ИИ перевод 31й главы 10й арки - Я дома. С возвращением.

Если так подумать, Флюгель тоже был личностью, полной загадок.

Впервые Субару услышал это имя, когда узнал о «Древе Флюгеля». Ему рассказывали, что это был великий человек, который, впрочем, не оставил после себя никаких иных значимых достижений, кроме посадки этого огромного дерева. Так, просто историческая фигура, заслужившая упоминания в летописях — вот и всё его понимание.
Позже, ради победы над Белым Китом, им пришлось срубить это самое древо. Так что Субару испытывал к нему смесь чувства вины и искренней благодарности за то, что тот его вообще посадил. Флюгель в каком-то смысле стал их спасителем.

Но когда Субару услышал это имя в следующий раз, всё внезапно приобрело душок подозрительности. Это случилось в Сторожевой Башне Плеяд, когда Хранительница Звёзд, Шаула, заявила, что Флюгель — её Мастер.
Шаула, считавшаяся одним из Трёх Героев Лугуники, прославленная как «Мудрец», поведала, что все её подвиги на самом деле были навязаны ей Флюгелем. Более того, по какой-то совершенно непонятной причине она упрямо продолжала называть Субару своим «Мастером».
— И хотя истина так и осталась покрытой мраком, отношение Субару к Флюгелю было, мягко говоря, сложным.

С одной стороны, его можно было назвать благодетелем, давшим им решающий козырь в битве с Белым Китом. С другой — невообразимым бессердечным мерзавцем, запершим Шаулу в дозорной башне на бесконечно долгие века. Если позволить себе каплю эгоизма: раз Флюгель был таким подонком, Субару с удовольствием присвоил бы титул «Мастера Шаулы» себе.

— Я, конечно, та ещё плакса, но... — пробормотал Субару. — Когда слышишь про «Замок Кугельшрайбер», а потом про «Флюгеля», начинает казаться, что тут не обошлось без дани уважения немецкому языку...
Если «Кугельшрайбер» по-немецки означает «шариковая ручка», то «Флюгель», соответственно, — «крыло». В своё время Субару, находясь в яростном поиске «невероятно крутых словечек», тоже добрался до немецкого языка. Классический симптом переходного возраста.

— Всякие там «штаубзаугер» (пылесос) или «цитронензафт» (лимонный сок)¹. Открою тебе секрет: часть «Шварц» в имени Нацуми Шварц тоже означает «чёрный» по-немецки.
— Даже если ты и открыл секрет, Бетти всё равно ничего не поняла, я полагаю. — Беатрис, сидевшая у него на руках, вздохнула. — То есть, ты хочешь сказать, что в названии родного дома Бетти и в твоём родном мире используются одни и те же слова, в самом деле?
— Получается, что так. Впрочем, я подозреваю, что «Хосин с Пустошей» тоже родом из моих краёв, так что разбросанные тут и там подобные словечки не такая уж и невидаль.
— Само собой, Бетти тоже не знает, почему замок назвали именно так, я полагаю. Но если речь идёт о матушке, я не удивлюсь, с кем бы она ни водила знакомство, в самом деле.

Услышав слова Беатрис, Субару поудобнее перехватил её на руках и со сложным выражением лица тяжело вздохнул:
— Это да...
Если подумать, во время чаепития в «Святилище» Ехидна — ну, которая молодая Дона — кажется, упоминала, что к ней стекались люди со всего света, искавшие знаний и жаждавшие встречи. В тот момент у Субару не было к ней особых вопросов, поэтому он пропустил это мимо ушей. А теперь начал понимать, что упустил отличную возможность.

— Не знаю, конечно, насколько можно верить болтовне молодой Доны, но, похоже, она гордилась тем, что может блеснуть знаниями. Надо было хоть про «истину этого мира» у неё спросить, что ли?
— И зачем тебе сдалась эта «истина мира», я полагаю? Бетти вообще не думает, что мир стал бы тебе лгать, в самом деле.
— Ну, это логично.
Субару сказал это просто к слову. Да и узнай он «истину мира», скорее всего, просто не знал бы, что с ней делать.
На данный момент всё, чего он хотел — это убедиться, что его друзья в безопасности, найти способ связаться с ними, спасти королевство и навсегда отвадить врагов. В таком списке приоритетов для «истины мира» места явно не находилось.

