ИИ перевод 21 главы 10 арки - Шесть Языков
Невиданная доселе беда, нависшая над королевством Лугуника. Угроза уничтожения самого государства.
Выслушав это сидя на кровати, Субару первым делом с силой ущипнул себя за щеку. Больно. Значит, всё происходящее — реальность, а не продолжение сна.
Иными словами...
— Уж лучше бы это оказалось кошмаром, потому что градус абсурда просто зашкаливает... Я что, проклят? Слишком уж много шокирующих новостей на мою голову...
— В таком случае, проклят не только ты, Субару. Можешь расслабиться, я полагаю.
— Чё-то как-то не расслабляет, но спасибо, что разделила это проклятие со мной. Люблю тебя.
— И Бетти тебя, я полагаю.
Отпустив многострадальную щеку, Субару перенёс руку на голову Беатрис и принялся ласково её гладить. Эта надёжная напарница, сидящая на краю кровати и гордо заявляющая об их общности судеб, судя по всему, получила не больше объяснений о текущей ситуации, чем сам Субару.
В таком случае, самое время расспросить тех, кто явно владел куда бо́льшим объёмом информации — «Белую Овечку» и, конечно же, Рассела. Вот только...
— «Шокирующих»... Полагаю, это слово означает сильное удивление или же душевное потрясение?
— А? Да, всё верно, смысл именно такой... Но откуда вы знаете? Обычно словечки из моих родных краев с лёту понимает только Отто.
— Ничего особенного. Просто в последнее время в письмах от Розвааля то и дело проскальзывают подобные непривычные слова... Расшифровка таких посланий требует дополнительных усилий, так что я был бы крайне признателен, если бы он прекратил эти дурацкие шутки.
— Вы переписываетесь с Розваалем... в самом деле?
Беатрис прищурила свои большие округлые глаза и заметно насторожилась, услышав, как Рассел объяснил причину своей осведомлённости.
По идее, упоминание имени союзника должно было хоть немного успокоить, но с Розваалем всё было далеко не так просто.
Судя по всему, Рассел пришёл к точно такому же выводу. Пожав плечами, он вздохнул:
— То, как Розвааль взаимодействует с господином Нацуки и членами вашего лагеря, не может не вызывать беспокойства даже у меня, человека стороннего. В качестве оправдания скажу лишь, что мы с ним давние знакомые. Нашей дружбе уже, почитай, лет пятнадцать.
— Пятнадцать лет... Ничего себе срок! Э-э, так получается, во время охоты на Белого Кита вы помогли нам, потому что...
— Ах, если вы об этом, то не извольте беспокоиться. Коммерция и дружба лежат в совершенно разных плоскостях. Моё решение помочь господину Нацуки в тот раз было продиктовано исключительно личными соображениями, и Розвааль к этому не имел ни малейшего отношения. Скорее наоборот: если бы он меня об этом попросил, я бы, вероятно, отказал.
— Хмф, вижу, вы оцениваете Розвааля вполне объективно, я полагаю. Если бы вы заявили, что вы с ним закадычные друзья не разлей вода, Бетти бы сию же минуту покинула это место, в самом деле.
— То, что для завоевания доверия Беако нужно ругать Розвааля, как нельзя лучше описывает его репутацию...
Как бы там ни было, ответ Рассела Субару обрадовал.
Анастасия и Рассел присоединились к операции по устранению Белого Кита, спланированной Круш и остальными, только потому, что Субару лично продумал стратегию переговоров и убедил их в этом. Если бы оказалось, что всё это было лишь спектаклем, срежиссированным Розваалем, результат остался бы прежним, но по самолюбию Субару это ударило бы знатно.
— Э-эм... «Серебряный Лис»... Может быть, нам стоит вернуться к главному разговору? — робко вклинилась в беседу «Белая Овечка», до этого момента остававшаяся в стороне.
Бросив на Рассела обеспокоенный взгляд исподлобья, она, похоже, просто хотела вернуть диалог в продуктивное русло. Однако её слова привнесли в разговор новую загадку.
— «Серебряный Лис», значит... Надеюсь, вы прольёте свет и на это тоже?
— Всенепременно. Раз уж мы встретили господина Нацуки, мы обязаны раскрыть карты и продемонстрировать готовность к сотрудничеству. Однако, прежде чем мы это сделаем...
— Прежде чем?
— Я бы хотел убедиться, что господин Нацуки не представляет для нас угрозы. Да... провести «проверку», как говорят на вашей родине.
