ИИ перевод 10 главы 10 арки - Осадок доверия
— Значит, в конечном счёте, Босс, даже твои глаза не смогли разобрать, кто из них настоящая пропавшая особа королевской крови — эта «Святая» по имени Фьоре или госпожа Фельт? Хой.
— Но ты ведь видел, как поправилось здоровье госпожи Герцогини, так? Оставим в стороне королевскую кровь, но сама сила таинства, похоже, настоящая, нет? Хай.
— Пожалуй. Думаю, Беако и Рем, которые были со мной, подтвердят это. То, что увидела Эмилия-тан и остальные, сомнению не подлежит… К тому же, утверждение, что Фьоре — очень хорошая девочка, я лично тоже не могу отрицать. Она показалась мне безобидной, эдакий тип «Эмилия-тан». Уи.
Глубоко вздохнув, Субару вспомнил встреченную сегодня в церкви «Святую», о которой ходили слухи, и со смешанными чувствами поставил тарелку в шкаф.
В гостевом королевском особняке имелся внушительный запас посуды, как деревянной, так и керамической. Сейчас Субару и его команда как раз занимались мытьем, протиркой и уборкой всего, что использовали за обедом. Гарфиэль мыл посуду в раковине, Петра вытирала, а Субару расставлял по местам — такой вот конвейер.
Особняк, будучи своего рода гостевым домом для высшей знати, посещающей столицу, был оборудован всем необходимым по высшему разряду. Говорят, при необходимости сюда даже присылают прислугу для готовки, уборки и личного обслуживания, но большинство аристократов приезжают со своими проверенными слугами, так что местные работники редко бывают востребованы.
В лагере Эмилии сегодня за готовку отвечала Петра, а уборкой занялись проигравшие в «камень-ножницы-бумага» Субару и Гарфиэль.
Именно во время этой совместной работы втроем они и перешли к упомянутой выше теме.
— …Но если даже вы, ребята, говорите, что всё чисто, то я, по чесноку, просто хочу, чтобы она разрулила проблемы в Пристелле, это моё честное мнение, во.
— Но что, если вдруг выяснится, что эта Фьоре и есть настоящая принцесса? Тогда королевские выборы для сестрицы Эмилии могут закончиться, понимаешь?
— А вот это уж другой разговор. Так или иначе, эта «Святая» Фьоре уже вышла на сцену. Просто пока об этом знают только большие шишки, ага.
Гарфиэль ответил на слова Петры, намыливая тарелку в лохани, полной пены. Прищурив свои изумрудные глаза, он сражался с въевшейся грязью, используя кусок грубой ткани вместо губки.
— Сам я её не видел, но если из-за одной её внешности поднялся такой шухер, то скрыть её уже не получится, даже если захотеть. Она исцелила Герцогиню, а если ещё и в Пристелле то же самое провернёт, так тем более.
— Хм, думаю, понимание ситуации у Гарф-сана на сто баллов. Ты и правда начал разбираться в политической обстановке. Молодец, молодец.
— Не говори так, будто проверяла меня! И ваще, напоминаю, я, чёрт возьми, старше тебя, Петра!
Хоть Петра и похвалила его тоном учительницы, погладив по голове, Гарфиэль, чьи руки были заняты мытьём, не мог сопротивляться и лишь беззлобно порыкивал. Наблюдая за их милой перепалкой, Субару, однако, не мог отделаться от неприятного предчувствия касательно ситуации в мире.
— На данный момент это тянет на уверенный «жёлтый сигнал» для хода королевских выборов…
Но если он сменится на «красный», сможет ли он снова переключиться на «зелёный», позволив Эмилии исполнить свою роль кандидата?
Честно говоря, в тот момент, когда Фельт и Фьоре стали двумя вероятными вариантами выжившей принцессы, Субару начал опасаться, что суть выборов сместилась с «кто достоин» на поиск ответа: «кто из них настоящая наследница с правильной кровью?».
Разумеется, как первый рыцарь Эмилии, он не мог с этим согласиться, но даже отбросив эту позицию, оставалось кое-что, что не укладывалось у него в голове.
Эту тему он уже поднимал по дороге в столицу, когда они мчались туда методом «бега Райнхарда».
— Вообще, почему ещё до появления Фьоре, когда возникли подозрения насчёт Фельт, всё сразу не свелось к решению: «Следующим королём будет Фельт, и точка»?
Конечно, в этом мире нет таких надежных и удобных способов идентификации личности, как анализ ДНК, отпечатки пальцев или стоматологические карты.
Подозрения, что Фельт — принцесса, строились на довольно шатких основаниях: редкая внешность и совпадение по возрасту с пропавшей королевской особой.
Если в этом мире этого достаточно для подтверждения родословной, то выборы должны были закончиться ещё в тот день, буквально за мгновение до того, как Субару опозорился в тронном зале.
— Но этого не произошло. И главная причина тому…
Субару удивленно вскинул бровь, услышав, как его мысль закончили за него. Петра, закончив вытирать тарелку, переданную Гарфиэлем, протягивала её ему, пристально глядя в глаза.
