ИИ перевод 13 главы 10 арки - Не осквернить кровью
...Особняк, принадлежавший члену «Совета Мудрецов» Миклотову МакМахону, располагался в аристократическом квартале королевской столицы Лугуники и своим сдержанным видом отражал скромный, даже аскетичный нрав своего хозяина.
Большинство аристократов обожали ночные приёмы и банкеты, регулярно устраивая их, чтобы похвастаться своим могуществом, однако Миклотов сторонился подобных развлечений. Ещё в юности он зарекомендовал себя как выдающийся государственный чиновник, и мудрый старец, чьи таланты высоко ценились, словно в подтверждение своей преданности короне, так и не взял в жёны никого, посвятив всего себя служению государству.
Потому особняк МакМахонов никогда не выделялся броской роскошью.
— Но это продолжалось лишь до сего дня.
До того самого момента, когда бесчисленные жизни были безжалостно оборваны, когда разбросанные по дому тела источали запах крови и смерти, и когда жизнь самого Миклотова МакМахона подошла к концу.
Нацуки Субару, ошеломлённый невероятной картиной, застыл на месте, не в силах пошевелиться.
Прибыв по приглашению, он так и не встретил в особняке МакМахона ни одной живой души. Лишь тринадцать мертвецов, судя по всему — охранников и слуг, — каждый из которых был сражён одним ударом. Миновав их тела, Субару добрался до этой комнаты в самой дальней части дома.
Судя по столу и книжным полкам, это был кабинет Миклотова.
Историческое место, где мудрый старец, беспокоясь о будущем королевства, ломал голову над решением множества проблем... у дальней стены, прислонившись к ней, сидел сам Миклотов.
Он раскинул ноги и опёрся спиной о стену, словно уставший от игр ребёнок, который внезапно уснул. В целом, это сравнение было верным. Старец и вправду спал.
Спал, укрытый срезанным флагом Лугуники, сном, от которого уже никогда не проснётся.
А рядом с бездыханным телом старца...
— Круш... сан?..
Миклотов обмяк, его веки, скрывавшие морщинистое лицо, были сомкнуты. У его ног, повернувшись к Субару вполоборота, стояла она, и голос парня предательски дрогнул.
Это была прекрасная женщина с длинными зелёными волосами и янтарными глазами, облачённая в тёмно-синий наряд, напоминавший военную форму. Левый глаз её скрывала большая повязка. Это была Круш Карстен. Человек, которого Субару прекрасно знал, стоял здесь со всем своим невозмутимым величием.
Услышав сбивчивый зов Субару, Круш прищурила свой единственный янтарный глаз. Она крепче сжала тонкий меч в руке и, не сводя с него острого взгляда, произнесла тонкими губами:
— Ветер страха подул, Нацуки Субару. Чего ты боишься?
— Боюсь?.. Чего? Я? Но ведь...
— Прежде всего, зачем ты явился сюда? Разве у тебя и Миклотова МакМахона были какие-то личные дела?
— Он сам позвал меня, и у меня тоже были вопросы...
— Именно в этот день? Непонятно. Что же ты хотел спросить? Что-то связанное с королевским отбором? Или какой-то другой тайный разговор? Я не попала в точку, но ветер твоего смятения лишь усиливается. Позволь спросить тебя ещё раз. Ты настоящий... тот, кого я знаю?
— ...!
Круш обрушила на него шквал вопросов, подобный яростным волнам, и Субару, ошеломлённый, не мог подобрать слов.
Его мозг ещё не успел обработать увиденное, а её острые, как лезвие, слова уже безжалостно кромсали его.
Суровый взгляд Круш был готов вскрыть ему грудную клетку, но...
— Довольно, в самом деле, — раздался голос Беатрис.
— Да, смотреть на это не слишком приятно, — добавил юноша по имени Тига.
Двое прервали их разговор, вмешавшись со стороны. Беатрис, не отпускавшая руку Субару, и сопровождавший их Тига.
Беатрис — прикосновением своей маленькой ручки, Тига — шагнув вперёд и заслонив Субару от взгляда Круш, — оба помогли ему прийти в себя.
