ИИ перевод 17 главы 10 арки - Испепелись
Одним этим словом Рам, сопровождавшая Эмилию в королевский замок, могла описать всю сложившуюся ситуацию.
Начать с того, что сама Рам чувствовала себя плохо.
По собственным ощущениям, это был худший день за последний год. Её тело и так редко когда было в полном порядке, но обычно она поддерживала работоспособность, силой воли удерживая себя в тонусе, заставляя организм работать на пределе. Но именно сегодня эта туго натянутая нить лопнула.
— Видимо, зря мы возвращались в особняк.
Они воссоединились с сестрой в Империи, и Рам захотела как можно скорее вернуть очнувшуюся Рем домой. Она поторопилась с выводами, понадеявшись, что это поможет сестре вернуть «воспоминания».
Благодаря этому Рам смогла увидеть Рем в столь желанной форме горничной особняка Розвааля, но её собственная воля ослабла. Результат — это жалкое состояние.
Субару было предъявлено нелепое обвинение, и для его опровержения весь лагерь должен был сплотиться, а она в такой момент предстала перед всеми далеко не в лучшей форме.
Тихо шагая по длинному коридору, Рам наблюдала за стражниками, которые встречались им по пути.
Как и солдаты, пришедшие за Эмилией в Королевскую Виллу, они были напряжены, их глаза и всё тело выдавали осознание своей миссии. Безмолвно отдав честь, они пропускали Рам с госпожой и смотрели им вслед. Вот только, стоило им отойти на некоторое расстояние, как Рам ощутила по движению воздуха, что за ними закрыли дверь.
Обычно эти двери было принято держать нараспашку. Смысл того, что их закрыли, был очевиден.
Закрывающиеся двери, чрезмерно напряжённая атмосфера, царившая среди солдат, и, что важнее всего, тот факт, что их встречал лично Глава Королевской Гвардии, — всё это указывало на крайнюю степень настороженности. А это, в свою очередь, означало, что мнение той стороны уже сильно склонилось в негативную сторону.
В этом и заключалась вторая, не связанная с её самочувствием, причина того, что всё было «плохо».
— …Знаешь, у меня такое чувство, будто нас очень-очень вежливо запирают.
— …Вот как. Удивительно, госпожа Эмилия. Не думала, что и у вас могут возникнуть подобные ощущения.
Вдруг Эмилия, шедшая рядом, замедлила шаг и тихо пробормотала это. Рам слегка приподняла бровь, удивлённая, насколько тонко её госпожа прочувствовала атмосферу замка.
В ответ Эмилия опустила уголки своих изящных бровей и произнесла:
— Да, воздух словно наэлектризован… Думаю, дело в этом. Когда я жила с Паком в лесу и приходила в ближайшую деревню, все вели себя так же… Возможно, нас просто очень боятся.
— Полагаю, так. Похоже, Барусу опять что-то серьёзно натворил.
— …Интересно, как там Субару и Беатрис? И госпожа Круш, кажется, тоже с ними.
Рам промолчала, видя, как в аметистовых глазах Эмилии промелькнула тень беспокойства.
Честно говоря, положение было плачевным. Из того, что ей рассказали, выходило, что убит Миклотов МакМахон, член Совета Мудрецов, а в его смерти обвиняли Круш Карстен, в то время как Субару и Беатрис проходили по делу как соучастники.
Из-за своего недомогания Рам знала лишь в общих чертах о проблемах Круш с Церковью Божественного Дракона, но версия, что загнанная в угол как кандидат на престол Круш пошла на отчаянное преступление, а оказавшийся рядом Субару из жалости решил её прикрыть, — казалась вполне правдоподобной.
«И это при том, что с ним была госпожа Беатрис… Нет, она слишком добра к Барусу, на неё надежды нет. Это Барусу не хватает самоконтроля. Думал бы только о Рем и… госпоже Эмилии, и всё было бы в порядке».
Как сестре, ей было сложно это принять, но Рам не могла не признать, что Субару дорожил Рем, и это во многом спасало положение. Да и сама Рем, пусть ещё и не вернувшая «воспоминания», хоть на словах и отнекивалась, очевидно испытывала к Субару особые чувства.
Именно поэтому Субару был обязан держать себя в узде и чётко определиться, к кому проявлять свою доброту. Ведь именно из-за его стремления быть хорошим для всех они и оказались в этой ситуации.
— Рам, ты сердишься?
— …Чрезмерная любвеобильность Барусу давно кажется мне непростительной. Но это не имеет отношения к нынешним обвинениям, не так ли?
— Да, ты права. Мы должны всё им как следует объяснить, чтобы они поняли, какой Субару на самом деле. Чтобы я была готова к любым их вопросам.
— Для начала, госпожа Эмилия, подготовьте список из десяти хороших качеств Барусу.
— Что, десять? Всего десять? Разве можно ограничиться всего десятью?..
Рам мысленно подивилась тому, что Эмилия, пусть и обеспокоенная по совершенно иным причинам, с лёгкостью могла назвать целых десять достоинств Субару. Что в нём вообще можно было похвалить, кроме умения оказаться в нужное время в нужном месте?
Как бы то ни было…
Если вдуматься, им постоянно приходилось переживать подобные моменты. Отбросив эти бесполезные мысли, Рам вместе с Эмилией посмотрела вперёд. Уперевшись в тупик, Маркос распахнул перед ними дверь, приглашая войти.
Они переступили порог, и их тут же встретило множество устремлённых на них взглядов и гнетущая, торжественная атмосфера. Рам почувствовала, как безмолвное напряжение в комнате нарастает.
