ИИ перевод 18 главы 10 арки - Я видел сон
В тот миг, когда это существо ступило на улицу, дыхание остановилось.
Не чьё-то конкретно. Нет. Остановилось дыхание самого мира.
Однажды сильнейший из Волакийской империи, с которым Субару довелось пообщаться, на вопрос Гарфиэля о том, какая вера питает его запредельную мощь, ответил так:
«Мир — это не более чем сцена! Солнечный свет, шум ветра, аромат земли и буйство зелени — всё это лишь декорации, призванные подчеркнуть сияние актёров. Но почему же мир так усердно украшает своих актёров, придавая им яркость и блеск? Да потому что сам мир — их главный, нет, величайший поклонник, что с замиранием сердца предвкушает каждый их жест, каждую блистательную реплику и незабываемую сцену!»
Такое мировоззрение было настолько необычным, что, по правде говоря, понять его было весьма непросто.
Но сейчас, в этот самый момент, Субару казалось, что он начал улавливать толику той мудрости, о которой так громогласно вещал «Голубая Молния». То, что мир и вправду наблюдает за людьми, словно наслаждаясь театральным представлением.
Именно поэтому он так отчётливо почувствовал, как мир затаил дыхание.
За спиной Гарфиэля и остальных высилась стена, отделяющая квартал знати от квартала простолюдинов. А прямо перед ними, в конце уходящей вдаль улицы, стоял одинокий мужчина с огненно-рыжими волосами и небесно-голубыми глазами.
Не просто стоял — он именно что *преграждал* им путь.
— Райнхард-сан... Я так полагаю, худшего преследователя и не придумаешь, — произнёс Отто.
— Я тоже так думаю, Отто. Мне очень жаль, что всё так обернулось, — ответил тот.
Первым, кто оправился от шока и обрёл самообладание, был Отто, что неудивительно, учитывая его стальные нервы, одни из крепчайших во всём их лагере.
Даже в его бормотании, в котором он не смог до конца скрыть свои чувства, прозвучал ответ мужчины — «Святого Меча» Райнхарда ван Астрея. Он не стал отрицать, что является их преследователем.
Держа руку на эфесе «Меча Дракона», висевшего у него на поясе, он слегка прищурился.
— Из королевского замка поступил приказ о вашем задержании. Требую, чтобы вы сдались.
— А если мы откажемся, примените силу?
— Придётся. Это не то, чего я бы хотел... впрочем, мои чувства здесь ни при чём.
— Вот именно. Важны не побуждения, а результат, — говоря это, Отто постепенно напрягал всё своё тело.
А вот Райнхард… в его ауре с момента появления не изменилось ровным счётом ничего. Он уже решил, как будет действовать. И если уж «Святой Меча» что-то решил, то доведёт это до конца — такова его природа.
— ...Райнхард-сан, если не ошибаюсь. Вы сказали, что получили приказ из замка… Вам что-нибудь известно о том, что стало с моей сестрой и госпожой Эмилией? — раздался голос Рем из-за спины Гарфиэля.
Гарфиэль и Отто стояли впереди, а Рем — за ними, прикрывая руками прижавшихся друг к другу Петру и Мейли. Она бесстрашно смотрела на Райнхарда.
Ответ на её вопрос хотел знать и Гарфиэль. Хотя он догадывался, что Отто, принявший решение немедленно покинуть особняк, уже предвидел такое развитие событий.
— К сожалению, в замке я их не видел. Однако мне известны обстоятельства, по которым их туда вызвали. Вероятно, сейчас они находятся под стражей.
— Надеюсь, с ними не обращались грубо...
— Не обращались. Могу вас заверить, солдаты королевства не позволили бы себе такого. Ни госпожа Эмилия, ни Рам не стали бы безрассудно раздувать конфликт.
— ...Вот как. Благодарю за ответ.
Даже в самом конце, получив информацию, которая должна была бы их успокоить, Рем не удержалась от колкости. Райнхард на это лишь прикрыл один глаз.
Но правда была в словах Отто. Действия важнее чувств.
— Райнхард-сан, вся эта ситуация — очевидная подстава. Подозрения в адрес господина Нацуки и госпожи Круш, попытка загнать в угол лагерь госпожи Эмилии… Госпожа Фельт тоже не в безопасности. И несмотря на это?..
— ...Я «Святой Меча», — прервал его Райнхард.
— ...
— Я — меч королевства. Я обязан исполнять возложенную на меня роль. Повторяю своё предупреждение: сдайтесь. Даже если вас доставят в замок, с вами не поступят дурно. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы...
— И насколько убедительно звучат эти слова из уст того, кто сейчас стоит у нас на пути?
На призывы Райнхарда, говорившего ровным тоном, не меняя выражения лица, Отто ответил с непоколебимой решимостью. И это было мнение не только его одного, но и всех пятерых, включая Гарфиэля.
Сколько бы Райнхард ни говорил, он стоял здесь, чтобы преградить им путь.
— …Похоже, друзьями нам не стать, — произнёс Райнхард.
— Да. У меня было такое предчувствие.