Так или иначе...

— Кто бы мог подумать, что план с походом к Древу Флюгеля одобрят так легко.
Пробормотав это, Субару посмотрел вдаль, где одиноко возвышался тот самый огромный, поистине исполинский пень — всё, что осталось от Древа Флюгеля.
Ствол, срубленный ради победы над Белым Китом, позже вывезли и, судя по всему, пустили на нужды королевства как «древесину, благословлённую духами». Вероятно, сейчас здания, построенные из Древа Флюгеля, верой и правдой служили людям по всей стране.
А оставшийся пень превратился в ценную туристическую достопримечательность и пользовался немалой популярностью. Именно поэтому Субару и остальным сейчас приходилось стоять и ждать, пока территорию очистят от зевак.

— А ведь до того момента это было просто огромное дерево, на которое никто и внимания не обращал. Вот уж правда, люди такие лицемеры, когда им это выгодно, не находишь?
К ним подошёл такой же мающийся от безделья Ферис.
Прислонившись спиной к драконьей повозке и встав рядом с Субару, он прищурил жёлтые глаза, глядя на место, где раньше росло древо. Субару был с ним абсолютно согласен: хотя уже вечерело и на небе начали сгущаться сумерки, поток людей всё никак не иссякал.
Бизнес на пне оказался неожиданным побочным продуктом охоты на Белого Кита.

— И всё равно, я так удивился, что мы с тобой, Субару-кун, снова окажемся у Древа Флюгеля!
— Я тоже не думал, что этому месту ещё предстоит сыграть свою роль. Когда я узнал, что в древности оно служило ориентиром для «Ведьмы», я предлагал для Белого Кита другую тактику.
— Ого? Другую тактику? Например?
— Ну, например, собрать воедино всю нашу мудрость и храбрость, чтобы выдать мощь, не уступающую падению этого огромного дерева.
— Аха-ха, как здорово! Субару-кун, ты прямо гени-и-ий!
По его тону было совершенно очевидно, что Ферис не верит ни единому его слову. Субару криво усмехнулся, бросив на него взгляд искоса.
Они путешествовали вместе уже два месяца, но Субару всё никак не мог привыкнуть к тому, что Ферис носит мужскую одежду. И это при том, что в мужском наряде Субару видел его гораздо дольше, чем в женском платьице.
Дело было не только в том, что женская одежда шла ему больше. Субару и сам не мог толком объяснить, почему это всё ещё вызывало у него такой диссонанс.

— Ферис, ты правда пойдёшь с нами, я полагаю? — спросила Беатрис.
— М-м? Бетти-чан, ты что, против?
— Дело не в «против» или «за», в самом деле. Твои способности бесценны. Если с тобой что-то случится...
— Ты за меня переживаешь? Какая прелесть! Но волноваться не о чем.
Ферис легонько щёлкнул по носу Беатрис, которую Субару всё ещё держал на руках. Дух удивлённо округлила глаза, а уголки глаз Фериса чуть опустились.
— Именно в такие места, где непонятно, что может случиться, мне и нужно ходить. Я смогу тебя спасти, даже если тебе оторвёт голову... при условии, что успею за секунду.
— ...Бетти — дух, обычная магия исцеления на неё действует слабо, я полагаю.
— Ага, я в курсе. Поэтому за эти два месяца я её хороше-е-енько обновил.
— ...Да ладно, в самом деле?
— Серьёзнее некуда! Рядом со мной я не дам умереть даже тем, кто сам этого захочет, ясно?
Должно быть, это заявление прозвучало поистине невероятно, потому что Беатрис, услышав ответ Фериса, сглотнула так громко, словно у неё внезапно пересохло в горле. А вот для Субару эти слова прозвучали крайне обнадёживающе.
На самом деле, с тех пор как началась их битва с «Возлюбленным», его не отпускало чувство нервного напряжения — словно к его горлу двадцать четыре часа в сутки было приставлено лезвие.