Видимо, этому словечку он тоже научился из писем Розвааля. Рассел погладил свою аккуратно подстриженную бородку и, углубив улыбку, посмотрел на юношу.
Субару сам не заметил, как сглотнул — во рту мгновенно пересохло. При словах об «угрозе» в голове тут же всплыли обвинения «Чёрного Пса» о том, что он может быть Архиепископом Греха. Быть поставленным в один ряд с мразями, заслуживающими всех проклятий этого мира, было невыносимым унижением.
Однако...
— Господин Рассел, я не знаю, как мне это доказать, но ваши подозрения беспочвенны. То, что я Архиепископ Греха — это полный бред...
— Слова оправдания не имеют веса. В этом и кроется весь ужас Культа Ведьмы. Вы и сами должны это прекрасно понимать.
— ...
— Поэтому, прошу, взгляните на это.
Слова Рассела были холодны и непоколебимы. Субару уже был готов опустить голову от безысходности, когда торговец, приблизившись от входа в комнату, внезапно протянул ему какой-то предмет.
Взглянув на него, юноша задержал дыхание. Это был...
Издав хриплый шёпот, Субару во все глаза уставился на переданную ему вещь.
Без сомнений, это был сотовый телефон. Более того, это была та самая старенькая «раскладушка», которой Субару пользовался долгие годы — одна из немногих вещей из его родного мира, с которой он расстался уже довольно давно.
Он прекрасно помнил, как именно это произошло. Он отдал его Расселу в качестве платы за помощь в битве с Белым Китом. Тогда он хитро вывернулся, сказав, что этот «метеор» обладает способностью предупреждать о приближении зверодемонов, что технически не было ложью.
— Э-э, нет, понимаете, господин Рассел... Я, конечно, осознаю, что тут и оправдываться нечем, но у меня не было злого умысла, просто обстоятельства вынудили... Если судить по шкале «виноват – не виноват», то я виноват на все сто, но...
— Ч-что с тобой, Субару? Ты же совсем дар речи потерял, в самом деле!
— Я просто не ожидал, что встречусь с этим символом своих былых грехов в таком месте! Н-но! Приравнивать меня к Архиепископам Греха из-за такой оплошности — это уже перебор! В отличие от этих ублюдков, я хотя бы искренне готов извиниться!
— Нет, в этом нет нужды. Проверка завершена. Вы, без всяких сомнений, господин Нацуки.
Архиепископы Греха не умеют извиняться. Нет, конечно, встречаются среди них те, кто может бросаться пустыми «спасибо» и «прости», но ни один из них не способен на искреннее раскаяние.
Поэтому Субару, пытавшийся использовать это как аргумент в свою защиту, лишь растерянно выдавил: «А?», ошарашенный неожиданным ответом торговца.
— О какой проверке речь? Мне просто всучили в руки мой телефон... А, так это потому, что я назвал его «мобильником»? Это доказывает мою невиновность?
— Нет, дело не в этом. Мы не располагаем данными о том, где и кому вы могли демонстрировать этот предмет и скольким людям назвали его истинное имя до того, как он попал ко мне в руки. Поэтому я опирался не на внешние факторы... а на свои собственные глаза.
— Глаза... Это что-то вроде торгового чутья?
— Вы недалеки от истины. Это Божественная Защита. Моя Божественная Защита Оценки позволяет мне безошибочно определять истинную ценность любой вещи, которую я вижу.
Указав пальцем на свой глаз и раскрыв секрет своей Божественной Защиты, Рассел перевёл палец на телефон, зажатый в руке Субару, и продолжил:
— Ценность этого «метеора» взлетает до небес лишь в тот момент, когда он находится в ваших руках, господин Нацуки.
— Ах...
— По всей видимости, это устройство способны использовать только вы. Окажись этот «метеор» у меня или у кого-либо другого — в нём не будет ни капли блеска. Но в ваших руках всё иначе. Хотя, признаться, он уже довольно давно хранит молчание...
— Скорее всего, батарея села. Но в моих руках он всё ещё «светится»?
— Да. Ослепительно ярко.
— Вот как. Значит, если его и можно как-то вернуть к жизни, то это под силу только мне...
Ощущая в ладони до боли знакомую тяжесть и текстуру пластика, Субару осмысливал услышанное, пытаясь понять логику, по которой Рассел проверял его личность.
Телефон мог работать только в руках Субару. Следовательно, если вещь обретает свою истинную ценность в его хватке, значит, он — тот самый Субару, что и раньше.
— Постойте-ка. Так получается, господин Рассел, вы с самого начала знали, что не сможете им воспользоваться...
