ИИ перевод 1 главы 10 арки - Друзья
— Вполне в духе этой принцессы, разве нет? Гнула свою линию до самого конца, — произнесла Фельт, поднося к губам чашку с чаем.
При этих словах уголки глаз Эмилии опустились.
Фельт сидела напротив, на диване для гостей, обхватив одно колено руками. Она не перебивала Эмилию, дослушала рассказ до конца и помянула Присциллу в своей, свойственной только ей манере.
В её глазах, горящих красным огнём — немного иным, чем у Присциллы, — не отразилось ни глубокой скорби, ни чувства утраты. Но Эмилия не считала это бессердечием. Она просто подумала, что Фельт — сильная.
Хотя бы потому, что та сама пришла сюда, чтобы узнать подробности о смерти Присциллы.
Сейчас Эмилия и Фельт сидели друг напротив друга в одной из комнат Королевского гостевого дома в столице Лугуника. Этот особняк отводился для пребывания важных персон, и именно здесь Эмилия принимала гостью.
Они не договаривались заранее. Просто Фельт, которая по случаю оказалась в столице, прослышала, что Эмилия принесла вести в королевский замок, и решила заглянуть.
Честно говоря, Эмилия была очень рада визиту Фельт.
К тому же лагерь Эмилии был в большом долгу перед ней: Аннерозе рассказывала, что, пока их не было в Королевстве, Мейли находилась под присмотром лагеря Фельт и о ней там хорошо заботились.
Аннерозе, родственница Розвааля и сторонница Эмилии, взяла на себя переговоры касательно Мейли и Сторожевой Башни Плеяд. И, судя по всему, Фельт со своими людьми оказала огромную помощь в том, чтобы эти переговоры состоялись.
Учитывая всё это, Эмилия и сама собиралась выкроить время, чтобы навестить Фельт и поблагодарить, так что эта встреча пришлась как нельзя кстати.
Единственное, о чём она жалела — что не смогла принести вести получше.
— Примерно это у тебя сейчас на лице написано, сестрица Эмилия, — вдруг заметила Фельт.
— А? Неужели у меня всё так легко читается?
— Ещё бы. Сдвинула брови, голову опустила — тут и гадать не надо.
Фельт постучала пальцем по своей переносице. Эмилия невольно повторила её жест, массируя лоб.
Ей часто говорили, что все мысли у неё на лице написаны, но она и не подозревала, что всё настолько очевидно. Это её встревожило. Ведь она уверяла всех, что полностью оправилась, что с ней всё в порядке и волноваться не о чем, стараясь держаться молодцом.
— И всё равно не выходит. Субару и остальные наверняка будут ругаться.
— Этот братец смеет повышать на тебя голос? Что-то с трудом верится.
— Вовсе нет. Просто если я раскисаю, Субару тоже приходится нелегко. Поэтому он всегда прямо говорит мне, если я что-то делаю не так.
— Хех, интересно, как это выглядит на деле.
Усмехнувшись, Фельт положила подбородок на поднятое колено, сверкнув клычком.
Увидев эту немного ехидную, дразнящую ухмылку, Эмилия надула губы:
— Но всё-таки… Тебе, Фельт, кажется, мои мысли видны насквозь. А что насчёт тебя? Ты так не считаешь?
— Немного запутано вышло, но ты о чём? О том, что мы давно не виделись, а приходится трепаться о смерти принцессы, и типа неловко вышло?
— Ну, э-э-э… да. Да, именно об этом.
— Насчёт этого я, наоборот, даже рада, что услышала всё именно от тебя, сестрица.
Эмилия удивлённо переспросила. Фельт кивнула: «Ага». И, почесав затылок перед изумлённой Эмилией, пояснила:
— Честно говоря, когда я услышала, что принцесса померла, я подумала, что это шутка такая. Она же была из тех баб, которых лопатой не убьёшь. Если бы я не пришла, так бы и напридумывала себе чёрт-те чего, а правда затерялась бы где-то посередине.
— ...