— Слушай, я давно хотел тебе сказать... — начал Ферис.
— М-м? Что такое, с чего вдруг такая серьёзность?
— ...
— Ферис?
Ферис сам начал разговор, но тут же замолчал. Субару склонил голову набок. Какое-то время Ферис то открывал, то закрывал рот, словно решаясь, и наконец произнёс:
— ...Тебе не нужно постоянно ломать голову из-за нас с госпожой Круш.
— Ух, значит, ты заметил.
— Ещё бы не заметить. ...Я, конечно, извиняюсь, что заставляю тебя волноваться.
— Но?
— Если бы в ваши с госпожой Эмилией дела начал лезть кто-то посторонний со своими советами, ты бы тоже взбесился, так? Вот и воспринимай это точно так же.
Субару мысленно отметил, что вовсе не считает Фериса «посторонним», но, поняв, что тот имел в виду совсем другое, проглотил свои возражения.
Ему хотелось что-то сказать, но...

— ...Там у пня, кажется, началось движение. Пойду подготовлюсь.
Безжалостно обрубив разговор сразу после того, как высказал всё, что хотел, Ферис развернулся, заметив движение возле пня. Он поспешно направился к драконьей повозке, и причина его бегства стала ясна почти сразу. Со стороны пня к ним направлялась Круш.

— Вот ведь...
— ...? У нас всё готово. Что-то случилось, «Пепельная Звезда»?
— Нет, ничего такого, Круш-сан... Ой, блин. «Нефритовая Красавица», «Нефритовая Красавица»!
Стоило Субару расслабиться, как кодовые имена тут же вылетели у него из головы. Он торопливо прикрыл рот рукой в знак раскаяния. Круш лишь чуть заметно улыбнулась:
— Ничего страшного. Если поблизости нет чужих ушей, я откликнусь на любое обращение. К тому же, звучание имени «Нефритовая Красавица», которое ты для меня придумал, мне весьма по душе.
— Ну, раз уж тебе самой нравится, то я рад, что не зря старался. Хотя, если бы мне дали позывной типа «Длинный Язык» — ну, то есть, откровенное оскорбление — у нас бы точно возникли расхождения в интерпретациях.
— Расхождения в интерпретациях...
— Это очередная странная заморочка Субару, я полагаю. У него иногда случаются такие приступы, так что не обращай внимания, в самом деле. Кстати, то, что толпу удалось разогнать, — это опять заслуга «Белой Овечки», я полагаю?
— Да, именно так. Навыки ведения переговоров у «Белой Овечки» по-прежнему на высоте. Она не использует какие-то изощрённые уловки... в её речах нет коварства, но к её словам почему-то хочется прислушаться.
— Добродетель, доступная только хрупким красавицам, да?
Если подумать, в окружении Субару было полным-полно привлекательных людей, но, пожалуй, кроме Эмилии, почти никого нельзя было назвать «хрупкой красавицей».

— Мне вообще начинает казаться, что вокруг меня одни гиперактивные красавицы. Неужели самый хрупкий и меланхоличный тут... я?
— Хм, не знаю причин твоих тревог, но если что-то случится, можешь рассчитывать на меня в любую минуту. Если это будет в моих силах, я без колебаний обнажу свой меч.
— Вот я же говорю, одни воительницы! Будь я героиней романа, я бы уже чувствовал себя в опасности... Ай-яй-яй, больно!
— Хватит уже нести эту чушь, я полагаю.
Субару, чьё сердце затрепетало от надёжности Круш, тут же получил наказание: Беатрис больно ущипнула его за щёку. Круш с улыбкой понаблюдала за их перепалкой, а затем обернулась к пню.
И произнесла:

— ...Подумать только, мы с тобой вновь посетили Древо Флюгеля.
— А. — одновременно вырвалось у Субару и Беатрис.
— ...? Что такое? Я сказала что-то странное?
Круш с беспокойством посмотрела на них. Субару и Беатрис синхронно замотали головами:
— Да нет, просто только что...
— Ферис перед уходом сказал слово в слово то же самое, я полагаю.
— Он сказал... то же самое? Вот как. Понятно.
Круш удивлённо вскинула брови, но уже через секунду понимающе кивнула.
Естественно. Когда Субару, Круш и Ферис оказывались здесь вместе, на ум неизбежно приходила битва с Белым Китом. ...А главным героем того сражения был Вильгельм, который также исчез из столицы, и его местонахождение до сих пор оставалось неизвестным.