Это был конец переговоров между Отто и Райнхардом, попытки переубедить друг друга иссякли. Как ни странно, оба одновременно пришли к выводу, что дальнейшие слова бессмысленны.
Решение Отто было верным. Раз Райнхард их настиг, значит, в замке уже знают, где они находятся. Если преследователей станет больше, путей к отступлению не останется, а если в дело вмешается ещё и Маркос, их шансы будут стремиться к нулю.
— Других солдат не будет. Я отдал приказ окружить территорию, но здесь — только я один.
— …Могу я поинтересоваться, почему?
— Я не хочу лишних жертв. Я не собираюсь недооценивать подготовку солдат, но и вас я недооценивать не намерен. В этом и заключается причина, по которой я взялся за это задание.
— Чтобы *мы* не причинили вреда солдатам?
— И чтобы предотвратить ситуацию, в которой причинят вред вам. Я способен на это.
Когда Отто прекратил диалог, его продолжила Рем. И в тот момент, когда Райнхард произнёс свой ответ, по столице пробежала ощутимая дрожь, будто мир покрылся мурашками.
Намерения и убеждения Райнхарда ощущались почти физически.
Но. Однако. Тем не менее. Это всё было… несерьёзно.
— …Я, блин, молча слушал ваш трёп с Отто-братаном и Рем, но есть тут одна хрень в твоих словах, с которой я ни хрена не согласен, слышь!
— Не согласен? — переспросил Райнхард.
С хрустом размяв костяшки, Гарфиэль надел на обе руки серебряные наручи. «Святой Меча» прищурился, глядя на его боевую стойку, а Гарфиэль в ответ лишь оскалил клыки.
— Ага.
Он понял, почему Райнхард пришёл один. Желание избежать ненужных жертв Гарфиэль разделял. И всё же, что-то его бесило.
А всё потому что...
— Ты, типа, нас не недооцениваешь, но, кажись, кое-что из виду упустил, а?! …То, что ПРЯМО ЗДЕСЬ! ТЫ! ОТ МЕНЯ! ОГРЕБЁШЬ ПО ПОЛНОЙ!
В тот же миг Гарфиэль с рёвом сорвался с места и бросился на Райнхарда.
При виде этого в глазах Райнхарда промелькнуло не удивление или настороженность.
Нет.
В них промелькнула горечь, с которой он принимал решение Гарфиэля.
Это был взгляд, полный сострадания, каким смотрят на нашкодившего ребёнка, который вместо того, чтобы извиниться перед родителями за разбитую вазу, пытается закопать осколки в земле.
Именно в этого Райнхарда, с мукой в глазах, Гарфиэль и врезал кулаком.
Эта атака была точной копией той, что случилась в Пристелле, когда Гарфиэль, впервые столкнувшись с Райнхардом, под давлением его ауры инстинктивно бросился в бой.
На сокрушительный удар Гарфиэля Райнхард выставил правую руку. Раскрытая ладонь должна была перехватить мощный кулак и с лёгкостью парировать удар, но…
— …?!
…этого не произошло.
— Уооооо-о-о-о-о-о!!!
Взревев, Гарфиэль напряг каждую мышцу, силой воли не давая инерции удара рассеяться. Мощь столкновения взорвалась в руке Райнхарда. Белый рукав одежды «Святого Меча» лопнул, а неукрощённая энергия расколола землю у него под ногами, оставив паутину трещин.
Видя изумление Райнхарда, чьи глаза расширились от силы удара, превзошедшей все его ожидания, Гарфиэль оскалился в победной ухмылке.
— Не думай, что все вокруг тебя до сих пор на месте топчутся!!!
Резким выпадом, выпрямив согнутые колени, он нанёс удар двумя ногами прямо в скрещенные руки Райнхарда. Ударная волна с яростью пронеслась по кварталу столицы.
…и показалось, будто мир восторженно зааплодировал началу этой битвы.
Сжав крохотные кулачки, Петра не отрываясь следила за начавшейся битвой.
Неистовый рёв Гарфиэля, шквал его атак… это была ярость дикого зверя. Руки, ноги, когти, клыки — каждая часть его тела стала оружием, готовым вцепиться в горло врага.
И хотя Райнхард, противостоявший этому ошеломляющему, едва уловимому для глаз натиску, парировал большую часть ударов, уклоняясь и выставляя руки, — именно *большую* часть. Остатки ударной волны, которые он не мог полностью погасить, расходились во все стороны.
— Гарф… такой сильный… Он… он сражается с ним…
С губ Петры невольно сорвались слова восхищения.
Как и любой житель королевства, она с самого детства, ещё будучи простой деревенской девочкой, слышала о запредельной силе «Святого Меча» Райнхарда. Говорили, что в королевстве можно не знать имени короля, но имя Райнхарда знает каждый.
Когда-то давно, когда он был ещё младше, чем Петра сейчас, три великие державы одновременно попытались вторгнуться в Лугунику. Легенда о том, как «Святой Меча» в одиночку сорвал их замыслы, зажгла надежду в сердцах многих жителей и впечатала в сознание простого народа осознание его невероятной мощи.
