ИИ перевод 14 главы 10 арки - Мятежник
Именно это определение интуитивно всплыло в сознании Субару.
Не так уж часто выпадает шанс увидеть существо, именуемое «Драконом», — не земляного, не водяного и не летающего. И всё же Субару, который лицезрел «Божественного Дракона» Волканику на вершине Сторожевой Башни Плеяд и «Облачного Дракона» Мезорею в империи Волакия, вероятно, обладал куда большим «драконьим опытом», чем большинство.
Однако эта интуиция родилась не из-за его богатого опыта.
Это было чувство, коренящееся в самих инстинктах живого существа.
Когда сталкиваешься с «Драконом», ты это чувствуешь — разницу в самой ступени бытия.
Благоговейный трепет перед созданием, находящимся на принципиально ином уровне жизни — именно это чувство люди безоговорочно испытывают перед «Драконом». И это ощущение было самой точной проверкой.
То, что Субару ощутил, глядя в левый глаз Круш, снявшей повязку, было именно им.
Золотой, сияющий нечеловеческим светом глаз — «Драконий Глаз», — что покоился в её глазнице, заставил всё нутро Субару содрогнуться от ужаса.
Что с ней произошло? Что означает этот левый глаз? Почему она не бросает меч, даже лишившись магии ветра? Как всё это могло случиться?
Вихрь неподконтрольных вопросов бушевал в его разуме — возможно, это была инстинктивная защитная реакция, страх столкнуться с реальностью лицом к лицу.
Отбросив эти формальные рассуждения, Субару с трудом попытался открыть рот, и...
...и почувствовал, как золотой свет её взора пронзил его сердце.
В тот же миг, пока Субару стоял парализованный, Беатрис, вскинув руку, сотворила заклинание.
Понимая нежелание Субару сражаться с Круш, она выбрала «Шамак», магию тени, вырывающую сознание цели из реальности. С точки зрения нейтрализации противника это был превосходный выбор, который она исполнила с несравнимым с Субару мастерством.
Тёмная дымка должна была окутать голову Круш и отсечь её волю к битве... так должно было быть.
Однако...
Круш с лёгкостью уклонилась от зародившегося в пространстве вихря чёрной мглы, лишь слегка наклонив голову.
— Тц! Шамак! Шамак, Шамак, Шамак!
Проглотив удивление от того, что первая атака не удалась, Беатрис одну за другой создавала в воздухе новые сферы чёрной мглы.
Они непрерывной цепью летели к Круш, пытаясь поглотить её, но та ловкими движениями уклонилась от всех атак и, в конце концов, ударом меча на опережение уничтожила саму формулу заклинания.
Уничтожение магии до её активации. В теории это было понятно — любая магия обретает эффект, лишь когда собранной мане придают направленность, и если разрушить эту структуру, заклинание не сработает.
— Но исполнить такое на практике — это уже совсем другой разговор! — воскликнул Тига, чей голос дрожал от изумления.
Словно став свидетелем божественного чуда — разрубания магии до того, как она стала магией, — он сбоку бросился на Круш.
Возобновился бой между ним и Круш, что искусно отражала его атаки — искусное сочетание ударов шамаша и ног, позволявшее Тиге атаковать двумя способами одновременно.
Но теперь...
Эти тихие слова ознаменовали перемену в движениях Круш, очевидную даже для непрофессионала.
Изменение можно было не только увидеть, но и отчётливо услышать — а точнее, услышать то, чего больше не было. Из их поединка, в отличие от того, что было мгновение назад, исчез звук.
Лязг стали о сталь, высекающий искры, — этого больше не происходило.
Круш уклонялась от выпадов меча и ударов ног Тиги не клинком, а лишь движениями тела.
Даже дилетанту было ясно, что уклонение требует куда большего мастерства, чем парирование. И то, что делало это возможным...
— «Драконий Глаз»...
Субару сглотнул, не в силах сдержать изумлённый вздох.
Вероятно, сама скорость движений Круш не слишком изменилась. Изменилась не скорость, а быстрота реакции.
В бою, где жизнь решают доли секунды, если один из противников получит «нечто», позволяющее выигрывать хотя бы десятую долю секунды в каждый момент, его преимущество станет неизмеримым.
Именно этим сейчас и занималась Круш — она стирала эту десятую долю секунды.