Субару вспомнил, как дышать, и лишь потом ощутил, как по спине струится холодный пот, остужая разгорячённое тело.
Тем временем Тига с шамширом в руке встал напротив Круш. Он опустил поля шляпы, скрывая глаза, и небрежно бросил:
— Герцогиня, вам бы стоило осознать, что вся эта ситуация весьма располагает к недоразумениям.
— Недоразумениям?
— Именно так. В конце концов, здесь столько погибших, да и такая важная персона в королевстве скончалась. И тут стоите вы, с мечом в руке. Любой подумает одно и то же: «А не герцогиня ли Круш Карстен убила всех в этом особняке?».
Пусть он и сохранял свою обычную манеру речи, вопрос прозвучал прямо в лоб. И это был тот самый вопрос, ответ на который Субару хотел услышать больше всего.
Тига был прав.
В этой трагедии, разыгравшейся в особняке МакМахона, где был убит сам хозяин и все его домочадцы, главной подозреваемой была, без сомнения, Круш.
Но Субару, знавший её характер, хотел решительно отвергнуть это подозрение.
Круш была благородной и рассудительной женщиной, способной принимать верные решения. Даже потеряв «память», даже когда ей пришлось заново выстраивать свой аристократический образ, её внутренняя добродетель и человечность не были пожраны «Чревоугодием».
Она не могла совершить такое зверство. Просто не могла.
Поэтому Субару ждал, что она сама всё чётко опровергнет.
Он хотел услышать, что Круш, как и они, заметив неладное в особняке, примчалась сюда, но было уже поздно. Что с сожалением и гневом в сердце она поможет найти убийцу Миклотова и его людей, чтобы вместе покарать виновных.
Он ждал от неё этих слов...
— Сударь, вы, похоже, из тех, кто не обременён излишней искренностью.
Наперекор всем молитвам Субару, Круш, не меняя выражения лица, взглянула на Тигу и бросила эти слова. В ответ тот лишь пожал плечами.
— Суровая оценка, но я приму её. Так как насчёт моего вопроса?
— Это вы убили лорда Миклотова МакМахона?.. Герцогиня Круш Карстен.
— ...Да.
На этот раз Тига спросил прямо, без обиняков, и получил короткий ответ.
Ответ, подтверждавший все подозрения. Ответ, разрушивший все надежды Субару. Худший из всех возможных ответов... Из горла Субару вырвался сдавленный хрип, а её короткое «да» эхом отдавалось в черепе.
Словно желая усугубить его шок, Круш слегка наклонила подбородок.
— Всех, кто был в этом доме, и самого Миклотова МакМахона я зарубила собственноручно. Они — предатели, враги королевства.
— Предатель здесь вы, герцогиня!
— Пос...
В тот же миг Тига с рёвом сократил дистанцию и обрушил на Круш элегантный удар своего шамшира.
Это был молниеносный выпад, не оставивший Субару и шанса договорить своё «Постой!», но Круш отбила его восходящим движением своего меча. Звонкий лязг стали разнёсся по кабинету.
Этот звук стал сигналом к началу поединка, и между ними заплясали искры и раздались крики металла.
Под градом искр начался танец мечей, и два фехтовальщика продемонстрировали своё искусство на сцене, которой стал просторный кабинет.
Круш владела мечом так, как может лишь тот, кто искренне посвятил себя этому пути. Ни в битве с Белым Китом до потери «памяти», ни в сражениях в Пристелле после, прямота её клинка оставалась неизменной; её острые выпады были всё так же стремительны, рассекая пространство во всех направлениях.
Стиль же Тиги, который низко пригнувшись, вращался, словно волчок, был уникален.
Среди известных Субару мастеров меча, таких как Юлиус, Вильгельм и Сесилус — не считая Райнхарда, который чаще полагался на удары руками и ногами, — все придерживались, так сказать, классической школы фехтования.
Если их стиль был праведным путём, то стиль Тиги был еретическим. Он не стремился сразить противника в лоб, а безжалостно целился в руки и ноги, смешивал правду с ложью и полагался на неожиданность. Это был стиль того, кто жадно ищет победы.