— Поэтому, услышав всё от тебя, человека, который там реально был, я смогла… ну, поставить точку. Или, скорее, приготовиться её поставить. Чёрт, я тоже начала говорить какими-то сложностями. Сорян.
— …Нет-нет, мне кажется, я поняла, о чём ты.
Фельт поморщилась, сетуя на своё косноязычие, но её чувства дошли до Эмилии.
Если бы всё было наоборот, и Эмилия услышала, что кто-то знакомый погиб где-то далеко, пока её не было рядом, она бы тоже наверняка начала строить разные догадки.
В голове бы всё перемешалось: правда, ложь, вещи, которые невозможно проверить. Истина просто утонула бы в этом потоке.
Поэтому, даже если правда тяжела, возможность отсечь лишние сомнения — это уже спасение.
— А если об этом сообщает тот, кому ты доверяешь, это ещё лучше.
— …Ты сейчас, по сути, сказала, что доверяешь мне, не так ли?
— Да, я верю тебе, Фельт… И ты ведь мне тоже, правда? Иначе бы ты не пришла.
— Эй, вообще-то мы соперницы на выборах! Странно было бы мне сейчас кивать на это!
Фельт опустила ногу с дивана и подпёрла щеку рукой, всем своим видом выражая насмешливое недоумение. Но поскольку она так и не покачала головой в знак отрицания, Эмилия с облегчением улыбнулась.
При мысли о Присцилле сердце всё ещё ныло. Но она была рада, что смогла развеять сомнения Фельт, не дав им превратиться в мучительную неизвестность.
В диалог девушек вторгся тихий звук сдерживаемого смешка. Фельт, обладавшая острым слухом, тут же среагировала, недовольно буркнув: «Ой».
— Ты чего лыбишься?
— Ох, прошу прощения. Просто редко увидишь, чтобы кто-то так ловко переспорил госпожу Фельт, да ещё и с такой прямотой, как госпожа Эмилия. Не сдержался.
— «Не сдержался», ага, как же. Что это за рыцарь такой, который стоит и лыбится, пока его госпожу уделывают?
— Прошу помиловать. Я не решился вмешиваться в ваш разговор.
Человек, который, прижав руку к груди, вежливо поклонился, был рыцарем Фельт — обладатель огненно-рыжих волос и небесно-голубых глаз, Райнхард.
Разумеется, Фельт не пришла бы к Эмилии одна, и он всё это время тоже внимательно слушал их беседу. Глядя на дружескую перепалку Райнхарда и Фельт, Эмилия с улыбкой сказала: «Ну будет вам», — и продолжила:
— Не стоит так беспокоиться. Вон, наш Отто-кун тоже всё это время слушал вместе с… Ой? А он разве не вмешивался?
— Именно. Спасибо, что заметили. У меня, знаете ли, хватает благоразумия не встревать в разговоры двух столь высокопоставленных особ, вот так-то.
Рядом с удивлённо приподнявшей брови Эмилией раздался горький смешок — это был Отто, который находился там с самого начала.
В этот раз в поездке в столицу Эмилию сопровождал только он, поэтому, естественно, Отто присутствовал и при докладе в замке, и здесь, в гостевом доме. Рядом с ним было так спокойно, что Эмилия, сама того не замечая, расслабилась и забыла, что он всё это время молчал.
— Прости, что не заметила. Отто-кун, ты же так любишь поговорить, тебе, наверное, было ужасно тяжело молчать всё это время.
— Позвольте заметить! Я говорю только необходимые вещи и в необходимых ситуациях, я вовсе не какой-то там болтун!
— Ой-ёй, звучит неубедительно. Парень, который может перетереть не только с людьми, но и с букашками да с водными драконами, заявляет, что не любит болтать? Ну да, конечно.
— Я был бы признателен, если бы вы не путали эффекты Божественной Защиты с моим характером!
Придерживая свою зелёную шляпу, Отто ответил на бесцеремонное замечание Фельт.
