Арка 9 Глава 22 - "Как закончить битву"
— Изначально, когда дед Ром рассказал свой план, меня что-то смутило.
— Слушай внимательно, Фельт. Если ты попадешь в руки врага, наше поражение неизбежно… Само собой, они будут стремиться к самой простой для них победе, и попытаются захватить именно тебя.
— Я же у вас тут главная. Не буду, конечно, как дитя малое, топать ногами и кричать, что не хочу сидеть в углу, сложа руки… Но если мне предложат отсидеться где-нибудь сзади, я откажусь.
— В большой войне нередко случается так, что военачальник спокойно ждёт, пока не будет одержана победа… Да ну тебя, не ворчи ты так!
Фельт сердито зарычала, предчувствуя, что ей предложат нечто совершенно неудовлетворительное. Дед Ром примирительно похлопал ее по голове, изображая на лице смиренное раскаяние.
Фельт хорошо знала эту его гримасу. И прекрасно понимала, что на самом деле дед Ром вовсе не так расстроен, как хочет казаться. Когда он с таким лицом гладит ее по голове — это значит, что он пытается подвести ее к нужному ему решению.
И в данном случае дед Ром хотел…
— Ладно-ладно, понял я, понял. Не буду предлагать тебе сидеть где-нибудь сзади или прятаться по углам. — Ты будешь идти по следу Шлемастика.
— …То есть мне идти за этим Шлемастиком по пятам? А в чём смысл?
— Во-первых, нам нужно как можно точнее определить местоположение Шлемастика в лесу. Во-вторых, если наш отряд столкнется с противником и будет разбит, ты сможешь подобрать выживших и организовать засаду с тыла.
Фельт понимала, что предложенный дедом Ромом план сводился к тому, чтобы загнать Шлемастика в угол, лишить его путей к отступлению и уничтожить. Именно поэтому пятьсот человек были разделены на несколько отрядов, и именно поэтому первый отряд, который вступит в бой, скорее всего, будет обречен.
И Фельт, понимая все это, должна была оставаться в стороне, не вмешиваясь в происходящее.
— Знаю я. Я не этот ваш Рейнхард. Не такая уж я беззаботная, чтобы думать, будто никто не умрёт, куда бы меня ни поставили. Просто не люблю я, когда с самого начала предполагается, что кто-то должен погибнуть.
Как бы часто к ней ни относились как к ребенку из-за ее внешности, Фельт, к счастью, не питала столь наивных иллюзий.
Детство в трущобах столицы, где жизнь не ценится дорого, наложило свой отпечаток, сформировав в ней прочный стержень.
Жизнь человека хрупка и недолговечна. И поэтому она всегда говорила: — Боритесь за свою жизнь.
— Верно. Я тоже не люблю бессмысленных жертв.
— Тем более что эти головорезы из банды и так рискуют своими жизнями, следуя какой-то там своей уродливой эстетике. А иначе, вряд ли бы они так дружно откликнулись на мой зов. Так что всё довольно сложно.
За клятвой беззаветно следовать плану деда Рома скрывались неписаные законы банды и философия, отличная от той, что царила в трущобах.
Умение не отторгать, а принимать эти различия — вот ключ к успеху в общении с ними.
Но тем не менее, поскольку Фельт была лидером этой группы, все должны были подчиняться ее философии.
— Я буду действовать по-своему и выиграю эту битву.
Пусть даже это противоречит условиям победы, установленным другими. Фельт приняла это решение.
△▼△▼△▼△
Use code with caution.
В последний момент, когда дед Ром захлопнул крышку «Зеркала Диалога», с помощью которого они общались, Фельт, как и предчувствовала, поняла, что дело плохо. И прибавила ходу.
— Старик говорил, что припас последний козырь…
Это были слова Кэмбри, из всех отверстий на лице которого сочилась кровь.
Фельт хотелось сказать ему пару ласковых, но она просто выхватила из его рук «Метеор», поручила своим товарищам позаботиться о раненом и побежала.