— Се-а-ах!
Удар, сопровождаемый яростным криком, был нанесён обратным хватом шамшира, и клинок прочертил необычную траекторию. Круш, выгнувшись, уклонилась, и тут же в неё полетела длинная нога Тиги, гибкая, как кнут.
Удары ногами, вплетённые в танец мечей, создавали единое, непрерывное движение, порождая неумолкаемый ветер клинков, который обрушивался на Круш.
Отвечая на эту вихревую атаку, Круш, сохраняя невозмутимость, быстрыми и точными шагами поддерживала дистанцию, своим единственным мечом пытаясь перехватить инициативу в этом головокружительном поединке.
Даже когда она блокировала мечом удары ног, словно обутых в стальные сапоги, ей удавалось не отступать. Перед лицом еретического клинка мастер праведного пути не сдавала ни шагу.
— Искусный боец. В «Церкви Божественного Дракона» учат так владеть мечом? — спросила она.
— Увы, я самоучка. С давних пор у меня скверные привычки, и не только в руках! — парировал Тига.
— Ветер отваги. Это не ложь.
Увернувшись от удара ноги Тиги в последний момент, Круш нанесла рубящий удар сверху. Тига принял его на свой изогнутый клинок, и их мечи скрестились.
Никто не мог одержать верх. Оба были превосходными бойцами, и чаши весов не склонялись ни в одну сторону.
— Субару! Возьми себя в руки, я полагаю!
— ...а!
— Конечно, ты в шоке. Но впадать в ступор тоже не дело, я полагаю!
С этими словами подпрыгнувшая Беатрис влепила ему пощёчину. Субару потрясённо моргнул.
От резкого удара он осознал, что вновь отключился, заворожённо наблюдая за боем Тиги и Круш. Он был безмерно благодарен Беатрис.
Да, он был в шоке. Если трезво оценить ситуацию, сохранять спокойствие было невозможно. Поэтому сейчас, прежде чем он успеет остыть и трезво взглянуть на вещи, нужно было действовать.
— Друг мой, — донеслось до него.
Он увидел, как губы Тиги, скрестившего меч с Круш, но краем глаза следившего за ними, беззвучно произнесли это слово.
Хотя обращение было безличным, Субару понял, чего хочет Тига. Он просил не о помощи в бою...
— Наружу!
Нужно было сообщить о случившемся и остановить Круш.
К счастью, в столице сейчас было много тех, на кого Субару мог положиться: Гарфиэль, Вильгельм, да и сам Райнхард.
Это аристократический квартал, значит, и в других особняках должны быть рыцари и стража. Нужно позвать их и схватить Круш.
И затем...
...и затем судить её? Как предательницу, убившую Миклотова.
— Вам придётся остаться. Я ещё не закончила вашу проверку.
В тот самый миг, когда в уголке его сознания промелькнула неотвязная мысль, над головой Субару пронёсся порыв ветра.
— Уо?! — инстинктивно вжав голову в плечи, он почувствовал, как порыв задел кончики его взъерошенных волос и ударил в стену прямо за ним. Ударная волна разрушила верхнюю часть стены и потолок вокруг входа, завалив его обломками.
— Путь к отступлению!..
Заблокирован. В тот же миг Субару осознал, что вариантов у него почти не осталось, а карт на руках — критически мало.
В такой суматохе не было времени разбирать завал. Магия тени, что использовала Беатрис, была слаба против физических преград, и на то, чтобы пробить выход, рассчитывать не приходилось.
Это означало, что у них было только два варианта: наблюдать или вмешаться. И в такой ситуации наблюдение было абсолютно исключено.
Но вмешаться означало...
— Драться? С Круш-сан?
Непостижимо.
Невероятно.
Невозможно принять то, что он видел.
Ведь это же Круш Карстен. Субару уважал её. Даже будучи соперниками в королевском отборе, нельзя было не признавать её добродетелей. Она была гордой и благородной, превосходной личностью, которая не переставала трудиться и совершенствоваться как правитель. Вероятно, именно она первой показала Субару, что значит быть достойным трона. Когда они победили Белого Кита, и она признала его заслуги — никто не мог и не смел отрицать, какое огромное значение это имело для жизни Нацуки Субару.
