ИИ перевод 7 главы 10 арки - Май фрэнд
— Всё в порядке? Точно справишься?
— Сестрёнка, на руки смотри! Опасно, опасно же!
— Это та самая сребровласая полуэльфийка из слухов, да? А давайте выльем на неё сверху!
— Не встревать со стороны! И не подстрекать к явному злому умыслу! В Писании сказано так: «Не дерзай коснуться чешуи Дракона, имея в сердце помыслы нечистые. Ибо скверна будет смыта серебряным дождём, и не дозволено будет пройти через Золотые Врата, пока не спадёт осадок с души».
— «...Что это значит?» — хором спросили дети.
— Это значит: я буду злиться не только за пакости, но даже за мысли о них, так что извольте раскаяться! Ну всё, у меня тут гости! Идите поиграйте на улице!
Звонкий, хорошо поставленный голос мягко, но настойчиво выпроводил детей, не желавших зла, но явно замысливших шалость. Ребятня, весело визжа, с шумом высыпала из здания наружу.
Двое мальчишек и одна девчонка — та самая, что была самой острой на язык. Все они были одеты в монашеские одежды цвета, близкого к тёмно-синему, почти чёрному, так что, вероятно, имели отношение к церкви.
В любом случае, Субару искренне счёл, что их кипучая энергия — это хороший знак.
— Простите, что наши дети такие шумные. Я и сама читаю им наставления каждый день, но эффективность, скажем так, оставляет желать лучшего. Или, вернее сказать, меня ни во что не ставят... Хоп!
Проводив взглядом спины детей, златовласая и красноглазая монахиня — Фьоре — устало пожала плечами. Это была жалоба на то, что дети вились вокруг неё всё время, пока она готовилась к приёму гостей, но, судя по увиденному, они любили её ровно в той же степени, в какой не воспринимали всерьёз.
Впрочем, вместо слов утешения, всё внимание Субару и его спутниц было приковано к опасному маршруту, которым она приближалась к ним, неся серебряный поднос с чайным сервизом.
Всё, что находилось на подносе, издавало тревожный звон, сигнализируя об опасности.
Субару и остальные, ожидавшие за столом в гостиной, куда их пригласили, сглотнули, наблюдая за этой транспортировкой.
— Стойте, прошу, не трогайте, умоляю! Сейчас, пусть это и прозвучит нескромно, на подносе сохраняется идеальный баланс, и одно неверное движение — всё пойдёт прахом. Тише... тише...
Рем предложила помощь, а Эмилия с серьёзным видом болела за хозяйку. Проскользнув между ними, Фьоре с опаской, но всё же умудрилась совершить аварийную посадку подноса на стол, ничего не перевернув.
Субару и остальные невольно зааплодировали: «О-о-о!», на что она картинно утерла пот со лба.
— Кхм, простите за ожидание. И приношу извинения за то, что с порога заставила вас понервничать. Обычно я поручаю встречу гостей другим людям, но сейчас здесь только я.
— Нет-нет, всё в порядке. Спасибо, что приняла нас. Это мы, скорее, виноваты, что пришли в такой момент, когда не хватает рук.
— Ну что вы, не стоит. Двери Церкви должны быть открыты всегда. В Писании сказано так: «Страх перед силой Дракона и почитание Его есть знак истинной любви. Любовь без благоговения — гордыня, благоговение без любви — подобострастие. Истинная же любовь обитает в благородстве выпрямленной спины пред ликом Дракона».
— Иначе говоря: всегда держи себя в форме, чтобы не ударить в грязь лицом перед важными людьми.
Фьоре подняла указательный палец, отвечая на вопрос Эмилии.
Вероятно, она цитировала строчку из Писания «Церкви Божественного Дракона», но обладала талантом пересказывать смысл простым языком. То, как она интерпретировала чопорные формулировки в легко усваиваемую форму, было весьма кстати для Субару, чьё понимание веры было весьма поверхностным.
— И всё же, когда ты брызгала слюной на детей, это называлось «держать себя в форме»?
— А то, как ты покраснела, когда обнаружила нас с Бетти, тоже было достойным зрелищем, я полагаю?
Фьоре, держась за грудь, застонала от последовательных уколов Субару и Беатрис. Пока Субару с мстительным удовольствием наблюдал за её бурной реакцией, Рем и Эмилия бесшумно возникли за спинами своих подопечных и потянули их за уши.
— Сейчас это было лишним замечанием.
— Ну нельзя же быть такими врединами.
В результате за одну только подачу чая расплачиваться пришлось троим — Субару и Беатрис тоже получили урон в виде наказания за шалости.
Но хватит пустой болтовни —
— Позвольте ещё раз поблагодарить вас за визит. Я — Фьоре... Монахиня «Церкви Божественного Дракона», которая недавно наделала столько шума в Королевском замке.
Субару и остальные молчали, глядя на Фьоре, приложившую руку к груди во время представления. Видя их реакцию, лицо девушки на глазах помрачнело.