— Я окончательно убедился в этом уже после того, как вы уступили его мне в качестве вознаграждения. В моих руках, как и в руках моих подчинённых, он не представлял ровным счётом никакой ценности. Я всё ждал подходящего случая, чтобы прижать вас к стенке, предвкушая, как сильно вы удивитесь.
— Сам обманываться рад... к Субару это вряд ли применимо, я полагаю.
— Вы как всегда проницательны.
Во время тех переговоров Субару заставил Рассела поверить в невероятную ценность телефона, не произнеся ни единого слова лжи. И порукой тому была Божественная Защита Чтения Ветра Круш, присутствовавшей при сделке. Однако, как метко подметила Беатрис, это нисколько не умаляло чувства вины самого Субару.
Тем не менее, юноша никак не ожидал, что неожиданное воссоединение со старым мобильником послужит гарантией его личности. Можно было бы с облегчением выдохнуть, но до полного решения проблемы было ещё далеко.
— Не хочу это говорить, но ваша проверка доказывает лишь то, что парень, с которым вы торговались, и тот, кто сейчас перед вами — один и тот же человек. Но что, если я... если я... с самого начала был связан с Культом Ведьмы?!
— Ох, тебе даже произносить эти гипотезы тяжело...
— Его тело и душа отвергают саму эту мысль. Бетти прекрасно понимает его чувства, в самом деле.
— Не отвлекаемся! Что, если я примкнул к Культу ещё до той встречи? И более того, что, если я и есть Архиепископ Греха?!
Субару было мерзко даже от самой мысли об этом, но для полного очищения совести требовалось развеять малейшие тени подозрений. Пусть это и был худший из сценариев, озвучить его должен был он сам.
Возможно, это стало бы для них дополнительным аргументом в пользу его искренности, но...
— До той встречи, говорите... Значит, примерно во время объявления о начале Королевских Выборов.
— Д-да, именно.
— Насколько мне известно, именно тогда, прямо в королевском замке, господин Нацуки выкатил весьма дерзкую речь.
— Д-да, было дело.
— Говорят, вы вызвали острую неприязнь у большинства присутствующих. К счастью, обошлось без кровопролития, но в итоге ваша репутация упала ниже плинтуса.
— Н-ну, допустим...?
— И вы хотите сказать, что Культ Ведьмы решил бы заменить человека, находящегося в столь плачевном положении?
— Да уж... Пожалуй, в тот момент даже Культ Ведьмы отвернулся бы от меня как от прокажённого...
Стоило Субару попытаться воззвать к их благоразумию, как безжалостная, несокрушимая логика Рассела стерла его аргументы в пыль.
Действительно, Культ Ведьмы должен был состоять из полных идиотов, чтобы попытаться завербовать человека, устроившего такой позор на глазах у всей знати. А если они завербовали его до этого, то Субару был круглым идиотом, раз решил выкинуть подобный фортель в замке. Иными словами — Субару доказал свою непричастность к заговору благодаря собственной глупости.
— Оказывается, помимо моего духовного роста, от того ивента была и реальная польза?!
Более того, судя по словам Рассела, дуэль с Юлиусом, последовавшая за этим фиаско, исчезла из памяти людей из-за того, что имя рыцаря было «съедено». А значит, уровень ненависти к Субару со стороны рыцарей королевства должен был пробить стратосферу.
И кто знает, не стало ли это одной из причин того, почему за ним сейчас шла охота.
Но как бы там ни было...
— Значит, с вашей точки зрения, господин Рассел, я чист?
— Именно так. Лично я считаю, учитывая все ваши прошлые заслуги, что господин Нацуки — один из самых надежных людей в нынешнем королевстве Лугуника. Без преувеличений.
— О-о, о-о-о-о... Я спасён...! Моя душа только что обрела покой...!
— И почему тебя так расчувствовали слова этого торгаша?! Твоя Бетти, которая верит в тебя больше всех на свете, сидит прямо здесь, в самом деле! Да и Эмилия с остальными тоже!
— Нет, ну то, что вы в меня верите — это, конечно, до смерти приятно, но когда в тебя верит близкий человек и когда доверяет кто-то со стороны — это совершенно разные уровни катарсиса! Разная сложность достижения, понимаешь?
— Хмф, Бетти обиделась, я полагаю. Если тебя снова в чём-то заподозрят, я подожду целых пять минут, прежде чем встану на твою защиту, в самом деле.
— Целых пять минут без поддержки Беако...?! Не уверен, что смогу это пережить...