Да, любовь к Эмилии была для него важнее всего. Но тогда Субару действительно так думал.
Круш Карстен, без сомнения, была одной из самых достойных кандидаток на трон королевства Лугуника.
— Прекратите, Круш-сан! — закричал он.
В итоге, он выбрал самую слабую карту из всех, что у него были.
Круш, продолжавшая яростный поединок, не ответила на его сорвавшийся голос. Её взгляд был прикован к противнику — Тиге.
Но Субару верил, что она не может его игнорировать, и закричал громче:
— Опустите меч! Прошу! Я не знаю, что делать! Не знаю, но я поговорю с вами! Я постараюсь всё уладить!
Он и не заметил, как рука, которую не держала Беатрис, сжала чёрный шар, висевший у него на шее. С Алом... он так и не смог сказать ему многого из того, что должен был, и ему пришлось силой подавить его волю. Смерть Присциллы, толкнувшая Ала на этот путь, навсегда запечатлела в памяти Субару горечь безвозвратной утраты.
Потерять того, кого знаешь, не успев даже поговорить... для нынешнего Нацуки Субару это было страшнее собственной смерти.
— Я не хочу, чтобы всё так заканчивалось! Вот так... не понимая ничего, расставаться с теми, кто мне дорог!
— Субару...
— Прошу! Прошу тебя! Умоляю... пожалуйста... прекрати!
Он увидел, как Беатрис, глядя на его искажённое отчаянием лицо, закусила губу, и в её глазах застыли слёзы.
Какой же он жалкий. Беспомощный. Партнёр великого духа Беатрис, но не способный воспользоваться её мудростью и силой, а лишь беспомощно вопить.
— Прошу...
Даже осознавая своё бессилие, Субару не мог выбрать другой путь. Он не мог заставить себя сражаться с Круш, раз уж не было пути к отступлению.
Ему уже доводилось сталкиваться с тем, как кардинально менялись его отношения с людьми после первой встречи.
Но в большинстве случаев это были перемены от плохого к хорошему.
Обратных примеров было всего два — Тодд и Ал. Добавить к ним Круш... это было бы просто невыносимо.
— ...
Его сбивчивая, неумелая мольба была так слаба, что её едва не заглушал усиливающийся звон клинков. Она казалась такой же незначительной, как и его собственное присутствие в этой битве, и, возможно, даже не достигла ушей Круш.
Однако...
— ...В твоих словах нет лжи, — прошептала она так, словно пришла к какому-то выводу.
Услышав это, Субару изумлённо распахнул глаза.
Тига оказался ровно между ними, и через плечо еретического мечника их взгляды встретились.
Увидев её янтарный глаз, Субару понадеялся, что его слова были услышаны...
— Тогда тебя я оставлю на потом.
...Внезапно, от Круш, произнесшей эти слова, во все стороны ударил яростный ветер.
— Чт...
В тот же миг Субару почувствовал, как его тело отрывается от пола. Он инстинктивно понял, что это ветер, созданный Круш, результат её знаменитой техники — «Один удар - сто павших», — но выпущенной не в одном направлении, а во все стороны сразу.
Обычно это была мощная атака, сконцентрированная в одном потоке, но сейчас, рассеянная по всей комнате, она создала ударную волну, которая безжалостно сотрясла истерзанный боем кабинет. Толстые книги, папки с документами и даже бездыханное тело старца взлетели в воздух.
На этом осознание ситуации для Субару закончилось.
— Гха!..
Его беззащитное тело со всей силы ударилось о потолок, вышибая из лёгких дух. Он успел лишь прижать к груди Беатрис, чтобы защитить её.
— Субару! — услышал он её крик, но в следующий миг его тело, подхваченное ветром, впечаталось в стену и безвольно рухнуло на пол.
— ...ух.
Боль пронзила всё тело, выжимая из лёгких последний вздох. В голове похолодело, и он инстинктивно почувствовал — дело дрянь.