— Гх... кх!
Словно в подтверждение догадки Субару, чаша весов в поединке резко склонилась в одну сторону.
Танец клинка Тиги, чьи разнообразные приёмы задействовали всё его тело и до этого позволяли ему сражаться с Круш на равных, был прерван. Теперь он был вынужден перейти в глухую оборону.
Начало его атак пресекалось, в промежутки между выпадами вонзался вражеский клинок, и Тига, лишённый возможности двигаться как ему угодно, с тревогой на доселе хладнокровном лице едва сдерживал напор.
Но даже полная концентрация на защите не спасала от ран. На плече и бедре проступила кровь, а вскоре ещё одна струйка потекла из пореза на щеке, свидетельствуя о его отчаянном положении.
Если так пойдёт и дальше, Тига вскоре присоединится к жертвам в особняке МакМахона.
Это был худший сценарий из всех возможных, особенно теперь, когда Миклотова уже было не вернуть.
Поэтому...
— Уо-о-о-о!
Пока Тига сдерживал Круш мечом, а Беатрис — магией, взревевший Субару выхватил из-за пояса кнут, и кончик его кнута со свистом рассёк воздух.
С того момента, как Субару решился использовать E・M・T, его целью была нейтрализация Круш.
До сих пор он позволял Беатрис и остальным вести бой не только потому, что был ошеломлён и сбит с толку её переменой. Всё ради этой единственной внезапной атаки.
Удар кнута, более быстрый, чем выпад меча или заклинание, устремился к Круш.
Каким бы ни был секрет «Драконьего Глаза», справиться с непривычной атакой...
— Это я уже видела.
— Ох!
В один миг Субару поразили два удара, и из его лёгких вырвался жалкий стон.
Первым ударом было то, как его тщательно подготовленная атака была с лёгкостью отражена. Прежде чем кнут успел полностью выпрямиться, Круш встретила его мечом, пригвоздив кончик к полу.
Этот удар должен был стать быстрейшим в этой комнате, и то, как легко она его отразила, поражало. Но это было ничто по сравнению со вторым потрясением.
Второе потрясение — это то, что он увидел в глазах Круш, отбившей кнут. Не в «Драконьем Глазе», а в её собственном, правом янтарном глазу, полном мучительной боли.
— Ничего не понимаю.
Говоря без обиняков, её взгляд был таким, будто она вот-вот расплачется. Это приводило в полное замешательство.
Ведь это Круш вела себя странно, а он, пытавшийся её остановить, чувствовал себя так, словно он тут злодей. И это при том, что она его уже один раз убила. Дело было не в том, что слезы красавицы — это нечестный приём.
Конечно, это могло быть лишь его предположением.
На самом деле Круш с поджатыми губами и непроницаемым лицом лишь мельком взглянула на Субару, державшего отбитый кнут. Но почему-то он подумал...
Я остановлю эти слёзы.
— Тц!
— Не упускать момент!
Пока Субару стискивал зубы от эмоций, промелькнувших в глазах Круш, Тига, хоть и воспринял это по-своему, увидел лазейку и с хищной яростью взмахнул своим шамширом.
Сверкнувший клинок изогнутого меча, взревев подобно клыку зверя, устремился к тонкой фигуре Круш...
— Я же сказала, что всё вижу! — яростно крикнула Круш.
В тот же миг она развернулась, следуя траектории клинка, уклонилась от него так, что тот лишь едва коснулся кожи, и взметнувшимся коленом ударила Тигу в подбородок.
— Гха! — сдавленно вскрикнув, Тига отшатнулся назад, и тут же последовала серия сверкающих выпадов, которые заставили кровь брызнуть на пол кабинета, когда он инстинктивно прикрыл жизненно важные органы.
Он невольно отступил, и мощный удар ногой пришёлся ему в корпус. Тигу отбросило прямо на стену, в которую он с грохотом врезался спиной и обмяк.
Но...
— Я соберу твои кости, май фрэнд!
Используя те крохи времени, что выиграл для него Тига, Субару вплотную приблизился к Круш. Он вновь взмахнул кнутом, целясь в её руку с мечом...
— И это я тоже вижу, — бросила Круш и, одним движением кисти увернувшись от удара, развернула клинок, превращая выпад в колющий удар, нацеленный в ногу неосмотрительно приблизившегося Субару.