Учитывая, что Отто благодаря «Божественной Защите Души Слов» мог общаться с самыми разными существами, Эмилия почувходила, что Фельт попала в самую точку. Стоило только оглянуться, как выяснялось, что Отто везде умудрялся заводить разговоры с животными, насекомыми и прочей живностью, расширяя круг своих друзей.
— У Отто-куна о-очень много друзей. У меня друзей не так много, поэтому я уважаю его способность ладить с кем угодно.
— Если вы про «друзей», то это немного не то. Чаще всего я предлагаю им переговоры или сделки, это совсем иные навыки, нежели поиск друзей. Если так подумать, то друзей у меня как раз не густо.
— Да ладно тебе занудствовать над определениями. Раз уж на то пошло, подружись с нашим Райнхардом. У него тоже друзей маловато.
Услышав слова Фельт, которая, подмигнув одним глазом, указала большим пальцем за спинку дивана, Эмилия невольно подняла взгляд на рыжеволосого рыцаря.
Райнхард был исключительно приятным в общении и очень знаменитым, в Королевстве, наверное, не было человека, который не знал бы его имени и не полагался бы на него. С момента их первой встречи он был так добр к Эмилии, что ей казалось, будто он дружит вообще со всем Королевством.
Увидев удивление в глазах Эмилии, Райнхард продолжил: «К сожалению…»
— Не говоря уже обо мне самом, люди часто чувствуют скованность в моём присутствии. Если не считать людей из рыцарского ордена и соратников по лагерю… вроде Субару и Фелиса, друзей у меня, пожалуй, и вправду немного.
— Вот как. Даже у Райнхарда есть такие проблемы. …Слушай, Отто-кун, если ты не против, можешь стать другом Райнхарда?
— Меня тут о чём-то совершенно невообразимом просят! А для Райнхард-сана это не будет оскорблением?!
— Вовсе нет. Напротив, я буду только рад. Станешь моим другом?
— Это что, клещи? Или, может, ловушка?!
Зажатый между ожидающим взглядом Эмилии и сияющей улыбкой Райнхарда, Отто издал мученический стон: «Гх-х-х».
Фельт с ухмылкой наблюдала за этой сценой. После долгих раздумий Отто глубоко выдохнул:
— Как ранее заметила госпожа Фельт, сейчас мы представляем противоборствующие лагеря. До окончания Королевских выборов нам следует избегать излишне близких отношений.
— Вот как. Жаль, но если такова твоя воля, я её уважаю. Хотя мы и не друзья.
— Да, прошу, давайте так и поступим. Раз уж мы не друзья.
Отто, понурив плечи, произнёс эти, казалось бы, грустные слова, но Райнхард отвечал ему с улыбкой, в которой странным образом не чувствовалось ни обиды, ни разочарования. К сожалению, официально они друзьями не стали, но в глазах Эмилии всё это выглядело именно как дружеская беседа.
И вдобавок...
— Ох, чай совсем остыл. Я заварю свежий. Госпожа Эмилия, госпожа Фельт, продолжайте беседу. А я…
— …Раз так, я составлю тебе компанию. Мы хоть и не друзья, но я продемонстрирую тебе эффект «Божественной Защиты Чайной Церемонии».
— И то, что вы на удивление злопамятны, и то, что злопамятен сам «Святой Меча», не добавляет мне оптимизма и чувства безопасности...
Вот так, перебрасываясь репликами, они вдвоём вышли из комнаты.
Проводив взглядом спины удаляющихся Отто и Райнхарда, скрывшихся за дверью, Эмилия повернулась к Фельт.
— Они ведь выглядели как самые настоящие друзья, правда?
— Хе-хе, ага, я тоже так подумала. Обычно эта манера Райнхарда меня только бесит, но когда смотришь со стороны — это даже уморительно.
— Ах, какое злое лицо. Но… из-за наших Королевских выборов заставлять Отто-куна отказываться от дружбы с Райнхардом…
— Пф, да этот братец просто использовал мои слова как удобную отговорку. Не знаю, зачем ему это, но… верить всерьёз, что из-за выборов нельзя дружить — глупость несусветная.