— Говорят, Вильгельм-сан сейчас вместе с нашими ребятами. Волноваться, конечно, есть о чём, но...
— Нет, Вильгельм способен преодолеть любые трудности. Если о ком и стоит тревожиться, так это о моём отце. Он человек мнительный, и, должно быть, сейчас изводит себя переживаниями.
— — ...
— Но до того, как передать мне главенство над родом, отец был герцогом. В час испытаний для королевства он выстоит, сохраняя твёрдость духа. Всё, что мы можем сделать — это как можно скорее разрешить сложившуюся ситуацию.
— Полностью согласна, я полагаю. И сегодняшний план — шаг именно к этой цели, в самом деле.
Круш глубоко кивнула в ответ на слова Беатрис, демонстрируя абсолютную веру в силу духа своих разлучённых подданных и семьи. Субару, почувствовав, как внутри всё сжалось от ответственности, тоже решительно кивнул.

— Да не волнуйтесь вы. В конце концов, для нас это фартовое место! План, который мы начинаем у Древа Флюгеля, просто не может провалиться.
— Это... Хех, твоя правда.
Круш расслабила плечи и тепло улыбнулась в ответ на беспечную шутку Субару. Подмигнув ей одним глазом, Субару мысленно поклялся, что сделает всё возможное, чтобы эта шутка оказалась пророческой.
Они все в равной степени переживали за своих товарищей. И если путь к их спасению лежит через спасение королевства — значит, нужно как можно скорее поставить врагу шах и мат.
А для этого...

— ...Ну что, погнали навестим отчий дом Беако!
— От того, как ты это сказал, у меня почему-то мурашки по коже пошли, я полагаю!

△▼△▼△▼△

— Для нас сейчас главное — подтвердить достоверность полученной информации. Выход на связь с Розваалем пока может подождать. Но...
— Но?
— Но если, когда нам отчаянно понадобятся его знания, у нас появится альтернативный вариант, возникнет резонный вопрос: а есть ли вообще смысл поддерживать с ним дружеские отношения?
— Ну, как говорится, настоящая дружба не требует наград...

На эту совершенно неубедительную отговорку Субару Рассел лишь скривился.
Субару хотелось верить, что человеческие отношения строятся не только на холодном расчёте выгод и издержек, но мерить главу «Шести Языков» мерками обычного здравого смысла было слишком сложно.

— Тем более, если на другой стороне Розвааль... Тот ещё жук. Кто его знает, по каким критериям он людей оценивает, так что обижаться на то, как видят его самого, ему не с руки.
Субару всегда считал, что в этой неожиданной «человечности» Розвааля есть своё очарование. Проблема заключалась в том, что Розвааль, ни секунды не колеблясь, готов был растоптать эту самую человечность ради достижения своих непоколебимых целей.
Отодвинув размышления о своеобразной «дружбе» Розвааля и Рассела на задний план, Субару спросил:

— Но вы уверены, что это безопасно? Мы же изо всех сил старались не привлекать к себе внимания, чтобы враги нас не засекли, а тут вдруг расчистили от людей целую туристическую достопримечательность.
— Разумеется, ситуация далека от идеальной. Как бы мы ни старались, слухи всё равно просачиваются, словно дождевая вода сквозь крышу. Так что у нас есть время только до рассвета.
— Всего одна ночь, значит.
Субару посмотрел на ночное небо и крепко сжал кулаки, чувствуя, как мало им отведено времени.
Прямо сейчас Беатрис обходила гигантский пень кругами, выискивая Порт — нечто вроде пространственной дыры, которая благодаря «Переходу между Дверьми» должна была соединяться с замком. Однако, по её словам, с тех пор, как она покинула замок, прошло несколько столетий, и окружение Порта могло радикально измениться.

— Понятно, что только Беако может найти «ключ», но стоять тут без дела и просто ждать — это та ещё пытка. Лишь бы она не торопилась. Главное, без паники, но побыстрее...
— Эй! Хватит ворон ловить! Нашла она! — раздался радостный вопль 라чинса.
— Серьёзно?!
Как раз когда Субару уже был готов начать молиться, раздался крик. Они с Расселом переглянулись и бегом бросились к Беатрис, которая до этого отчаянно сражалась с пнём.
Издалека пень казался небольшим холмом, но вблизи его колоссальные размеры подавляли. Неудивительно, что это место стало Меккой для туристов.