Она бежала так быстро, как никогда не бежала в жизни. Когда она выбежала из леса, то увидела…
— Деда Рома и Шлемастика, ожидающих, пока «Божественный Дракон» атакует ее.
Фельт отчаянно вскинула «Метеор» — «Звездный Посох» — и прицелилась в летящего Дракона.
Она хорошо знала, насколько прочна чешуя Дракона. Фельт своими глазами видела, как Рейнхард сражался с ним возле Сторожевой башни Плеяд. — Впрочем, прочность Дракона не имела никакого отношения к тому, почему Фельт направила на него «Звездный Посох».
Просто у нее не было возможности врезать деду Рому, даже если ей хотелось вмешаться.
Выпущенный ею луч звездного света ударил Дракона в бок. Раздался не подобающий Божественному Дракону жалкий вопль, и огненное дыхание изменило направление.
Пустое поле, где никого не было, было выжжено этим дыханием. Ну и ладно.
Возможно, она разрушила тщательно продуманный план деда Рома, но ей было все равно.
— Я так и знала, что это плохо кончится! Готовность умереть — это одно, а желание побыстрее сдохнуть — совсем другое! Ах ты, старый хрыч!
Прокричав это в порыве гнева, Фельт стиснула зубы.
Дед Ром и Шлемастик, которые на мгновение стали почти невидимыми, ошеломленно смотрели на нее. Наверное, эти двое вели какую-то невероятно сложную интеллектуальную дуэль.
Фельт злорадно ухмыльнулась, хотя глаза ее застилали слезы.
— Пусть этот дурак Рейнхард потом себе места не находит от переживаний.
Если не ограничивать себя в выборе средств, то Фельт и ее команда способны победить кого угодно.
Именно поэтому, пусть их и считают высокомерными, они выбирают, как побеждать. Ведь иначе, невозможно добиться победы, которая чего-то стоит.
Именно поэтому Фельт следовала своей философии.
— Живи полной жизнью, дед Ром. Если ты не сможешь следовать этому принципу, то даже победа будет для нас поражением.
△▼△▼△▼△
Use code with caution.
Произнеся эти слова, Альдебаран почувствовал себя совершенно разбитым.
Коварный план Валги Кромвеля превратил Альдебарана, обладателя Божественной Защиты, в мишень и учитывал даже такой фактор, как возвращение Божественного Дракона.
Устрашающее дыхание Альдебарана, способное положить конец битве…
Когда оно превратилось в неизбежную ловушку, Альдебаран оказался в бесконечном цикле смертей, постепенно стирая свою душу.
Ужасающа божественная хитрость Валги Кромвеля, превратившая Войну Полулюдей в кровавую бойню… Нет, этот результат был вызван не только этим.
— Пятьсот человек… они лишили меня выбора.
Именно в этом заключалась причина поражения Альдебарана.
Бесконечные волны атак пятисот человек, каждый из которых сражался до последнего вздоха, постепенно истощали ментальную силу Альдебарана, лишая его способности ясно мыслить. Несколько раз он допускал простые ошибки, которые приходилось исправлять грубой силой, просто повторяя одно и то же действие снова и снова… И в самый последний момент он просчитался.
Потеряв хладнокровие из-за слов Валги, Альдебаран ошибся в расчетах.
Или, возможно, это тоже была ловушка Валги. Он чуть не попался в нее, едва не лишившись всех возможностей.
— Независимо от того, какая ловушка, кто враг, в конце концов, я всегда смогу победить.
Старый хитрец безжалостно воспользовался высокомерием Альдебарана.
Он должен был это понимать. Божественная Защита — всемогуща, но сам Альдебаран — обычный человек.
Он не смог победить тогда, когда это было необходимо, предал многих людей, которые верили в него, и оказался здесь.
Потому что Альдебаран не смог должным образом распорядиться сокровищем, которое ему не по плечу…
Он не смог спасти… Прерванный вздох почти произнес эти слова самобичевания.