— С-скажите хоть что-нибудь. Иначе мне становится тревожно.
— Да нет, я просто подумал, что ты осознаёшь, сколько шума наделала.
— Конечно, осознаю. ...Осознаю. Когда в замке все смотрят на тебя взглядом, в котором читается нечто неописуемое, любой подумает: «Ой, кажется, я напортачила?»
— Ну, нас там не было, но вот это чувство, когда хочется сквозь землю провалиться от своей неуместности... Честно говоря, мне оно ох как знакомо.
— Правда?! Это адское чувство?!
— А, это случайно не про тот случай, когда Субару перед всеми самовольно объявил себя моим рыцарем, а я со стыда сказала, что это не так?
Фьоре, буквально подпрыгнув от радости узнавания, и Эмилия, молитвенно сложившая ладони перед грудью, обрушили на Субару невинное восклицание, отчего его старые раны свежо заныли.
К слову, для Эмилии то отрицание в тронном зале теперь трактовалось как «было стыдно». Хоть он и не проводил повторного расследования её чувств в тот момент, но урон, полученный Субару, был колоссальным, вопреки милой причине.
— ...То, что мы сейчас услышали, звучит как невероятно неловкая ситуация. Это правда?
— К сожалению, в то время Бетти ещё не заключила контракт с Субару, так что подробностей я не знаю, в самом деле. Но от тогдашнего Субару вполне можно было ожидать подобного, я полагаю.
— Какого чёрта?! Слышать всё это сейчас от Рем и Беако вдвойне тяжко! И вообще, чтобы вы знали, Рем до потери «памяти» была в курсе ситуации, но относилась ко мне довольно сочувственно, ясно?!
— Неужели? Может быть, прежняя я просто была настолько поражена, что решила воздержаться от комментариев?
— Прекрати, мне уже начинает казаться, что так и было!
На самом деле, что бы там ни чувствовал Субару в тот момент, нельзя отрицать, что все его методы, слова и поведение были чередой ошибок. Но он уже отрефлексировал это и исправился, так что, хоть он сам и начал этот разговор, хотелось бы уже получить прощение.
Но пока Субару был бит собственным прошлым...
— — Я понимаю. Я понимаю это чувство.
Крепко схватив его через стол обеими руками, его правую ладонь сжала Фьоре. Подавшись вперёд, она кивала Субару, который от удивления вытаращил глаза.
Её красные глаза сияли лихорадочным блеском.
— Холодные взгляды окружающих, смотрящих на тебя, как на что-то неуместное, взявшееся из ниоткуда.
— Мой язык, который начал говорить на эмоциях, и теперь уже поздно отступать.
— Вечная, как сама бесконечность, тишина, пока кто-нибудь не скажет хоть слово после того, как я закончила речь!
— Несколько секунд тянутся вечность..!
— Я тогда так громко подумала: «...Кажется, я облажалась».
Весь тот ужас, что она испытала, ощущался как его собственный — нет, это и был факт. Субару, осознавший это родство душ, тоже крепко сжал руку Фьоре в ответ.
Через стол Субару и Фьоре кивнули друг другу, сжимая руки.
Да, Субару и Фьоре были товарищами по несчастью, перегнувшими палку в замке...
— Но всё же, разве между госпожой Фьоре, которая добилась результата на месте, и вами, отложившим шанс на исправление, нет огромной разницы в положении?
— П-перестань... у нас же только что такая атмосфера наладилась...
— Вот именно, в Писании сказано так: «Находясь под сенью одного крыла, не точи когти на ближнего своего. Братья, враждующие под одним небом, сами отвергают милость Дракона и совершают ошибку».
— Это значит: раз уж оба опозорились одинаково, так дружите, а не ссорьтесь!
— Понимаю! Может, мне вступить в «Церковь Божественного Дракона»?!
— Это деликатный вопрос, не подходи к нему так легкомысленно, в самом деле!
Беатрис любящим шлепком остановила Субару, который чуть было не принял постриг из-за чрезмерного сочувствия. Если любовь к объекту поклонения является движущей силой веры, то Субару уже был прихожанином культа Беатрис, совмещая это с постами в культах Эмилии и Рем.
— Нет, если следовать этой логике, то я состою в слишком многих религиях. Как японец, я вроде как атеист, но с точки зрения божества я, выходит, тот ещё изменник?..
— До чего же простой и холодный взгляд!
Стоило ему боязливо пробормотать это, как он был пронзён бледно-голубым взглядом Рем. Рядом Эмилия и Беатрис тоже горько улыбались, так что Субару решил не углубляться в эту тему.
Совершив тактическое отступление, Субару и остальные снова обратили взгляды на Фьоре. Честно говоря, она уже на данный момент казалась чертовски приятным человеком, но нужно было сказать ей кое-что важное.
— Я слышал, что ты спасла Круш-сан. Возможно, это прозвучит странно из моих уст, но... спасибо. Огромное тебе спасибо.