Рам и Эмилию привели не в большой зал, а в зал совета, используемый высокопоставленными лицами для совещаний.
В этой самой комнате всего несколько дней назад Эмилия в сопровождении Фьоре объявила о своём намерении участвовать в королевском отборе и представила своего рыцаря. Но теперь приём был разительно иным: окружающие смотрели на них так, словно присутствовали при конвоировании преступниц.
Войдя в комнату, Рам первым делом оценила расстановку солдат.
Двое по обе стороны от двери, четверо у стен, а также несколько фигур, стоявших в тени за чёрным эбеновым столом, полукругом занимавшим центр комнаты.
Никто из них не касался рукояти своего меча, но было очевидно, что они с самого начала были готовы к худшему.
Всё было обставлено с соблюдением формальностей, но это был отнюдь не радушный приём. Так поступали в высшем свете, когда хотели загнать противника в угол: вежливо, под видом заботы, отрезая все пути к отступлению. Словно в подтверждение её мыслей, дверь за спиной захлопнулась с двойным стуком. Две двери, отделяющие комнату от коридора, должны были гарантировать, что ни одно слово из их разговора не просочится наружу.
Однако в этот момент Рам показалось, что эта изоляция носит не столько информационный, сколько физический характер.
— Эмилия!
Пока Рам оценивала обстановку, с края круглого стола раздался внезапный крик. Его обладательницей была женщина в монашеском одеянии с длинными золотистыми волосами и красными глазами.
Она с грохотом отшвырнула стул и, не обращая внимания на взгляды окружающих, перепрыгнула через стол и бросилась прямо в объятия Эмилии.
Эмилия, приняв на себя этот порыв, лишь изумлённо моргнула.
— Фьоре, и ты здесь?
— Конечно! Это же касается тебя и твоего рыцаря, Субару! Если что-то случилось, я должна помочь, вот и примчалась со всех ног!
— Фьоре…
— Всё будет хорошо! Я с тобой! Пусть я ничего и не понимаю в происходящем, я знаю, что ты ни в чём не виновата! Что бы ни случилось, я на твоей стороне!
Услышав имя «Фьоре», которым назвали женщину в монашеском одеянии, обнимавшую Эмилию, Рам поняла, что перед ней та самая новая кандидатка на королевский престол, сыгравшая свою роль в недавних столичных беспорядках.
Рем говорила, что они с Эмилией подружились, и, похоже, она была очень привязана к её госпоже. Её красные, полные слёз глаза и раскрасневшееся лицо выдавали как искреннее беспокойство за Эмилию, так и неуверенность в том, насколько она сможет быть полезной в этой ситуации.
Судя по всему, поведение Фьоре не вызвало одобрения у присутствующих — членов Совета Мудрецов, нескольких знакомых Рам высокопоставленных аристократов и стражников.
Среди покашливаний и осуждающих взглядов, к ней обратилась женщина, сидевшая рядом с тем местом, откуда вскочила Фьоре:
— Фьоре-тян?
Она мягко улыбнулась и со спокойствием в голосе произнесла, глядя на Фьоре, вцепившуюся в Эмилию:
— Вы же всех напугали. Нехорошо так шалить.
— Шалить?! Я не шалю, я от всего сердца сокрушаюсь! Если бы я была рядом с Эмилией, то смогла бы разделить её тревоги с самого начала! И в священных писаниях сказано: «Спасение одного свершается молитвой многих. Когда ты делишься благословением Дракона с ближним своим, одинокая душа исцеляется и обретает истинное спасение»!
— Интерпретировать можете как вам угодно, но задержка совещания не создаст о вас хорошего впечатления, знаете ли. Чем дольше вы капризничаете, тем больше вредите Эмилии-тян, разве нет?
— Угх… Сакура, дура!..
— Ох, кажется, я вам не нравлюсь.
Женщина по имени Сакура лишь пожала плечами в ответ на детский выпад Фьоре, которая уже готова была расплакаться. Было очевидно, кто в этом споре одерживает верх. Эмилия мягко погладила Фьоре по голове:
— Спасибо, Фьоре. Это очень обнадёживает. Просто будь рядом и смотри.
— Эмилия… Да. Да! Я буду смотреть на вас, не отрывая глаз, во все свои окуляры!
Эмилия улыбнулась, и Фьоре, утерев рукавом мокрые глаза, несколько раз кивнула. Маркос, наконец улучив момент, попросил её вернуться на своё место.
Неохотно оторвавшись от Эмилии, Фьоре поспешно подняла опрокинутый стул и села. Сев, она тут же демонстративно отвернулась от сидевшей рядом Сакуры.
Когда эта короткая сцена закончилась…
— Госпожа Эмилия, прошу, пройдите на центральное место. Ваша спутница…
— Рам будет стоять за госпожой Эмилией.
— …
— Какие-то проблемы?
— Нет, никаких. Прошу, проходите.
В знак скромного протеста Рам отказалась отходить от Эмилии и встала чуть позади и сбоку от неё, когда та села на место для дачи показаний. На мгновение их взгляды встретились. В глазах госпожи читались тревога и благодарность, на что Рам ответила лишь едва заметным кивком.
— Госпожа Эмилия, благодарим вас за то, что уделили нам время, — с напускной важностью начал седовласый старик с лысиной и весьма внушительной аурой. Это был Бордо Цельгеф.
Один из семерых членов Совета Мудрецов, герой королевства, который в прошлом лично сражался глефой в Войне с полулюдьми. Из-за этого опыта он был известен своей жёсткой позицией по отношению к полулюдям, что делало его, пожалуй, худшим собеседником для Эмилии.