Это была не «смерть». Но сознание угасало. Он слишком заботился о безопасности Беатрис и забыл о себе. Казалось, в разбитой голове образовалась дыра, из которой вытекало сознание. Плохо, плохо, плохо...
— Нельзя...
Если он сейчас отключится, кто поговорит с Круш?
Тига её не знает. Не знает, какая она на самом деле, какая она добрая. Он ошибается. Нужно его остановить. Круш — хороший человек. С ней можно договориться.
Можно же договориться.
— ...дого... вор... иться...
«Поэтому, прошу, не закрывай уши на мои слова».
С этой последней мольбой на грани угасающего сознания, Субару окончательно утонул во тьме.
Утонул... и...
— ...Да.
— ...
Внезапно сознание вернулось, и Субару едва не потерял равновесие.
Его мозг не мог справиться с резким переходом между тем, кем он был мгновение назад, и тем, кем стал сейчас. Это вызвало панику, отразившуюся на всём теле.
Ноги... стоят на земле. Естественно, он же стоит. Стоит. Естественно. Но так ли это? Разве мгновение назад он стоял? Нет, ведь именно потому, что это было не так, у него сейчас было чувство, будто мир перевернулся...
«Нет».
Сейчас Субару нужно было думать не о перевернувшемся мире, а о причине, по которой он так себя чувствовал.
А причина была одна, и сомневаться в ней не приходилось.
Он вернулся... во времени.
У Субару подкосились колени. Перед ним был тот же кабинет в особняке МакМахона, ещё не разгромленный, с телом Миклотова, укрытым рассечённым флагом. Перед телом стояла зеленоволосая женщина, обернувшаяся вполоборота, а на полшага впереди него — спина юноши.
Круш и Тига. И этот ответ прозвучал именно тогда...
— Всех, кто был в этом доме, и самого Миклотова МакМахона я зарубила собственноручно. Они — предатели, враги королевства.
Это был тот самый момент, когда прозвучал роковой ответ, лишивший их всякой надежды.
— Предатель здесь вы, герцогиня!
На глазах Субару, чья кровь застыла в жилах от ужаса, Тига с яростным криком бросился вперёд.
Начался танец клинков Тиги, сжимавшего шамшир обратным хватом, и Круш, принявшей его вызов в лоб, — схватка между мечниками праведного и еретического пути.
При виде этого боя, сопровождаемого непрерывным лязгом стали и россыпью искр, у Субару закружилась голова, но уже по другой причине, нежели в первый раз.
— Не может быть...
Он прижал руку ко рту, сдерживая вырвавшийся стон. Удар, который невозможно было остановить, как кровь, сочащуюся из раны, бил его изнутри, раскалывая голову.
...«Посмертное Возвращение». Он совершил «Посмертное Возвращение».
Мгновение назад его отбросило ветром, созданным Круш. Он ударился о стену и потолок, рухнул на пол и потерял сознание. А раз он вернулся в этот момент, значит, он умер, не приходя в себя.
Если в той ситуации его лишили жизни, то сделал это...
— Субару! Возьми себя в руки, я полагаю!
— ...!
— Конечно, ты в шоке. Но впадать в ступор тоже не дело, я полагаю!
Беатрис вывела Субару из оцепенения теми же словами поддержки, что и в прошлый раз, хотя причина его ступора была иной. Удар её маленькой ладошки по щеке, боль и тепло вернули его к реальности.
— Прости, Беатрис.
Он провёл тыльной стороной ладони по щеке и до скрежета стиснул зубы.
Даже пройдя через «смерть», его смятение и шок ничуть не улеглись. Но отрицать произошедшее, кричать, что это ложь, было бессмысленно — результат был бы тот же.
Не набравшись смелости вмешаться в бой, Субару будет жалко хныкать и умрёт. Его жизнь оборвётся... от руки Круш.
«Нельзя».
Этого нельзя допустить.
Нельзя позволить Круш Карстен лишить Нацуки Субару жизни. Из-за его слабости её благородство не будет запятнано.
Нельзя позволить, чтобы руки Круш были осквернены кровью Субару.