Сказав это, Субару поклонился так низко, что едва не ударился лбом о стол. От этих слов благодарности Фьоре округлила глаза и посмотрела на Эмилию и остальных.
Видимо, даже с оговоркой про «странно», причина её удивления не исчезла. Но Эмилия тоже поклонилась такой Фьоре.
— Позволь мне тоже поблагодарить тебя. Мы все очень хотели помочь Круш-сан. И ты сделала это.
— По правде говоря, мы как раз искали способ что-то предпринять, в самом деле. Это большая заслуга.
— Я знаю ситуацию только понаслышке, но считаю ваш поступок благородным.
Вслед за Эмилией слова благодарности выразили Беатрис и Рем, отчего Фьоре какое-то время лишь беззвучно открывала и закрывала рот. С трудом переварив полученный шок, она медленно покачала головой.
И затем, с безмятежной, полной милосердия улыбкой, произнесла перед Субару и остальными:
— — Ну что вы. Я лишь исполнила то, что должно было быть исполнено. Если это кого-то спасло, то это и есть моё истинное желание.
Этот ответ как нельзя лучше подходил образу милосердной монахини, который нарисовал себе Субару. — Можно было бы даже назвать его безупречным, если бы её ноздри при этом так радостно не раздувались.
Конечно, из благодарности и рыцарского сочувствия Субару не стал озвучивать это вслух.
— — Меня нашли младенцем брошенной перед дверями церкви и подобрали. Это случилось пятнадцать с хвостиком лет назад.
Когда первый этап обмена приветствиями завершился, Фьоре начала рассказывать о своём положении, ситуации вокруг неё и связанной с этим биографии.
От её заявления о том, что она «подкидыш», с которого она начала рассказ, Субару и остальные невольно переглянулись. — Ведь это была тема, которую невозможно обойти в свете подозрения: «Фьоре = исчезнувшая принцесса».
— Брошенной... значит, ты не помнишь своих родителей?
— Да, не знаю ни лиц, ни имён. Но все в церкви — моя семья. Поэтому я никогда не чувствовала себя одинокой... Ну, может быть, бывало обидно, когда бессердечные люди дразнили меня, но в основном — нет. Рядом всегда кто-то был.
— Понятно. Но послушай, тебе самой это не казалось странным? Золотые волосы, красные глаза и имя Фьоре — это же, считай, полный набор, или даже критическое попадание...
— Это же «Церковь Божественного Дракона», понимаешь? Для Церкви естественно держаться на расстоянии от Королевской семьи и замка, поэтому такая информация до меня не доходила. ...Нет, если подумать сейчас, то, наверное, от меня это намеренно скрывали. Ах вы ж...
Кулак Фьоре, лежащий на столе, мелко задрожал от досады на свою судьбу.
Судя по шокирующей первой встрече и этому короткому разговору, Фьоре была весьма импульсивной или, скорее, из тех, кто идёт на поводу у эмоций.
Ее прямой визит в Королевский замок, вызвавший у Субару такое сильное сопереживание, тоже выглядел как следствие эмоционального взрыва.
— Изначально я считала, что бесчинства Культа Ведьмы в последнее время переходят все границы. И тут ещё события в Пристелле. ...Моему терпению пришел конец.
— И поэтому, отмахнувшись от попыток окружающих остановить тебя, ты в одиночку пошла скандалить в замок?
— Можно чуть мягче в формулировках?.. Скажем так: как насчёт «я с достоинством и изяществом пошла скандалить»?
— Ну ладно, с достоинством и изяществом пошла скандалить.
— ...Почему-то кажется, что моя самоотверженность не так уж передалась в этих словах.
Впрочем, Субару, послушно выполнивший инструкцию, вряд ли мог нести ответственность за эффект.
Как бы то ни было, стало ясно, что Фьоре действовала, движимая чувством долга и сильным негодованием. Однако интерес Субару и его спутников лежал в плоскости причины, позволившей ей совершить это действие.
— — Таинство. Ты ведь так сказала, Фьоре?
При слове, которое произнесла Эмилия, воздух в гостиной слегка наэлектризовался.
Таинство. Это было «нечто», что Фьоре использовала для исцеления тела Круш, и возможность обратить вспять действие Полномочий, которую она доказала, ворвавшись в замок.
И по какой-то причине «Церковь Божественного Дракона» скрывала его существование, не желая предавать огласке способ спасения жертв Культа Ведьмы.
Субару облизнул губы, пытаясь совладать с лёгким напряжением.
Раз это называется Таинством, то, очевидно, это одна из важнейших сокровенных тайн «Церкви Божественного Дракона». В некоторых случаях просто знание о его существовании могло привести к вражде с церковью.
Если попытаться копнуть глубже, то даже такая словоохотливая Фьоре могла бы замолчать...
— Таинство? Да, именно так. Это тайное искусство, передающееся издревле только внутри церкви, и лишь очень немногие способны его использовать. В церкви таких называют «Святыми», и я обладаю этим статусом, поэтому и могу использовать эту силу.