Его слова, хоть и звучали уважительно, наверняка скрывали совершенно иные намерения.
Однако Эмилия, не обратив внимания на это, посмотрела не на Бордо, а на пустое кресло справа от него.
— Обычно там сидит господин Миклотов, не так ли?
— …
— Господин Миклотов… он действительно?..
— Это подтверждённый факт, ошибки быть не может, — ответил Бордо тихим, скрипучим голосом, медленно качая головой. — Для королевства это невосполнимая утрата. Со времён гибели королевской семьи не было бедствия большего масштаба.
Учитывая ту роль, которую Миклотов играл в королевстве Лугуника, с его словами согласился бы любой житель страны.
Но у Эмилии, похоже, это вызвало иные чувства. Она прищурила свои глаза, обрамлённые длинными ресницами:
— …И это всё?
— …Что вы имеете в виду?
— То, что это большая потеря для королевства, я, конечно, понимаю. Но вы ведь, господин Бордо, так долго его знали. Разве вы не должны…
— Скорбеть и проливать слёзы, вы это хотели сказать? Но тот Миклотов, которого мы знали, не желал бы этого. Он не из тех, кто позволил бы собственной смерти отравить разум королевства и привести к медленному некрозу его конечностей.
— …
— У нас с вами просто разные способы скорбеть по близким. Только и всего.
— …Понимаю. Простите. Вам, господин Бордо, тоже, должно быть, очень тяжело.
Получив такой резкий ответ, Эмилия тихо вздохнула. Она приняла его слова о разнице в проявлении скорби, но Рам, наблюдавшая за этим со стороны, пришла к иным выводам, нежели её добросердечная госпожа.
Доводы были, безусловно, убедительными. Если следовать воле мудреца, который всегда беспокоился о будущем королевства, то времени на бездействие просто нет.
Но Рам сомневалась, что в их сердцах действительно не было места для скорби. По крайней мере, её собственные подозрения касательно всей этой ситуации лишь росли.
— А теперь позвольте вновь вернуться к причине, по которой мы пригласили вас сюда, госпожа Эмилия. Мы бы хотели начать дознание по поводу подозрений, возникших в отношении рыцаря Нацуки Субару.
— Подозрения в отношении Субару… это то, что…
— Да. Подозрение в том, что рыцарь Нацуки Субару является членом Культа Ведьмы, возможно, даже занимает высокий пост, сопоставимый с Архиепископом Греха.
От повторного озвучивания обвинения, произнесённого низким, но отчётливым голосом Бордо, Рам нахмурилась.
Лично она считала это подозрение абсурдным, и лагерь Эмилии не мог его не отрицать, но откуда вообще взялось это обвинение, было неясно.
Честно говоря, у Субару было немало тёмных пятен в биографии, чего стоила только история с укрывательством бывшей Архиепископа Чревоугодия, Спики. Но Империя должна была обеспечить полную информационную блокаду этого дела. Империи была нужна сила Спики, поэтому распространение сведений о её прошлом было им невыгодно. Следовательно, это не могло стать причиной подозрений в адрес Субару.
— На этот вопрос я могу ответить однозначно. Субару — не из Культа Ведьмы. Он — мой первый и единственный рыцарь и незаменимый союзник.
— Вот-вот! Их узы крепки! Я тоже это могу ясно… мпф-мпфх!
— Фьоре-тян? Давайте-ка ненадолго замолчим.
На фоне решительного ответа Эмилии возглас поддержки Фьоре был прерван Сакурой, зажавшей ей рот. Но результат был один и тот же — атмосфера в зале ничуть не изменилась. Ни крикливая защита Фьоре, ни чёткое отрицание Эмилией обвинений в адрес Субару не смогли растопить ледяной жар во взглядах присутствующих.
Видимо, Эмилия тоже это почувствовала. Не дожидаясь следующего вопроса, она произнесла: «Можно мне кое-что спросить?»
— Прежде всего, я хочу знать, почему Субару вообще подозревают в связях с Культом Ведьмы. Я уже говорила с господином Маркосом в Королевской Вилле, но и вы, господин Бордо, должны знать о заслугах Субару. Даже Регулус был побеждён благодаря ему…
— Уничтожение нескольких Архиепископов Греха и двух из трёх Великих Зверодемонов — Белого Кита и Великого Кролика, вы об этом? — уточнил Бордо. — Сведения о Великом Кролике пока не подтверждены, но остальное — факты, заверенные третьими лицами.
— Вот именно! Так почему же?..
— …Однако именно эти заслуги и стали основой для подозрений.
— …
Эмилия затаила дыхание, услышав, что источником подозрений стали те самые подвиги Субару.
Это было нелепо. Невозможно было мириться с тем, что сами заслуги Субару в борьбе с Культом Ведьмы поставили под сомнение.
— То есть вы хотите сказать, что успехи Барусу были слишком уж удобными?
— Прошу прощения, но слугам слово не предоставлялось. Прошу вас воздержаться от комментариев, — одёрнул её Бордо.
— Прошу прощения за дерзость. Просто я не могла поверить своим ушам.
За эту лишнюю фразу Рам удостоилась сурового взгляда, но это была чистая правда.
Впрочем, её оппоненты и сами понимали, что их доводы — по крайней мере, в нынешнем виде — не более чем пустые домыслы. Но раз уж они пошли на такой шаг, как допрос Эмилии, у них должны были быть и более веские основания.
И этими основаниями были…
— Простите за Рам. Но что значит «подозрительные успехи» Субару?