— Точно, — кивнул Субару, принимая у неё и тарелку, и этот вывод.
— Эта скрижаль с пророчествами, которая исторически помогала Королевству, когда дела шли совсем туго… Говорят, именно на ней появилось указание провести Королевские выборы.
— И чё? По твоему тону, Босс, слышно, что тебя что-то беспокоит.
— Нет, когда я услышал об этом впервые, я ничего такого не подумал. Фэнтези-мир же, ну есть тут такие волшебные штуковины, я даже обрадовался…
— Ага. Просто в последнее время у меня набралось много примеров, когда предметы, предсказывающие будущее… оказывались, мягко говоря, с душком.
Увидев лицо Субару, будто он разжевал горького жука, Петра и Гарфиэль переглянулись.
Субару жил в этом мире уже почти два года, и, честно говоря, здесь было подозрительно много сущностей, которые под видом предсказания будущего или зова судьбы пытались манипулировать другими.
В Волакии Абель враждовал со «Звездочетами», «Ведьма Жадности» в Гробнице пыталась вручить Беатрис пустую книгу, указывающую жизненный путь. И, что важнее всего, «Евангелия», попадающие в руки культистов Ведьмы, как говорят, искажали их суть самым зловещим образом.
Чем эта пресловутая Драконья Скрижаль отличается от подобных вмешательств, искажающих судьбу со стороны?
— Я понимаю, когда тебе говорят, что покажут будущее, велик соблазн положиться на это. Тем более, если есть репутация. Но дать сначала немного выиграть, чтобы потом обобрать до нитки — это классический прием мошенников.
Чтобы потом втянуть в удобный для себя выбор, в мелочах позволяют победить.
Пока неизвестно, что именно заставит сделать этот выбор в решающий момент, слепо верить в то, что голос судьбы желает тебе добра — опасно.
Так думал Субару, испытывая кризис доверия к самому пророчеству Драконьей Скрижали, но…
— А? Ребят, вы чего такие лица сделали?
Выслушав опасения Субару, Гарфиэль и Петра округлили глаза.
Хотя они были младшей группой, Субару полагался на них как на надежных советчиков — интуитивного и логического склада соответственно. Редко случалось, чтобы они реагировали на один и тот же вопрос совершенно одинаково. Обычно, если один не понимал, второй выдавал дельную мысль. Именно на это он и рассчитывал.
Но пока Субару недоумевал, они заговорили один за другим:
— Как бы эт сказать…
— …Я просто удивилась. Мне и в голову не приходило сомневаться в пророчестве Драконьей Скрижали.
Они кивнули одновременно. Субару подумал, что это какая-то шутка. Но их глаза были абсолютно серьезны, а на лицах читалось сильное замешательство и растерянность. Субару лишь часто заморгал.
Их реакция напоминала чувство, когда тебе показали решение загадки способом, который ты вообще не рассматривал. Такого рода культурный шок он не испытывал давно… нет, стоп. Совсем недавно он ощутил нечто подобное касательно наследования трона по кровному родству.
— Честно говоря, тогда я думал, что трагедия была в том, что я просто слишком мало знаком с монархией, где король — самый главный… Но здесь, похоже, что-то более глубокое, вроде религиозных взглядов?
Разные земли — разные обычаи, разный здравый смысл, это естественно. Но удивительно, что при таких фундаментальных различиях в ценностях до сих пор не возникало серьезных конфликтов. Субару казалось, что его жизнь в ином мире была довольно тяжелой, но, похоже, худшее его миновало.
Также он разом осознал всю тяжесть названия этой страны — «Королевство Дракона».
— Петра — милая красавица, выросшая в деревенской глуши, а Гарфиэль — золотой новичок, живший в скрытой деревне, изолированной от внешнего мира.
Иными словами, по сравнению с теми, кто родился и вырос в больших городах, они получили куда меньше образования и благ как подданные Королевства. Но если даже у этих двоих сама мысль усомниться в Драконьей Скрижали отсутствовала напрочь — это доказательство того, насколько доверие к «Дракону» осело в бессознательном фундаменте их психики.
Если даже у них так, то люди, чья идентичность тесно связана с Королевством, и подавно не станут относиться к Скрижали легкомысленно. — Именно поэтому в этой стране была почва для того, чтобы в ситуации отсутствия королевской семьи идея выборов была принята без колебаний.
Если так, то…
— …Выходит, то, что пыталась сделать Круш-сан, было действительно чем-то невероятным.
Оставим в стороне правильность идеалов. Субару заново, по-настоящему осознал, насколько колоссальным решением был призыв Круш к отказу от союза с «Драконом» в мире, где вера в него пропитала всё насквозь.
На самом деле, если судить только по первоначальной репутации, Круш была безоговорочным фаворитом выборов.
Тот факт, что выборы не окрасились целиком в её цвета, ясно показывает, насколько трудно нынешнему Королевству принять её программу. — В то же время, Субару догадался и об истинной цели охоты на Белого Кита, случившейся сразу после начала выборов.