Резкий высокий голос пронзил воздух, нарушив застывшее молчание на поле боя.
Божественный Дракон был призван. План великого стратега Войны Полулюдей провалился. И в этом месте, где собрались все главные участники битвы, право голоса взяла рыжеволосая горничная — Яэ.
Яэ, которой помешал Грейсис, скрывавшийся в засаде, опоздала на помощь Альдебарану. Сейчас же она связала стальными нитями Грейсиса у входа в лес, а Манфреда — в углу поля.
— Тьфу… так вот этой нитью она связала Латинцев!
Фельт с отвращением выплюнула эти слова, бросив «Звездный Посох» к своим ногам.
Сама она была связана по рукам и ногам стальной нитью и не могла двигаться.
Ситуация перевернулась с ног на голову.
— Приношу свои глубочайшие извинения за неуважение к вашей персоне, леди Фельт.
— Я не какая-то там леди… Почему ты на стороне Шлемастика?
— Следовать за тем, кого боишься больше всего, — это совершенно естественно, разве нет?
Яэ показала Фельт язык и, сохраняя свой обычный игривый тон, ответила на ее вопрос.
Альдебаран, наблюдая за их разговором, сделал шаг назад, увеличивая расстояние между собой и Валгой. Валга, чей план провалился, все еще стоял на коленях, не в силах пошевелиться.
Его отчаянный план провалился. Его апатия была понятна. Но в глазах старого мудреца читалось нечто большее, чем просто поражение.
— … Мне все равно, что со мной будет. Только не тропайте Фельт.
— Я ждал этих слов. Хотя видеть твое лицо в таком состоянии мне неприятно.
Альдебаран искренне ответил на мольбу Валги.
Они сами начали эту битву, а теперь просят не трогать их. Довольно эгоистичное требование. Но если это поможет закончить эту битву, то облегчение перевесило раздражение.
Конечно же, из-за необходимости корректировки сорванного плана, у Альдебарана стало еще меньше времени.
Тем не менее, сейчас радость от того, что он смог закончить битву с тем, кто впервые победил его (не считая Ведьму), была сильнее…
— — Хэй, похоже, у меня тут были небольшие проблемки.
К Альдебарану обратился Божественный Дракон Альдебаран, приземлившись, хлопая крыльями.
Честно говоря, учитывая, что он чуть не разрушил все своим случайным выстрелом, он вел себя слишком уж нагло. Но Альдебаран специально отозвал его, поручив отвлекать внимание королевства хотя бы на полдня. Так что, по большому счету, оба хороши, и на данный момент лучше закрыть на это глаза.
— — И что же это было? Ты неожиданно столкнулся с Фельт и ее компанией, и устроил эту… сцену.
— Ловушка, в которой моя вторая половина должна была случайно выстрелить в меня. Я чувствовал себя так, будто меня загнали в угол на шахматной доске… Что, собственно, и произошло бы.
— — У меня от этого неприятные воспоминания о тех временах, когда Учительница постоянно меня обыгрывала.
Слова Альдебарана, разделяющего воспоминания с Божественным Драконом, напомнили ему о том, как Ведьма безжалостно уничтожала его в шахматы. И это было неприятно.
Тем не менее, настольная игра — это одно, а битва, в которой Альдебаран использует всю мощь своей Божественной Защиты — совсем другое. Валга был действительно грозным противником.
— Честно говоря, я боялся не тебя, а харизму Фельт, которая смогла подчинить тебя себе.
— … Понятно. Наверное, это так.
Даже будучи кандидатами в короли, Фельт и Присцилла обладали разной харизмой.
Яркость солнца, на которое ты смотришь, разная, и ожоги от него тоже будут разными. Дело не в том, какое солнце лучше, а в том, какое ты выберешь.
В поле зрения Альдебарана, когда он обернулся, из леса вышли израненные бандиты, поддерживая друг друга. Пятьсот человек, не потерявших боевого духа.