— Подозрение в том, что всё это было инсценировкой. Что победы над Архиепископами и Великими Зверодемонами были лишь частью плана по глубокому внедрению в верхушку королевства.
— Но это же…!
— Скажете, абсурд? — подхватил Бордо. — Однако Культ Ведьмы столько раз заставлял страдать многие страны, и тут всего за полтора года достигаются такие невероятные результаты. То же и с Великими Зверодемонами. Словно кто-то намеренно предоставлял рыцарю Нацуки Субару возможность проявить себя.
Бордо продолжал наседать на Эмилию, не давая ей вставить ни слова. Остальные члены совета, сидевшие за полукруглым столом, согласно закивали, подхватывая его настрой:
— Победить Белого Кита, которого не смогли одолеть даже во время Великой Кампании, а сразу после — Архиепископа Лени… Слишком уж гладко, чтобы быть правдой.
— По свидетельствам очевидцев тех событий, рыцарь Нацуки Субару предсказал точное время и место появления Белого Кита, а затем предугадал и сорвал все планы Культа Ведьмы.
— Я слышал, что в битве с тем Архиепископом практически не было человеческих жертв. Учитывая урон от предыдущих атак Культа, в это верится с трудом.
— Но станет ли Культ Ведьмы жертвовать такими важными фигурами?
— Говорят, что Архиепископы Греха ненавидят друг друга. Возможно, он использовал внутренние распри в своих целях…
— Прекратите!
— …
Голос Эмилии решительно прервал поток подозрений, хлынувший словно прорвавшаяся плотина.
Вероятно, оппоненты только и ждали момента, чтобы высказать всё это, но ни один из доводов не был решающим и не мог посеять семена сомнений.
Эмилия это понимала. Поэтому, даже оказавшись под шквалом обвинений, она ни на йоту не усомнилась в своём рыцаре.
— Всё, что вы сейчас наговорили, кажется мне лишь домыслами, потому что вы заранее решили, что Субару подозрителен. Да, у Субару потрясающая интуиция, он всегда находит самый лучший выход, и благодаря этому мы и справлялись с Культом Ведьмы, но…
— Боюсь, это лишь усугубляет подозрения…
— Но! Не нужно судить о моём рыцаре только по его битвам с Культом и Зверодемонами! В Сторожевой Башне Плеяд, в Волакии… Нет, не так. Ещё раньше, в этой самой столице, когда я попала в беду, Субару спас меня. И это не имело никакого отношения к Культу Ведьмы!
— Госпожа Эмилия…
Рам слегка расширила глаза, глядя на раскрасневшуюся Эмилию, которая отчаянно пыталась донести свою мысль.
Её слова, возможно, и звучали наивно, но они были прямым ответом на обвинения, выдвинутые Бордо.
Даже Рам признавала невероятное умение Субару оказываться в нужное время в нужном месте, но это проявлялось не только в ситуациях, связанных с Культом. Субару всегда оказывался в нужное время в нужном месте. Подозрительность этого факта и обвинение в причастности к Культу Ведьмы — не одно и то же.
Поэтому…
— …Ваша позиция, госпожа Эмилия, ясна. Мы не намерены порочить честь рыцаря Нацуки Субару на основании подобных домыслов.
— …Правда? Тогда хорошо. Значит…
— …Однако вашего рыцаря серьёзно подозревают в том, что он является преемником Архиепископа Лени. Что вы скажете на это?
Рам стиснула зубы. Всё, что было до этого, — лишь прелюдия.
«…Преемник Архиепископа Лени» — вот главное обвинение, выдвинутое против Нацуки Субару.
От этого совершенно неожиданного вопроса аметистовые глаза Эмилии расширились. Стоявшая позади неё Рам тоже не могла скрыть растерянности.
— Насколько я знаю, Архиепископа Лени убили Барусу и Отто.
Рам представила, как Отто, услышав это, наверняка бы возмутился: «Я бы хотел кое-что добавить!», но сейчас ей было не до отсутствующего остряка.
Хоть она и не принимала прямого участия в битве с Архиепископом Лени, но косвенно была в неё вовлечена. Смерть этого самого известного в мире Архиепископа ознаменовала начало противостояния лагеря Эмилии с Культом Ведьмы.
Но почему вдруг возникли подозрения о связи между ним и Субару?..
— Тоже потому, что Барусу слишком удачно проявил себя в битве с Ленью?
— Я уже просил вас воздержаться…
— Нет, ничего. Это тоже, — перебил Бордо, жестом остановив Маркоса. — Но главное основание — это показания свидетеля.
— Свидетеля?
Вместо застывшей в ступоре Эмилии вопрос задала Рам. Маркос хотел было вновь её одёрнуть, но Бордо снова его остановил, решив продолжить.
Главное основание для подозрений в адрес Субару…
— …Показания пленённой Архиепископа Гнева.
— Ч-что… Сириус?
— Эта Архиепископ в данный момент содержится в Тюремной Башне. Она практически не отвечает на допросах, но несколько раз, в том числе во время её конвоирования из Пристеллы, она упоминала… что Архиепископ Лени находится внутри Нацуки Субару.
— …
— Я хорошо помню подробный отчёт, представленный на церемонии награждения в столице… за победу над Белым Китом и Архиепископом Лени. В нём говорилось, что Архиепископ Лени — это злой дух, способный переселяться в чужие тела и сменивший уже множество носителей. …Что скажете?
Эмилия побледнела от вопроса Бордо, который тот задал, прищурив глаза под густыми бровями.