Серебристый блеск готов был пронзить его ступню, заставив Субару заплатить за свою безрассудную атаку...
— Беатрис!
— Тц! Вечно ты просишь о невозможном, мой партнёр, в самом деле!
С одного лишь зова Беатрис поняла его намерение. С досадой выругавшись, она вложила всю свою силу в своё маленькое тело, чтобы исполнить желание партнёра.
В тот самый миг, когда лезвие должно было вонзиться в плоть, активировалась абсолютная защитная магия, E・M・M.
— ...
Это была оригинальная магия Субару и Беатрис. Смещая их существование на полшага из реальности, она отражала любое физическое или магическое вмешательство — сильнейшая защита. Правда, использовать E・M・M во время действия E・M・T было настоящим безумием, и успех был сродни чуду...
— Заставлю тебя признаваться мне в любви утром, днём и вечером, я полагаю!
— Люблю тебя, Беако!
Расплатившись за чудо милым обещанием, Субару, увидев, что колющий удар не прошёл, тут же переключился и нацелился на Круш, которая готовилась к следующей атаке.
Цена за непробиваемую защиту E・M・M — невозможность двигаться. Неуязвимость закончится, как только он сделает следующий шаг. Следующий удар меча попадёт в цель без всякого снисхождения.
Поэтому...
— НЕВИДИМОЕ ПРОВИДЕНИЕ!
Прежде чем она нанесла следующий удар, он лихорадочно разыграл следующий козырь.
Из груди Субару, из носа которого хлынула кровь, вырвалась невидимая чёрная рука. Она схватила вооружённую руку Круш, силой останавливая её последующую атаку. Невидимая рука крепко сжала её запястье, заставляя выронить меч и лишая её оружия.
Ошеломлённую Круш, чьи действия были раз за разом пресечены неизвестными ей приёмами, Субару атаковал сам. Он бросился вперёд, и вместе с волшебной дланью уже три руки прижали её к стене.
— Госпожа Круш! Послушайте меня!
Схватив её за оба запястья и силой прижимая к стене, взмолился Субару.
Всё это время Круш извивалась, пытаясь ударить его коленом в бок, но он с силой навалился на неё, приблизившись так близко, что чувствовал её дыхание, и сковал её движения.
Прямо перед ним на него смотрели два разноцветных глаза Круш — янтарный и золотой. Глядя ей прямо в ответ, он прокричал:
— Это... Это же совершенно неправильно! Что-то пошло не так! Нельзя, чтобы всё так продолжалось!
— Нацуки Субару...
— Я... Я ничего не признаю! Ни за что не признаю!
От этого громкого рёва щёки Круш напряглись.
В конечном счёте, суть его утверждений не отличалась от тех жалких воплей, что он издавал до «Посмертного Возвращения». И всё же он хотел верить, что теперь, когда он не просто стоял и кричал, а дал Круш пищу для размышлений, результат будет иным.
Миклотов и сотрудники особняка МакМахона не вернутся.
Но даже так, должен же быть другой выход, кроме как сидеть сложа руки и ждать худшего конца. И для этого было абсолютно необходимо, чтобы Круш здесь и сейчас опустила свой меч.
Чтобы убедить её в этом...
—А?
Полный надежды, Субару ждал реакции Круш, но из его горла вырвался лишь хриплый вздох.
Причиной тому было то, что произошло прямо у него на глазах: разноцветные глаза Круш внезапно сверкнули, и она, оттолкнувшись спиной от стены, силой повалила его на пол.
Получив этот неожиданный удар, Субару позорно рухнул на пол... но это не было контратакой. Скорее, наоборот.
В следующее мгновение чудовищная волна пламени поглотила всё его поле зрения.
Ему показалось, будто издалека донёсся звук, похожий на гудок паровоза, и его сознание медленно начало всплывать.
Вынырнув на поверхность пробуждения, первым, что он почувствовал, была жгучая, саднящая боль. Она пронзала всё тело, но особенно сильно правую руку, отчего он невольно издал страдальческий стон.
— Ух-х...
— О! Субару, ты очнулся, я полагаю. С тобой всё в порядке, в самом деле?
Этот стон тут же привлёк чьё-то внимание. Знакомый голос принадлежал его партнёру, Беатрис, с которой он просыпался каждое утро.