— А когда рядом с таким гигантским пнём стоит крошечная Беако, это вообще выглядит как сцена из сказки.
— Ещё бы ты промолчал, я полагаю. Впрочем, Бетти и правда как та маленькая озорная фея Динь-Динь из сказок, которые ты рассказывал, — настоящая дьяволица, в самом деле!
— Дьяволица? Как по мне, ты просто умный, милый и суперэффективный Великий Дух. Ну так что? Что? Что там?
— Прекрати так суетиться, я полагаю! Давайте, подходите все сюда, в самом деле.
Беатрис наверняка испытала огромное облегчение, найдя то, что искала, но её очаровательное личико выражало лишь безграничную гордость. Поманив их ручкой, она заставила всю группу быстро собраться вокруг.
«Потрясающе!», «Вы просто чудо!», «А она не только языком чесать умеет!», «...Ну, круто, чё», — посыпались похвалы со всех сторон. Довольная Беатрис важно кашлянула:

— Скажу честно, поскольку Порт был привязан к Древу, я оценивала шансы на успех как пятьдесят на пятьдесят. Но он всё ещё здесь и целехонек, я полагаю. Просто уснул.
— Уснул, говорите? Означает ли это, что его можно пробудить? — уточнил Рассел.
— Разумеется, в самом деле. Бетти — величайший шедевр матушки, я полагаю!
Широко улыбнувшись, Беатрис протянула свою маленькую ручку Субару.
Приняв это как само собой разумеющееся, Субару взял её за руку и одним движением подхватил лёгкое тельце духа, встав на то же место, где только что стояла она.
Затем...

— Субару, чтобы использовать «Переход», мне понадобится твоя сила, я полагаю.
— О чём разговор? Я и так постоянно пользуюсь твоей силой с тех пор, как вытащил тебя оттуда!
— ...Поехали, в самом деле.
Через соединённые руки и соприкасающиеся тела мана Субару хлынула в Беатрис. Судя по всему, «засоня» оказался весьма упрямым: накопленная мана исчезала с пугающей скоростью.
Хотелось бы, конечно, чтобы Порт проснулся до того, как Субару высохнет и превратится в мумию...

— ...Если ты умрёшь от истощения маны, я тебя спасти не смогу, так что давай без фокусов, ладно?
— Типун тебе на язык...!
Субару огрызнулся на Фериса, который, видимо, встревожился, глядя на стремительно тающий запас его сил. И в этот самый миг...
Внезапно пень пульсировал. — Нет, отреагировало само пространство прямо перед ним.

— — ...

Звука не было.
Но все присутствующие ощутили сквозь свои Врата мощнейшую волну маны.
А затем в пустом пространстве промелькнула бледно-пурпурная линия. Она медленно прочертила в воздухе контур, создавая сияющий световой рисунок.

— Это...
— ...Понятно. Дверь, — озвучила общее изумление Круш.
Как она и сказала, пурпурный свет, сорвавшийся с руки Беатрис, очертил контур прямо в воздухе, сформировав световой проём — Порт.
В этом не было никаких сомнений. Идеальный вход в скрытое подземелье.

— Каково её состояние?
— Стабильное, я полагаю. Было трудно её разбудить, но теперь, когда она открыта, она продержится довольно долго, в самом деле. Даже если Бетти отпустит руку... вот так, видишь?
Беатрис отстранилась, и Субару тоже сделал шаг назад. Несмотря на это, Порт, зависший перед ними в воздухе, не изменился и не подал признаков того, что собирается исчезнуть.
Увидев это, Рассел удовлетворённо кивнул и произнёс:
— Замечательно. ...«Чёрный Пёс».
— Да-да, понял я, понял. Как опасное дело, так сразу пускать в расход того, кого не жалко, у кого сердце от страха не разорвётся!
— Это называется «распределение ресурсов». Потеря любого из вас будет для нас ударом.
— Бва-ха-ха! От таких речей я прямо плачу от горя и радости одновременно!
Издевательски помахав рукой, «Чёрный Пёс» вышел вперёд. Он протянул руку к Порту и без колебаний попытался открыть невидимую дверь.
Ему в спину раздался дрожащий голос «Белой Овечки»: «”Чёрный Пёс”...»