Дело было не в том, что в ней зародились сомнения в Субару. Просто чувства переполняли её, не давая облечь их в слова, из-за того, насколько неудачно всё складывалось для него.
Вся суть их обвинений сводилась к тому, что тело Нацуки Субару было захвачено Архиепископом Лени, и с того самого дня и поныне его роль исполнял совершенно другой человек.
Для Эмилии, принявшей Субару в рыцари, это было невыносимым оскорблением.
И не только для неё — для Рам это тоже было…
— …Полный абсурд.
Рам только после того, как произнесла эти слова, поняла, насколько резким и холодным был её голос.
Но даже осознав это, она не смогла сдержать эмоций, которые рвались наружу. Ведь это подозрение, это оскорбление в адрес Субару означало, что даже его ночные визиты к спящей Рем были лишь частью продуманного плана.
— Я не могу поверить, что уважаемые члены Совета Мудрецов созвали подобное собрание из-за таких нелепых подозрений. Проблема даже не в сути обвинений, а в их источнике.
— Стало быть, вы утверждаете, что всё это ложь, а мы пали жертвой собственных домыслов?
— Разумеется. Верить словам Архиепископа — чистое безумие. Пленённая Архиепископ Гнева, как говорят, обладала способностью влиять на умы людей. Возможно, под этим эффектом…
— Рам!
Осознание собственного промаха окатило её ледяной водой. Рам замолчала на полуслове.
Эмилия, встав со своего места, обернулась и гневно (а точнее, неумело изображая гнев) посмотрела на свою дерзкую служанку. Рам проклинала себя и за то, что заставила госпожу разыгрывать этот спектакль, и за то, что позволила эмоциям взять верх до такой степени, что Эмилии пришлось её урезонивать.
Плохо… Физическая слабость начала сказываться и на душевном состоянии. Зачем же она тогда вызвалась сопровождать Эмилию?
— Ещё раз простите за Рам. Если нужно, я прикажу ей покинуть зал, — сказала Эмилия, обращаясь к членам совета.
Её необычно строгий тон был попыткой сгладить оплошность Рам. Чувство досады росло оттого, что госпоже пришлось брать на себя ответственность за её ошибку. Рам была рада видеть, как выросла Эмилия. Если бы только это не происходило в такой ситуации. Если бы только это был не допрос с заранее известным исходом.
— …Не думаю, что есть необходимость её удалять. Впредь прошу воздержаться от комментариев. В противном случае, под сомнение будет поставлена уже ваша репутация, госпожа Эмилия.
— …Принимаю к сведению. Приношу свои извинения.
Рам произнесла слова извинения, но с горечью осознала, что тот факт, что её не выгнали, лишь подтверждает её догадки. Она чувствовала их намерение держать Эмилию и Рам здесь вместе.
— Спасибо, что не выгнали Рам. …Тогда позвольте и мне спросить. Вы думаете, что Субару может быть Архиепископом Лени, только из-за слов Сириус?
— Разумеется, поначалу мы отмахнулись от этого как от бреда. Верить словам пленного Архиепископа — глупо. Но господин Миклотов был иного мнения. Он умел отличать пустую болтовню от предзнаменования грядущей беды.
— Господин Миклотов… А, тогда, может быть…
Эмилия прикрыла рот рукой. Рам подумала о том же самом.
Сегодня, закончив сборы в Пристеллу, Субару вместе с Беатрис отправился на встречу с Миклотовым под предлогом какого-то секретного разговора. Что произошло потом, было неизвестно, но это, без сомнения, привело к кровавой развязке и нынешней ситуации.
Возможно, причина, по которой Миклотов вызвал Субару, была именно в этом…
— Точная цель встречи нам не была известна. Но тот факт, что на ней присутствовал рыцарь Нацуки Субару, а также герцогиня Карстен, участвовавшая в уничтожении Белого Кита и последующей битве с Ленью, не оставляет нам иного выбора, кроме как предположить… что господин Миклотов был убит потому, что произошло нечто невыгодное для рыцаря Нацуки Субару.
— Это…
— Так как же нам верить тому, кто сам отказался от возможности объясниться?! — взорвался Бордо.
—!..
Эмилию словно ударило его рёвом. Она застыла на месте.
А Рам тем временем проклинала злосчастное стечение обстоятельств — или, скорее, всю эту тщательно подстроенную ситуацию.
Их противники с самого начала подготовили неопровержимые, как им казалось, доводы и только потом вызвали Эмилию.
«…Худшие опасения оправдались».
Когда они поняли, к чему ведёт вся эта история с вызовом в замок, Рам и Отто уже представили себе самый плохой сценарий: приглашение, от которого невозможно отказаться, и последующее разделение их лагеря.
Тот, кто всё это спланировал, тщательно сплёл свою паутину.
Тем временем Бордо продолжал наступление.
— С места убийства господина Миклотова рыцарь Нацуки Субару бежал вместе с герцогиней Карстен. По словам свидетелей, он использовал непонятное колдовство, лишившее остальных возможности применять магию, и управлял чем-то невидимым. Согласно отчётам, Архиепископ Лени также управлял невидимыми руками, не так ли?
— Это магия, которую придумали Субару и Беатрис…
— Более того, как нам известно, жертвы Архиепископа Чревоугодия либо исчезают из памяти других, либо теряют собственную. Однако, есть сведения, что рыцарь Нацуки Субару помнил тех, кого забыли. Почему?
— Благодаря тому, что Субару помнил, Рем и Юлиус не остались одни!