Притянув к себе надувшуюся и отвернувшуюся Беатрис, Субару удобно устроил её у себя на скрещенных ногах, после чего вновь посмотрел на Рассела со словом «Итак».
Проверка Субару со стороны Рассела была завершена. Настал черёд Субару задавать вопросы.
— Думаю, пора бы и вам рассказать всё без утайки. Ситуация в королевстве — это, конечно, важно, но для начала хотелось бы прояснить, кто вы такие. Ведь вы явно не просто влиятельный столичный торговец, верно?
Конечно, всё услышанное до этого момента с натяжкой, но укладывалось в рамки образа невероятно компетентного коммерсанта. Однако в самом начале Рассел произнес весьма тревожные слова: королевство находится на грани гибели, и за этим стоит их давний, заклятый враг.
— «Угроза государственного масштаба» и «давний враг» — это явно не те фразы, которыми разбрасываются обычные купцы. И то, что вас называют «Серебряным Лисом», тоже намекает на двойное дно. Да и у вас, и у малышки «Овечки» есть другая, настоящая работа. И это...
— «Шесть Языков».
— ?!..
Субару, подавшись вперед и готовый вытрясти из Рассела правду, от неожиданности вздрогнул — голос раздался совершенно с другой стороны. Он резко обернулся.
Это был не Рассел и не «Белая Овечка». Голос принадлежал человеку, который до этого момента тихо прислушивался к их разговору, ожидая подходящего момента.
— Рачинс, ты давно проснулся?
— Давненько. Как тут спать, когда вы так громко трепетесь? Хотя, признаюсь, когда оказалось, что перед нами сам Рассел Феллоу, я чуть язык не проглотил.
Это Рачинс подал голос, приподнявшись на длинном диванчике. С него сняли перепачканную в канализации одежду, и сейчас он сидел в одном белье, укутавшись в одеяло. Субару с облегчением отметил, что бандит, похоже, в полном порядке.
— Ну, притворяться спящим и подслушивать — это одно... но что ты сейчас сказал? Шесть?..
— «Шесть Языков» Если вкратце — это тайная разведывательная сеть, действующая в тени Лугуники... Я, конечно, догадывался, что такие ребята существуют, но чтобы их главарём оказался глава Торговой гильдии? Это просто отвал башки.
— Разведывательная сеть... Это что, шпионская организация?!
Стоило словам Рачинса дойти до сознания Субару, как он невольно повысил голос.
Шпионы. Персонажи, которые часто встречаются в книгах и фильмах, но в реальной жизни шанс столкнуться с ними стремится к нулю. Сюда же можно отнести ниндзя, но с одним таким он уже успел познакомиться лично, и в полной мере прочувствовал, насколько это жуткие ребята.
И вот теперь, вдобавок ко всему...
— То есть вы, господин Рассел, всё это время были теневым боссом, заправляющим секретными операциями Лугуники?!
Субару во все глаза уставился на Рассела, который по-прежнему стоял с идеально ровной осанкой.
На столь бурную реакцию юноши торговец лишь слегка приподнял бровь, а затем медленно покачал головой:
— Прошу вас, не стоит кричать об этом на каждом углу. — И добавил фразу, от которой у Субару пробежал холодок по спине, давая понять, что со шпионами шутки плохи так же, как и с синоби: — Это может стоить вам жизни, господин Нацуки.
— Изначально «Шесть Языков» были созданы для контрразведывательной деятельности королевства после «Войны полулюдей». Одной из причин затяжной гражданской войны была недооценка шпионских способностей полулюдей.
— А, звучит логично. У меня есть друг, который может сливаться со стенами и землей.
— Именно. Потребовалась специализированная организация, обладающая знаниями о подобных физиологических особенностях, Божественных Защитах, а также о «метеорах»... и, что самое главное, имеющая возможности для эффективного противодействия. Так и появились «Шесть Языков», а я на данный момент занимаю пост её руководителя.
— Руководитель! Это первый раз, когда я слышу этот титул в этом мире...!
— И чего ты так бурно реагируешь на каждую мелочь, я полагаю? Эти типы как были подозрительными, так ими и остались. Если не сказать больше, в самом деле.
— Да, ты абсолютно права. Но понимаешь... в случае со спецслужбами, чем больше тайн и загадок, тем круче это ощущается...
Потыкав пальцем в щёку недовольной Беатрис, Субару бросил осторожный взгляд на Рассела.