— Ты вот так просто всё выложила, это нормально?!
— Нормально или нет, но даже если Церковь хотела это скрыть, я уже во всеуслышание объявила об этом в замке. Пытаться скрыть это теперь бессмысленно... В Писании сказано так: «Не оскверняй землю, очищенную Драконом, ядом корысти. Чтобы наполнить однажды иссохший источник, потребуются тысячелетние молитвы и слёзы грешников».
— Иначе говоря: если пытаешься получить выгоду только для себя, то в случае чего расхлёбывать придётся долго. — И я подумала, что «случай чего» настал именно сейчас.
Поэтому, пойдя наперекор планам «Церкви Божественного Дракона», желавшей сохранить Таинство в тайне, Фьоре, следуя догматам, в которые верила, выбрала открыто использовать эту силу.
Конечно, «Церковь Божественного Дракона», с которой не посоветовались, была в ужасе, да и Королевский замок, оказавшийся в огромном долгу, наверняка пребывал в замешательстве.
Но каков бы ни был хаос, поводом для него послужили добрые намерения, это точно.
— Прямо сейчас в замке обсуждают, что со мной делать... Там присутствуют важные шишки из Церкви и моя давняя семья.
— Речь идёт о Фьоре, но Фьоре не участвует в этом обсуждении?
— Я хотела участвовать, но меня выставили! Решают мою судьбу, но говорят, что если я буду присутствовать, разговор усложнится... Но ведь есть хоть маленький шанс, что этого не случится! Разве это не жестоко?!
— Печально то, что шансы на «не случится» оцениваются крайне низко, в самом деле.
Фьоре покраснела, жалуясь на несправедливое обращение, но, глядя на её импульсивность, приходилось признать, что решение заинтересованных сторон было обоснованным.
Фьоре назвала себя пятнадцатилетней, и вопреки взрослой внешности, её внутренний мир был на твердые пятнадцать лет — или даже младше. Возможно, сказалось то, что она росла в изоляции от мира, как тепличный цветок.
Честно говоря, Субару не понимал, какие цели преследовала «Церковь Божественного Дракона», воспитывая её таким образом.
— Значит, заинтересованные лица сейчас в замке? И поэтому вы, госпожа Фьоре, остались в церкви одна?
— Именно так. Ну, со мной те дети, так что мне не одиноко, но мне велено не выходить на улицу без разрешения. А ведь я хочу как можно скорее, хоть на секунду раньше, распространить силу Таинства..!
— Впервые слышу о Святой с такой мотивацией.
Видимо, она просто очень хочет спасти людей, но как-то в этом совсем нет духа святости.
Тем не менее, учитывая рассказ Гарфиэля в резиденции и думая о жертвах в Пристелле, ожидающих этого часа, чувствам Фьоре можно было только посочувствовать.
Субару даже захотелось подтолкнуть её в спину.
— Я чертовски хорошо понимаю твои чувства. Я мог бы попросить Райнхарда, и он мигом доставил бы тебя в Пристеллу...
— Гх... как заманчиво звучит..! Но мне велено смирно ждать.
— Но ведь ты не давала обещания, верно? А даже если бы и дала, если в итоге кто-то будет спасён, то можно немножко...
— Субару? Неужели ты не только сам нарушаешь обещания, но и пытаешься заставить других это сделать? Это оче-е-ень нехорошо, ты знаешь?..
— Рецидивист по части нарушения обещаний дошёл до крайней точки, я полагаю.
Отчитанный с интонацией «я понимаю твои чувства, но», Субару мог лишь издать сдавленный звук. Вместе с Фьоре, издавшей похожий звук, они склонили колени перед незыблемостью обещаний.
Оставалось лишь молиться, чтобы обсуждение в замке закончилось как можно скорее и с положительным результатом.
— — И всё же, госпожа Фьоре, вы сказали, что вы монахиня «Церкви Божественного Дракона».
— Несмотря на такое положение, вы так легко впустили Эмилию-сан.
Субару, возносивший молитвы в сторону замка, с подозрением нахмурился, когда Рем вдруг перевела разговор на другую тему.
Однако, судя по реакции Эмилии, опустившей брови, и Фьоре, опустившей руки, сложенные в той же молитве, что и у Субару, эта тема не была взята с потолка.
Смысл того, что подметила Рем об отношениях «Церкви Божественного Дракона» и Эмилии, заключался в следующем:
— «Церковь» чтит силу и милость «Божественного Дракона» Волканики и его заветы. А главная заслуга «Божественного Дракона» в Королевстве Лугуника — это запечатывание «Ведьмы Зависти», не так ли?
— Эй, так ты хочешь сказать...
— Чем благочестивее последователь «Церкви Божественного Дракона», тем сложнее ему может быть принять Эмилию-сан... Вот о чём речь.