— Из-за злодеяний Архиепископа Похоти герцогиня Карстен получила неизлечимую рану. Как объяснить тот факт, что рыцарь Нацуки Субару, подвергшись тому же воздействию, остался невредим?
— Субару переживал из-за этого больше всех!
— Так кто же он такой, этот Нацуки Субару, и откуда он взялся?! Нет никаких записей о нём до того, как он представился в этом замке вашим рыцарем! Почему?!
— Субару!..
— Прекратите!!!
Эмилия, чьи ответы прерывались на полуслове, уже готова была сорваться на отчаянный крик, но её опередила Фьоре, вскочившая со своего места и с силой ударившая ладонями по столу.
По её щеке катилась одинокая слеза, губы дрожали.
— Не нападайте так на Эмилию!.. Она и так растеряна больше всех, и больше всех хочет поговорить с Субару!
— …Мы не получаем удовольствия от того, что вынуждены быть столь суровыми. Более того, именно коллеги госпожи Фьоре из Церкви Божественного Дракона обнаружили тело господина Миклотова и поведали нам о том, что произошло в его особняке.
— Я это знаю! И то, что Тига ранен… Но, может, он просто что-то не так разглядел от потери крови?
— Это было бы слишком несправедливо по отношению к Тиге-тян.
— …В общем! Я против таких методов! В священных писаниях сказано: «Нет под этим небом ни одной души, лишённой спасения. Кто обратит свой взор к небу, узрит тень Дракона, и равное спасение будет даровано всем детям его»! — воскликнула Фьоре, с силой положив на стол священную книгу.
Её эмоциональный выпад разрядил обстановку, но положение Субару не изменилось. А Рам боялась следующего шага — что подозрения с Субару перекинутся дальше.
И этот шаг последовал.
— …И главный вопрос: знала ли об этом госпожа Эмилия, её покровитель, маркграф Розвааль L. Мейзерс, и весь её лагерь?
— …
— Если всё это скрывалось всем лагерем, и если подозрение, что рыцарь Нацуки Субару является преемником Архиепископа Лени, окажется правдой, то причина, по которой госпожу Эмилию допустили к королевскому отбору, и все её доселе достигнутые успехи…
Все их усилия — Эмилии, Субару, всего их лагеря — всё, чего они добились с начала отбора, будет объявлено фальшивкой.
Всё, что они построили кровью, потом и слезами…
— Эмилия?
Внезапный удивлённый возглас поразил слух Рам, стиснувшей кулаки.
Это была Фьоре. Застыв в той же позе, прижав священную книгу к столу, она широко распахнула глаза и смотрела в центр комнаты.
Вслед за ней Рам тоже посмотрела туда — на Эмилию, стоящую у трибуны.
Она услышала слова, от которых перед глазами могла бы померкнуть земля.
Ей под ноги бросили отчаяние, от которого она могла бы потерять себя.
Её захлестнула буря абсурда и несправедливости, и никто бы не удивился, если бы она разрыдалась.
— …Меня зовут Эмилия. Просто Эмилия. «Ледяная Ведьма» из Великого Леса Элиор.
Сказав это, Эмилия воздела указательный палец к небу.
Этот жест Рам видела уже много раз — жест безрассудного мальчишки, когда тот собирался сказать или сделать самую большую глупость на свете.
— Я не впервые вижу такие взгляды. Мне уже много раз смотрели в спину, я падала духом, а потом — раз! — и поднимала голову.
— …
— Так что, даже если придётся начать всё сначала, я не сдамся. Я… мы не проиграем.
— Госпожа Эмилия…
— Мы не проиграем. …Верно, Рам?
Не оборачиваясь, Эмилия обратилась к ней, всё так же указывая пальцем в потолок.
Она не оборачивалась, и это, как ни досадно, было высшим проявлением доверия. Эмилия была уверена в том, что ответит Рам, в том, какое у неё будет лицо.
Поэтому. Именно поэтому она и не оборачивалась. И Рам должна была оправдать это доверие.
Она сама вызвалась сопровождать Эмилию.
Она сама отстранила всех тех, кто хотел быть рядом и поддержать её в этот миг, чтобы сделать это самой.
— Ха! Разумеется.
Рам заставила своё лицо и голос соответствовать этому доверию.
Мужественно, гордо, величественно, достойно — так, как подобает Рам, в которую верит Эмилия, — чтобы поддержать сзади свою госпожу, стиснувшую зубы и готовую выстоять против любых невзгод.
«Смотрите, глупцы».
Разве могла такая Эмилия вырасти, идя по гладкой, вымощенной дороге лживых, подстроенных успехов?
*«Сомнения глупцов, испепелитесь, сгорите дотла!»*
Может, вырвать этим глупцам глаза, посмевшим усомниться в ней, и вставить вместо них стеклянные шарики?
Ведь этот блеск, закалённый в слезах, криках, крови и поту, и есть та самая королевская стать, которую Эмилия завоевала своим упорством.
«…»
Никто не нашёл что ответить.
Насмешки, сомнения, праведные обвинения — всё это на мгновение потеряло свою силу перед словами Эмилии.
— Донесение! Срочное донесение!
Молчание, окутавшее зал после неуместного выступления госпожи и служанки, было прервано вбежавшим солдатом.
Маркос, стоявший у входа и наблюдавший за допросом, преградил ему путь.
— Глупец! — прорычал он. — Идёт важное дознание! О чём ты думаешь?!
— Прошу прощения! Но я должен сообщить нечто, не терпящее отлагательств!
— Что ещё стряслось?