Торговец сохранял невозмутимость, но теперь, когда Субару знал его истинную сущность — главу шпионской сети — всё его поведение, осанка и исходящая от него аура давления обретали совершенно иной, пугающий смысл.
История создания «Шести Языков» действительно имела под собой все основания. Говоря о друге с навыками камуфляжа, Субару имел в виду Хиайна из отряда Плеяд. Во время Войны полулюдей на стороне повстанцев сражалось огромное количество представителей разных рас. И на войне грубая сила — далеко не единственный залог успеха.
— Кстати, господин Рачинс, откуда вам было известно о существовании «Шести Языков»? От вашего отца?
— А? Думаешь, мой старик стал бы разбалтывать государственные тайны только потому, что мы семья? Просто я всегда знал, что такие организации должны существовать, а потом пару раз краем уха слышал обрывки слухов и сложил два и два. Но я и в страшном сне не мог представить, что именно ты стоишь во главе.
— Вот как. Риккерт Хоффман действительно эталон верного подданного. Вы не поддерживаете с отцом связь с тех пор?
— Эй, у тебя снова прорезаются дурные шпионские замашки. Сейчас твоя очередь языком чесать, а не моя выкладывать всю подноготную. Не наглей.
— Вы совершенно правы. Прошу простить мою бестактность.
Рассел отвесил театральный поклон Рачинсу, чей взгляд из-под белесых ресниц стал ещё острее. Эта короткая перепалка подтвердила то, о чём Рачинс проговорился в канализации: его семья действительно принадлежала к высшей знати королевства.
Приняв ответ, Рассел вернулся к Субару и продолжил:
— Я не могу раскрывать подробности, составляющие государственную тайну, но наша высшая цель — защита родины. Все члены организации, включая меня, скрывают свою личность и должность, ведя контрразведывательную деятельность под прикрытием. Моя позиция главы Торговой гильдии столицы — лишь идеальная ширма.
— Как-то чересчур пафосно для простой ширмы, не находите? Глава гильдии-то.
— Это необходимый баланс между полномочиями, требуемыми для прикрытия, и весом в обществе. Но не стоит беспокоиться, далеко не все влиятельные лица столицы состоят в нашей организации.
— Однако сейчас сложилась такая ситуация, при которой было бы лучше, если бы это было именно так, я полагаю.
— Да. К моему глубокому стыду, вы правы.
Рассел медленно покачал головой, и его лицо, в ответ на замечание Беатрис, стало предельно серьёзным. Было невозможно понять, насколько искренним было это выражение, но, казалось, они наконец-то перешли к сути дела.
Нынешний кризис, обрушившийся на Лугунику — ситуация, загнавшая Субару в угол и нависшая тенью над Эмилией и остальными, — наверняка была тесно с этим связана.
И в самом центре этой бури находился...
— «Любимые Дети». Так называется величайший враг... нет, враг всего королевства на данный момент.
— Это те ребята, которые хотят пустить под откос Королевские Выборы?
— Не совсем. Будет точнее сказать, что они намерены уничтожить не выборы, а само королевство.
— Само королевство... Значит, хаос в столице — это их рук дело... Постойте, вы упомянули, что они ваши «давние враги». Насколько давние?
— Дайте подумать... Если верить архивам... их тайная деятельность началась более тридцати лет назад.
— Т-тридцати...?!
Субару вытаращил глаза от поразительной цифры, прозвучавшей столь обыденным тоном.
Он предполагал, что речь идёт о пяти, ну десяти годах, но тридцать лет — это было за гранью его ожиданий. В конце концов, если «Шесть Языков» были сформированы после Войны полулюдей, значит, с момента их создания прошло всего около сорока лет.
— Тридцать лет... Да вы же воюете с ними почти с самого основания!
— Именно. Можно сказать, что история «Шести Языков» — это история нашей тайной войны с «Любимыми Детьми». Однако наш враг не имел чёткой структуры и был неуловим. Мы постоянно находились в роли догоняющих... Все наши силы уходили лишь на то, чтобы не дать им разгуляться по стране в полную силу, но это был предел наших возможностей.
— Ха! А звучит жалко для хвалёной козырной организации королевства. Вас всё это время просто водили за нос, — хмыкнул Рачинс.
— Мне нечем крыть. В самом деле, история королевства полнится случаями внезапной смены курса лордов, предательства влиятельных лиц, слива государственной тайны соседним странам... За те десять с лишним лет, что я занимаю пост главы, мы не смогли нанести ни одного сокрушительного удара. Мы лишь боролись с симптомами. Но... всё изменилось.
— Изменилось?