Как и угрожал Валга, пока они живы, они будут снова и снова подниматься, несмотря на раны, и пытаться победить Альдебарана.
Глядя на их решительные лица, Альдебаран снова осознал последствия своего выбора — идти по пути, который никто в мире не одобрит.
— Но ситуация изменилась. У вас больше нет шансов на победу. Так же, как у Святого Мечника и Ведьмы Зависти. — Божественный Дракон меняет правила игры.
Неразумность Божественного Дракона — это как ударить кулаком по шахматной доске посреди игры. В этом мире есть определенное количество существ, которые находятся «вне системы».
Одно такое существо он запечатал, одно задержал, одно использовал, а одно — на его стороне. — Альдебаран без колебаний использовал все свои преимущества.
— Извините, но игра закончена. Я не позволю вам идти за нами…
— — Леди Фельт, не могли бы вы оставаться на месте?
Неожиданно тихий голос Яэ прервал речь Альдебарана.
Он посмотрел в сторону Яэ и увидел, как она стоит за связанной Фельт, внимательно разглядывая профиль девушки.
Фельт ответила: — Не двигаюсь, — и после небольшой паузы добавила:
И Альдебаран, и Яэ, и даже Валга нахмурились, услышав слова Фельт.
Заявление, смысл которого был неясен. Альдебаран заподозрил, что Фельт задумала какой-то трюк, основанный на зрительном контакте. Но сама Фельт была связана Яэ и буквально не могла пошевелиться.
В таком состоянии она ничего не могла сделать… — эта мысль никак не вязалась с решительным взглядом, который горел в красных глазах девушки.
— — О, у меня тут небольшая проблема, — сказал Божественный Дракон Альдебаран, потирая лапой щеку, в которую попал «Звездный Посох».
Это странное обращение было адресовано Альдебарану, с которым он делил память и личность. — Однако Божественный Дракон не смотрел на него.
Дело не в том, что он был невежлив. Взгляд Дракона был прикован к Фельт.
— Как будто он не мог оторвать от нее глаз.
Прежде чем Альдебаран успел обдумать значение этого взгляда, Божественный Дракон, по привычке пытаясь потереть несуществующую пряжку шлема, произнес:
— — Похоже, я не могу отказать… леди Фельт из Фальзайля.
И тем самым подтвердил, что проблема действительно серьезная.
△▼△▼△▼△
Use code with caution.
— — Фальзайль, твои безумства утомили и меня, и всех остальных.
Эти слова были обращены к Божественному Дракону, когда Фельт отправилась в Сторожевую башню Плеяд вместе с Мейли Портрут, чтобы доказать ее полезность.
Божественный Дракон Волканика, который должен был охранять башню, по-видимому, запаниковал, увидев Рейнхарда, и тут же напал на Фельт и ее спутников.
Эта ожесточенная битва, в ходе которой чуть не исчезла половина песчаной дюны, несомненно, была самой масштабной и впечатляющей в жизни Фельт.
В конце концов, битва Рейнхарда и Волканики закончилась ничем. Волканика, увидев Фельт, потерял всякий интерес к сражению, и всё закончилось пшиком.
Именно тогда Дракон произнес фразу, с которой началась эта история.
— Кто такой этот Фальзайль?! Как смеете вы меня так называть?!
Фельт рассердилась на Божественного Дракона за это оскорбительное обращение.
Но, несмотря на свою злость, Фельт была не настолько невежественна, чтобы не знать имени Фальзайль, которое произнес Волканика.
В королевстве Лугуника, если Божественный Дракон Волканика называет кого-то Фальзайлем, то это может быть только последний Король-Лев, Фальзайль Лугуника, тот, кто заключил завет между королевством и драконами.
Другими словами, Волканика принял Фельт за последнего Короля-Лева.
Фальзайль Лугуника был мужчиной, поэтому Фельт очень разозлилась, что ее с ним перепутали. За полтора года с начала Королевских Выборов, благодаря значительно улучшившемуся питанию (по сравнению с тем, как она жила в трущобах), Фельт заметно выросла.