Не поворачиваясь к невольно вскочившему Субару, Рем избегала встречаться с ним взглядом. Крепко сжав губы, она понимала, что её слова жестоки и могут разрушить атмосферу доселе мирной беседы.
И всё же Рем сказала это. Она не позволила неестественной ситуации оставаться неестественной и пущенной на самотёк.
На самом деле, пока Рем не указала на это, Субару тоже не замечал странности.
Помимо того факта, что существование «Церкви Божественного Дракона» было ему совершенно не близко, большую роль сыграло то, что для Субару Эмилия была ультра-красавицей, каждый день вызывающей свежий восторг, но с самой первой встречи и до сегодняшнего дня она ни разу не была для него объектом страха или ужаса.
Но нельзя забывать. — Из-за своего происхождения и внешних черт Эмилию в этом мире постоянно сравнивают с самой страшной «Ведьмой».
И это сходство с «Ведьмой Зависти» вряд ли может быть проигнорировано или безоговорочно принято «Церковью Божественного Дракона», поклоняющейся одному из «Трёх Героев», который четыреста лет назад остановил бесчинства этой самой «Ведьмы».
Тем более, Фьоре — носительница Таинства, секрета Церкви, и занимает позицию, близкую к «Святой». Нет ничего удивительного в том, что у неё, воспитанной на учениях Церкви, могло сложиться определённое мнение об Эмилии.
— Идиот, какой же я идиот. Нет, просто кретин.
Субару должен был понять это сам, без подсказки Рем.
Будучи Первым Рыцарем Эмилии, он обладал недопустимо скудными знаниями и бдительностью в местах, где её могли незаслуженно ранить. И если лицо Эмилии омрачилось, он что, собирается просто обругать себя, чтобы свести счёты с совестью, будто виноват только он?
Ведь отчасти именно сожаление о нехватке знаний гнало его в столицу...
— Рем, ты, оказывается, изучила всё это, пока я не видела. Я та-а-ак удивлена.
Однако, пока Субару терзался, сама Эмилия произнесла слова, которые не были ни упрёком никудышному Первому Рыцарю, ни удивлением от догадливости Рем.
Она просто улыбнулась и поблагодарила Рем за то, что та подняла эту тему.
— ...Изучила — это слишком громко сказано. Просто мне дали здесь место, и я слышала рассказы от сестры.
— Но это приятно. Хоть обо мне и беспокоятся... это странно, да?
— — Нет. Не то чтобы я не понимала. Когда о тебе беспокоятся, иногда чувствуешь себя жалкой, но в то же время чувствуешь, что тебя ценят.
— Хи-хи, правда? Значит, Рем тоже меня ценит.
— ...Я думаю, Эмилия-сан начала ценить меня первой.
Рем опустила глаза, отвечая Эмилии, которая смотрела на неё прямо. Однако Субару видел, что это поведение Рем было её способом скрыть смущение.
Искренний и чистый взгляд Эмилии вскрывал все надуманные мотивы. Чувства Рем были очень понятны, и Субару сам нередко испытывал это на себе.
— Ну что ты будешь делать, в самом деле!
Сразу после обмена репликами между девушками, Субару обратился к Беатрис. Тут же, словно только этого и ждала, Беатрис своей маленькой ладошкой отвесила Субару пощёчину — *Пачи-ин!* — от её милой ладони пошла волна онемения, и Субару передёрнул плечами.
Удивлённая этим внезапным действием, Эмилия осторожно коснулась щеки Субару. Пока прохлада её белых пальцев успокаивала пульсирующую щёку, Субару пожал плечами: «Не бери в голову».
— Просто подзарядился боевым духом. Ментализм восстановления через Беако... Назовем это «Беантализм». Или лучше «Беа-терапия»?
— Прости, я немного не понимаю, о чём ты говоришь.
Эмилия ответила на бессмыслицу Субару своим обычным тоном.
Одной этой реакции было достаточно, чтобы понять: Эмилия не боится обстоятельств, о которых беспокоился Субару, и не чувствует себя неуверенно из-за его никчемности.
— Конечно, нельзя всё время сидеть у неё на шее. Да и то, что я соображаю хуже потерявшей память Рем в тревожных вопросах нашего лагеря, тоже никуда не годится.
— Вам и правда стоит покаяться.
— Ты говоришь так, потому что веришь, что я смогу, верно? Лады, положься на меня.
Получив поддержку от Рем, пошатнувшаяся было решимость Субару восстановилась. После этого Субару снова решительно повернулся к Фьоре.
Она монахиня «Церкви Божественного Дракона» и «Святая». Однако именно поэтому...
— Я думаю, есть смысл в том, чтобы такой человек освободился от предрассудков. Поэтому, как насчёт того, Фьоре, чтобы заключить дружеские отношения с Эмилией-тан?
— Дружеские отношения? Слушай, Субару, это...
— Да, именно так — вы вдвоём станете подругами!
Субару сжал кулак, делая это смелое заявление. В ответ Эмилия, сверкнув аметистовыми глазами, сложила руки у груди.