Конечно, в этой охоте было и желание позволить Вильгельму, которого она приняла в свой лагерь, свершить месть. Но, уничтожив собственными силами Белого Кита — одного из Трех Великих Зверодемонов, мучившего людей сотни лет — она, вероятно, хотела кое-что доказать.
Показать свою решимость и идеал: вести Королевство вперед своими силами, не полагаясь на завет с «Драконом».
— В итоге, из-за моего вмешательства, уничтожение Белого Кита стало известно миру как результат совместной операции трех лагерей — Эмилии и Анастасии в том числе.
И всё же Круш это наверняка устроило. Вильгельм свершил месть, а сама она, несмотря на встречный ветер, сделала первый шаг к воплощению своего идеала.
Однако этот идеал Круш был сломлен самым неожиданным образом, и…
— Дурак я. Нет, я просто идиот.
Поняв это, Субару наконец ощутил всю глубину своей незрелости.
Не понимая истинного смысла идеалов, которые Круш едва не утратила, он пришел к ней, утешая тем, что станет её силой, основываясь на поверхностном сочувствии и жалости. Если сложить это с рассказанной позже Фелисом в гробнице историей о трагической любви Круш и Четвертого принца… от одной мысли о том, насколько его слова были бестактными и скользящими по поверхности, хотелось умереть от стыда.
Но…
— Слушай сюда, Босс. Мож, не мне говорить, но то, что Босс на эмоциях наговорил всякого, — это ж типичная «любовная тоска Галагоккла», ну...
— Мы ведь сами не раз спасались благодаря тому, что Субару такой безрассудный и отчаянный, так что, может, не стоит так уж плохо об этом говорить...
— А?! Это ж я, типа, ща сказать хотел!
— Прости, просто хочу заработать очки симпатии у Субару.
Петра мило извинилась, высунув кончик языка, отчего Гарфиэль понуро издал: «Га-а…».
От слов этих двоих Субару невольно прикусил щеку изнутри. Сначала от удивления, а потом просто потому, что не знал, какое лицо сделать.
Он раскаивался в словах, сказанных Круш, но не хотел хмуриться в ответ на заботу Петры и Гарфиэля. В результате с застывшим выражением лица, в котором смешались противоречивые эмоции, он выдавил:
— …Не балуйте вы меня так. Если я начну пользоваться вашей добротой, краев не увижу.
— Правда? Тогда я хочу баловать Субару всё больше и больше. Скажи, Гарф-сан?
— Может, «баловать» и не совсем то слово, но и Босс, и братан Отто вечно заботятся о других, а о себе ни хрена не думают. Иногда и Великий Я могу вас, типа, на ручках подкинуть.
— В прошлый раз, когда ты это сделал, Отто пробил головой потолок…
Это была трагедия, случившаяся, когда Отто, разгребший гору работы, напился, а Гарфиэль, подхвативший настроение, решил его от души поблагодарить. К счастью, Отто не пострадал, а из-за алкоголя ничего не помнил, так что теперь это просто смешная байка.
В любом случае…
— Я думал, у меня и так много дел — и тех, что хочу сделать, и тех, что должен… но теперь добавилось еще кое-что, в чем нужно удостовериться.
С благодарностью Субару протянул руки к головам Гарфиэля и Петры. Пока он гладил их, зажмурившихся то ли от щекотки, то ли от удовольствия, его взгляд упал на лопающиеся мыльные пузыри в воде.
Есть много людей, которые умнее и осведомленнее Субару. Но если он хочет придать смысл своему пребыванию среди них через свои действия и мысли…
— Драконья Скрижаль. Я хочу сначала как следует узнать, что это за штука.
Какие силы в ней действуют, чья воля и к какому будущему пытается вести? Хочется верить, что способность усомниться в этом — и есть сила Нацуки Субару, человека из иного мира.
Начать нужно с того, чтобы узнать. — Если он действительно хочет поддержать Круш и Фелиса, за которых он так переживал, не в силах ничем помочь, то должен сделать это именно так.
Хотя…
— …Если спросить Фелиса, он наверняка скажет, что такие мысли — это и есть самонадеянность.
Не ожидая услышать такой разговор в кухне, она всерьез колебалась, стоит ли браться за дверную ручку.
— …Похоже, там самый разгар беседы, в которую неловко влезать, а?
— Ой? Я тебя напугала-а? Если так, прошу прощения-я.
Сказала Мейли, внезапно выглянувшая из-за спины. «Нет», — ответила Рем, перехватив кувшин поудобнее и покачав головой.
Она пришла на кухню, чтобы заменить воду в кувшине, который уже наполовину опустел. Внутри Субару и остальные, занимаясь уборкой после ужина, слаженно мыли посуду и обсуждали Королевские выборы. Не желая прерывать их разговор на полуслове, Рем решила подождать снаружи, пока тема не иссякнет, но тут…
— Братец Субару правда обладает утомительным характером, не находишь? И зачем он пытается взвалить на себя всё и вся? Неудивительно, что все вокруг так мучаются, да-а.
Когда разговор на кухне коснулся натуры Субару — той его части, что склонна к чрезмерному самобичеванию, — Петра и Гарфиэль тут же вмешались с поправками и замечаниями, и было слышно, как Субару растрогался.
