отбор и провести какой-нибудь ДНК-тест или что там у вас, чтобы убедиться! Зачем было начинать Отбор, заставляя Эмилию и всех остальных… через столько пройти…
— Субару…
Субару прикусил губу и подавил голос. Беатрис, сидящая у него на коленях, обеспокоенно посмотрела на него. Почувствовав её ладошку в своей руке, Субару зажмурился и сделал глубокий вдох. Но сердце, колотящееся от нахлынувших чувств, никак не хотело успокаиваться.
Эмилия, Фельт, Круш, Анастасия, Присцилла — все они поставили на кон свои убеждения и даже жизни, вступая в Королевский Отбор.
Он не мог смириться с тем, что правила игры могут перевернуть с ног на голову просто из-за того, что кто-то неожиданно влез сбоку.
— Если до этого дойдёт…
— Если дойдёт, то что ты сделаешь?
— Устроим с Рейнхардом демонстрацию с требованием продолжить Отбор…
«— Понятно».
— Ничего не понятно! Не неси чушь! И ты, парень, не подзуживай «Святого Меча» понапрасну! Что вы будете делать, если он всерьёз это устроит?!
— Ну, тада и Великий Я в деле!
— Гарф-сан, сейчас всё и так сложно, так что помолчи, ладно? Ладно?
На полные горечи слова загнанного в угол Субару бурно отреагировали старик Ром и Петра. Возник спор между «активными» и «разумными», и Гарфиэль, попав под гневный взгляд Петры, сдулся, издав жалобное «Га-у…».
Но всё это не было полной шуткой. Нет, скорее, это было вполне серьёзно. Как рыцарь кандидата в короли, он должен был проявить такую решимость.
— Когда доберёмся до столицы, дел будет по горло…! Такое чувство, что я уже полгода ношусь без продыху…
— Это ещё цветочки, я полагаю. У Бетти ощущение, что мы не останавливаемся уже лет одиннадцать с половиной.
— Не говори такие жуткие вещи, у меня мозг вскипит…
На жалобу Субару Беатрис ответила своей, куда более весомой жалобой. Содрогнувшись от её слов, Субару вздохнул, представляя масштаб проблем, поджидающих в столице.
Он волновался за Эмилию, которая столкнулась с этой ситуацией. Хотел навестить выздоровевшую Круш. Нужно было взглянуть в лицо этой Фьоре и лично допросить вышестоящих, ответственных за Отбор, о том, что будет дальше. А ещё разобраться с шаром, висящим на шее, внутри которого заперт Ал, и выяснить причины его безумства.
Но первым делом…
«— Субару, мы прибываем».
— Серьёзно? Быстро же. Извини за этот крюк.
Смена мыслей Субару совпала с докладом Рейнхарда.
Судя по мелькавшему за окном пейзажу, скорость была действительно запредельной. Возможно, Сесилус мог бы двигаться быстрее, но у него, к сожалению, не хватило бы сил тащить на себе драконью повозку, так что «Сесилус-экспресс» вряд ли возможен.
Может, если бы кто-то нёс одного человека, то смог бы повторить трюк… Пока он размышлял об этом, вид за окном внезапно обрёл реальность.
Пейзаж перестал смазываться, и повозку плавно опустили на землю. Они прибыли. В подтверждение этому…
— …Что, во имя всего святого, здесь происходит?!
— …
Услышав первый голос, Субару резко вскочил и, прихватив вскрикнувшую «Нкья!» Беатрис, выпрыгнул из повозки.
Там стоял Рейнхард, который пробежал всё это расстояние с повозкой на плечах и даже не вспотел, и Патраш, которую он нёс и которая, судя по всему, пребывала в полнейшем шоке.
А перед знакомыми воротами поместья Розвааль, вылупив глаза на безумное появление повозки, стояла синеволосая…
— Угх!
— Субару?! Ч-что случилось, в самом деле?!
Субару, схватившись за сердце, упал на колени. Беатрис, которую он вытащил наружу, растерянно хлопала глазами, а потом начала в панике похлопывать его по голове и плечам. Субару позволил ей это делать, но его сердце пронзила боль от увиденного зрелища.
Потому что перед поместьем Розвааль, встречая их, стояла…
— Я только сейчас понял, насколько бесценен этот твой привычный вид…
— …А вы, как погляжу, всё тот же. Где бы и когда бы мы ни встретились.