В родной деревне Петры, Аламе, «Святой Меча» был кумиром всех мальчишек, да и сама Петра, как любая мечтательная девочка, не раз представляла себе романтические истории о Золушке.
…Правда, её личным принцем был вовсе не тот, кого воспевали в легендах, а самый обычный, но от этого не менее замечательный парень.
Как бы то ни было, для Петры, чья судьба благодаря королевским выборам оказалась связана с этим живым мифом, его реальная сила превзошла все мыслимые пределы. Слухи и легенды казались лишь детскими фантазиями на фоне оригинала. Петра прочувствовала это на своей шкуре, когда увидела его воочию на обратном пути из Сторожевой Башни Плеяд.
Поэтому сейчас, видя, как Гарфиэль на равных сражается с этим невероятным существом, она испытывала неуместное в этой ситуации восхищение и даже гордость.
— Чёрт, никто меня не слушает!.. — прошипел сквозь зубы Отто, чьё внимание было рассеяно по всему окружению.
Не сводя глаз с битвы Гарфиэля и Райнхарда, он отчаянно пытался найти выход из ситуации, используя свою «Божественную Защиту Духа Слова».
Однако его бормотание говорило об отсутствии поблизости живых существ, готовых помочь — его привычная тактика по созданию «невольных союзников», где бы он ни оказался, на этот раз дала сбой.
Собственно, и то, что Райнхард настиг их именно здесь, по словам Отто, произошло потому, что его «обманули насекомые». Но трудно поверить, что насекомые могли обмануть его со злым умыслом.
Это означало лишь одно: у противника был кто-то, кто, подобно Отто или даже превосходя его, мог подчинять себе живых существ.
Например…
— …как Божественная Защита Мейли-тян.
Краем глаза видя Мейли, прижавшуюся так близко, что их плечи соприкасались, Петра догадалась о методе, которым воспользовался их враг.
«Божественная Защита Духа Слова» Отто не раз выручала их в самых разных ситуациях, но это была заслуга не столько самой Защиты, сколько таланта её владельца. Она лишь давала возможность разговаривать с любыми живыми существами; уговорить же их помочь — это целиком и полностью было результатом переговорных навыков Отто.
До сих пор они полностью полагались на эти его способности.
Но если у врага есть кто-то, кто, подобно Мейли, повелевающей зверодемонами, может беспрекословно подчинять себе живых существ, то это преимущество легко сводится на нет.
— Петра-тян, если дойдёт до крайности, я…
— …Ни в коем случае, — твёрдо прервала её Петра.
Мейли предлагала единственный способ, которым они могли повлиять на ситуацию, раз уж «Божественная Защита Духа Слова» оказалась бесполезна, — прибегнуть к её собственной Защите. Но это было обоюдоострым мечом.
— Если ты призовёшь зверодемонов, Мейли-тян, пути назад уже не будет. Люди решат, что Субару, которого и так считают злодеем из Культа Ведьмы, водится с «укротительницей зверодемонов». А сестрицу Эмилию, из-за её связи с «Ведьмой»… с «Ведьмой Зависти», тоже обвинят во всём.
— Но… но ведь сам «Святой Меча» пришёл за нами! Люди в замке уже давно всё решили…
— Нет, не так. Не людей в замке нам нужно бояться, а людей в столице… людей во всём королевстве.
— …
— Точно так же, как мы верим в Субару, люди, которых он и сестрица Эмилия спасли, тоже должны понять, что всё это — какая-то ошибка. И мы обязаны оставить им этот шанс.
Нынешняя ситуация была критической, но если в погоне за сиюминутным спасением они начнут действовать безрассудно, то лишь подкинут врагу козырей.
Именно поэтому, убегая из особняка, они не стали пробиваться силой, хотя могли бы положиться на Гарфиэля и Рем.
Чем опаснее они будут выглядеть — чем опаснее будет выглядеть лагерь Эмилии, — тем хуже станет положение преследуемого Субару и заточённой в замке Эмилии.
Этого нужно было избежать.
— …До чего же обидно-о, — пробормотала Мейли, поняв смысл слов Петры, и досадно прикусила губу. На её голове маленький Багровый Скорпион, разделяя её чувства, защёлкал клешнями.
Иметь силу, но не иметь возможности её применить. Это было совсем иное чувство бессилия, нежели у Петры, и горечь от него была совершенно другой.
*«Я должна смотреть».*
В отличие от Мейли и Отто, у неё не было терзаний, связанных с Божественной Защитой. Именно поэтому она могла отбросить лишние варианты и сосредоточиться на единственной цели.
Она не знала, *что* может сделать. Но когда этот «шанс» появится, она не должна его упустить. Для этого ей нужно было собрать в кулак всю свою волю.
Так Петра Лейте готовилась к своей битве со «Святым Мечом».
Взгляд сузился, звуки отдалились, запахи обострились, боль стала пронзительной, вкус крови — едва различимым. Жизненная сила Гарфиэля разгоралась в огне битвы, лишая его самообладания.
Столкновение началось с идеального рывка, превзошедшего все ожидания противника.