Ее телосложение тоже изменилось, и теперь, по ее мнению, она выглядела вполне женственно.
Эта встреча с Божественным Драконом, с которым мало кто из жителей Королевства, дружественного драконам, имел честь общаться лично, оставила у Фельт неприятный осадок.
Однако эта встреча не ограничилась одним лишь неприятным опытом.
Волканика, по-видимому, был очень близок с Фальзайлем. Он был невероятно дружелюбен к Фельт — попросту говоря, он был от нее без ума.
Настолько, что, несмотря на свою старческую забывчивость и пустоту в голове, он послушно и без колебаний выполнял любые ее просьбы.
— Договор между королевской семьей Лугуника и Волканикой…
Поскольку никаких подробных записей не сохранилось, невозможно точно сказать, какие отношения были между Королем-Львом и Божественным Драконом, о чем они говорили и как заключили свой договор.
Но Фельт понимала, что между ними было нечто большее, чем просто подчинение, дружба или любовь.
И Фельт не была настолько черствой, чтобы не замечать, как Волканика, приняв ее за Фальзайля, старается соблюдать древний завет.
Более того, она не думала, что Волканика принял ее за Фальзайля только из-за цвета волос и глаз.
У Фельт были свои догадки по этому поводу, но сейчас, в отсутствие Рейнхарда, она не собиралась озвучивать их.
Важно то, что для Волканики Фельт могла заменить Фальзайля.
Как только Фельт произнесла эти слова, реакция Шлемастика и горничной-ниндзя, которые с недоверием посмотрели на нее, и Божественного Дракона, который резко обернулся, явно отличалась.
Реакция Божественного Дракона явно указывала на то, что в ее словах он почувствовал некую силу, которой не было в словах других. Силу, которой трудно было сопротивляться.
И это было единственным способом противостоять последнему козырю деда Рома — призыву Шлемастиком Божественного Дракона на поле боя.
Убедившись, что ее план сработал, Фельт крикнула:
— Всем отступать, помогая раненым! Драка окончена!
— Божественный Дракон не может меня игнорировать! Пора сматывать удочки!
Шлемастик онемел от ее слов. С удовлетворением отметив его ошеломленную реакцию, Фельт посмотрела на деда Рома.
Дед Ром напрягся, морщины на его старческом лице стали еще глубже.
— Я тебе говорила, дед Ром. Что я сделаю, когда вернется Божественный Дракон. Ты проигнорировал меня и сделал всё по-своему. А я поступила правильно, ведь я тебя предупредила.
Дед Ром замолчал, не найдя, что ответить на прямой упрек Фельт.
И Фельт, и дед Ром думали о том, что произойдет, когда вернется Божественный Дракон. Просто их планы действий в этой ситуации различались.
Как она и сказала, она всё сделала правильно, предупредив деда.
— Послушай, то, что ты сказала… это правда?
Оправившись от шока, Шлемастик обратился к парящему в небе Божественному Дракону.
Дракон шумно фыркнул и ответил:
— Чистая правда. Похвалите меня за сдержанность. Я еле сдерживаюсь, чтобы не переметнуться на сторону леди Фельт. На моем месте любой бы уже давно сдался.
Шлемастик поник, ковыряя пальцем пряжку шлема.
Фельт, слушая их разговор, почувствовала неладное. Поведение Божественного Дракона явно отличалось от того, каким оно было раньше. Но сейчас у нее не было времени вдаваться в подробности.
Сейчас ей нужно было воспользоваться тем, что ее присутствие стало противовесом Божественному Дракону, и обеспечить безопасное отступление проигравшей армии деда Рома.
— Вы весьма упрямы, леди Фельт.
Как только она услышала шепот у самого уха, то почувствовала давление на шее. Тонкая, почти невидимая нить впилась в шею Фельт, оставляя кровавый след.
Конечно же, это была работа горничной-ниндзя, которая связала ее.