Маркос, видя отчаяние на лице солдата, наклонился к нему, чтобы выслушать. Услышав шёпот солдата, он нахмурился, и с его губ сорвалось тяжёлое: «Вот как».
В этом возгласе Рам уловила нотки удовлетворения, и её глаза сузились.
Тут же…
— Глава Маркос, что произошло? Это связано с дознанием?
На вопрос Бордо обернувшийся Маркос бросил быстрый взгляд на Эмилию. Затем он медленно покачал головой.
— Не могу сказать, что не связано.
— Тогда докладывай. Судя по панике солдата, дело серьёзное.
— …Оставшиеся в Королевской Вилле члены лагеря госпожи Эмилии, воспользовавшись оплошностью стражи, покинули здание. Среди солдат, пытавшихся их остановить, пострадавших нет. В данный момент ведётся их розыск.
— Что?..
От доклада Маркоса Бордо прикрыл рот рукой. Затем исхудавший мудрец со вздохом посмотрел на Эмилию.
— Пока госпожа защищает свою честь в замке, её подданные обманывают стражу королевства. Боюсь, это сложно расценивать в положительном ключе.
— А я так не думаю. Раз они так поступили, значит, посчитали это лучшим выходом, — ответила Эмилия.
— К сожалению, ваш ответ нас не удовлетворяет. …Учитывая подозрения в адрес рыцаря Нацуки Субару, вы, госпожа Эмилия, останетесь в замке.
Бордо отдал приказ, изображая на лице сожаление. Рам стиснула зубы.
Ненависть этого человека к полулюдям была хорошо известна, но Рам не могла поверить, что он так нагло воспользуется отсутствием Миклотова, который считался умеренным, чтобы избавиться от Эмилии. Такая предусмотрительность… может, даже смерть Миклотова… В любом случае, его сожаление было не более чем фарсом.
Исход этого допроса был предрешён с самого начала.
Именно поэтому…
«Рем, хорошенько подгоняй Гарфа и Отто. Вся надежда на тебя».
Рам и Эмилию задерживают и лишают свободы действий. Им оставалось лишь надеяться на тех, кого они оставили позади. Они были готовы к такому расставанию.
— Эмилия-сестрёнка!
— Фельт-тян?
Это произошло, когда их выводили из зала совета и вели в другую комнату замка.
Стуча босыми ногами по полу, к ним подбежала изменившаяся в лице Фельт, ещё одна кандидатка на престол.
Подбежав к Эмилии, она смерила гневным взглядом солдат, окружавших их спереди и сзади.
— Эй, что тут происходит? С сестрёнкой обращаются, как с преступницей! Мы кандидатки на трон! Вам такое позволено?
— Фельт-тян, всё в порядке! Я согласна… то есть я совсем не согласна, но я как бы согласна.
— Что это значит?! В согласии нет никаких «как бы»! Ты либо согласна, либо нет! Если не согласна, значит, не согласна!
От ярости Фельт Эмилия удивлённо расширила глаза, а потом уголки её губ опустились. Ей было приятно, что Фельт злится за неё.
Хотелось обнять её, но она сдержалась, чтобы это не сочли за попытку взять заложницу.
— Госпожа Фельт, мы очень благодарны вам за ваши чувства, но не беспокойтесь, госпожа Эмилия тоже задала им там жару.
— Задала жару… А, ну да. Сестрёнка бы так просто не сдалась. …Надеюсь, её не за это арестовали?
— Нет-нет, дело не в этом. Просто сейчас я ничего не могу поделать.
— …Дело в сестрице Круш и братане Субару, да?
Эмилия кивнула в ответ на слова Фельт. Видимо, слухи о Субару дошли и до неё. А если подумать, то сегодня они как раз собирались воспользоваться помощью Райнхарда, чтобы добраться до Пристеллы.
Естественно, Фельт забеспокоилась, когда ни Эмилия, ни Фьоре не явились в назначенное время.
— То, что того длиннобородого деда убили — это одно, но обвинять в этом братана и остальных — это уже слишком!
— Фельт-тян, ты тоже так думаешь?
— Ещё бы! Я в долгу у братана с тех пор, как меня чуть не прикончила та чокнутая любительница кишок. А в Пристелле мы видели настоящих Архиепископов, да и при конвоировании Гнева я тоже была! Не могут эти психи и братан быть заодно!
—!..
От непоколебимой уверенности Фельт Эмилии снова отчаянно захотелось обнять её маленькое тельце.
Но ведь так и есть. Не только Эмилия и её соратники. Фельт из другого лагеря, да и другие, наверняка, тоже всё поймут.
Все поймут, какой Нацуки Субару трудяга и как он старается.
— Эмилия! Я тоже иду! Меня тоже заприте!
В этот момент двери зала совета с грохотом распахнулись, и оттуда донёсся девичий крик.
Обернувшись, они увидели бегущую к ним растрёпанную, заплаканную Фьоре.
Она с разбегу бросилась в объятия Эмилии.
— Э-э-это был не допрос, а издевательство! Я буду протестовать! Буду! Я ведь стала кандидаткой! Власть! Да, я использую всю свою власть, чтобы отменить это несправедливое отношение к Эмилии!..
— У-успокойся, Фьоре. Не нужно этого делать. Мне очень приятна твоя забота, но так ты и себе навредишь.
— Что мы за друзья, если не можем вместе измазаться в грязи?! Ради тебя, Эмилия, я готова хоть в болото с головой!
Фьоре подняла голову и без колебаний выпалила это. Эмилия, ошеломлённая её напором, почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
Она только что сдержалась, чтобы не обнять Фельт, а тут Фьоре сама прыгнула ей в объятия, и всё самообладание пошло прахом.