Могучие руки Гарфиэля, его мощные ноги и звериные когти обрушивались на Райнхарда со всех сторон. Ему удалось заставить того уйти в глухую оборону, пригвоздив к месту.
Это был несравнимый успех по сравнению с их спаррингом в Пристелле, когда Райнхард играючи одолел его, обращаясь как с младенцем.
*«Тогда я его даже с места сдвинуть не смог…»*
— …!
— Но щас всё по-другому!!!
Резко отдёрнув обе руки назад, он выбросил их вперёд в одновременном, сокрушительном ударе, нацеленном в грудь Райнхарда. Тот поднял «Меч Дракона» и принял удар на его прочные ножны. Однако погасить всю силу удара ему не удалось — ноги Райнхарда оторвались от земли, и он отступил на большой шаг назад.
Ему удалось сдвинуть Райнхарда с места. Для Гарфиэля, познавшего в тот день всю пропасть между их силами, это было величайшей наградой.
Райнхард, казалось, тоже это осознал. Его скулы слегка напряглись. Подняв голову, он произнёс:
— Ты стал…
— Хочешь сказать, сильнее, да?!
— Именно это я и собирался сказать.
Не желая принимать похвалу словами, Гарфиэль решил вырвать её победой и снова ринулся в атаку.
Если один удар заставил противника отступить, значит, сила его атак была для Райнхарда чем-то большим, чем просто дуновением ветерка. Разумеется, Гарфиэль не обманывался, считая, что он превзошёл Райнхарда в силе.
*«…Хоть и бесит, блин…»*
Было очевидно, что Райнхарду, преградившему им путь, не по душе враждовать с ними, а тем более с Субару и Эмилией.
Райнхард лишь исполнял приказ замка в качестве «Святого Меча». Он даже не взял с собой других солдат, чтобы избежать жертв, — добровольно ограничив свою разрушительную мощь.
Гарфиэль был на пике своих физических и моральных сил, в то время как Райнхард — в самом слабом своём состоянии: с низкой мотивацией и скованный заботой о сохранности окружающего.
Именно поэтому в их схватке возникло это чудесное, хрупкое равновесие.
*«…Бесит, так бесит, блин!»*
Победить. Гарфиэль хотел победить.
Победить так, чтобы у противника не осталось ни единого оправдания. Показать невероятный рост и одолеть того, кто раньше был ему не по зубам.
Он хотел, чтобы Субару сказал ему: «Отлично, Гарфиэль! Я знал, что ты победишь!», а Отто с восхищением произнёс: «Выручили, Гарфиэль». Он хотел, чтобы Фредерика признала: «Я поражена, Гарф. Ты совсем уже взрослый», а Мими с восторгом закричала: «Йаху-у! Гарф, круто! Ты такой си-и-ильный!!!» Хотел, чтобы Рам похвалила его: «Хмф, недурно, Гарф». Он хотел, чтобы все они улыбнулись.
…Собрав в кулак всю свою жажду победы, он вложил всю душу в этот реванш, в эту ни капли не честную схватку со «Святым Мечом».
— Грррааааааа!!!
Вверх, вниз, вправо, влево, вперёд, назад, снаружи, изнутри, с небес, из-под земли… Гарфиэль метался, словно молния, не давая стоящему на месте Райнхарду ни единого шанса, обрушивая на него шквал ударов с шестнадцати, с тридцати двух сторон, не оставляя и щели, в которую могла бы проскользнуть мышь.
Оглушительный грохот ударов, быстрее, тяжелее и громче барабанной дроби, безостановочно сотрясал покой столицы, грозя расколоть его, сокрушить и разорвать на куски.
Но так и должно было быть. Это было неизбежно. Предопределено.
Потому что покой этой столицы был ложью. Фальшивкой. Картонной декорацией.
Под этим городом страдал Субару. За его стенами — Эмилия. А в его тени — они сами, преследуемые и гонимые.
Перед Райнхардом, что стал воплощением этой несправедливой угрозы…
— Сдохни-и-и!!!
В тот момент, когда Райнхард поднятыми ножнами отразил его сокрушительный удар справа, Гарфиэль, провернув слегка приподнятую левую ногу… изо всей силы топнул по земле.
В одно мгновение энергия земли, которую он до сих пор ни разу не использовал, — сила, накопленная благодаря эффекту «Божественной Защиты Духа Земли», — высвободилась единым потоком.
…До этого момента Гарфиэль, обрушивая на Райнхарда град яростных атак, ни разу не прибег к «Защите Духа Земли», чтобы пошатнуть его опору.
Он использовал эффект Защиты лишь для укрепления собственного тела, приберегая свой главный козырь.
И всё ради одного этого мгновения — чтобы оторвать Райнхарда от земли.
Даже такой боец, как Райнхард, оказавшись в воздухе, будет вынужден подчиниться силе притяжения. Лишившись опоры, он станет уязвим для последующих атак Гарфиэля. А там можно будет либо нанести урон, либо отступить.
Поэтому…
— Вот тепе…
— …Ты и вправду стал намного сильнее.
…Восходящий поток энергии был раздавлен сверху одним-единственным ударом ноги Райнхарда.
— ...