Мейли, стоявшая позади Рем, похоже, тоже прекрасно представляла себе происходящее внутри. Она упомянула об этом в своей манере, ища согласия у Рем, но вдруг широко раскрыла глаза.
— Может быть… сестрица Рем о-очень сердится?
— …Я не сержусь, но чувства у меня сложные. Потому что я совсем недавно высказала ему то же самое, что и Петра-чан с Гарфиэлем.
— А-а, тогда понятно, почему у тебя такое лицо-о.
Интересно, какое же у нее было лицо? Мейли говорила так, словно обращалась с чем-то хрупким.
Однако, вспоминая сцену, где она сказала ему похожие слова — смерть Архиепископа Греха «Чревоугодия» в Башне-тюрьме и Субару, готового взвалить на себя ответственность даже за это, — Рем чувствовала нерешительность, чтобы списать эту проблему просто на характер Субару.
Ведь она понимала: причина таких мыслей Субару кроется и в ее собственном отношении.
— Вообще, братцу Субару не стоило бы считать только свои провалы. Честное слово, это просто невежливо-о.
Мейли, скрестив руки на груди, уставилась на кухонную дверь и проворчала это, пока Рем опустила глаза, крепче сжимая кувшин.
— Ну так ведь да-а? Я, вообще-то, тоже считаю, что братец Субару меня спасал. И Петра-чан с остальными тоже так считают, поэтому они его так подбадривали… А он ведет себя так. Разве это не бесит?
Мейли прижала палец к губам и надула щеки. Увидев, как она по-детски обиженно дуется, Рем несколько раз моргнула, а потом невольно фыркнула: «Пф-ф».
— Ой, неужели надо мной только что посмеялись?
— Извините. Просто это было немного неожиданно. На мой взгляд, и вы, и Петра-чан кажетесь очень взрослыми для своего возраста.
— Это значит, что мы дерзкие, что ли-и? Но если у меня это скорее заимствованное, то Петра-чан тянется вверх сама, изо всех сил. Так что если сестрица Эмилия и сестрица Рем будут зевать, они и оглянуться не успеют, как их обгонят, и потом будут жалеть, да-а.
— Пра-авда? Фу-фу-фу, пра-авда?
Тут же Мейли прикрыла рот рукой и захихикала, выглядя торжествующей — ей удалось отплатить за то, что с ней обошлись как с ребенком.
Рем вздохнула, глядя на реакцию Мейли, и снова перевела взгляд на дверь кухни.
— Похоже, все люди в этом лагере когда-то были спасены им.
— Похоже на то-о. Поэтому, наверное, нам трудно сказать ему «нет», когда он пытается сделать что-то опасное. — Но, думаю, не стоит так уж переживать.
— Потому что, думаю, нет никого более наглого и неуместного здесь, чем я-а.
Мейли пожала плечами, теребя пальцами свою косу. Уловив сложные эмоции в голосе Мейли, Рем прищурила свои бледно-голубые глаза.
— …В такие моменты обидно, что у меня нет «Памяти».
Очевидно, что Мейли несла на себе бремя тяжелых обстоятельств.
В отличие от Эмилии и остальных, с которыми отношения углубились в Империи Волакия, с Мейли Рем впервые встретилась уже в Королевстве Лугуника, в драконьей повозке, которую вез Райнхард.
Из сбивчивых объяснений она поняла, что Мейли изначально враждовала с Субару и его спутниками, но Субару, не желая понапрасну обострять отношения, объяснял всё слишком расплывчато. В итоге Рем так и не узнала, какие именно трения были между ними в прошлом.
Однако сложные чувства, отразившиеся на юном лице девочки, казались доказательством ее сомнений, рожденных этим прошлым.
Поэтому…
— Вы тоже, пожалуйста, не вините себя слишком сильно.
Мейли затаила дыхание, пристально глядя на Рем. Не отводя взгляда, Рем прямо встретила ее взор, и тогда Мейли чуть приоткрыла губы:
— Разве можно такое говори-ить? Я ведь, вообще-то, пыталась убить и сестрицу Рем тоже, знаешь?
— …Это меня сильно удивило, но я этого не помню.
— Ну надо же, повезло-о… Интересно, нормально ли, что мне так везе-ет?
Мейли прошептала это, словно мысли вслух, едва слышно.
Продолжая играть с косой, она опустила взгляд с Рем на пол.
— Честно говоря, мне кажется, что всё складывается слишком хорошо… На то, что я сделала, закрыли глаза, благодаря Божественной Защите Королевство меня простило… Рано или поздно мне ведь прилетит огромная «ответка», разве нет?
— За хорошие дела хвалят, за плохие — ругают, так ведь? А я всё время убегаю от этого-о.
То ли она чувствовала вину за то, что ее простили, но слова Мейли звучали пессимистично и болезненно.
Рем не знала подробностей деяний, породивших такие мысли. Как и того, считать ли слова о попытке убийства шуткой или правдой.
Возможно, узнай она все факты, мнение Рем могло бы измениться. — Но сейчас она не знала.
Она подумала, что слова, которые можно сказать только в неведении, нужно говорить именно сейчас.