— Яэ, прекрати! Я же тебе приказал…
— Позволю себе возразить, Аль. Фельт нужно убить. Даже я поняла, что ваш разговор с Божественным Драконом ни к чему хорошему не приведет.
— — Не смей, Яэ. Иначе пеняй на себя.
Божественный Дракон опустил голову и угрожающе посмотрел на горничную-ниндзя.
Даже просто от его взгляда по коже пробегал обжигающий холодок. Однако Яэ, не дрогнув, посмотрела Дракону прямо в глаза.
— К сожалению, я боюсь только тебя, Аль, а не Божественного Дракона. Твой взгляд меня ничуть не пугает.
— Оба прекратите! Не время ссориться! Противник может этим воспользоваться!
Шлемастик вмешался в перепалку Яэ и Божественного Дракона, бросив настороженный взгляд на Фельт и деда Рома.
Конечно, связанная Фельт ничего не могла сделать, но дед Ром не переставал искать возможности для контратаки.
Понимая это, и Яэ, и Божественный Дракон, прекратили ссорe.
— Но проблема-то не решена. Фельт по-прежнему опасна.
— Я знаю… Неужели совсем нет выхода?
— — Да, извини. Дело не в каком-то принуждении, клятве или договоре. Просто я действительно не хочу ей причинять вред. У меня чуть личность не расщепляется.
Мнения Шлемастика и Божественного Дракона разошлись.
У Шлемастика были свои планы, а Яэ и Божественный Дракон должны были им подчиняться. Но, как видно, их мнения не совпадали.
Сейчас ситуация могла развиваться в любом направлении.
— Давайте признаем ничью. Вы отпускаете моих людей. А мы, в свою очередь, отпустим вас.
— … Слишком уж выгодно для тебя. Да, вам повезло, но я разгадал все ваши планы. И почему вдруг ничья?
— И без тебя понятно. Наша драка должна была длиться до возвращения Божественного Дракона. Но раз он ни на чьей стороне, значит, ограничение снято. А это значит, что пятьсот человек снова набросятся на тебя.
Фельт внимательно наблюдала за реакцией Шлемастика, чьего лица не было видно из-под шлема. Поскольку она не видела его лица, ей приходилось собирать информацию по крупицам — по его дыханию, незначительным движениям, — чтобы понять, что он задумал.
В ее словах была очевидная для нее самой пробоина. — До сих пор всё шло гладко лишь потому, что Шлемастик почему-то никого не убивал.
Если он вдруг передумает, для Фельт и ее команды всё будет кончено.
Даже несмотря на то, что действия Божественного Дракона ограничены, как и нить Яэ на шее Фельт, все ее товарищи могут быть задушены один за другим.
И Шлемастик не мог этого не понимать. Поэтому Фельт изо всех сил старалась подобрать нужные слова, чтобы убедить его не делать этого.
— Убедить его, что продолжать битву — себе дороже.
— И учти, это еще не всё, на что способен мой дед Ром. Если драка продолжится, он придумает что-нибудь еще.
— … Звучит угрожающе. Но даже если я сейчас соглашусь, разве это что-то изменит? Даже если мы сейчас разойдемся миром, вы можете вернуться и начать всё сначала. Это замкнутый круг.
— Да. Поэтому я предлагаю следующее: — Я стану вашим заложником.
Фельт почувствовала, как Шлемастик резко выдохнул, удивленный ее предложением. Ощутив заинтересованность, Фельт, не торопясь, продолжила:
— Пока я с вами, мои ребята не смогут ничего сделать. Разве не этого ты хотел с самого начала?
— Это неприемлемо. Брать с собой источник беспокойства — слишком опасно. Если леди Фельт сбежит…
— Тогда не снимай эту нить с моей шеи. И ваш Божественный Дракон тоже — если я нарушу обещание и попытаюсь сбежать, и меня убьют — это будет моя вина. Не нужно на меня злиться.
— — Эй-эй, так не пойдет, Фальзайль.