В тот же миг сила, готовая вырваться наружу, потеряла выход и разошлась во все стороны из-под подошвы ботинка Райнхарда. Улица треснула и вздыбилась. Разрушительная мощь пронеслась по кварталу, и здания вокруг, одно за другим, начали рушиться под натиском взрывной энергии.
Глядя на это, Гарфиэль расширил свои зелёные глаза.
— Жители этой части города эвакуированы. Не о чём беспокоиться.
Вспышка, прочертившая обзор от края до края, и удар, что пронзил тело Гарфиэля по диагонали, впечатав его головой в землю.
— Кха… — вырвался стон. По земле, повторяя трещины, оставленные недавним ударом Райнхарда, прошла новая, ещё более глубокая и широкая расщелина, образовав кратер в форме полумесяца.
В империи Гарфиэль выстоял даже против удара «Облачного Дракона». Конечно, он не остался невредим, но он выдержал. …Но *этот* удар его выносливость не смогла стерпеть.
— …А…
Он чувствовал, как скрипят кости, как кричат мышцы, как замолкают внутренние органы.
От невероятной силы удара тело впало в панику. Зрение пыталось передать вкус, слух — боль, обоняние — цвет, вкус — звук, а осязание — запах. Ничего из этого не складывалось в осмысленную картину.
Больно ли? Горько? Пахнет ржавчиной? Громко? Что вообще произошло? Непонятно.
Он получил один смертельный удар, от которого всё смешалось в кучу. Получил. Получил-получил-получил…
— …!
Сознание закружилось, его рвали на части, грозя рассеять в прах. Но даже в этом состоянии он почувствовал, как кто-то рядом затаил дыхание.
Тот, кто затаил дыхание, тот, кто широко раскрыл глаза — это был рыжеволосый. Мужчина с голубыми глазами. Враг, которого нужно остановить. …Гарфиэль вцепился обеими руками в правую руку противника, которой тот нанёс удар ребром ладони, и не отпускал.
*«Это. Я. Решил. Сделать. И сделаю. Сделал. Должен был».*
— У-у-уооо-о-о…
— Гарфиэль, ты…
Казалось, из него выдавили весь воздух из сердца. Сердца? Желудка? Что там у него было вместо лёгких? Неважно. Даже если мешок для воздуха пуст, он будет реветь. От рёва появляется сила. А сила нужна, чтобы не отпустить эту руку.
А если он её не отпустит, то…
— Уаааааааа!!!
…его надёжный зелёный «кое-кто» этого не пропустит и сделает всё как надо.
— ...
Рыжеволосый, чья рука была схвачена, услышал крик и посмотрел вперёд. Навстречу ему, не разбирая дороги, нёсся зелёный «кое-кто». В глазах рыжеволосого промелькнула настороженность.
Что он собирается делать? Какую ловушку готовит? Что он задумал? Расстояние между зелёным и рыжим сокращалось, сокращалось, сокращалось и… стало равно нулю, но ничего не произошло.
— Неужели… ничего?
— Именно так легче всего заставить вас потерять бдительность… верно? — прошептал зелёный.
Всё ещё обездвиженный одной рукой, рыжий взмахнул другой, и она чиркнула зелёного по подбородку.
Зелёный, бросившийся вперёд без оружия, получил удар, был лишён возможности действовать и рухнул на землю. Падая, он прошептал:
— …Сейчас.
Губы, кажется, произнесли какой-то беззвучный звук.
Все непонятные явления проносились мимо, как поток информации справа налево. Гарфиэль — да, он был Гарфиэль, мозг, который себя так идентифицировал, — получал и обрабатывал эту информацию.
Рыжий стоит. Зелёный упал. Гарфиэль лежит.
И тут…
— А теперь!..
— Скорпиончик!
В небе пронеслись две полосы белого света. Они прошли по линии, освободившейся после падения зелёного, и устремились прямо к рыжему.
Беззвучные, эти два луча света, быстрее стрел, летели к рыжему — к рыжему, чья правая рука была схвачена, а левая — отведена в сторону после удара.
— Я удивлён.
Но рыжий, локтем левой руки, которой только что сразил зелёного, заставил висящий на поясе меч в белых ножнах провернуться и с лёгкостью отбил лучи сбоку.
Словно брызги воды, свет рассеялся. Атака Петры и Мейли, которая должна была достичь Райнхарда, была отражена.
Самопожертвование Гарфиэля, выпад Отто, внезапная атака Петры и Мейли — ничто не смогло пробить оборону Райнхарда…
— ...
…и в этот миг вращающийся шипастый моргенштерн врезался ему прямо в корпус.
Затаив дыхание, отбросив всё лишнее, Рем вложила всю себя в один-единственный момент.
Любые сомнения или эмоциональные колебания, которые могли ослабить её, любое чрезмерное рвение, способное сбить с цели, — всё было отброшено. Она вложила в этот бросок в буквальном смысле всё, что у неё было.
Гарфиэль бросил вызов. Отто подготовил ловушку. Петра и Мейли создали помеху.