Вот только такое болезненное пробуждение сильно отличалось от обычного.
— Беа... ко...? Что со мной...
— Не пытайся резко вставать, я полагаю. Ожоги ещё очень сильные... Если бы только хватило маны, Бетти бы тебя сразу вылечила, прости, я полагаю.
— Тебе не за что извиняться... Ожоги?
Он робко приоткрыл веки и увидел склонившееся над ним расстроенное лицо Беатрис. Заметив печаль в огромных круглых глазах великого духа, он инстинктивно попытался её утешить, но замер.
Услышав слово «ожоги», его спящий мозг с запозданием начал пробуждаться, следуя за телом. Точно. Я помню, что видел пламя прямо перед тем, как потерять сознание. А до этого...
— Госпожа Круш!
Воспоминания о трагедии в особняке МакМахона нахлынули, и Субару рывком сел.
Стоило вспомнить одно, как память начала стремительно восстанавливаться. Смерть Миклотова, признание Круш в том, что это её рук дело, попытка её обезвредить, «Драконий Глаз», что зажёгся в её левом глазу... события разворачивались со слишком уж сокрушительной скоростью.
Но главное — это Круш. В конце, используя E・M・M и «Невидимое Провидение», Субару удалось её обезвредить. А после этого внезапно появилось пламя...
— Точно, там был невероятно сильный огонь... так вот почему у меня болит рука, это ожог? Чёрт, как же жжёт!.. Но это пустяки...
— Ус-спокойся же, в самом деле! У меня не хватает маны, чтобы использовать исцеляющую магию! Если не будешь лежать спокойно, можешь подхватить какую-нибудь заразу!
— Не до того сейчас! Госпожа Круш важнее! По сравнению с этим, если я свалюсь с лихорадкой, это полная...
«...ерунда», — хотел закончить он, отмахнувшись от беспокойства Беатрис, как вдруг...
— Похоже, ты очнулся, Нацуки Субару.
— А?
Внезапно раздавшийся голос заставил Субару удивлённо округлить глаза. Из темноты впереди показалась та, кого он как раз собирался искать, — Круш.
Вновь прикрыв левый глаз повязкой и освещая путь лампой с лагмитом, она подошла к спорящим Субару и Беатрис, взяла его правую руку и произнесла:
— Да, эту рану нельзя оставлять без присмотра. Это лишь первая помощь, но, держи.
С этими словами Круш поставила лампу на пол, достала из-за пазухи белый вышитый платок и аккуратно, словно повязку, обмотала его вокруг правой руки Субару.
От прикосновения платка к ноющей ране от ожога на нём стали расплываться пятна, и от мягкости её движений Субару, не в силах осмыслить происходящее, лишь хлопал глазами.
— Что такое? Чувствуется ветер растерянности.
— Ещё бы ему не дуть, да со штормовой скоростью. Если мне не изменяет память, ещё совсем недавно мы тут, ну, со зверскими лицами друг с другом дрались, верно?
— По-моему, зверское лицо было только у тебя.
— Я говорю в общем и целом! Если нас было двое, и у меня было зверское лицо, значит, пятьдесят процентов участников были со зверскими лицами, так ведь?
— Понимаю. Звучит вполне логично.
Круш серьёзно кивнула, и Субару, чья попытка отшутиться встретила такую же лёгкую ответную шутку, мог лишь ошарашенно молчать.
Лишь после этого он наконец-то осознал, что они находятся в весьма странном месте — сыром и не слишком чистом коридоре. Он лежал на холодном, твёрдом полу, а в затхлом воздухе витал тошнотворный запах. Стоило принюхаться, как в нос ударил такой сильный дух канализации, что игнорировать его было невозможно.
— Погодите, да это же и есть канализация, что ли?
— Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты сейчас перенапрягался, я полагаю. Если подхватишь столбняк, вылечить тебя сейчас будет очень непросто, в самом деле.
— Значит, ты тут и милый доктор, и бойкая медсестра в одном лице, да?.. Это просто супер, спасибо, но важнее другое — что здесь происходит?
— ...
С пониманием выслушав заботливую Беатрис, Субару по-прежнему ничего не мог понять насчёт Круш, которая проявляла не меньшую заботу о его ожогах.