Само собой разумеется, Эмилия жаждет друзей. Она обладает опытом «бросания предложений в лоб» даже такой персоне, как Фельт, и успешного превращения её в подругу.
И отреагировал не только этот монстр дружбы, Эмилия...
— — Со мной? Подружиться? Серьёзно?!
С грохотом ударив руками по столу, Фьоре буквально вцепилась в предложение.
Её большие красные глаза задрожали, она переводила взгляд с Субару на Эмилию и обратно.
— Нет, извините, это какая-то ошибка. Наверное, я ослышалась. Не друзья, а, например... да, «Дружбы нет». В смысле, у меня нет друзей.
— Плохо дело, эта святая слишком одинока.
— Н-но я, кажется, понимаю это чувство. Я тоже ужасно волновалась, не понимая, о чём думает Субару, когда он пытался со мной подружиться.
— Прости, что заставил волноваться! Мои чувства не изменились с самого начала, они только росли со временем... Ай! Рем, ты мне сейчас на ногу наступила?!
— Нет. Я уронила железный шар.
— Ты притащила с собой моргенштерн?!
Рем поспешно спрятала за спину моргенштерн, который уронила на подъём стопы Субару. Ему, чуть было не оставшемуся с раздробленной ногой, было жутковато, но вид Рем в костюме горничной, таскающей с собой шипастый шар, который она усердно полировала, пока Субару был в поместье, вызывал тепло в душе.
Оставив Субару и остальных на фоне, Эмилия подошла к Фьоре, пытающейся уйти от реальности.
Затем Эмилия коснулась её руки, лежащей на столе. Фьоре вздрогнула и с удивлением уставилась на Эмилию.
— Это очень самонадеянно с моей стороны — подхватывать идею, которую первым высказал Субару, но как ты на это смотришь, Фьоре?
— К-к-как я смотрю... на что? Я не очень понимаю... Говори яснее, а то я могу неправильно понять. Или я уже неправильно поняла? Это сон?..
— Нет, это не сон. И я скажу прямо, чтобы не было недопониманий. Если ты не против... нет, давай станем подругами!
— — О, ДА, КОНЕЧНО, С РАДОСТЬЮ!!
В одно мгновение вся её прежняя слабость и скромность исчезли. Лицо Фьоре озарилось, она крепко сжала руку Эмилии в ответ, и две девушки начали растить новую дружбу на нулевой дистанции.
Хоть Субару и был ошеломлён такой скоростью развития событий, он глубоко кивнул, чувствуя, что ветер определённо дует в нужную сторону.
— Хорошо, что разговор пошёл на лад и ничего не усложнилось. Однако этот напор... напоминает мне, как Беако прислушалась к моим уговорам.
— Случай с Бетти был куда более романтичным и драматичным, в самом деле! Я не была такой изголодавшейся хищницей, я полагаю!
Беатрис, рассерженная тем, что её сравнили не к месту, принялась топтать другую ногу Субару (ту, которую не раздробила Рем), но и вес, и её надутый вид были сама милота.
Бросив быстрый взгляд, он заметил, что Рем тоже с облегчением выдохнула, увидев, как строятся отношения Эмилии и Фьоре.
Хоть эту тему и нужно было затронуть, именно его слова могли разрушить отношения. Легко представить, что чувствовала Рем.
— Не думаю, что это так просто. К тому же у меня есть Катюша-сан.
— А что плохого в том, чтобы иметь много друзей? Я, например, считаю друзьями почти всех, с кем познакомился на Острове Гладиаторов.
Довольно упрямый ответ. Ну, классификация друзей — личное дело каждого, так что спорить тут бестактно.
По крайней мере, между Эмилией и Фьоре установились дружеские отношения. Это можно назвать историческим достижением как для лагеря Эмилии, так и для «Церкви Божественного Дракона».
— Я подружилась с Фельт-чан, у меня есть обещание подружиться с Анастасией-сан. Может, я умею заводить друзей?
Эмилия тоже обрела уверенность, быстро заведя нескольких друзей. Такими темпами она, того и гляди, начнёт окликать прохожих на улице, пополняя список друзей.
Вроде бы и неплохо, но есть ощущение, что это может породить дурную славу иного толка, так что жажду дружбы Эмилии пока стоит притормозить.
— Эй, погоди, Эмилия... позволь мне называть тебя Эмилией. Мы ведь теперь подруги, да? Но упоминать при мне имена других друзей — это немного жестоко, не находишь? Нет, ну как бы? Ну и ладно, но ты могла бы смотреть на меня чуть больше, ведь мы только что стали подругами...
У Фьоре, видимо, период без друзей затянулся слишком сильно. То ли она возлагала на дружбу чрезмерные надежды, то ли в её словах проскальзывали нотки «яндере».
Вероятно, это из-за того, что вся её жажда дружбы сфокусировалась на одном человеке, и это может быть опасно, если не рассредоточить потребность, увеличив количество друзей. Если Рем заставить нельзя, то придётся Субару или Беатрис принять удар на себя.