— Не принимать всерьёз, значит...
Настроение Фельт заметно улучшилось, казалось, она вот-вот начнёт напевать под нос — видимо, ситуация её позабавила. Эмилия немного подумала, затем решительно сказала: «Хорошо» и встала.
Думая о выборах, Отто отказался от дружбы с Райнхардом. Эмилии было жаль пренебрегать его решением и осмотрительностью, но она всё решила.
После того, что случилось с Присциллой, она больше не хотела жалеть об упущенном.
Эмилия подошла быстрым шагом и присела рядом с Фельт, которая теперь смотрела на неё снизу вверх, оказавшись так близко, что их плечи почти соприкасались. От такого напора Фельт ошарашенно захлопала красными глазами.
Если вспомнить, их первая встреча началась с того, что Фельт украла у Эмилии инсигнию — знак участия в выборах. Тогда Эмилия была в полной растерянности, ей даже хотелось сорваться на Пака, который совсем не паниковал в той ситуации. В общем, знакомство с Фельт вышло далеко не лучшим.
И всё же сейчас Эмилия, глядя на Фельт, свою соперницу, думала вот о чём:
— Я хочу подружиться с тобой, Фельт-чан. И не просто подружиться, а стать о-очень близкими друзьями.
— На самом деле, у меня есть уговор с госпожой Анастасией: когда выборы закончатся, мы станем подругами. Мы будем путешествовать вместе, болтать обо всём… Правда, тогда это была не совсем Анастасия-сан, но мы много говорили, и обещание я дала.
Пока большие глаза Фельт бегали от растерянности, Эмилия продолжала говорить чётко и уверенно.
Обещание с Анастасией… Учитывая, что та гордится своей репутацией торговца, она наверняка его сдержит. Это не Субару, так что за обещание можно быть спокойной.
— Субару вечно нарушает обещания, так что за него я волнуюсь, а вот с Анастасией-сан мне спокойно. Но даже без всяких обещаний, мне кажется, с Субару мы друзьями стать не сможем, да и я, кажется, не хочу быть с ним просто друзьями… Ой, о чём это я?
— О том, что ты не можешь стать другом братику Субару?
— Эм, ну да… То есть нет! Я про нас с тобой, Фельт-чан!
Эмилия едва не упустила суть разговора, отчего у неё холодок по спине пробежал. Наблюдая за ней, сумевшей в последний момент вернуться к теме, Фельт вдруг посмотрела вверх. Вслед за ней Эмилия тоже взглянула на потолок. Ничего особенного там не было.
— Да не на потолок я смотрю. Просто думаю: «Ну и дела-а...».
— Ну, эм… Вот ещё что. Субару и Петра-чан часто говорят, что, когда смотрят на моё лицо, у них сразу поднимается настроение. Ну как?
— Ты сейчас что, пытаешься мне свои плюсы прорекламировать?
— Вроде того. Я ведь хочу с тобой подружиться.
За последний год с лишним Эмилия уже привыкла видеть своё лицо в зеркале.
Субару, Петра, а иногда и Рам хвалили её внешность, поэтому она, ни на что особо не надеясь, ляпнула это на всякий случай — вдруг сработает и на Фельт.
В ответ на эту отчаянную попытку сближения Фельт, так и не опустив головы, спросила:
— И чего тебе так приспичило со мной дружить? Вроде и сейчас нормально…
— Я хотела стать подругой Присцилле.
— Но я откладывала это. Откладывала, чтобы сказать ей об этом. Я такая бестолковая. Я ведь должна была знать, что расставание может прийти внезапно, даже с теми, кто был полон жизни ещё вчера.
Эмилия прижала руку к груди, коснувшись магического кристалла на шее, и прошептала эти слова.
Это касалось и спящего Пака, и её дорогой семьи, всё ещё замороженной в лесах Элиора. Расставание приходит внезапно, каким бы дорогим ни был тебе человек.