— Б-будьте осторожны...
— Ох, ну что за люди... Наша малявка возвращается домой впервые за сотни лет, так? Нечего её родную хату раньше времени в грязь втаптывать!
Пусть это и звучало грубовато, но, в отличие от препирательств с Расселом, в словах, адресованных «Белой Овечке», сквозила странная забота. Субару так и не понял, что связывает этих двоих, но, несмотря на постоянную ругань, между ними чувствовалось глубокое взаимное доверие. Удивительно.
Как бы там ни было...

— — ...
На глазах у всех «Чёрный Пёс» коснулся Порта — и пространство словно проглотило его, беззвучно и плавно. Это действительно был невидимый вход прямо в воздухе.
Его тело не прошло сквозь воздух насквозь, а переместилось куда-то в другое место, соединённое с этим. Пока Субару и остальные, затаив дыхание, ждали, прошло несколько томительных секунд... а затем из проёма медленно высунулась рука, показывая большой палец вверх.

— Это что такое...
— А, это значит, что всё в порядке. Жест из моих краёв.
— В последнее время «Пепельная Звезда» и «Чёрный Пёс» неплохо ладят, не так ли?
— Ладят... не знаю, можно ли это так назвать. Но то, что я теперь знаю, что он не кусается, — уже прогресс.
Хоть Субару и не планировал этого изначально, но, подавая сигналы руками, он всё больше чувствовал, что обращается с «Чёрным Псом» именно как с собакой, полностью оправдывая его позывной. Огромный пёс, который совершенно не поддаётся дрессировке и которого ни за что нельзя подпускать близко к Беатрис, потому что это слишком опасно.
Так или иначе...

— Раз всё безопасно, то не будем терять времени. — «Белая Овечка», теперь ваша очередь.
— Д-да! Э-э-э... я пошла.
Подгоняемая Расселом, «Белая Овечка» немного помедлила, а затем робко ухватилась за руку «Чёрного Пса», всё ещё торчащую из Порта. Её тут же с силой дёрнули внутрь, и она, пискнув «Уя-я-я!», исчезла в проёме.

— Тц, и с какого перепугу я должен лезть в замок какой-то там «Ведьмы»...
— Хватит ныть, «Длинный Язык». Твоя сообразительность нам пригодится. Фельт нашла себе отличного слугу.
— Заткнись! Никакой я не слуга! Мы просто напарники волей случая, ясно, напарники!
Рачинс, который, судя по всему, ввязался в Королевские Выборы именно «волей случая», и Круш, абсолютно не ведающая страха, шагнули в Порт следующими. Прямо перед тем, как последовать за ними, Ферис бросил короткий взгляд на Субару. Видимо, всё ещё беспокоился о его магическом истощении.

— Всё путём, я полон сил. Если хочешь, могу и тебя на руки взять, ты лёгкий.
— Спа-си-бо, откажусь! ...Если что-то пойдёт не так, сразу скажи.
Бросив эти слова, Ферис тоже шагнул в портал. Проводив его взглядом, Субару почувствовал, как Беатрис пошевелилась у него на руках.
— Получил от ворот поворот, я полагаю.
— Получил, ага. ...А вы, Рассел-сан, тоже идёте?
Проводив взглядом всех, кто уже пересёк Порт, Субару посмотрел на Рассела, оставшегося последним.
Рассел был главой «Шести Языков» — фигурой незаменимой. Субару искренне полагал, что тот не станет лично отправляться в пекло, но к его удивлению, мужчина покачал головой:
— Предпочёл бы остаться здесь и осуществлять руководство, но когда дело касается исследований «Ведьмы», было бы преступлением не воспользоваться ценностью моих глаз.
— А-а, «Божественная Защита Оценки», точно.
— Именно. Исследуя наследие «Ведьмы», нужно быть готовым столкнуться с вещами, выходящими за рамки человеческого понимания. Однако, даже если я не смогу понять суть предмета, мои глаза определят, имеет ли он ценность и насколько она велика.
— Логично... Если подумать, для зачистки подземелий это вообще обязательный скилл.
В играх жанра *hack and slash*, когда спускаешься в данж, часто тащишь назад кучу неопознанного лута и только на поверхности узнаешь, стоит ли он хоть чего-то. Но Божественная Защита Рассела позволяла оценить ценность предметов прямо на месте.
Возможность не тащить с собой всё подряд и не тратить время впустую — это просто невероятное подспорье.