— Я не собираюсь сравнивать, но у меня есть похожие переживания.
— …У сестрицы Рем, как у меня-а?
— Да… Получая столько всего, я не настолько самонадеянна, чтобы считать это должным.
Она вспомнила, как, очнувшись без «Памяти» в окружении, где не на кого было положиться, она вела себя с ним — с Субару — холодно и отталкивала его руку.
Пусть у тогдашнего положения Рем были свои оправдания, но всему есть предел. Дары, которые приносит Субару, отнюдь не бесконечны.
— Я должна заплатить цену за то высокомерие, что сидит во мне. Пока я не расплачусь с этим, я считаю, что не имею права даже смотреть ему в лицо.
— Не знаю. Если считать это расплатой за строгость к другому… к тому, кто мной дорожил, то это кажется естественным. Но это касается только меня.
Говоря это, Рем сделала шаг, сокращая дистанцию с Мейли, и, немного поколебавшись, мягко положила руку на голову девочки, которая смотрела на неё с удивлением.
И затем…
— Я считаю нездоровым, когда вы, еще ребенок, дрожите от страха перед «ответкой»… Поэтому, я уверена, вы сможете дать этой ответке сдачи.
Мейли слабо выдохнула в ответ на сбивчиво подобранные слова Рем. Она опустила голову и, не снимая руки Рем, пробормотала:
— …Сестрица Рем, даже без «Памяти», я думаю, ты полноправная часть этого лагеря, да-а.
Нахмурилась Рем, не понимая, к чему клонит Мейли, не поднимающая лица. — И в этот момент.
Вдруг Рем почувствовала странное шевеление под рукой, лежащей на голове Мейли, и невольно вскрикнула.
Приглядевшись, она увидела, как из густых синих волос девочки, раздвигая пряди, высунулось маленькое существо. Осознание того, что это скорпион с глубоким багровым отливом, и рефлекторное движение руки, державшей кувшин, произошли почти одновременно — вода, которой оставалось около половины, выплеснулась прямо на голову Мейли.
Наблюдая за этой катастрофой, и виновница Рем, и жертва Мейли одновременно застыли в оцепенении. На мокрой макушке Мейли маленький скорпион, тоже принявший душ, недовольно щелкал клешнями.
Это был сюрприз, вызванный его же неожиданным появлением, а он ещё и недоволен. И прежде чем они успели оправиться от шока, дверь кухни с шумом распахнулась — БАМ!
— Э-э?! Я тут волнуюсь, а вы с такой реакцией?! И что тут вообще происходит?!
Услышав крик, Субару вылетел наружу и поэтапно выражал свое удивление. Глядя на его привычную шумливость, Рем на мгновение задумалась, с чего начать объяснение.
Но смех раздался раньше: «А-ха-ха!». — Это была Мейли. Мокрая с головы до ног, она смеялась вместе со скорпионом на голове:
— Ха-а, как смешно. Даже нет времени хандрить, да-а.
— Чего это ты такая свеженькая? Э-эй, Петра! Полотенце! Тащи полотенце!
— Ох, Мейли-чан вся промокла! Нужно срочно переодеться!
Петра подбежала, шлепая тапочками, и принялась вытирать голову Мейли вместе со скорпионом. Перед Мейли, которая покорно позволяла это делать, Рем склонила голову, прижимая к груди пустой кувшин.
Хотела проявить заботу, а в итоге облила водой — всё вышло шиворот-навыворот. Однако Мейли помахала рукой кающейся Рем: «Не переживай-й».
— Вместо этого-о, тот разговор, что был раньше, я приму всерьез.
Увидев глаза Мейли в просвет полотенца, Рем слегка округлила глаза. В этот момент Петра, зайдя за спину Мейли, подтолкнула её за плечи:
— Так, идём переодеваться. Субару, Гарф-сан, уборка ещё не закончена, но…
— Мы тут сами закончим, не парьтесь. Смотри, чтобы Мейли не простудилась.
— Не обращайтесь со мной как с ребёнком, ну же-е.
Буркнув это с деланной обидой, Мейли позволила Петре увести себя. До самого поворота коридора она махала Рем рукой.
Проводив взглядом эту милую пару, Субару посмотрел на Рем и произнес: «Э-э…».
— А, это вода для сестрицы? Тогда давай хоть её быстро…
— …Нет. Петра-чан ушла по моей вине, так что я помогу.
— Правда? Ну, давай тогда вместе.
Рем увернулась от протянутой к кувшину руки и предложила помощь. Субару, с немного удивленным лицом, тут же согласился. Получив такой ответ, Рем посмотрела на него чуть прищуренным взглядом.
— …На такие предложения вы соглашаетесь мгновенно, да?
— Ничего. Гарф, я помогу, так что подвинься вглубь.
— Это, конечн, помогает, но почему ты тольк с моим именем так небрежна-а?
— Сестрица так тебя называла, и это почему-то кажется правильным.
Гарфиэль, сунув руки в лохань, наморщил нос. Почувствовав, как Субару горько усмехнулся, Рем рефлекторно хотела что-то сказать — но осеклась.