— Но вообще, для самой Фьоре это реально нормально? Конечно, моя Эмилия-тан пересекается с «Ведьмой Зависти» только внешними чертами, но всё же.
— ...? Разве есть какие-то претензии к *моей* Эмилии?
— Ой-ёй, ясно, почему у этой святой не было друзей!
Потянув Эмилию за руку, Фьоре устроилась у неё на груди. Глядя на это, Субару прижал руку ко лбу, подумав, что эти дружеские отношения могут оказаться более хлопотными, чем ожидалось.
Видя реакцию Субару, Эмилия, которую Фьоре обнимала как бы сзади (а Эмилия её защищала), горько улыбнулась:
— Ну, успокойся. Прости, моя подруга просто...
— Что это? Почему надо мной сейчас доминируют? Эмилия-тан, кто я для тебя?!
— Э? Субару — мой рыцарь, верно?
— Точно! Фух, пронесло. Самолюбие удовлетворено.
Пропасть, которая могла возникнуть между сребровласой полуэльфийкой и «Церковью Божественного Дракона», не возникла, но вместо этого наметилась трещина между Первым Рыцарем Эмилии и её подругой. — Казалось, ещё чуть-чуть, и она станет огромной.
— — Фьоре, ты выгнала Люсьена и остальных? Ты ведь должна была находиться под надзором в качестве доказательства своего раскаяния?
Внезапно дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появился молодой человек.
Узколицый красавец в широкополой чёрной шляпе и тёмно-фиолетовом одеянии. Заметив в комнате Фьоре и чужаков в лице компании Субару, он округлил свои жёлтые глаза: «Ого».
— Так у нас гости. Ну и ну, эти оболтусы даже мне не сказали, бросили пост... придётся их потом хорошенько отчитать.
— Ой, с возвращением, Тига. Слушай, смотри, эта девочка — Эмилия, моя подруга. Здорово, правда? Моя подруга... фу-фу, подруга, фу-фу-фу.
Юноша сдвинул шляпу, прикрыв глаза полями. Фьоре представила ему Эмилию, которую до сих пор обнимала, буквально истекая радостью.
Только потому, что она красавица, это было на грани допустимого, но её лицо выражало начальную стадию наркотической зависимости от дружбы.
Услышав слова Фьоре, юноша, названный Тигой, вскинул бровь: «Эмилия?», перевел взгляд с упомянутой Эмилии на Субару и остальных:
— Понятно. Я тоже рад, что у тебя появился друг. Но смотреть на меня с таким видом победителя — это лишнее. Например... эй, давай станем друзьями?
— Да. Я — Тига Лауреон. А ты...
— Нацуки Субару. Рассчитываю на тебя, *май френд*.
Тига вальяжно протянул руку, и Субару без колебаний пожал её в ответ. Он легко подхватил брошенное иностранное словечко, да ещё и ловко подмигнул. Повторив про себя пару раз «май френд, май френд», он всем видом показывал, что намерен сразу сблизиться.
В то время как Субару и Тига молниеносно строили дружбу, Фьоре, страдающая от долгого дефицита общения, не могла скрыть потрясения.
Она широко распахнула глаза, тыча пальцем поочерёдно то в Субару, то в Тигу:
— В-вам не страшно? А что если откажут, или ещё что?
— Слышь, что у вас там с образованием? При таком боевом характере быть трусихой только в вопросе дружбы — это какой-то странный дисбаланс.
— Тут уж ничего не попишешь. Меня так старательно держали взаперти как тепличный цветок, что я изголодалась по контактам с внешним миром. Нам, возможно, предстоит долгое общение, так что привыкайте к ней потихоньку. Кусаться она не будет.
— Лишнее примечание! С чего бы мне кусаться?! За кого ты меня принимаешь?! Я подруга Эмилии! И почти Святая!
— Нормально ли, что к статусу Святой относятся легче, чем к статусу подруги?..
Бормотание Рем было в точку, впечатление о Фьоре за короткое время кувыркалось то так, то эдак.
Однако, раз вернулся Тига, по-видимому, имеющий отношение к церкви, значит ли это, что обсуждение в замке, о котором говорила Фьоре, пришло к какому-то решению?
— Именно так. Но, хотя я так и говорю, нам ещё предстоит многое обсудить в своём кругу. Виноват, но на сегодня прошу вас удалиться.
— Серьёзно, *май френд*? Тайны между нами? Как-то это холодно.
— Ты считаешь, условие дружбы — выворачивать всё наизнанку? А я думаю, что друзья — это те, кто умеет проявить тактичность в нужный момент и старается поддерживать отношения взаимным уважением, как тебе такое?
— Чёрт, меня изящно переспорили. Беако, скажи что-нибудь в оправдание.
— В отличие от тебя, у Бетти и Субару нет скучных секретов друг от друга, в самом деле.