Яэ хотела возразить, но вмешался Божественный Дракон, и теперь Шлемастик задумался.
Тем временем Фельт пристально смотрела на него. Именно он здесь принимал решения.
— Ну что? Решать тебе, продолжать или нет.
— … Не хочу брать на себя лишний груз.
— Но и ссориться с собой тоже не время. Я согласен на твое предложение, Фельт. Но…
Шлемастик медленно и осторожно подбирал слова, делая паузы… и в этот момент…
Дед Ром с ревом бросился на Шлемастика сзади, протянув руки.
Его мощные руки обхватили шею и талию Шлемастика. Получилось так, что представители обеих сторон оказались захвачены друг другом…
В тот же миг каменная рука, возникшая по велению Шлемастика, с силой ударила деда Рома в челюсть.
Неожиданный удар каменным протезом Шлемастика сотряс мозг деда Рома, и его огромное тело с грохотом рухнуло на землю.
Фельт хотела броситься к нему, но вспомнила про нить на шее и осталась на месте. Шлемастик, сбив с ног деда Рома, вздохнул и сказал:
— Но этот удар по старику — моя личная месть.
Так он добавил еще одно условие к предложению Фельт, прежде чем согласиться на него.
△▼△▼△▼△
Use code with caution.
… Бессознательного Валгу несли Грейсис и Гастон.
Наблюдая за этой нелепой процессией, Альдебаран не спускал глаз с отступающих пятисот головорезов — теперь уже, бывших врагов.
Он дождался, пока все они скроются за горизонтом, и попросил Альдебарана тщательно проверить, не пытается ли кто-нибудь тайно следовать за ними.
— Точно? Можно тебе верить? Ты меня не предашь?
— — В манге часто бывает, что кто-то предает сам себя… но можешь быть спокоен. Сейчас моя лояльность к тебе и к Фельт примерно одинакова.
Слова Альдебарана настораживали. Насколько им можно было верить?
Он и раньше это понимал, но Альдебаран — это Альдебаран, а Божественный Дракон — это Божественный Дракон. И как бы они ни были связаны памятью и личностью, это всё равно разные существа.
Он — надежный помощник в достижении целей Альдебарана, но не более того.
— — Аль, я закончила обыск леди Фельт.
Он приказал ей обыскать Фельт, чтобы убедиться, что Валга Кромвель ничего ей не передал.
Судя по всему, у Фельт ничего не нашли.
— Ну… у нее было «Зеркало Диалога», я его разбила.
— Значит, что-то всё-таки было! Эй, леди Фельт!
— А ну тихо! Я сама сказала про зеркало. Я ничего не прятала.
Фельт, выглянувшая из-за спины Божественного Дракона, недовольно ответила на возмущение Альдебарана. На обширной равнине не было ни единого деревца, поэтому Яэ осматривала Фельт за спиной огромного Дракона.
Альдебаран сердито посмотрел на Яэ, и она показала ему язык.
— Не принимайте так близко к сердцу, Аль. Вы же все равно не слушаете, что я говорю, правда?
Альдебаран громко извинился, но Яэ демонстративно заткнула уши.
Она вела себя по-детски, но ее можно было понять. Альдебаран, руководствуясь своими эгоистичными желаниями, заставлял ее делать то, что ей не под силу.
И при этом, вместо того, чтобы дать ей то, чего она хочет, он пытался контролировать ее с помощью страха. Он был настоящим домашним тираном.
— Тьфу ты, понятно, что нужно было меня обыскать, но зачем же догола раздевать?!
Фельт вышла из-за спины Божественного Дракона, ворча себе под нос. Альдебаран бросил взгляд на Яэ, которая по-прежнему закрывала уши, не желая отвечать за свою выходку.
— Ну, такова участь побежденных. Потерпи. Я, наверное, больше тебя боялся этого старика.
— Ха, вот как. Ну, мой дед Ром — тот еще хитрец… Но я ему никогда не прощу, что он попытался меня обмануть.