Только что, в разговоре с Мейли, разве не она оглядывалась на своё поведение?
— Что такое, Рем? Сделала такое милое личико, что-то случилось?
— Прости, вырвалось! Та-ак, всё, давайте быстро всё уберем и отнесем воду сестрице!
Пытаясь замять оплошность энергичностью, Субару, закатав рукава, побежал — фьють! — и встал рядом с Гарфиэлем.
Провожая его взглядом со вздохом, смешанным с легким раздражением, Рем как можно сильнее напомнила себе.
Пока она не расплатится за свои поступки, она не получит права даже встретиться лицом к лицу с этим чувством досады.
— Впереди еще долгий путь. Катю-сан, Присцилла-сан.
Когда она сочтет, что обрела это право, какое лицо она ему покажет?
Не имея ответа, Рем мысленно обратилась к объектам своей любви и уважения и, заменив Петру, присоединилась к конвейеру по мытью посуды.
— Как только зарождаются новые сомнения, ставятся новые задачи, и ты решаешь сдвинуть ситуацию с места, дела, как правило, отказываются идти по плану.
Зачастую путь к достижению цели преграждают задержки, вызванные обстоятельствами, или же неожиданные потрясения.
В данном случае Нацуки Субару сбили с толку именно по второму сценарию.
Вместе с мягким вздохом, рука прикрыла широко открывающийся рот, пряча зевок.
Впрочем, зевок был настолько очевиден, что в уголках глаз даже проступили слезинки. Субару часто задавался вопросом: что с точки зрения этикета приличнее — откровенно зевнуть или же давить зевок так, что слезы наворачиваются? Хотя, если сам факт зевоты — уже нарушение этикета, то говорить не о чем.
— …Вот, прошу, простенький чай.
Пока он размышлял об этом, глядя на гостью, на стол мягко опустилась чашка чая, заваренного Петрой, которая демонстрировала навыки, привитые Рам.
Когда разнесся теплый аромат качественных чайных листьев, гостья прервала свой зевок: «Ой-я?».
— Какой чудесный арома-ат. Я явилась так внезапно, а меня так угощаю-ут, даже немного неловко, у-фу-фу.
— Нет-нет, ничего страшного. Мы как раз собирались все вместе попить чаю, так что «тайминг» вышел просто отличный. Эм…
— …Сакура Элемент, зовите меня та-ак, Эмилия-тян.
Сказав это с легкой улыбкой, женщина, назвавшаяся Сакурой Элемент и имеющая отношение к «Церкви Божественного Дракона», без стеснения пригубила поданный чай.
Сакура посетила Королевский гостевой особняк, где остановился лагерь Эмилии, на границе раннего утра и полного пробуждения, когда головы Субару и остальных только начали ясно работать. Не Субару жаловаться на такое, но внезапный визит без предупреждения застал их врасплох…
— Нам тоже хотелось бы поприветствовать вас, но у госпожи Эмилии плотный график и много дел. Хотелось бы, чтобы вы предупреждали о визите заранее.
Отто, чей ритм был нарушен, явно злился.
Хоть слова и были вежливыми, в заявлении Отто сквозило такое недовольство, что Субару почувствовал, насколько сильно напряжены нервы торговца.
— Вчерашней разрядки не хватило, что ли?.. Такое чувство, будто он считает, что пока говорит вежливо, значит, соблюдает этикет.
— Я всё слышу, знаете ли. Очень неприятно, Нацуки-сан.
— Жутко! Это уже не этикет, а угроза какая-то…
Отто, который без колебаний огрызался даже на своих, сейчас был в боевой готовности, конечно, не ради наказания Субару, а из-за приема гостя, требующего бдительности.
В свете вчерашних событий, если кто-то из «Церкви Божественного Дракона», находящейся в центре внимания, специально приходит к ним — любой свяжет это с Королевскими выборами.
Естественно, у Сакуры, которую провели в гостиную, должны быть веские причины, однако…
— …Субару-тян, верно? Я стесняюсь, когда на меня та-ак смотрят.
— А, прости. Сакура-сан просто красавица, я, наверное, пялился невежливо?
— Ой, извиняться и тут же заигрывать — плохой мальчи-ик. Не думала, что ты такой ловкий. Я слышала о тебе разные слухи, Субару-тян.
Не ожидая ответного удара, Субару указал на себя пальцем. Сакура с улыбкой кивнула: «Да».
Она помешала чай ложечкой, снова пригубила чашку и с каким-то томным изяществом выдохнула: «Хо-у».
Потом склонила голову в повисшей тишине и спросила:
— …Неужели вы сейчас чего-то ожида-али?
— Не, ну при таком развитии разговора, разве не логично ожидать, что ты расскажешь, какие именно слухи обо мне слышала?
— Э-э? Но ведь Эмилия-тян и остальные из твоего лагеря знают тебя куда лучше, разве не так? Какая теперь разница, какие о тебе ходят слухи, Субару-тян?
— Логично, ты говоришь дельные вещи, в самом деле. Бетти и остальные действительно знают Субару лучше всех. Беспокоиться не о чем, я полагаю.