— Беако, помоги мне.
— ...! Само собой, в самом деле!
От шока и паники его разум разбился на тысячи кусочков.
Но, выхватив из этого хаоса те немногие обломки, что ещё сохраняли чёткую форму, Субару крепко сжал руку своей надёжной партнёрши.
Поединок Круш и Тиги продолжался, их силы были равны, и ни один не мог взять верх.
Субару, знавший силу Круш, был поражён мастерством Тиги, но понимал, что у Круш есть козырь — «Удар Ста Мечников», и это ставило Тигу в невыгодное положение.
Знал Тига об этом или нет, но он выбрал тактику ближнего боя, не давая Круш времени сотворить свой ветер. Однако Субару на собственном опыте убедился, что она может накапливать силу для удара даже во время схватки.
Поэтому...
— Не полагайся на магию, друг мой! — крикнул он.
— А я и не умею, друг мой!
От этого обмена репликами, неясно, обнадёживающими или нет, Субару поднял руки и прижал Беатрис к своей груди. Так, почти касаясь щеками, они оба внимательно посмотрели на продолжающийся бой и...
Их голоса слились в унисон, и в тот же миг кабинет накрыло невидимое поле, исходящее от Субару и Беатрис. Это была их оригинальная антимагическая техника, «Е.М.Т.», которая разрушала и нейтрализовала любые магические формулы.
Внутри этого поля не только невозможно было использовать магию, но и любые «метеоры» или магические инструменты, работающие на мане, выходили из строя, «размякая», как выразилась Беатрис. Хотя, по её словам, если кто-то сможет адаптироваться к «размякшему» состоянию и соткать новую формулу, всё может измениться.
— Чтобы влепить оплеуху Розваалю, времени хватит с лихвой, я полагаю!
— А уж тот, кто столкнулся с этим впервые... и вовсе ничего не поймёт!
Действие поля накрыло не только их, но и сражавшуюся пару.
На Тигу, который, по его же словам, магией не пользовался, «Е.М.Т.» не повлиял, а вот для Круш, чей козырь заключался в магии ветра, всё было иначе.
Услышав их заклинание, она, видимо, приготовилась к атаке и, почувствовав эффект «Е.М.Т.», бросила на них взгляд своего единственного глаза. Перед «Посмертным Возвращением» их взгляды тоже встретились.
Тогда его надежды были обмануты, и он погиб.
— Сдавайтесь, Круш-сан! Я лишил вас главного преимущества! «Удар Ста Мечников» не сработает! Мы не дадим вам его использовать! Всё кончено!
Скрывая дрожь в голосе за напускной бравадой, Субару старался излучать несгибаемую волю.
Он понял, что робким, жалобным голосом и отчаянными мольбами реальность не изменить. Сейчас нужны были сильные слова, которые донесут его волю до противника.
В эти слова нужно было вложить душу. Обмануть всех — и её, и себя.
«Заставь её поверить, что сражаться с Нацуки Субару невыгодно».
Их взгляды встретились: чёрные глаза Субару и янтарный глаз Круш. В тот же миг их мечи со звоном столкнулись в последний раз, и поединок между Круш и Тигой прервался.
Тига с шамширом наготове встал вполоборота, прикрывая собой Субару и Беатрис.
— ...мой друг предупреждает вас. И, если позволите добавить, я осмелюсь предположить, что этот друг был и вашим другом... так почему бы не прислушаться к нему?
— Тига...
— Скажу прямо, у меня не хватит сил, чтобы в одностороннем порядке обезоружить и одолеть вас. Чтобы вас схватить, придётся рискнуть собственной плотью, а в худшем случае — и жизнью. Ни я, ни те двое позади не желают такого исхода.
Взгляд Тиги неотрывно следил за каждым движением Круш.
Возможно, он просто подыграл Субару в надежде, что это заставит Круш допустить ошибку. Но его слова, без сомнения, помогли донести до неё волю Субару в более понятной форме.
Тига не мог знать, что связывало Субару и Круш.