— Да. — Рассел посмотрел за спину. — Благодаря «Белой Овечке» и «Чёрному Псу».
Услышав эти имена, Субару перевёл взгляд на «Белую Овечку», тихо стоявшую позади торговца.
Упомянутый «Чёрный Пёс сейчас отсутствовал, но, если верить Расселу, именно они вывели «Шесть Языков» из многолетнего тупика.
В ответ на немой вопрос Субару: «Каким образом?», «Белая Овечка» прижала руку к груди, и на её миловидном личике отразилось лёгкое волнение.
— Изначально... я была одной из «Любимых Детей». И «Чёрный Пёс» тоже.
— Вы переманили врагов на свою сторону?!
— Этому поспособствовало удачное стечение обстоятельств. Но в результате мы получили уникальную возможность... заглянуть за кулисы организации, с которой боролись долгие годы.
— Д-да... — робко кивнула «Овечка». — Хотя я и сама не знала всей картины целиком. О чём-то я могу рассказать, а о чём-то...
— Даже так, это невероятно ценный улов. Надо же, вы решились на такой шаг...
«Белая Овечка» явно чувствовала себя неуютно, но оценка Рассела наверняка была иной.
В конце концов, эти двое стали ключом, сдвинувшим с мертвой точки войну, в которой не было прогресса три десятилетия. Для «Шести Языков» это было равносильно нахождению оазиса в бескрайней пустыне.
Услышав слова поддержки от Субару, девушка опустила глаза:
— Да. Я и сама не ожидала. Не знала, что во мне есть столько смелости... Если бы только я могла сделать это раньше...
— ?..
— А, нет, ничего! В общем, вот в таком положении я нахожусь.
Она замахала руками, отгоняя мрачные мысли. Субару, нахмурившись, хотел было уточнить, что она имела в виду, но его опередил грубый голос Рачинса.
— Эй. А вы уверены, что её басням о предательстве можно верить? Может, это просто очередная уловка врага, чтобы сбить вас с толку? Подсунули вам Троянского коня, а вы и уши развесили.
— Если бы это было так, нас бы уже давно раздавили. С тех пор, как «Белая Овечка» и «Чёрный Пёс» присоединились к нам больше года назад... количество сорванных благодаря им операций «Любимых Детей» перевалило за десяток. Врагу было бы абсолютно невыгодно жертвовать таким ресурсом.
— А вот и выгодно, может статься. Теряете хватку, вот что я вам скажу.
— Можете не волноваться. Мы приняли все меры предосторожности на случай предательства. И лишь пройдя их, они... нет, они буквально отвоевали моё доверие.
Рачинс и Рассел обменялись пронзительными взглядами, словно скрестив клинки.
Субару понимал сомнения Рачинса, но Рассел производил впечатление человека, который не упускает ни единой детали. Всё же образ Рачинса-головореза из подворотни сидел в голове Субару слишком крепко, поэтому в этом противостоянии весовые категории казались слишком разными.
— Думать о подвохе после того, как она нас спасла... как-то бессовестно с моей стороны, да?
— Если считать по очкам, то то, что мы сейчас здесь в безопасности, — заслуга Бородача, я полагаю. Учитывая наше спасение в канализации, счет между Шпаной и Бородачом один-один, в самом деле.
— Точно. Беако у меня просто математический гений...
— Э-э... Нацуки Субару...
Покачиваясь вместе с Беатрис, всё ещё сидевшей на его скрещенных ногах, и раздумывая, чью сторону принять, Субару издал удивлённое: «А?» в ответ на робкий зов Белой Овечки.
Она посмотрела на него с невероятной серьёзностью, а затем низко, в пол, поклонилась.
И произнесла:
— Тем, что мы смогли сбежать от «Любимых Детей», мы обязаны исключительно вам. Я так давно хотела вас поблагодарить... Спасибо вам огромное!
— Э-э, да не за что, конечно, но... за что именно ты меня благодаришь?
— Как же! За то, что вы уничтожили Архиепископа Греха Лени из Культа Ведьмы!
— Петельгейзе?
У Субару глаза на лоб полезли от удивления. Овечка уверенно кивнула: «Да!».
Сегодня явно был день возвращения к истокам Королевских Выборов — то позор в замке припомнят, то с телефоном, участвовавшим в охоте на Белого Кита, лицом к лицу столкнут.
Но Субару и в страшном сне не мог представить, что убийство Петельгейзе Романе-Конти принесёт ему прямую благодарность от этой девушки.
— Только не говори мне, что ты была одним из «Пальцев» этого мерзавца.
