Арка 5, Глава 69 — «Отвратительный банкет»
Все взгляды устремились на девочку, чей подол платья развевался на ветру, пока она дерзко фыркала.
Девочка — Беатрис — окинула взглядом поле боя. На большой площади города водных путей стояли израненный Лай Батенкайтос, Архиепископ Греха Чревоугодия, а напротив него — Отто и ещё трое.
Посмотрев на Отто, Фельт и остальных, Беатрис демонстративно вздохнула.
— «До чего же жалкий и невзрачный состав, я полагаю».
На замечание Беатрис, произнесённое со вздохом, ни у кого не было сил ни возразить, ни даже огрызнуться. Однако вступление Беатрис в бой, несомненно, стало важным поворотным моментом в стремительно ухудшающейся ситуации.
Чувство, похожее на облегчение, невольно наполнило грудь Отто.
Собравшись назвать её имя, Отто тут же прикрыл рот рукой.
Батенкайтос был существом, пожирающим «имена». Только что Отто сам попросил Фельт и остальных пойти на уловку, чтобы их имена не стали известны. Он не мог сам же всё испортить.
Отношение Батенкайтоса к Отто, скрывающему имена, ясно показывало его раздражение из-за того, что ему мешают «трапезничать». Значит, для пожирания имён Батенкайтосу было необходимо знать «имя» жертвы.
Следовательно, имя Беатрис тоже нельзя было раскрывать. Нужно было скрыть его и искать способ действовать.
Однако предосторожность Отто оказалась напрасной.
Потому что...
— «А? Беатрис? Почему вы гуляете снаружи-и?»
...потому что Батенкайтос, склонив голову набок, промолвил это, глядя на Беатрис.
Чревоугодие уставился на Беатрис и продолжил с недоумением:
— «Вы ведь так упорно не хотели выходить наружу. Кроме как во время еды или когда вы были вместе с Великим Духом... Ах да, кажется, были и исключения?»
На молчание Беатрис Батенкайтос продолжал говорить.
Назвать это дружелюбием было бы не совсем точно, но звучало так, будто говорил человек, который давно знает её и имеет с ней определённые отношения.
— «Так вы были знакомы раньше?.. Беатрис?..»
Отношения между Батенкайтосом и Беатрис.
Смысл скрывать имя пропал, и Отто, попытавшийся уточнить это, осёкся на полуслове. На этот раз он неосознанно посмотрел на Беатрис в профиль.
Беатрис прикусила губу, в её больших круглых глазах бушевала ярость.
Редко можно было увидеть эту девочку-духа, так открыто проявляющую гнев. На глазах у изумлённого Отто Беатрис глубоко вздохнула и свирепо посмотрела на Батенкайтоса.
— «Я поняла, что это за уловка, я полагаю. Вот оно что».
Пробормотала Беатрис низким, тяжёлым голосом.
Это была не столько попытка запугать, сколько результат усилий подавить свои эмоции.
Беатрис, стараясь скрыть гнев на лице, вгляделась в глубину мутных глаз Батенкайтоса и, что-то разглядев там, скривила губы в отвращении.
А затем...
— «Сколько же людей ты накопил внутри себя, а?»
— «Кто знает? Но мы думаем, что наш объём пищи получше, чем у Роя. Рой обжора и ест всё подряд, так что количество у нас, тщательно отбирающих, совсем другое! Мы считаем, что в еде главное — качество, вот в этом мы с Роем и расходимся».
Батенкайтос называл пожирание «имён» и «воспоминаний» «трапезой».
В том, как он именовал себя гурманом, а кого-то близкого — обжорой, казалось, была какая-то особая эстетика, но Отто не мог понять ни того, ни другого.
Точно так же Отто не мог понять и нынешнего поведения Беатрис.
Ему казалось, что отвращение девочки исходило не просто от оценки стоящего перед ней Батенкайтоса. Это был результат других, совершенно иных негативных мыслей, идущих из самой глубины души.
Возможно, это было как-то связано и с тем, что Батенкайтос обращался с Беатрис как со знакомой... Подумав об этом, Отто кое-что понял.
Он понял возможную причину, по которой Батенкайтос знал Беатрис, хотя она его, похоже, нет.
Манера боя Батенкайтоса находилась на уровне, достижимом лишь для тех, кто долгие годы оттачивал боевые искусства. Основываясь на этом факте, подмеченном Динасом, Отто выдвинул гипотезу.
— «Я предполагал, что вы можете наследовать не только «имена» и «воспоминания» съеденных жертв, но и их физический опыт. Трудно достичь такого мастерства в рукопашном бою и владении кинжалом в вашем возрасте. А раз так, то...»
Он может превращать в свою силу даже навыки съеденных им людей.
Тогда становилось понятно, как Батенкайтос, выглядящий подростком лет пятнадцати, мог обладать мастерством, сравнимым с экспертами боевых искусств сразу в нескольких областях.
Если эта гипотеза верна, и не просто верна, а имеет более глубокий смысл...
— «Но что, если он наследует не только физический опыт?»
Эта гипотеза подразумевала злодейство совершенно иного рода, нежели просто боевая угроза.
Ведь Батенкайтос сказал...
...что ищет автора той речи, что разнеслась по городу.
Сказал, что это слабый и хрупкий человек, за которого становится тревожно, если не быть рядом и не поддерживать его.
Зная Нацуки Субару и общаясь с ним достаточно долго, можно было понять такие чувства. В этом парне было что-то странное, что заставляло других так думать.
Но это были чувства, рождённые из симпатии и близкого общения с ним.
Знание хрупкой силы и слабой храбрости Субару было доказательством того, что кто-то был рядом с ним.