Наоборот, зная о королевском отборе, он должен был считать их противниками. Но по коротким репликам Субару он понял, что их отношения были не так просты.
Субару решил воспользоваться его проницательностью. «Мы схватим Круш».
«Схватим, а потом... потом придумаем, как всё исправить».
— Я...
— ...Минья.
Субару с замиранием сердца ждал, и в тот миг, когда Круш уже собиралась что-то сказать, Беатрис, которую он держал на руках, выставила руку вперёд, и у ног Круш вспыхнул аметистовый свет.
Пурпурная стрела вонзилась в пол, заставив его покрыться кристаллами и трещинами.
— Советую воздержаться от необдуманных движений, я полагаю. Внутри «Е.М.Т.» Бетти и Субару — исключение, и могут использовать магию. Справитесь ли вы одновременно с этим болтуном и с нами?
— Оценка «болтун» меня ранит, но то, что вы можете использовать свою магию... нечестно.
— Такова уж концепция. Но суть вы уловили.
Упреждающий удар Беатрис, продемонстрировавший их преимущество, заставил Круш слегка напрячься. Это была реакция человека, который до этого не считал их угрозой, но теперь чётко осознал опасность.
Было больно видеть это, но если она сочтёт их угрозой, это будет удачей. Поняв, что расклад не в её пользу, она сможет принять верное решение...
— Ясно, — произнесла Круш и небрежно взмахнула мечом, прочертив им дугу в пустом воздухе.
Это было неожиданное движение, но, скорее всего, она просто проверяла действие «Е.М.Т.». Ветер клинка, который должен был появиться, не возник, и она, убедившись, что «Удар Ста Мечников» не работает, кивнула.
А затем...
— Нацуки Субару, чего ты так боишься?
И снова этот вопрос.
Но на этот раз всё было иначе. Он не поддался панике, а стиснул зубы и выдержал.
— Исхода битвы? Своей безопасности или тех, кто рядом? Будущего королевства? Или же...
— ...
— ...или моего здравомыслия? — вкрадчиво спросила она.
На этот вопрос Субару ответил лишь каменным выражением лица, напрягая все лицевые мышцы, чтобы не выдать ни малейшего страха или слабости.
Что увидела Круш в этом лице, в которое он вложил всю свою душу?
Она лишь коротко приоткрыла тонкие губы и прошептала:
— Понятно.
— Герцогиня, вы слышали наше требование. Что вы ответите? — спросил Тига строгим голосом, словно намеренно игнорируя бурю невысказанных эмоций, пронёсшуюся между Субару и Круш.
Напряжение в его голосе ясно давало понять: это ультиматум. Боевой дух вновь начал нарастать, и Круш, ощутив это, посмотрела на Тигу.
— Ваши требования ясны. В данной ситуации, лишённая своей магии ветра, я нахожусь в невыгодном положении. Поэтому вы требуете моей сдачи. Такова ваша позиция.
— ...Да. И с этого момента мы с Беако тоже вступаем в бой. Шансов на победу...
— ...нет? Слишком поспешно, Нацуки Субару, — величественно прервала его Круш, её слова сокрушили его напускную браваду.
Она медленно подняла левую руку, свободную от меча. Тонкие пальцы в белой перчатке коснулись большой повязки, скрывавшей левый глаз.
Эта повязка, закрывавшая пол-лица, скрывала рану, оставленную «кровью Дракона». Хоть её и лечили тайным искусством, сама Круш говорила, что исцеление ещё не завершено. И сейчас, когда она сдёрнула эту повязку, Субару замер от изумления.
Потому что...
— Я бы не хотела долго показывать себя в таком виде. Я всё-таки женщина.
Левый глаз Круш, открывшийся из-под повязки, отличался от её привычного янтарного. Он сиял золотом. С узким зрачком, как у рептилии, и тонкими светящимися линиями, расходившимися от него, словно капилляры. При виде этого в мозгу Субару вспышкой пронеслось одно слово.
— А...
Он не знал, прав он или нет.
Но, глядя в этот нечеловеческий золотой глаз, он подумал...
— ...
...левый глаз Круш Карстен стал «Глазом Дракона».