— Верно. С нами такой замечательный рыцарь, так что я ужасно горжусь им.
Беатрис на коленях и Эмилия справа поддержали его, так что Субару, хоть и был рад, почувствовал себя немного неловко из-за того, что тему слухов так просто замяли.
В любом случае, сейчас прием незваной гостьи, Сакуры, вели Субару, Эмилия, Беатрис и Отто, плюс Петра, дежурившая у стены.
Пока что впечатление о Сакуре складывалось как о женщине, которую трудно «ухватить», но…
— Сакура-сан, вы хорошо ладите с Фьоре? Я только-только с ней подружилась.
— Да-а, я столько слышала от Фьоре-тян, что уши вяну-ут. Она всем вокруг твердит: «моя Эмилия, моя Эмилия»… Ну, мы с ней коллеги по Церкви, я ей вроде старшей сестры, можно сказа-ать.
— Ну и ну, разница в энергичности между сёстрами колоссальная.
— Всего лишь «вроде» сестры, говорю же. Эту девочку растили как тайное сокровище Церкви, прятали и берегли, так что она вроде младшенькой дочки для всей Церкви, у-фу-фу.
Сакура опустила уголки глаз в улыбке, температура которой оставалась неизменной. Поэтому загадка, насколько можно верить ее объяснениям насчет Фьоре.
Но слова о том, что Фьоре — тайное сокровище Церкви, которое растили скрытно, привлекли внимание.
— Значит, то, что Фьоре-сан до сих пор не появлялась на публике, — это политика «Церкви Божественного Дракона», мы правильно поняли?
— Верно-о. Ну, хотя всё потеряло смысл, потому что Фьоре-тян сама взяла и выскочила с шумом, ба-бах.
— Выходка Фьоре — это реально неожиданность для Церкви, значит…
Не зная её лично, в это было бы трудно поверить, но для Субару, который общался с Фьоре, такое развитие событий казалось вполне естественным.
Вчера её насильно заставили остаться в церкви, но судя по её поведению, атмосфера была такая, что её терпение вот-вот лопнет, и она рванёт наружу.
— Вернее, она действительно выскочи-ила. И поэтому сегодня я пришла побеспокоить Эмилию-тян и вас.
— …Э?! Выскочила — это в смысле сегодня?!
— Да, это случилось сегодня утром. Хотя вчера ей строго настрого объяснили насчет сегодняшних дел, она такая проблемна-ая…
— Не-не-не, можно ли так спокойно пить чай, называя её просто проблемной?!
Пусть официально и не объявлено, но Фьоре, несомненно, занимает позицию ключевой фигуры в Королевстве. И пока она творит что хочет, её надзирательница тут расслабляется — разве это нормально?
В ответ на панику Субару и остальных Сакура лишь рассмеялась: «У-фу-фу», словно это её не касалось.
— Насчет этого не волнуйте-есь. Представьте себе, мы знаем, куда направилась Фьоре-тян. Точно к своей подруге, Эмилии-тян!
— А, вот оно что. Ко мне… Погоди, она не приходила?!
Информация, которая должна была успокоить, не сработала, и паника продолжилась.
Судя по уверенному тону Сакуры, могла быть записка или что-то в этом роде, но саму девушку никто в лагере не видел. Естественно, ни Петра, ни Отто не знали о её местонахождении.
— Беако, ты ведь тоже не знаешь? Мы же сегодня с самого пробуждения вместе.
— В самом деле. Вместе с Субару рано встали, вместе с Субару почистили зубы, вместе с Субару сделали радиозарядку, потом вместе с Субару съели завтрак, я полагаю. Всё это время Бетти ту шумную девицу не видела, в самом деле.
— Ч-что же делать. Если с Фьоре что-то случится…
Субару и остальные схватились за головы, всерьез обеспокоенные судьбой исчезнувшей Фьоре.
Её внезапное появление стало шоком, но теперь новость о её исчезновении принесла новый шок. Фьоре была словно ураган в человеческом обличье.
И тут, рядом с суетящимся Субару, Отто тихо вздохнул.
— Эй, ты чего, Отто?.. Ха! Неужели ты думаешь: раз она источник проблем, пусть лучше исчезнет, так спокойнее будет?..
— Отто, это даже для Розвааля слишком, я полагаю…
— Прекратите порочить мою репутацию. Беатрис-тян, и ты не смотри на меня такими глазами… Просто уточняю: Фьоре-сан была в одежде монахини «Церкви Божественного Дракона»?
С веной, вздувшейся на лбу от взглядов обнявшихся Субару и Беатрис, Отто обратился к Сакуре, уточняя одежду Фьоре.
Когда Сакура кивнула: «Конечно-о», он продолжил:
— Тогда беспокоиться не о чем. Если не случится ничего экстраординарного, девушка в одежде монахини «Церкви Божественного Дракона» не попадет в беду на улице.
— Серьезно? Петра-чан, это правда?
— Да, думаю, Отто-сан прав. Если кто-то из Церкви в беде, окружающие обязательно помогут.
Субару и Эмилия были поражены уверенностью Отто и Петры, для которых это было само собой разумеющимся.