— Поэтому охрану этого периметра я оставляю на остальных, а сам присоединюсь к вам.
Сказав это, Рассел щёлкнул пальцами и отдал драконьей повозке сложный сигнал руками.
Судя по всему, это был внутренний код «Шести Языков». Субару часто видел, как они его используют, и пытался запомнить по мере возможности, но пока у него не очень получалось.

— Будет плохо, если вы легко его запомните, так что всё в порядке. Куда хуже, когда некоторые — не будем показывать пальцем на «Чёрного Пса» — вообще не желают его учить.
— «Чёрному Псу», кажется, больше пришлись по душе ручные сигналы Субару, я полагаю. Так что, возможно, проблема кроется в методах обучения... или в самом учителе, в самом деле.
— Ох, ну и ну... Что ж, я пойду первым.
Словно желая заткнуть уши, чтобы не слушать неприятную правду, Рассел нырнул в Порт и перешёл на ту сторону.
Теперь перед пнём остались только Субару и Беатрис. Можно было бы просто последовать за остальными, не раздумывая, но...

— ...Четыреста лет я тебе не дам, но могу подождать лет триста, пока ты морально подготовишься, как тебе такое?
— ...Вечно ты всё усложняешь. Бетти совсем капельку нервничает, я полагаю.
Беатрис, сидя у него на руках, расслабила напрягшееся было тельце и слабо улыбнулась. Затем она посмотрела на вход в родной дом, куда не возвращалась долгих четыре века.

— ...Сейчас, в самом деле!
— Погнали!
Словно разбегаясь без всякой на то причины, Субару, крепко прижимая к себе Беатрис, прыгнул прямо в Порт.
В это мгновение он почувствовал лёгкое прикосновение — словно прошёл сквозь тончайшую световую плёнку. Воздух равнин Лифауса остался позади, а вместо него их обдало холодным, сухим ветром.

— — ...

Подошвы его обуви коснулись каменного пола.
Прямо за спиной всё так же сиял Порт, соединяющий это место с Древом. А чуть поодаль стояли шестеро вошедших ранее, оглядываясь по сторонам.

Замок. ...Это, несомненно, был замок.

Сквозь проломы внутрь тусклого помещения проникал лунный свет, слабо освещая очертания стен и потолка. Воздух здесь казался неестественно тяжёлым — то ли из-за того, что это было логово «Ведьмы», то ли из-за тяжести четырёхсотлетнего молчания.

— Это и есть...
— ...Замок Кугельшрайбер, я полагаю.
С благоговением прошептав это, Субару осторожно опустил Беатрис, хлопавшую его по плечу, на пол.
Дух пошла вперёд, ступая по полу замка собственными ногами. Звук её шагов эхом разнёсся по тёмным залам, отражаясь от скрытых во мраке стен, массивных колонн и длинных коридоров, уходящих вдаль.
Словно замок приветствовал возвращение своей жительницы спустя четыре столетия.

— — ...

Закрыв глаза, Беатрис всем своим маленьким телом впитывала атмосферу этого места.
Субару был благодарен остальным за то, что они тактично молчали, уважая её чувства. Заменив безмолвный замок, он ласково положил руку Беатрис на голову.
И произнёс:

— С возвращением, Беако.
— ...Я дома, в самом деле.
Словно отвечая на её приветствие, стены замка внезапно начали испускать слабое свечение.
Субару жестом остановил остальных, инстинктивно задержавших дыхание. Он огляделся и понял, что это свечение кажется ему знакомым — точно так же светилась изнутри гробница в «Святилище».
Что ни говори, а это всё-таки был замок «Ведьмы Жадности». Сходств оказалось куда больше, чем можно было ожидать.