С этими словами, с выражением лица, в котором смешались облегчение, недоумение и что-то невыразимо глубокое, Рем в форме горничной — да, Рем в форме горничной! — тяжело вздохнула.
Пользуясь невероятной скоростью «Рейнхард-экспресса», Субару попросил сделать крюк к поместью Розвааль по пути в столицу.
Цель была очевидна: он хотел, чтобы Рем присутствовала при встрече с Архиепископом Греха Чревоугодия, Роем Альфардом. Это была одна из причин их поездки в столицу — вернуть «Память».
— Я не жду, что разговор с Чревоугодием пройдёт гладко, но Ал как-то умудрялся вытягивать из него нужное. Значит, способ есть. Я уже пропустил момент воссоединения Рам и Рем. Если я пропущу ещё и момент возвращения памяти Рем, я этого не переживу…!
Услышав этот крик души, Рейнхард, который наверняка хотел как можно скорее вернуться к Фельт, согласился без малейшего неудовольствия.
Друга лучше не найти. Субару тоже был бы готов сделать всё, о чём попросит Рейнхард, но если бы его попросили пробежать лишние сотни километров с повозкой на плечах, вряд ли он бы так легко кивнул.
А Рейнхард не только согласился, но и выполнил просьбу.
И он не только сделал крюк…
— …Прости, что втянул тебя во всё это.
— Нет, всё в порядке. К тому же, хоть я этого и не осознаю, но я тоже жертва Полномочия Чревоугодия. Похоже, меня заставили забыть одного друга.
— А, точно. …Кстати, тот парень, кажется, даже обрадовался, что о нём забыли. Сказал, это отличный шанс бросить вызов Рейнхарду, типа «теперь ты не знаешь моих приёмов, так что я могу победить».
— Вот как… Честно говоря, я с нетерпением жду этого.
Увидев, как Рейнхард слегка приподнял бровь, а затем искренне улыбнулся, Субару мысленно извинился перед Юлиусом за то, что, возможно, сболтнул лишнего и разжёг в «Святом Меча» азарт.
Может, он только что лишил Юлиуса шанса на победу, если таковой вообще был. Но Юлиус, скорее всего, счёл бы нечестным, что только он знает приёмы противника, и сам бы раскрыл свои карты. Так что извинения пока оставим при себе.
…Субару пытался занять голову всякой ерундой, настолько тяжёлая атмосфера царила в этом месте.
— …Действительно, Башня-Тюрьма, оправдывает название.
По лбу бормочущего Субару стекла струйка неприятно холодного пота.
Он не спешил, не бежал. Но холодный пот всё равно выступил — его тело всеми фибрами души отторгало это пространство.
Каменный шпиль, возведённый в верхнем ярусе Королевской Столицы Лугуника, недалеко от замка, служил тюрьмой для самых отъявленных преступников королевства. Разумеется, тяжёлые железные двери каждой камеры были наглухо закрыты, чтобы никто не мог просто так увидеться с узниками.
Это не было похоже на тюрьму из манги, где заключённые сидят за решёткой. Войдя внутрь, Субару почувствовал смесь облегчения и разочарования в пропорции семь к трём.
— Парни с Острова Гладиаторов Гиннунхайв тоже были преступниками, но они были какими-то более… «открытыми» злодеями, что ли…
Трудно назвать это местным колоритом, но преступления Хайна, Вайца, Идры и других его товарищей по Острову были, в основном, связаны с буйством, без подлой, липкой злобы. Конечно, некоторых, как Хайна, туда швырнули безжалостно, сделав рабами, но даже так называемые тяжкие преступления там сводились к разнице между «немного побуянил» и «сильно побуянил».
Здесь же, в Башне-Тюрьме, где содержали государственных преступников Лугуники, воздух был пропитан совершенно иным, тошнотворным запахом крови, который Субару, знавший Остров Гладиаторов, сразу уловил.
— Здесь, наверное, высокий процент тех, кто связан с Культом Ведьмы?
— Так и есть. Учитывая, что они часто действуют именно в Лугунике, твоя догадка верна. Кстати, Гнев тоже содержится здесь, в подземелье.
— В подземелье… Значит, их держат подальше от Чревоугодия.
— Бережёного Бог бережёт. Обстоятельства их поимки разные, но к Гневу нельзя подпускать людей. Даже других заключённых.
Полномочие Архиепископа Греха Гнева, Сириус Романеконти, подобно ментальной инфекции: оно передаётся по воздуху, захватывая эмоции людей, стоит им попасть под её влияние. Учитывая это, даже полное обездвиживание не гарантирует безопасность.