Эта печальная истина вновь настигла забывчивую Эмилию вместе с уходом Присциллы.
— Я не хочу больше об этом забывать. Поэтому я решила не сдерживаться. Я буду говорить тем, кого люблю, что я их люблю. И буду говорить тем, с кем хочу дружить, что хочу стать их другом.
— ...Чёрт. Эта принцесса… даже напоследок удружила, а.
Эмилия выразила свои чувства настолько честно, насколько могла. Фельт, которая слушала её, всё так же глядя вверх, наконец медленно опустила взгляд.
Выражение её лица было не досадливым и не горьким — это была какая-то особая улыбка.
— Лады, идёт. Я тоже стану твоим другом, сестрица Эмилия.
— Правда?! Это значит, когда закончатся Королевские выборы...
— Не надо ждать. Раз уж всё равно станем, я буду первой. Подружусь с тобой раньше сестрицы Анастасии, пусть локти кусает.
— А, ну зачем ты так. Анастасия-сан тоже станет моей подругой.
— Но я-то, уже будучи другом, буду выше в твоём списке, чем она, которая ещё не друг, верно?
— Ну вот, опять ты меня путаешь!
Увидев, как Фельт хихикает, сверкая клычком, Эмилия тоже расплылась в улыбке.
Фельт с радостью приняла её предложение. От осознания того, что они стали друзьями, грудь Эмилии медленно наполнилась теплом.
Улыбаясь вместе с Фельт, Эмилия думала... Думала об Але, который всё ещё не мог принять смерть Присциллы, и о Субару с друзьями, которые были рядом с ним.
Когда-нибудь. Не обязательно прямо сейчас, но когда-нибудь.
Эмилия искренне молилась о том дне, когда они смогут говорить о Присцилле — той, с кем она хотела подружиться — с выражениями лиц, на которых будут не только слёзы.
Так думала Эмилия, прижимаясь плечом к своей подруге.
— ...Ты ведь специально подавал мне знаки глазами? Хотел поговорить?
Едва они отошли по коридору, оставив Эмилию и Фельт в гостиной, Райнхард неожиданно перешёл к делу.
Отто, держа в руках серебряный поднос с чайным сервизом, кивнул, не оборачиваясь: «Так и есть».
— Спасибо, что поняли намёк. Госпожа Фельт пришла навестить нас, и госпожа Эмилия наконец-то смогла искренне улыбнуться. Не хотелось портить атмосферу.
— Похоже, случившееся с госпожой Присциллой действительно сильно по ней ударило.
— Честно говоря, нет никого из участников той битвы, кого бы это не задело. Даже мне, хотя мы почти не пересекались, невыносимо тяжело от этого.
Конечно, потрясение Отто не шло ни в какое сравнение с тем, что чувствовала Эмилия, симпатизировавшая Присцилле, или Субару и Ал, видевшие её исчезновение своими глазами.
И всё же Отто действовал с намерением вернуть живыми как можно больше союзников, сражавшихся против «Великого Бедствия». Смерть человека, связанного с Королевством — кандидата на трон — сильно ударила по нему. С другой стороны, где-то внутри него была и та часть, что хладнокровно анализировала выбывание конкурента с невероятной, абсурдной харизмой.
Словно услышав внутренний голос Отто, пробормотал Райнхард. Взглянув назад, Отто увидел, что брови Райнхарда и впрямь удивлённо приподняты.
Увидев такую реакцию, Отто слегка расслабил уголки губ в самоуничижительной усмешке:
— Такая реакция… Вас удивило, что смерть госпожи Присциллы причинила мне боль? Конечно, если я скажу, что не испытываю ни малейшего удовлетворения от выбывания соперника, это будет ложью...
— Нет, меня удивило, что ты так честно озвучил свою слабость. Мне кажется, тебе не стоит пытаться выставить себя злодеем на ровном месте.
— Или же эта откровенность — знак доверия… признак того, что мы можем стать друзьями?
— Похоже, я неправильно подобрал слова.