И тут Фьоре, всё ещё в объятиях Эмилии, заметила стоящую рядом Фельт, которая чесала затылок.
Ведь отношения между этими двумя должны были быть очень сложными.
По идее, Эмилия должна была бы выступить посредником, но…
— Не парься, сестрёнка Эмилия. Сейчас думай только о братане и остальных. Не надо ещё и мои проблемы на себя взваливать.
— Д-да, так будет лучше. Я как раз хотела то же самое сказать. Надо же, как у нас мысли сходятся! — подхватила Фьоре.
— Ну, нам, возможно, придётся дважды бороться за одно и то же кресло. Не знаю, как насчёт мыслей, а судьбы у нас точно связаны.
Фельт с любопытством смотрела на Фьоре, прищурив один глаз. Та же, робея, смотрела на неё в ответ, прижимаясь к Эмилии.
Их проблемы, проблемы Субару и Круш, побег Отто и остальных из Королевской Виллы — голова шла кругом от беспокойства.
«Очень хочется верить, что со всеми всё будет в порядке, но…»
— Кстати, госпожа Фельт, у меня к вам предложение.
— А? Чего тебе, сестрица-горничная?
— Вы только что сказали, что в долгу у Барусу. Не хотите ли вернуть его поскорее?
— Хм?
При этих словах Рам Фельт заинтересованно изогнула бровь.
По её реакции и поведению Рам Эмилия поняла, к чему та клонит. Если речь зашла о том, чтобы помочь Субару…
— …Святой Меча сегодня с вами?
— Хе, так я и знала. Ситуация дерьмовая. Я тоже не могу оставаться в стороне, так что с радостью одолжу его вам… хотелось бы мне сказать.
— …Какие-то трудности?
— Да его сейчас по другому делу вызвали в другую часть замка. Как и меня, впрочем.
Фельт почесала затылок. Эмилия и Рам переглянулись. Фьоре, всё ещё прижимавшаяся к Эмилии, робко спросила:
— И тебя… и тебя тоже вызвали? Ты пришла не потому, что беспокоилась об Эмилии?
— Не только поэтому. Извини.
— Не-не, извиняться не за что, но если тебя вызвали…
— …Меня тоже в ту комнату.
Фельт кивнула в сторону комнаты, откуда только что выбежала Фьоре и где допрашивали Эмилию — в зал совета.
Вокруг них теперь стояли не только солдаты, конвоировавшие Эмилию и Рам, но и те, что сопровождали Фельт. Конечно, её положение отличалось от положения Эмилии, которую привел лично глава рыцарей Маркос, но…
— Выйдет Дракон или Ведьма — всё равно, хорошего ждать не приходится, да?
Эмилия с досадой подумала, что в улыбке Фельт больше нет прежнего чувства беззаботности и уверенности.
В то же самое время в другой комнате замка Райнхард ван Астрея смотрел на разложенную на столе карту столицы.
На ней фишка в центре указывала на Королевскую Виллу в квартале аристократов.
Оттуда к окраинам квартала тянулись красные линии. Привычная карта столицы превратилась в холодную схему путей отхода и линий оцепления.
А это означало…
— Оставшиеся члены лагеря госпожи Эмилии, покинувшие Королевскую Виллу, предположительно, пытаются прорваться через оцепление и выбраться из квартала аристократов, — доложил чиновник, посланник от Совета Мудрецов.
Безэмоциональное лицо, ровный голос — Райнхард не проронил ни слова, лишь слушал причину своего вызова.
«…»
— Их целью, скорее всего, является соединение с рыцарем Нацуки Субару или подготовка к освобождению госпожи Эмилии, оставшейся в замке. Разумеется, пока это лишь предположения, но сам факт побега из-под наблюдения, да ещё и под прикрытием пожара, — серьёзное нарушение.
— Пожара?
— Сообщается о дыме, идущем из-под пола кухни. Возгорания не было, большая часть дыма образовалась из-за того, что кто-то заблокировал дымоход.
— Ясно.
Объяснив, как удалось обмануть стражу, чиновник перевернул лист приказа в своих руках. Он поочерёдно посмотрел на него и на карту.
— Погоня уже организована, но беглецы обладают недюжинной силой. Попытка их скорейшего задержания может привести к жертвам как со стороны солдат, так и с их стороны. Поэтому…
— …Приказ отдан мне.
— Да. Вам, Святому Меча Райнхарду ван Астрея, приказано выследить и задержать их. Вот, — сказал чиновник, протягивая ему приказ.
В нём было слово в слово изложено то, что он только что сказал, что лишь подчёркивало серьёзность их намерений.
«…»
Обычно Райнхард, пробежав глазами по приказу, тут же бы его принял и приступил к исполнению.
Но на этот раз ответ Святого Меча немного запоздал. И это было неразрывно связано с его госпожой, вместе с которой он пришёл сегодня в замок…
— …Валга Кромвель.
Внезапно произнесённое чиновником имя заставило воздух в комнате похолодеть.
«…»
Он произнёс только имя, и больше ничего. И Райнхард не стал спрашивать, что он имел в виду.
После короткого молчания Райнхард сложил приказ и вернул его чиновнику.
И произнёс:
— …Я подчиняюсь.
Сказав это, он отвёл взгляд и от карты, и от чиновника.
И когда он уже разворачивался, чтобы уйти, чиновник добавил ему в спину:
— Цели подлежат захвату.
— Я их остановлю.
С этими словами Святой Меча покинул малый зал совета королевского замка.