— — Да уж, тут всё серьезно. Ничья — это, пожалуй, самое подходящее слово.
Божественный Дракон усмехнулся, глядя на то, как Фельт нахваливает своего деда, а затем поднимает голову и спрашивает:
— Кстати, я хотела спросить… ты ведь не Волканика?
Было сложно решить, как много ей рассказать. Вопрос Фельт был вполне логичен, учитывая, что она знала Божественного Дракона до установки «Книги Мертвых». Если проигнорировать ее вопрос, то в дальнейшем могут возникнуть трудности.
— Старший брат Эмилии… Ты говоришь точь-в-точь как этот Шлемастик.
— … Менеджеры решили, что этот образ не продается, поэтому сейчас у меня кризис жанра. И, кстати, прекрати называть меня Шлемастиком. Я — Альдебаран.
— Этот вариант тоже не зашел, так сказали менеджеры.
Альдебаран уклончиво ответил, отложив подробное объяснение на потом.
Если Фельт и дальше будет с ними, то Альдебаран или Божественный Дракон обязательно расскажут ей, почему известный из истории Божественный Дракон стал легкомысленным шутом.
— Сейчас главное — скорректировать план. У нас осталось всего пять дней.
заставила его внести серьезные коррективы в свой план.
Тем не менее, присутствие Божественного Дракона, с которым он планировал встретиться позже, могло значительно сократить время в пути. Можно было посмотреть на это с оптимизмом.
Его беспокоило то, что королевская армия, которую он планировал собрать на севере, не так эффективно отвлекала внимание, как он рассчитывал…
— Кстати, а нельзя просто оставить Фельт связанной здесь?
— — Если бы мне не сказали «смотреть на меня», то, может быть, и можно было бы.
— Но ведь ты не можешь ее заставить?
— — Не могу. Просто мне очень хочется выполнить ее просьбу.
Альдебарану захотелось схватиться за голову, услышав этот ответ.
На стороне Фельт были Святой Мечник Рейнхард, великий стратег Валга Кромвель, и теперь еще Божественный Дракон Волканика. Сколько же звезд сияет над ее головой?
— Альдебаран не может проиграть таким звездам.
Пусть он и одержал пиррову победу, и заключил вынужденную ничью, и обезвредил бомбу замедленного действия — все это было правдой. Но не менее правдиво и то, что он с огромным трудом преодолел все эти испытания.
Он должен помнить об этом. Пусть это будет для него уроком и руководством к действию.
— И куда же вы теперь направляетесь? И что собираетесь делать?
— Не скажешь? Знаешь, если не кормить пойманную рыбу, она может стать для тебя проблемой, Альдебаран.
Фельт, назвав его по имени, улыбнулась, обнажив клыки.
На ее шее все еще была стальная нить Яэ. Она была заложницей, как и предлагала сама. Но в глазах девушки горел боевой дух. Альдебаран, немного поколебавшись, ответил на ее вопрос.
Он назвал свой пункт назначения…
— Я иду к большому кратеру Могорейд в центре вулкана Карараги. Там находится единственное в этом мире место, куда никто не может добраться. Там есть кое-что, от чего мне нужно избавиться.
— … Ради этого ты затеял весь этот сыр-бор?
— Да. Это необходимо. — Чтобы я мог оставаться собой.
Альдебаран не собирался объяснять ей смысл своих действий, полагая, что она всё равно не поймет.
Фельт прищурила свои красные глаза, хотела что-то сказать, но передумала… — Возможно, она хотела спросить о том, что уже потеряно навсегда… но Альдебаран решил не развивать эту тему.
— — А! Ой! Что… что происходит?! Эй! Альдебаран! Горничная! Что случилось?! Черт! Спина болит!
Гейнкель, наконец, очнулся. Его шумные и нескладные жалобы развеяли напряженную атмосферу, и Альдебаран почувствовал, что битва действительно окончена.
Это была весьма странная и, несомненно, нежеланная для самого Гейнкеля благодарность.