Услышав эту поддёвку, Отто слегка вжал голову в плечи и ускорил шаг.
Видимо, его душевное состояние хуже, чем он сам осознавал. Райнхард понял это и позволил списать нынешнюю оплошность на шутливую перепалку.
«Соберись, Отто Сувен», — мысленно приказал он себе, натягивая воображаемые поводья.
Пусть у Фельт и нет враждебности к Эмилии, она всё же соперница. Нет ничего лучше, чем не показывать противнику свои слабые места. Демонстрация душевного раздрая — это первое, чего стоит избегать.
Вновь осознав это, Отто перешёл к цели, ради которой он и вывел Райнхарда из комнаты.
А именно...
— ...Я хотел поделиться информацией о Хейнкеле Астрея.
Отто почувствовал, как изменился воздух в коридоре, стоило ему поднять эту тему.
Стало ли суше или влажнее? Жарче или холоднее? Атмосфера изменилась. И единственное, что было ясно наверняка — причиной тому стал идущий рядом «Святой Меча».
— Касательно Хейнкеля-сана. Он участвовал в битве в Империи как член лагеря госпожи Присциллы и выжил. Однако после смерти госпожи Присциллы его видели в состоянии сильного расстройства, после чего его местонахождение стало неизвестным.
— ...Империя взяла его под стражу?
— Нет, вряд ли. Хоть Империя и славится своей холодной расчётливостью ради выгоды, сейчас они истощены войной. Те люди не настолько глупы, чтобы в такой ситуации наживать врага в лице Королевства… и в лице «Святого Меча» Райнхарда ван Астрея.
— Значит, он скрылся по собственной воле.
Отто услышал, как Райнхард, слегка опустив глаза, безжизненно пробормотал это.
Отто не планировал мстить за недавнюю шпильку, но в итоге создал ситуацию, выбившую собеседника из равновесия, так же, как и сам оплошал минуту назад. Впрочем, сейчас у него не было никакого желания пользоваться моментом, чтобы ковырять или выведывать чужие слабости.
Честно говоря, он считал, что ему это совсем не по зубам, но всё же...
— Хейнкель-сан… ваш отец… Вы беспокоитесь за него?
Он спросил это из искреннего беспокойства за человека, которого сам же и встревожил.
Разумеется, для Райнхарда это был сложный вопрос. Отто не знал всех подробностей отношений Райнхарда и Хейнкеля, но тот факт, что их связь как отца и сына была треснувшей, разрушенной — это уже давно было секретом Полишинеля.
Тем более, Отто лично видел в Пристелле, как Хейнкель приставил меч к горлу Фельт, пытаясь сковать движения Райнхарда.
Если уж на то пошло, то сама ситуация, когда три поколения одной семьи поддерживали разных кандидатов на трон, красноречиво говорила о полной дисфункции семьи Астрея.
Как бы то ни было...
— Не знаю, утешит ли это вас, но по словам Гарфиэля, ваш отец смог пережить даже удар «Дракона». Так что вероятность того, что на него кто-то напал и убил, крайне мала.
Говоря это, Отто намеренно умолчал о возможности самоубийства Хейнкеля.
По слухам, обезумевший от горя Хейнкель после смерти Присциллы пытался переметнуться к Эмилии, умоляя принять его в подчинённые. Получив отказ от Эмилии и потеряв последнее пристанище, он вполне мог в отчаянии… этого нельзя было исключать...
— ...Этого не будет, Отто. Отец ни за что не лишит себя жизни сам.
— …У меня это тоже на лице написано, как у госпожи Эмилии?
Отто, чьи мысли были прочитаны с такой точностью, потёр переносицу. Райнхард, горько усмехнувшись, ответил: «Вовсе нет».
— Ты не озвучил худший вариант, я расценил это как проявление такта. Но это беспокойство напрасно. У отца есть цель, которую он хочет достичь во что бы то ни стало, пока жив. Выбрать смерть, не достигнув её — для него это невозможно.