— Пальцев? Нет, что вы! Просто из-за его смерти Мама так заметалась, началась такая суматоха, и мы под шумок смогли... сбежать.
— А? Чего? Кого? Подожди-подожди, я опять нить потерял. Мама, которая заметалась из-за смерти Петельгейзе? Какая ещё суматоха...
— Я... я тоже очень долго не знала, кто она такая. При каждой нашей встрече у неё была новая внешность, и поговорить нормально не удавалось... Но теперь я всё узнала.
Субару откровенно не понимал, о чём речь, но Белая Овечка, охваченная волнением, казалось, была не в силах сдержать эмоции. Игнорируя его вопросы, она с горящим взглядом раскрыла секрет, который так долго таила в своей душе:
— Тот, кому я... кому все «Любимые Дети» были вынуждены подчиняться, это...
— П-погоди, у меня мозг не успевает за твоими эмоциями...
— Капелла Эмерада Лугуника.
— А?..
Леденящий душу звук этого имени мгновенно остудил разум, барахтавшийся в море непонимания. Будто кто-то выплеснул ведро ледяной воды на костер бушующих мыслей и чувств. Затаив дыхание, Субару вперился взглядом в Белую Овечку.
Встретившись с ним глазами, она кивнула, ещё раз открыла свои тонкие губы и произнесла с пугающей чёткостью:
— Архиепископ Греха Похоти, Капелла Эмерада Лугуника. Именно эта злодейка заставляла нас, «Любимых Детей», называть её мамой и принуждала подчиняться!
— ..........................Блять.
Ему потребовалось немало времени, чтобы переварить имя, слетевшее с губ Белой Овечки.
Он прокручивал его в голове, разбирал на части, собирал вновь.
— ...
В повисшей тишине Рассел тихо, с едва уловимым упрёком произнёс:
— Белая Овечка.
Он продолжил:
— Я планировал раскрывать информацию постепенно. Назвать это имя сейчас было слишком поспешно с вашей стороны.
— Ой! П-простите, пожалуйста... Я просто так переволновалась...
— Я собирался об этом рассказать, но с информацией нужно обращаться осторожно. Ваши козыри равноценны вашей жизни. Кажется, за этот год я твердил вам об этом не раз.
— Д-да...
Повесив голову и понурив плечи, Белая Овечка приняла выговор Рассела.
Субару было жаль расстроенную девушку, но благодаря этой нотации к нему, наконец, вернулась способность мыслить после пережитого шока.
Архиепископ Греха Похоти, Капелла Эмерада Лугуника.
К любому из Архиепископов Греха применимо слово «худший», но омерзительная, извращённая природа Капеллы вызывала у Субару особую ненависть даже на их фоне.
Он сталкивался с ней лишь однажды, во время битвы за ратушу в Пристелле, но, положа руку на сердце, это была тварь из категории «если можно не встречаться, то лучше не встречаться никогда».
И услышать это имя сейчас, в такой момент...
— Мама и «Любимые Дети»...
— Стоит поставить эти слова рядом, как к горлу подкатывает тошнота, я полагаю.
— И самое жуткое, что это абсолютно в её стиле... Теперь понятно, почему ты так отчаянно хотела сбежать.
Субару наморщил лоб и скривил губы. Беатрис окинула его полным тревоги взглядом.
К счастью, она никогда не видела Капеллу во плоти, и Субару искренне надеялся, что так оно и останется. Архиепископы Греха крайне губительны для неокрепшей психики Беатрис. А Капелла — в особенности.
— Мама... Капелла собирает разных детей из самых разных мест и относится ко всем как к своим собственным. И требует, чтобы её считали матерью. Но...
— Сплошное зло, кошмар и психологическое насилие — могу себе представить... И от привычки называть её так избавиться непросто?
— С большим трудом... Это буквально въелось нам в плоть и кровь.
Овечка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла невероятно болезненной.
Даже покинув ряды «Любимых Детей» и освободившись от контроля Капеллы, она всё ещё продолжала называть объект своего величайшего страха «Мамой». Одно это красноречиво говорило о том, через какой ад ей пришлось пройти.
И если смерть Петельгейзе помогла ей вырваться из этого кромешного кошмара, то...
— Я так рад. Рад, что ты смогла выбраться.
— Нацуки Субару-сан...
— А вот этот ваш «Чёрный Пёс» явно не страдает избытком благодарности. Он, вообще-то, собирался поджарить до хрустящей корочки и меня, и мою прелестную Беако. Чёрная неблагодарность в чистом виде! Не прощу, пока не извинится!