— Это действительно прозвучало просто как оправдание проигравшего.
Они не то чтобы серьёзно обсуждали определение дружбы, но формулировка Тиги звучала убедительно, так что упорствовать было бы некрасиво.
В общем, воспользовавшись «оправданием» Беатрис, поддержавшей Субару, пришлось согласиться на тактичное отступление.
— Ну, польза всё равно была. Пока не встретился лично, не знал наверняка, но теперь я понял, что у Фьоре нет умысла вносить хаос в Королевские выборы.
— Слышал, Тига? Вон та — моя подруга.
— Понял, понял. Спасибо, что подружились с нашей Фьоре.
Субару беспокоился, что Фьоре, которой было трудно расставаться, так и будет висеть на Эмилии, но та повела себя смирно, отпустив Эмилию, и операция по эвакуации прошла успешно.
Когда Эмилия вернулась к Субару, её место рядом с Фьоре занял Тига. Он снял шляпу и элегантно поклонился:
— Вдобавок к благодарности, просто выпроводить подругу Фьоре и моего *май френд* было бы невежливо. Сообщу вам одну хорошую новость.
— Нам, хорошую новость? Какую?
— — Спящая герцогиня Карстен пришла в себя.
Субару невольно подался вперёд, переспрашивая, а Тига игриво кивнул. Субару отреагировал именно так, как того ожидал собеседник, и чувствовал, что его подловили.
Но это было неважно. Пробуждение Круш было безусловно хорошей новостью.
— Да, конечно. Пойдём навестим её. Я тоже хочу поговорить с Круш-сан.
— Тогда я тоже пойду с Эмилией и...
— Фьоре остаётся здесь. Будешь ждать, пока не вернусь я и Сакура с остальными.
Фьоре, уже бодро пристроившаяся к их рядам, была остановлена рукой Тиги, легшей ей на плечо. Она с ненавистью уставилась на его руку.
— ...Разве это не странно? Это же герцогиня Карстен, верно? У меня есть обязанность увидеть результат Таинства. Да, обязанность. Ну?
— Если так, то как носительница Таинства, ты также должна выполнить свои обязанности здесь, иначе это нелогично. Конечно, мы проверим состояние герцогини Карстен. Позже, как члены Церкви.
— М, всё в порядке, Фьоре. Я навещу её и за тебя тоже.
— Не понимает?! Мы же подруги?!
Она переоценила понятие дружбы.
В любом случае, хоть перед Фьоре и было неловко, желание Субару убедиться в благополучии Круш было огромным. Настолько, что хотелось отправиться немедленно.
— Поговорим в другой раз. Рад был пообщаться сегодня. Ну, бывай!
— Как небрежно! Я считаю, это неправильно... ммгх!
— Оставьте её на меня, идите первыми!
Тига, взявший на себя роль злодея и удерживающий всё ещё сопротивляющуюся Фьоре, проводил их очень обнадёживающими словами.
Поэтому, хоть и с лёгким чувством сожаления, Субару и остальные покинули церковь.
— Ну как там сестрёнка? Как она?
— Всё равно ничего не вышло, да? Эх, без нас она ни на что не годна.
У выхода из церкви их проводили те самые дети, что играли с Фьоре. Оценка была довольно язвительной, но в то же время точной.
Как бы то ни было...
— — Жди, Круш-сан. У меня есть гора вещей, о которых нужно поговорить.
Да, не в силах сдержать нетерпение, Субару лишь ускорял шаг.
— Проводив удаляющийся лагерь Эмилии, Тига отпустил удерживаемую им Фьоре.
Освободившись, Фьоре, пошатываясь, оперлась руками о стол, проводила тоскливым взглядом исчезнувшие следы Эмилии и остальных, а затем метнула злобный взгляд на Тигу.
— Что за взгляд. Хочешь мне что-то сказать?
— Не произноси только неприятные слова! Ничего не поделаешь. То, что нам нужно многое обсудить, и то, что герцогиня Карстен очнулась — это факты.
— Пф-ф. Супер-общительному Тиге Лауреону не понять!
Обиженно отвернувшись, Фьоре затем подняла со стола свою чашку с нетронутым чаем и пригубила его.
События развивались так стремительно, что у неё действительно не было времени даже выпить чаю.
Тига, прищурив свои жёлтые глаза, смотрел на профиль Фьоре...
— И всё же, надо же было такому случиться — именно с Эмилией-сама.
— ...Что-то не так? Только не говори, что ты тоже будешь рассуждать про сребровласую полуэльфийку.
— И это тоже. Но не только. — Фьоре, где эмблема?
На вопрос Тиги Фьоре слегка нахмурилась, но достала из-за пазухи эмблему. Стоило ей раскрыть ладонь, как красный драконий камень исторг ослепительный свет.
Глядя на это — нет, глядя на этот свет и на Фьоре, заставляющую его сиять, он пробормотал.
— — Теперь у нас прибавится работы. Как-никак, мы опоздали на целых полтора года.