— И всё же... тут всё просто в руинах.
Свет разогнал тьму, и интерьер замка предстал перед ними гораздо чётче, чем при лунном свете. ...И то, что они увидели, меньше всего напоминало место, куда можно пригласить гостей.
Стены были проломлены, словно в них вдавили гигантскую ладонь. Толстые колонны были неестественно перекручены и сломаны посередине. Потолок во многих местах обвалился, а куски каменной кладки были каким-то немыслимым образом спрессованы в идеальные сферы, которые сейчас валялись на полу. Один из коридоров, ведущих вглубь замка, был наполовину разрушен; двери, окна и даже сам пол потеряли свою первоначальную форму.

— Не похоже, чтобы это случилось просто от времени. Если, конечно, кто-то не был уж совсем паршивой хозяйкой... Подожди, это что, и есть причина, по которой ты и матушка покинули замок?
— Ты прав, я полагаю. Матушка действительно не отличалась любовью к уборке, но это дело рук не её, в самом деле. ...Это работа «Ведьмака Уныния», я полагаю.
— Ведьмака... Уныния?
Субару впервые слышал этот титул, но сочетание слов не предвещало ничего хорошего.
Заметив, как он нахмурился, Беатрис криво усмехнулась. Предварив свои слова фразой «Всё именно так», она продолжила:

— «Ведьмак Уныния» Гектор... Человек, который на протяжении многих лет был заклятым врагом для Бетти, матушки, а заодно и для Розвааля, я полагаю. Он был просто одержим матушкой и преследовал её повсюду, в самом деле.
— Преследовал... Сталкер Ведьмы, что ли? Да уж, бесстрашный парень. Настолько сильно втрескался в твою матушку?
— Если считать это извращённой формой любви, то, наверное, да, я полагаю. Но тут дело не в романтике, в самом деле. Ведь Гектор... это отец матушки, я полагаю.
— — ...

Услышав это, Субару оцепенел от шока. Пальцы, инстинктивно потянувшиеся к груди, нащупали висящую на шее чёрную сферу, и он неосознанно сжал её в руке.

— «Ведьмак Уныния» Гектор. Он же — отец «Ведьмы Жадности» Ехидны.

— Чем больше я узнаю, тем сильнее мне кажется, что этот Гектор — тот ещё больной ублюдок. ...Стоп, но если мы говорим о Ехидне, это же о Ехидне Беако, да? Всё нормально... Блин, чёрт, я запутался! Будь ты проклята, Ехидна...!
— Не нужно так нервничать, я полагаю. Не волнуйся, Гектора... отца матушки, больше нигде нет, в самом деле. Как и её матери, я полагаю.
— То, как ты это сказала, намекает, что и с матерью всё не слава богу...
— Она тоже «Ведьма», я полагаю. ...«Ведьма Тщеславия» Пандора. Это мать моей матушки, в самом деле.
— — ...

Бросив эту немыслимую информационную бомбу так легкомысленно, словно речь шла о погоде, Беатрис потопала вперёд.
Если честно, Субару был в полнейшем шоке от этих откровений. — То, что Ехидна была дочерью «Ведьмы» и «Ведьмака»... с одной стороны, многое объясняло.
Если вспомнить, на чаепитии Ехидна казалась особенно одержимой самой концепцией «Ведьм». Было ли это как-то связано с её происхождением — сказать трудно, но...

— ...Пожалуй, мне и правда стоило поговорить с тобой подольше, — прошептал Субару, сожалея об упущенной возможности, которая больше никогда не представится.

Тем временем Беатрис подошла к огромному провалу в полу, в который уже с опаской заглядывала «Белая Овечка».

— «Белая Овечка», смотри не упади туда по неосторожности. Это плохо кончится, я полагаю.
Встав рядом с ней, Беатрис пнула в дыру камушек. ...Звука падения не последовало. Он так и не достиг дна.
Осознав это, «Белая Овечка» и все остальные удивлённо распахнули глаза. Беатрис же, уперев руки в бока, обернулась к ним:

— Это Замок Кугельшрайбер... дом «Ведьмы», парящий в небесах другого измерения, в самом деле. Если упадёте — никогда не вернётесь. Так что всем смотреть под ноги, я полагаю.
Именно так она провела первый за четыреста лет инструктаж по технике безопасности в собственном доме.