На самом деле, кажется, что часть этой гнетущей атмосферы в Башне исходит именно от неё.
— У меня к ней физиологическое отвращение, но, возможно, когда-нибудь придётся поговорить и с ней.
— В таком случае позови меня. Я буду присутствовать, как и сегодня.
— Это очень обнадёживает. Серьёзно, рассчитываю на тебя.
Как же надёжно иметь друга, который бьёт себя в грудь и берёт на себя ответственность. Впрочем, в случае с Сириус сила Рейнхарда может сыграть злую шутку. Тут нужна осторожность.
В любом случае, сегодня они пришли не к ней. Пусть пока наслаждается холодным воздухом подземелья.
Вместо этого…
— …Сюда, пожалуйста.
Тюремный стражник, чьё лицо выражало идеальный баланс между сильным напряжением и профессионализмом, указал на одну из дверей. Кивнув ему, Субару уставился на вход.
От одного вида этой двери веяло тяжёлым холодом. За ней был заключён Архиепископ Греха Чревоугодия.
— Хоть он и в том же состоянии, что и «Ал-шар», так что сомнительно, что он вообще в сознании.
Вспоминая свой опыт, Субару помнил то неописуемое чувство, будто его, обездвиженного, погрузили в тёплую жижу.
Беатрис, которая в таких условиях, где трудно даже сохранить рассудок, разгадала механизм запретной магии ради Субару, заслуживала награды «Субару года». Жаль, номинантов столько, что рук не хватает, так что придётся ещё подумать.
— Субару? Почему ты мнёшь щёки Бетти, в самом деле?
— Да нет, просто «награду Субару года» я прямо сейчас выдать не могу, так что вот тебе вместо этого выражение любви…
— Когда закончим, я позволю тебе делать всё что угодно, так что сейчас сосредоточься на том, что перед тобой, я полагаю.
Беатрис, раскусившая, что он ищет тактильного контакта из-за тревоги, строго, но мило одёрнула его. Субару, надув губы, выдохнул: «Ты права».
Впереди — Беатрис, с тыла — Рейнхард. Это лучшая формация, которую Субару смог собрать для визита к Чревоугодию. Конечно, он хотел бы, чтобы при этом присутствовала Рем, но вряд ли всё разрешится с первого разговора.
Убеждение — или угрозы — в адрес Чревоугодия потребуют настойчивости и времени.
— В любом случае, он запечатан магией Инь, так что без Беако его не распечатать.
— Предоставь это мне, я полагаю. А если он начнёт буянить сразу после снятия печати, пусть «Святой Меча» его отделает.
— Да, я понял. Я не позволю ему и пальцем тронуть ни тебя, ни Субару. Будьте спокойны.
— И правда, становится спокойнее. Тогда…
Опираясь на силу своих надёжных союзников, Субару кивнул стражнику, прося открыть дверь. Подстраиваясь под медленное движение открываемой двери, он сжал кулаки.
В глубине тусклой камеры, во мраке, должен был находиться Рой Альфард, запечатанный магией Инь в подобие монолита. Они разбудят Роя и заставят его выплюнуть «Память» Рем, а также «Имена» и «Память» всех остальных жертв.
Разговор с Архиепископом Греха — это битва, которая будет разъедать рассудок, но если в конце ждёт награда, Субару готов…
Субару, задержавший дыхание ради решительного шага, невольно выдохнул.
Глаза начали привыкать к полумраку, но то, что он увидел, было совсем не тем, что он ожидал. Рой Альфард, вмурованный в чёрную плиту монолита, словно образец в коллекции, — вот кто должен был его ждать.
Но перед ним открылась совершенно иная, непредсказуемая картина.
Субару застыл, не в силах понять происходящее. Рейнхард мягко отстранил его и шагнул в камеру первым. Беатрис, стоявшая рядом, всем весом привалилась к Субару — нет, она его поддерживала.
Потому что ноги у Субару подогнулись, и он готов был рухнуть.
Оставив позади полуобморочного Субару и поддерживающую его Беатрис, Рейнхард прошёл вглубь камеры, посмотрел на то, что было разбросано по холодному тюремному полу, и покачал головой.
Затем он обернулся и произнёс:
У ног Рейнхарда, подтвердившего страшную догадку, валялись останки Архиепископа Греха Чревоугодия — Обжоры, Роя Альфарда. Его конечности были оторваны, тело расчленено и разбросано по полу.