— И я не прощу, в самом деле!
Субару выразительно ткнул пальцем в сторону Овечки, и Беатрис, в точности повторив его жест, тоже направила на неё пальчик. Увидев два указующих перста и синхронное подмигивание Субару и Беатрис, девушка удивлённо заморгала, а затем тихонько рассмеялась:
— Поняла... Я обязательно заставлю Чёрного Пса извиниться.
— Вот и отлично. Но вернемся к главному — Капелла... Эти «Любимые Дети» — что-то вроде особого подразделения внутри Культа Ведьмы? Как «Пальцы» у Петельгейзе или «Невесты» у Регулуса...
— Если ты спросишь Сильфи о её «статусе», она тебе голову оторвёт, я полагаю. Думай, что несёшь. Ты и так у неё не в почёте, в самом деле.
— Хотя я внёс немалый вклад в победу над Регулусом... Ну ладно, чем больше людей боготворит Эмилию-тан, тем лучше. Когда-нибудь нам нужно будет хорошенько поболтать о нашей обожаемой Эмилии.
Сильфи — одна из тех, кто сейчас ждал в особняке Розвааля. В прошлом она была невестой Регулуса, но теперь стала убеждённой сторонницей Эмилии. Раз уж лагерь Эмилии оказался в такой опасности — за Субару ведётся охота, а сама Эмилия взята в плен — то оставалось лишь молиться за безопасность тех, кто остался в особняке: Сильфи, Рюдзу и клонов.
Вся надежда на Розвааля, единственного, кто мог действовать за пределами столицы.
— Об этом тоже нужно подумать, но... Белая Овечка, как ты сама воспринимала своё положение?
— По крайней мере, я сама не осознавала себя частью чего-то подобного. Я даже никогда не встречала других сектантов.
— Вот как... Значит, это независимый отряд? Или личная армия конкретного Архиепископа Греха? Как бы то ни было, «Любимые Дети» — отвратительное название.
Сработало правило: ненавидишь человека — ненавидишь и всё, что с ним связано. При одной мысли о том, что к этому приложила руку Капелла, Субару готов был критиковать всё подряд.
— ...
Рефлекторно Субару бросил взгляд на соседнюю кровать, где спала Круш.
Оставим пока в стороне покалеченную ногу и руку самого Субару — «Кровь Дракона», отравляющая тело Круш, тоже была делом рук Капеллы. В Пристелле остались сотни людей, обезображенных её силой и погружённых в вечный сон во льдах. «Похоть», равно как и «Чревоугодие», рушила человеческие судьбы с пугающей лёгкостью.
— Это объясняет, почему господин Рассел и остальные не могли поймать их целых тридцать лет. Она же может менять облик как ей вздумается. А значит...
— До сих пор мы ни разу не могли взять правильный след. Картина прояснилась лишь после того, как Архиепископ Греха Похоти явила себя в Пристелле и применила своё Полномочие. Сведения оттуда совпали с теми крупицами информации, что были у Белой Овечки.
— Теневые заговоры, жизнь без правил...
— Именно так. Никаких «внезапных перемен взглядов» или предательств лордов и знати не было и в помине.
— Их всех... просто подменили?
— Для неё это пара пустяков. Вот же мразь...
Согласившись с гипотезой Рассела, Субару собирался в очередной раз выплеснуть своё омерзение, как вдруг осекся.
Если развивать эту мысль дальше, вырисовывалась поистине чудовищная картина. Тихое, незаметное, но тотальное вторжение. Истинная угроза самому существованию королевства.
— Эй, эй, эй... Только не говорите мне...
— Хуже не придумаешь, в самом деле.
Рачинс, судя по исказившемуся лицу, пришёл к тому же выводу одновременно с Субару. Его голос дрогнул, не в силах облечь страшную догадку в слова.
Беатрис тоже сжалась в комочек у Субару на коленях, крупно дрожа.
— Господин Рассел...
— Да. Ваши догадки верны. И потому это величайший кризис в истории Лугуники.
Страшась услышать ответ, Субару всё же задал вопрос. Рассел, который уже пережил этот первобытный шок и перешёл к стадии планирования, медленно, свинцово-тяжело кивнул.
Глава «Шести Языков», человек, чьим долгом была защита государства, вынес вердикт:
— Высока вероятность того, что Совет Мудрецов королевства и большая часть высшей аристократии подменены Капеллой Эмерадой Лугуникой. И драконья скрижаль... уже находится в руках Архиепископа Похоти.