Чтобы пробить эту несокрушимую стену по имени Райнхард, нужно было использовать в качестве оружия даже унижение от того, что её считали неспособной сражаться.
Собрав воедино все эти психологические факторы, Рем вложила всю свою силу в этот бросок.
— Ха-а-а-а-а!!!
Со звоном растягивающейся цепи, шипастый моргенштерн, рассекая воздух, устремился к торсу Райнхарда.
Естественно, прямое попадание таким тяжёлым и твёрдым оружием не оставило бы от человеческого тела ничего хорошего. Но Рем отбросила все колебания, потому что верила в запредельную мощь своего противника.
Даже если бы она нанесла этот удар со всей силы в спину и в голову, Райнхард не погиб бы. Это было благоговение и доверие к противнику совершенно иного уровня.
Чёрный стальной шар, вобравший в себя эти чувства, устремился к центру груди Райнхарда и…
— …?!
…в тот миг, когда он должен был попасть в цель, Рем почувствовала в правом плече удар такой силы, что сустав едва не вылетел.
*«Что…»*
…произошло? Перед глазами изумлённой Рем Райнхард, который должен был принять удар в грудь, стоял, высоко задрав ногу. Нет. Это была не просто поднятая нога. Он нанёс ею удар.
Проследив взглядом за его ногой, устремлённой в небо, Рем увидела, что её моргенштерн был отбит одним пинком и с невероятной скоростью улетел ввысь. Удар от натянувшейся до предела цепи дошёл до её тела, едва не раздробив плечо.
— …А…
Прежде чем боль разорвала её тело, начало разрываться её сознание, осознавшее произошедшее.
*«Провал».*
Гарфиэль бился насмерть, Отто специально разыграл отсутствие плана, Петра и Мейли отвлекли внимание, чтобы подготовить путь для неё, главной ударной силы.
Единственный шанс, который создали все пятеро, объединив усилия…
*«Не до…»*
— …Нет, достанем, — в тот же миг её отчаяние было перекрыто незнакомым мужским голосом.
— ...
Все присутствующие замерли и обернулись на звук внезапно раздавшегося голоса. Его обладателем был седовласый мужчина в одежде дворецкого, сжимавший в обеих руках сверкающие серебром парные клинки.
Исходящая от него невероятная аура меча заполнила всё вокруг.
— Чтобы спасти свою госпожу… «Демон Меча» Вильгельм Триас — пришёл, дабы оказать поддержку, — произнёс он.
Сразу после этих слов последовал молниеносный обмен ударами, который решил всё.
— …Дедушка, — с удивлением и болью прошептал Райнхард.
В этот миг в его дрогнувшем взгляде «Демон Меча», Вильгельм, уже наклонился вперёд и пулей рванулся с места.
Оттолкнувшись от расколотой и вздыбленной мостовой, Вильгельм мгновенно сократил дистанцию и приготовил свои клинки для серебряного росчерка.
И в это крошечное мгновение, прежде чем удар был нанесён, прежде чем он достиг цели…
— Куда зыришь, а?!
С налитыми кровью глазами, Гарфиэль, всё ещё изо всех сил вцепившийся в правую руку Райнхарда и прижавшийся к нему всем телом, заставил землю под ногами вздуться. Поднимающаяся мостовая устремилась к Райнхарду.
Это была грубая, хаотичная атака, без точного прицела, нацеленная лишь на то, чтобы накрыть как можно большую площадь в надежде хоть как-то задеть врага. Но Райнхард, отдёрнув левую руку, отбил её полукруговым взмахом. Родилась ударная волна, разлетелись обломки.
И тут же, в этот проём, устремился разящий клинок Вильгельма…
— Ааааа-а-а-а!!!
Но ещё быстрее, с пронзительным криком, Рем изо всех сил опустила правую руку. Из её лба пророс тускло светящийся рог, и девушка-демон, чьё тело теперь работало за пределами человеческих возможностей, остановила однажды уже отбитый моргенштерн и снова обрушила его сверху.
Для Райнхарда, чьё внимание было приковано к вздыбленной земле и приближающемуся «Демону Меча», эта атака с небес, которую он уже однажды отразил, должна была стать полной неожиданностью.
Однако…
— Вот на что вы способны.
Произнеся это, Райнхард принял удар моргенштерна на ножны «Меча Дракона».
Меч, выпавший у него из-за пояса во время отражения атаки Петры, он подбросил ударом ноги так, чтобы поймать его левой рукой, которой отражал атаку Гарфиэля, и подставил под удар.
Невероятная боевая мощь, позволившая ему отразить все эти атаки одними лишь сверхчеловеческими рефлексами.
Но, несмотря на это, наконец…
— Ри-а-а-а-а-а-а!!!
С боевым кличем, способным расколоть землю, парные клинки «Демона Меча» сверкнули серебряным светом.
Этот удар, достигший высот, доступных лишь тому, кто посвятил всю свою жизнь мечу, был несравним с предыдущими атаками, рассчитанными на внезапность. Он летел прямо в «Святого Меча».
Левая рука с «Мечом Дракона» отражала удар моргенштерна, правая была скована Гарфиэлем. На этот раз, казалось, у него не было способа отразить удар.