Она, заметив, что его голос стал тише, прищурилась, тихо вздохнула и произнесла:
— Мы в канализации, неподалёку от особняка Миклотова МакМахона. Судя по пройденному расстоянию, где-то на границе между дворянским и торговым районами. Даже используя канализацию, нам не пройти незамеченными через посты, контролирующие передвижение между верхними и нижними уровнями. На данный момент это наше главное препятствие.
— Стоп, стоп, прошу, подожди. Я совершенно не улавливаю нить разговора. Мои воспоминания о том, что было до и после того, как я отключился, очень туманны. Но...
— Но?
— Судя по твоим словам... мы что, сейчас с госпожой Круш в одной команде?
— «В одной ко-ман-де»...
Круш нахмурилась, услышав незнакомое слово, но Беатрис, сдавшая экзамен на знание современного языка на второй уровень, кивнула, произнеся своё обычное «я полагаю».
— Тут всё очень запутано, но у этой девицы нет враждебности по отношению к нам, в самом деле. И это она дотащила тебя, пока ты был без сознания, я полагаю.
— Если бы я оставила тебя там, ты бы тоже неминуемо сгорел заживо. По крайней мере, в твоих словах не чувствовалось лжи. А значит, твоя смерть не была тем, чего я желала.
— Ясно. За это спасибо... Но.
Последнее, что он видел перед потерей сознания, и большой ожог на его руке служили частичным доказательством того, что Круш в последний момент его спасла. И Беатрис вряд ли бы стала с ней сотрудничать, чтобы обмануть его.
Но Субару не мог искренне поблагодарить её из-за её слов: его смерть не была тем, чего она желала. Но смерть Миклотова и остальных...
— Госпожа Круш, вы действительно убили господина Миклотова?
— Я уже подтвердила это там, и это правда. Миклотова МакМахона и всех, кого он нанял на службу в особняк, я зарубила собственными руками.
— Тц!
— Требуется ли объяснение причин? Это будет повторением того, что я уже говорила: Миклотов МакМахон и его люди были мятежниками, врагами королевства Лугуника. Посему, как одна из высших аристократов, я покарала их мечом.
— Вот этого-то я и не понимаю! Мятежники? Враги королевства? Что это значит? Неужели они замышляли такую глупость, что вы не смогли стерпеть?
— По крайней мере, высока вероятность, что они использовали пророчество драконьей скрижали в своих целях.
Субару затаил дыхание, пытаясь развеять пузыри сомнений, что один за другим всплывали в его голове.
Последняя информация, которую добавила Круш, касалась именно драконьей скрижали — того самого, о котором он хотел сегодня расспросить Миклотова.
Камень с высеченными на нём предсказаниями, связанными с Пактом с «Божественным Драконом», что имел в королевстве огромное влияние. Этот ключевой артефакт послужил основанием для начала Королевских Выборов, в которых участвовала и Эмилия.
Впрочем, Субару только слышал о нём, но никогда не видел, и надеялся, если представится возможность, лично убедиться в его существовании.
— Его использовали? Господин Миклотов?
— Трудно представить, чтобы скрижаль, вещающая о важнейших событиях в королевстве, умолчала о том, что члены королевской семьи один за другим скончались. В таком случае возможно лишь одно: тот, кому было доверено хранить скрижаль, намеренно скрыл сделанное пророчество и не обнародовал его.
— Но... но ведь сейчас это уже слишком поздно! Такие сомнения должны были возникнуть ещё до начала Выборов. Вы же с Феррисом, госпожа Круш...
У них должна была быть мотивация расследовать обстоятельства гибели королевской семьи. Ведь они были особенно близки с одним из погибших — четвёртым принцем.
Впрочем, у Субару не хватило бестактности, чтобы высказать это вслух.
— То, что у меня тогда не возникло даже мысли о сомнении, — моя величайшая ошибка, — признала свою оплошность Круш, предугадав его невысказанные слова.
Конечно, называть это ошибкой по отношению к человеку, только что потерявшему близкого, было бы слишком жестоко. Феррис рассказывал, что отношения Круш и четвёртого принца были чем-то большим, чем просто дружба.
Настолько, что это, вероятно, и было её главной мотивацией в стремлении к трону.
Но...
— Тогда почему вы вдруг усомнились в этом?..