— Если так, то это одновременно и успокаивает, и тревожит. Загнанный в угол, кто знает, что он выкинет… Может быть, теперь он попытается выйти на контакт с госпожой Фельт?
С точки зрения Хейнкеля, это был бы куда более логичный выбор, чем цепляться за Эмилию.
Конечно, такой выбор свёл бы на нет его единственное и абсолютное преимущество — способность оказывать давление на «Святого Меча». Но даже без этого вероятность, что его примут на службу, была высока.
Лишившись Присциллы и получив отказ от Эмилии, Хейнкель вполне мог выбрать Фельт в качестве следующего объекта для паразитирования — так считал Отто.
Однако...
— ...Этого тоже не произойдет.
Тон Райнхарда был ещё более уверенным, чем прежде, он буквально не оставил Отто пространства для возражений.
В глазах Райнхарда, обычно ясных, как чистое голубое небо, словно сгустились сумерки. Даже намёк на улыбку исчез с его губ, когда он шагал рядом с замолчавшим Отто.
Два шага, три… Они молча приближались к кухне. Казалось, разговор так и оборвётся в тишине, но Райнхард заговорил:
— Отец хочет заставить меня отказаться от титула «Святого Меча». Поэтому в Королевских выборах, в которых я обязан победить любой ценой, он не станет помогать госпоже Фельт, которую я поддерживаю. Это немыслимо.
— ...Вы хотите победить в выборах. А господин Райнхард не хочет давать вам победить?
— Именно так. В этом мы с отцом непримиримы. Чего бы он ни желал, я — «Святой Меча». Я… должен им быть.
У каждого свои обстоятельства.
Отто прекрасно это понимал и не собирался лезть в чужие семейные дела. Он чувствовал, что это определённо искажённые отношения между родителем и ребёнком, и даже если последние слова Райнхарда прозвучали так, будто он убеждает сам себя.
Поэтому всё, что мог сделать Отто — это обозначить свою позицию.
— ...М-да уж. Какая-то невероятная сцена получилась. Никогда бы не подумал, что доживу до момента, когда буду вот так запросто болтать со «Святым Меча» о житейских делах.
Пожав плечами, Отто показал, что не намерен углубляться в эти дебри.
Это была его жизненная мудрость странствующего торговца, повидавшего множество людей и мест. Как бы много ты ни узнал, нужно всем видом показать, что эта информация тебе без надобности и использовать её ты не собираешься — только так можно доказать свою безвредность.
В большинстве случаев это позволяло покинуть город без происшествий.
— Знаете, бывают такие неразумные личности: сначала спьяну сболтнут что-то совершенно секретное, а потом пытаются заставить замолчать того, кто это услышал…
Поэтому даже в тавернах — лучших местах для сбора слухов — приходилось быть осторожным, чтобы случайно не узнать чего-то слишком важного. Это правило торговца, как оказалось, пригодилось и в Королевских выборах, ведь в жизни всякое бывает.
— Спасибо, что поделился информацией об отце. Я приму это к сведению.
Райнхард кивнул, словно принимая «декларацию о невмешательстве» Отто. В ответ Отто снова пожал плечами: «Прошу прощения».
— Не добавил ли я вам лишней головной боли? С вашим положением «Святого Меча» у вас и так, наверное, забот хватает.
— Это Божественная Защита и положение, которых я желал. Так что это, пожалуй, моя ответственность.
Божественная Защита — это дар.
Слова «которых я желал» показались Отто странными, но он тут же вспомнил, что именно «Божественная Защита Святого Меча» передаётся наследственно, переходя к достойному преемнику уже после рождения.
Райнхард тоже унаследовал её после смерти предыдущего «Святого Меча».
— У обладателей Божественной Защиты всегда хватает проблем с их даром. Насколько я вижу, ты, Отто, отлично справляешься со своей, так что у тебя, наверное, не так?
— Справляюсь? Да что вы, помилуйте. С самого рождения меня только и делают, что шпыняют из-за этой неуправляемой Защиты. Если бы можно было её кому-нибудь отдать, я бы с радостью избавился.