…Если бы только его правая рука не поднялась для удара вместе с телом Гарфиэля.
— …А…
С Гарфиэлем, всё ещё висящим на руке, Райнхард собирался атаковать Вильгельма. Но у Гарфиэля не было способа остановить его. А если бы он отпустил руку, освобождённый кулак встретил бы Вильгельма в лоб. Пока Гарфиэль висел на руке, как гиря, Райнхард был хотя бы ограничен в движениях.
Но если Гарфиэля используют как оружие против Вильгельма, этот единственный шанс, появившийся с прибытием подкрепления, будет упущен…
— ...
В это мгновение взгляды Гарфиэля и Вильгельма встретились, и инстинкт подсказал им решение.
И это решение Вильгельма Гарфиэль принял с готовностью.
Твёрдая решимость «Демона Меча». Его ответ был…
— …Не может быть, — глаза Райнхарда расширились от изумления, когда он увидел этот ответ воочию.
— Это твоя… твоя дурная привычка. Недооценивать чужую решимость.
С этим словами, глядя на него своими спокойными, как гладь озера, голубыми глазами, Вильгельм нанёс удар.
Сверкнувший клинок, описав полукруг… рассёк бок поднятого Гарфиэля и, пройдя сквозь него, глубоко ранил ногу Райнхарда.
— Нако-о-онец… достал…
Это была классическая тактика — «позволить разрезать плоть, чтобы сломать кость». Опыт совместного боя в Пристелле помог Гарфиэлю и Вильгельму сработать без слов.
Райнхард, очевидно, рассчитывал, что Вильгельм остановит атаку, если Гарфиэль окажется на её пути. Но «Демон Меча» поступил иначе. Он понял их общую цель.
И поэтому, веря в способность Гарфиэля к регенерации, он ударил их обоих.
— …!
Схватившись за глубокую рану на ноге, Райнхард затаил дыхание. Гарфиэль соскользнул с его руки.
Прижав руку к ране в боку, он, на грани потери сознания, активировал исцеляющую магию. Чувствуя, что магия даётся с трудом, он тем не менее направил все силы на первую помощь.
— Блестяще, — прежде чем соскользнувший Гарфиэль упал на землю, его подхватила рука Вильгельма.
Вильгельм уже вложил оба клинка в ножны, а в другой руке держал упавшего без сознания Отто.
С двумя людьми на руках, он взглянул на Райнхарда.
— Даже тебе не исцелить такую рану в одно мгновение.
— Дедушка, подождите! Они, госпожа Круш…
— Я не могу доверить свой меч нынешнему королевству.
— …!
Бросив эти слова в ответ на его попытку остановить их, Вильгельм большим прыжком отскочил назад.
Оставшийся позади Райнхард широко раскрыл глаза, но, как и сказал Вильгельм, рана на ноге была слишком глубока, и даже он не мог сразу же двинуться с места.
— Проснувшаяся госпожа Рем! Возьмите их!
— Да! Незнакомый дедушка!
Тем временем, на зов Вильгельма, Рем быстро подбежала к Петре и Мейли и, к их удивлению, подхватила на руки.
Глядя на это, Отто, которого нёс Вильгельм, слабо шевельнулся.
— Вдоль стены… на запад…
— Отто-сан! Вы живы…
— Жив… На западе… нет ни звуков, ни запахов насекомых… там меня… не обмануть.
— …Понял.
Предполагая, что его «Божественную Защиту Духа Слова» использовали против него, Отто принял решение бежать туда, где не слышно голосов живых существ, чтобы избежать обмана.
Следуя его указанию, Вильгельм переглянулся с Рем, и они вместе рванули с места, оставляя Райнхарда позади.
— ...
Сильно трясясь в руках «Демона Меча», Гарфиэль с трудом повернул голову и посмотрел на оставшегося позади Райнхарда, на руины, в которые за короткое время превратился квартал столицы.
Было о чём подумать. Он не ненавидел Райнхарда.
Но всё же, одолев его, ставшего на их пути непреодолимым препятствием, он чувствовал облегчение и удовлетворение…
— …Но даже так, я — меч королевства.
В этот момент Гарфиэль почувствовал, как мир затаил дыхание.
Не остановил, а именно затаил. С тихим гулом в атмосфере, легендарный клинок, «Меч Дракона» Рэйд, обнажился, испуская холодное, бледное сияние.
— …«Меч Дракона» Рэйд.
Один из десяти легендарных магических и священных мечей мира, которым позволено владеть лишь «Святым Мечам» Драконьего Королевства Лугуника.
Ходили слухи о его невероятной скрытой силе, но из-за того, что меч сам выбирал, когда ему быть обнажённым, он был окутан тайнами и редко появлялся в бою.
Особенно после того, как он перешёл к нынешнему «Святому Мечу», Райнхарду ван Астрее, случаи его использования стали ещё реже. Их можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Причина была в том, что выдающаяся сила самого Райнхарда делала любого противника недостойным того, чтобы обнажать «Меч Дракона».