— Разве не очевидно? Он подослал ко мне «Церковь Божественного Дракона», обманом заставил Ферриса и пытался заставить меня отказаться от участия в выборах.
— Что?! Госпожа Круш, это...
— Феррис очень ответственный. Моё состояние было тяжёлым, и он был подавлен переживаниями. Если в такой момент тот, кого называют «мозгом королевства», нашепчет ему сладкие речи, неудивительно, что Феррис мог принять неверное решение. Если бы не это...
— ...
— Если бы не это, он никогда бы не посмел попрать нашу с его высочеством клятву.
Круш опустила глаза, понизив голос, и изо всех сил старалась подавить эмоции.
Но чем сильнее передавалось её старание, тем труднее Субару было понять, на какую чашу весов склонить свои симпатии.
Эмоционально он, конечно, хотел верить Круш. Как бы ни было жаль Миклотова, если тот действительно был мятежником, использующим королевство в личных целях, то действия Круш обретали оправдание. Возможно, на суде можно было бы рассчитывать на смягчающие обстоятельства.
Но Субару помнил слова Миклотова — слова, которыми тот оценил его как рыцаря Эмилии, даже после того позорного провала вначале Выборов, на который было больно смотреть.
Круш была его спасительницей, но и Миклотов был им тоже.
Надеяться на то, что один из них окажется однозначно прав, было слишком сложно.
К тому же...
— Феррис...
Он был готов навлечь на себя гнев Круш и даже быть изгнанным из рыцарей, но принял предложенную «Церковью Божественного Дракона» руку помощи, сделав выбор в пользу отказа своего сюзерена от Выборов.
Он сделал этот выбор, даже если это означало нарушить клятву, данную четвёртому принцу.
И Субару не хотелось так просто говорить, что это решение было результатом чьих-то козней.
— Вашу позицию я пока понял. Нам нужно будет это основательно обсудить. Есть ещё несколько...
— Подожди, Нацуки Субару. Твои вопросы вполне обоснованы, но раз уж ты очнулся, я бы хотела в первую очередь сменить местоположение. Оставаться здесь слишком долго неразумно.
— А, место? В смысле, в канализации? Конечно, сменить его хочется, но разговор ещё не...
Субару попытался возразить Круш, которая, покачав головой, хотела прервать разговор, но Беатрис потянула его за рукав здоровой левой руки.
Он взглянул на неё и увидел лёгкое напряжение на её лице.
— В этом я согласна с этой девицей, в самом деле. В любом случае, сначала нужно бежать, я полагаю. Если будем мешкать, нас схватят преследователи, в самом деле.
— И ты туда же... Стоп-стоп, погодите, это я так просто не пропущу. Бежать? Преследователи? Что за бред? Получается, мы в канализации, словно...
— ...
— Словно для того, чтобы скрыться...
Произнося эти слова, Субару почувствовал, как его язык немеет от постепенно сгущающегося дурного предчувствия.
Тем временем Круш снова подняла лампу, а Беатрис, сдвинув брови домиком, несколько раз приоткрыла свои тонкие губы, не зная, что сказать.
По её сдержанному поведению и полной такта реакции можно было догадаться — это была не шутка. Их действительно загнали в положение беглецов.
— Ничего не понимаю! Слишком многого не объяснили! И ещё...
Говоря это, Субару огляделся и, убедившись, что кроме Беатрис и Круш никого нет, указал на очевидную странность — отсутствие Тиги.
— Тига... он ведь тоже был в особняке. Почему его здесь нет? Что, как и почему всё так произошло? Расскажите...
— Тига Лауреон, кажется. К несчастью, этот человек и есть наш преследователь.
— Что?
Ответ Круш лишь породил в голове Субару новый вопрос.
Когда к одной непонятной вещи добавляют другую, ещё более непонятную, получается груда из непонятных кубиков, и в итоге уже невозможно понять, что же это за конструкция.
Именно так, хлопая глазами, он и уставился на Круш.
В ответ на его немой вопрос она подняла лампу, и её белый свет озарил её прекрасное лицо с повязкой на левом глазу. Она продолжила.
Это было...
— Сейчас нас преследуют. Тига Лауреон и солдаты королевства... По подозрению в убийстве Миклотова МакМахона и в мятеже с целью свержения власти в королевстве.