— Ха-ха, не стоит говорить таких опрометчивых вещей. Многие завидуют обладателям Божественной Защиты. Хотя, думаю, тебе не нужно этого объяснять.
— Честно говоря, не вижу в этом ничего, чему стоило бы завидовать.
Как и сказал Райнхард, проблемы обладателей Божественных Защит бесконечны.
Это как отвечать на сложнейшие вопросы без правильных ответов — их не понять тем, у кого Защиты нет, и даже тем, у кого она есть, но другая.
Ответ Отто на комплимент Райнхарда был чистой правдой. Он ни разу не тешил себя мыслью, что «овладел» «Божественной Защитой Души Слов». И вряд ли когда-нибудь сможет.
— В отличие от «Божественной Защиты Святого Меча» Райнхард-сана, моя уж точно не останется в истории.
— Пожалуйста, не нужно так нажимать на титул «Святого Меча». В конце концов, я всё ещё незрелый человек, которым управляет его же титул. Я не собираюсь кичиться этим.
— Говорят, положение делает человека. Возможно, вы сами того не осознавая, давите на окружающих своей аурой «Святого Меча», Райнхард-сан.
— Давлю аурой «Святого Меча»?.. Можно об этом поподробнее? Возможно, именно в этом причина того, что госпожа Фельт и Рачинс вечно делают мне замечания.
— Да хватит уже цепляться к каждой шутке всерьёз!
Отто взвыл под градом вопросов Райнхарда, который неожиданно клюнул на эту тему.
Перейдя к более легкому, непринуждённому разговору, Отто позволил себе немного снизить бдительность по отношению к Райнхарду и слегка расслабиться.
По крайней мере, сейчас у Отто не было причин спешно плести политические интриги против Фельт или Райнхарда, портя с ними отношения. Его собственное состояние тоже было далеко от идеального.
И самое главное — прямо сейчас где-то далеко Субару из кожи вон лез, спасая душу Ала.
— Даже мне как-то совестно плести заговоры за спиной у Нацуки-сана, пока он там пытается спасти чьё-то сердце. — *В отличие от одного маркграфа Мейзерса.*
В отличие от Субару и остальных, направившихся к Башне Плеяд, Розвааль взял с собой Шульта — слугу Присциллы — и отправился на её земли, в домен Бариэль. Нет никаких сомнений, что за этой заботой и участием скрывалось намерение вмешаться в дела дома Бариэль, воспользовавшись моментом.
Как участник Королевских выборов, он действовал правильно, усердно и… достойно презрения. И в то же время Отто чувствовал, что сам он, не способный быть настолько безжалостным, либо слишком наивен, либо просто всё ещё остаётся человеком.
— Ну что ж, займёмся чаем. Я продемонстрирую своё мастерство.
— С нетерпением жду возможности увидеть это, не буду скромничать.
Как только они добрались до кухни, Райнхард забрал у него поднос с сервизом и принялся за дело. Наблюдая за ним, Отто позволил себе краткую передышку, размышляя о будущем.
Но у него было предчувствие. Предчувствие, что ситуация вот-вот снова изменится.
— ...Какое-то обсуждение в замке получило приоритет, ради чего даже отложили визит госпожи Эмилии и госпожи Фельт. Интересно, в чём там дело...
Пока Отто бормотал это, в тени колонны рядом с ним шевельнулась крошечная тень. Это было насекомое-зодда, с которым он заключил сделку: сообщать, если в замке начнётся какое-то движение.
— И предчувствие Отто сбылось в двойном смысле.
Первое — это сообщение от насекомого-зодда о том, что совещание в замке, намеренно исключившее кандидатов на трон, пришло к некоему заключению.
Второе — доклад от девушки из лагеря Фельт, Грассис, которая прибежала в гостевой дом.
Весть была запутанной и шокирующей: в группе Субару, направившейся к Сторожевой Башне Плеяд, возникли проблемы. Ала взяли под стражу, и теперь Субару с остальными везут его в столицу.