Действительно, в большинстве случаев, когда Райнхарду приходилось действовать как «Святому Мечу», в невероятной силе «Меча Дракона» Рэйд не было необходимости.
Поэтому Нацуки Субару однажды и сказал о нём: «А не проще ли им махать как абсолютно неразрушимой дубиной?», чем вызвал у Райнхарда лишь горькую усмешку.
Однако…
— ...
Одного лишь вида обнажённого клинка «Меча Дракона» было достаточно, чтобы мир признал серьёзность происходящего.
Условия, при которых обнажается «Меч Дракона» Рэйд, оставались загадкой как для знатоков истории Лугуники, так и для самого клана «Святых Мечей». Сила врага? Тяжесть ноши? Опасность ситуации? Ничто из этого не было ответом.
Но одно было известно наверняка: когда «Меч Дракона» Рэйд был обнажён, он всегда достигал своей цели.
— ...
Словно окатив холодной волной, аура меча заставила их тела и души содрогнуться.
*«Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя».*
Этому клинку ни в коем случае нельзя было позволить нанести удар.
— …!
Зубы Гарфиэля, которого нёс на руках старый мечник, застучали. Он, хоть и не должен был, всё равно смотрел на Райнхарда, на обнажённый «Меч Дракона», и чувствовал, как волосы встают дыбом.
Рем и старый мечник, которым некогда было оглядываться, наверняка чувствовали спиной, или даже всей душой, эту невероятно плотную ауру меча.
Но даже так они изо всех сил старались не поддаваться страху и делать то, что должны.
Это было достойно восхищения. По-настоящему восхищало.
Сам он так не мог. Как они могли это делать, не имея перед собой примера?
Значит, он возьмёт с них пример и сделает то, что должен. …Хоть его, скорее всего, и будут ругать.
Сделать то, что должен.
Потому что он хотел быть похожим на них, тех, кто всегда жил на полную катушку.
— …А ну вылезайте, червячки-и-и!!!
В следующий миг столицу потрясло землетрясение — и это не было преувеличением.
— Мейли-тян?! — воскликнула Петра, сидевшая на руках у Рем.
Её глаза расширились, и она с ужасом посмотрела на Мейли, нарушившую её запрет.
В ответ Мейли лишь показала язык.
— Прости-и-и… Я знаю, что этим доставлю неприятности и братику Субару, и сестрице Эмилии, но… мы ведь не можем вот так просто здесь погибнуть, правда?
— …Дура! Какая же ты дура! Тебя же… тебя же простили…
— А-а, так вот чего ты боялась, Петра-тян…
Слова Петры, которая со слезами на глазах повторяла «дура», помогли Мейли всё понять.
Опасения, что призыв зверодемонов сделает лагерь Эмилии ещё более опасным в глазах других, были лишь частью правды. На самом деле Петра хотела уберечь Мейли, которую простили за её прошлое опасной убийцы, от того, чтобы королевство снова начало видеть в ней угрозу.
— Ничего страшного… Мне ведь позволили… увидеть коротенький сон.
Она думала, что, может быть, ей простят её грехи, и она сможет пойти по правильному пути.
Она даже представляла себе такое будущее, рядом с людьми, которые были к ней добры.
Этого было достаточно. Её сердце согрелось, как когда-то рядом с той её несносной сестрой.
…Потому что ей позволили увидеть такой сон.
— Ну что, братец-«Святой Меча», догонишь? Я вызвала четырёх Песчаных червей, по одному у всех ворот столицы — на западе, востоке, юге и севере. Так что там сейчас, наверное, та-а-акая паника-а!
Это были огромные Песчаные черви из Дюн Аугрии, несравнимо больше любых других.
Мейли, которая тайно приказала им следовать за ней и прятаться под землёй, использовала этот козырь, отдав через «Божественную Защиту Управления Демонами» приказ сеять панику и ужас.
Если Райнхард не вмешается, могут быть жертвы. Мейли было всё равно, её сердце от этого не заболит.
Главное, чтобы не пострадали люди, которые здесь, — Субару, Беатрис, Эмилия.
Кто угодно может умереть, кроме тех, кто был ей дорог и кого она хотела защищать.
— …Мейли, — вдалеке губы Райнхарда, державшего в руке «Меч Дракона», сложились в это имя.
Мейли тоже была с Райнхардом и Фельт во время путешествия к Башне Плеяд. Они провели какое-то время вместе, и она помнила его заботу.
Но это было несравнимо с её чувствами к Субару и остальным.
— Я ведь плохая девочка.
С усмешкой на губах, Мейли помахала Райнхарду рукой.
Она не заметила, как из уголка её глаза скатилась горячая слеза. Заметил это лишь «Святой Меча», чей взгляд мог видеть всё отчётливо даже на огромном расстоянии, и Петра, плачущая от решения своей подруги на руках у бегущей Рем.
— Дурочка Мейли… Прости, прости меня… — полный слёз голос девочки тщетно падал в пустоту.
И после этого огромного, невероятного решения…
— ...
…Впервые с тех пор, как «Меч Дракона» Рэйд оказался в руках «Святого Меча» Райнхарда ван Астрея, он был вложен в ножны, не достигнув своей цели.