— Но это если она просто в беде на дороге, так? А если… ну, знаете, злая воля какого-то злодея… в таком духе, то тут гарантий нет, да?
— Что это ещё за злодеи, полные злой воли?.. Судя по отношению Сакуры-сан, об этом тоже можно не волноваться. Ведь причина, по которой она здесь —
— — Отто-тян быстро соображает, да-а. Именно та-ак, я здесь, чтобы сыграть на опережение.
Сакура перехватила вывод, который собирался озвучить Отто, подтверждая причину своего визита.
Объяснение было слегка туманным, но соединив его с образом несущейся напролом Фьоре, Субару, пусть и с запозданием после Отто, тоже нашел ответ.
— То есть Фьоре рванула к Эмилии-тан, но не зная точного адреса, ищет дорогу, расспрашивая всех вокруг…
— А ты, как её «вроде сестра», опередила её, зная, что она рано или поздно прибудет, и пьёшь чай с Бетти и остальными, в самом деле.
— Пачи-пачи-пачи, совершенно верн-о. Люди у Эмилии-тян очень умны-ые.
Сакура слегка похлопала в ладоши, хваля их, но Субару и остальные были не настолько наивны, чтобы просто принять комплимент. К тому же, даже сложив доброту людей к служителям Церкви и энергичность Фьоре, нельзя было быть уверенным в её безопасности на сто процентов.
Видимо, Эмилия думала так же, потому что, нахмурив свои красивые брови, сказала:
— Сакура-сан полна уверенности, но я волнуюсь за Фьоре. Я всё же схожу посмотрю в окрестностях…
— — Госпожа Эмилия, можно вас? К нам гость.
Голос Рем, постучавшей в дверь гостиной, прервал беспокойство Эмилии. Все взгляды устремились к двери, а Эмилия наклонила голову: «Гость?».
И сразу после этого дверь с грохотом распахнулась снаружи — БАМ!
— — Беда, Эмилия! Спаси меня, свою подругу!
Перед широко раскрытыми от удивления глазами Эмилии в гостиную с шумом влетела именно та, кто был в центре обсуждения — Фьоре.
С навернувшимися на красные глаза слезами она бросилась к Эмилии, глядящей на неё, и, не сбавляя скорости, нырнула ей в грудь головой вперед. Сила удара была такова, что это больше походило на таран, но Эмилия без труда приняла этот рывок Фьоре и обняла её.
— Ва, напугала. Ты в порядке, Фьоре? Не поранилась?
— Да, да, в порядке… Нет, не в порядке! Я разбита! Смотри, не тело, а моё сердце разбито вдребезги!
— Я и сама не знаю, просто держи меня крепче!
Войдя, Фьоре с невероятной скоростью окрасила пространство в свои цвета. Доблесть Эмилии, без колебаний отвечающей на этот безумный напор, сияла ярко.
Пока они наблюдали за обнимающейся парой, Петра подошла к Субару и дернула его за рукав спортивки:
— …Это и есть та самая, по слухам, «Святая»-сама?
— Это и есть та самая, по слухам, «Святая»-сама. Ну как? Насколько отличается от образа?
— Сильно отличается… А, но, думаю, это хорошо. «Святые» тоже бывают разные, вот.
— Эпоха разнообразия добралась и до «Святых», да?.. Что-то мне это не очень заходит.
Даже Петра, умеющая слушать и говорить, не могла подобрать слова, чтобы описать свое потрясение.
В любом случае, худший сценарий — что Фьоре, блуждающая по столице, не сможет добраться до особняка — был избегнут.
— Осталось понять, какая цель у Фьоре, раз она просит о помощи…
— Для начала, у меня плохое предчувствие, я полагаю.
Субару был полностью согласен с предположением Беатрис. Не обращая внимания на них, Эмилия ласковым голосом успокаивала Фьоре, которая понемногу приходила в себя в её объятиях:
— Ну, расскажешь, что случилось? О какой помощи ты говоришь?
— Дело в том, дело в том, что… случилось ужасное, Эмилия.
Эмилия сглотнула так громко, что было слышно, реагируя на многозначительный тон Фьоре. Глядя на неё в упор, Фьоре продолжила.
А именно:
— — Похоже, мне придется участвовать в Королевских выборах как кандидату!
Голосом, срывающимся на слезы, Фьоре оплакивала свою несчастную судьбу.
Услышав это, Эмилия широко раскрыла аметистовые глаза, Отто приложил руку ко лбу, Петра прикусила губу на своем милом личике, а Субару и Беатрис переглянулись.
— Как и ожидалось…
— Дурное предчувствие сбылось, я полагаю.
— Что же мне, черт возьми, делать… ГЕ! Сакура?!
Пока Субару и остальные переваривали сбывшееся нерадостное пророчество, Сакура, сидевшая спиной к входу, помахала рукой Фьоре, которая до этого момента не замечала её присутствия.
От неожиданной встречи со «своей» Фьоре, принесшая с собой хаос, раскрыла рот так широко, что казалось, у неё сейчас вывихнет челюсть. — Красоту юной девы как ветром сдуло.