И если сейчас есть кто-то, у кого Чревоугодие отнял это доказательство, то на ум приходила лишь одна-единственная девушка...
Отто с опозданием наконец достиг того же уровня отвращения, что и Беатрис. Заметив, как изменился взгляд Отто, Батенкайтос элегантно поклонился в ответ на устремлённые на него взгляды и улыбнулся, обнажив клыки.
— «Старшая горничная маркграфа Розвааля L. Мейзерса... ой-ой-ой, нет, не так».
Покачав головой на полуслове, Батенкайтос развёл руки в стороны.
Он нежно погладил один из белых шрамов на своём израненном теле. Этот шрам на плече выглядел болезненно, словно от удара острым железным колом.
— «Сейчас просто любимый человек. Помощница моего любимейшего человека, который однажды станет героем, Нацуки Субару... Рем... кажется, так?»
— «Дайте нам встретиться с любимым героем! Наш герой должен был прийти судить нас, даже сюда!»
Батенкайтос насмешливо высунул язык и облизал рану.
Кровь невольно бросилась в голову Отто. Сжатые зубы заскрипели, и от ярости ему захотелось врезать ублюдку по роже.
Поведение Чревоугодия, его тон, его улыбка — всё это издевалось над чувствами одной девушки.
Он даже не представлял, как сильно все молят о её благополучном возвращении, и просто насмехался и топтал её чувства ногами. Это разожгло огонь в сердце Отто.
Этого Чревоугодие... его нельзя прощать ни в коем случае.
Беатрис плавно переместилась перед Отто, который пальцами пересчитывал оставшиеся магические камни, спрятанные в рукаве. Она протянула руку, словно останавливая его, и Отто, не поняв её намерений, нахмурился. И тут...
— «Я исправлю свои первые слова, я полагаю. Хорошо, что вы позвали Бетти сюда».
— «Этого... только этого типа нельзя подпускать к Субару, я полагаю. Если он встретится с Субару, тот будет ранен. Возможно, непоправимо. Поэтому...»
— «Мы должны прикончить его здесь, только своими силами».
Отто подхватил последние слова Беатрис и твёрдо заявил это.
Беатрис не обернулась, но по её позе было видно, что она согласна. Она была признанной всеми, включая её саму, напарницей Субару. Желание не подпускать это злодейство к нему было чувством, которое Отто понимал до боли хорошо.
— «Постой, постой, постой, постой, стоять!»
Двое воспряли духом и приготовились встретить грозного врага... но прервал их не Батенкайтос. Это была Фельт, стоявшая рядом с Отто и до сих пор молча наблюдавшая за разговором. Поправив свёрток в руках, она указала на Беатрис:
— «Ты тут появилась с видом какой-то важной шишки, но что вообще может такая малявка? Я слышала, что ты напарница того парня, но всё же».
— «А-а, э-э, ну да. Во-первых, объяснить это довольно сложно, но...»
Замечание Фельт было более чем резонным, и Отто затруднился с объяснением.
То, что Беатрис — дух, заключивший контракт с Субару, можно было рассказать. Однако было и правдой то, что её боевая мощь без Субару вызывала опасения...
— «Неприятно слышать "малявка" от такой же мелюзги, я полагаю. Если есть время беспокоиться о силе Бетти, лучше бы побеспокоилась о своей собственной невзрачной фигурке без всяких перспектив».
— «Ну ты и язвительная девчонка, эй! К твоему сведению, с тех пор как я стала нормально есть и спать, я и в росте прибавила, и грудь подросла. Это тебе надо беспокоиться о будущем!»
— «К несчастью, внешность Бетти зафиксирована в этом дизайне, я полагаю. Поэтому... хм?»
Начавшаяся было неуместная перепалка прервалась, когда Беатрис запнулась. Её взгляд остановился на длинном свёртке, который держала Фельт.
Это был магический артефакт, который Фельт называла своим «козырем», но Беатрис посмотрела на него с удивлением и...
— «Это... неужели это «Метеор», я полагаю?»
— «Матушка... То есть, это посох, который давным-давно великий маг создал, чтобы досаждать дракону, я полагаю. Он вроде бы пропал неизвестно куда, но какая ирония судьбы».
Фельт неопределённо кивнула на объяснение Беатрис, поправившей себя в ключевом моменте.
Но для Отто, знавшего, что «Матушка», о которой обмолвилась Беатрис, была исчезнувшей из легенд «Ведьмой», это была во всех смыслах невероятная история.
Было много моментов, которые хотелось бы уточнить, но если учесть, что «Ведьма» использовала это, чтобы досаждать дракону, его характеристики внушали доверие.
— «Я слышал, что он сложен в использовании, но можно ли рассчитывать на его мощь?»
— «Это посох, о котором ходят легенды, будто он доводил дракона до слёз, я полагаю. Мощь гарантирована».
Масштаб примера был слишком велик, чтобы по-настоящему его осознать. Но было ясно одно — это невероятное оружие.
Отто кивнул на слова Беатрис, но Фельт всё ещё не была убеждена.
— «Разговоры о том, что это такое, можно отложить на потом. Важнее другое, эта мелюзга...»
— «Твоя интуиция вполне здравая, я полагаю. Но это бесполезное беспокойство. Ведь...»
Перед недоумевающей Фельт Беатрис улыбнулась чарующей улыбкой, не соответствующей её внешности. Слегка поднятая правая рука указала на Батенкайтоса, и у всех, кто посмотрел туда, перехватило дыхание.
...Вокруг Батенкайтоса всё было заполнено сияющими фиолетовыми кристаллами.
— «Ох, Беатрис, какая беспощадная».
— «Только для тебя у меня нет ни капли сдержанности или пощады во всём этом мире, я полагаю».
Эль Минья.
Одно из немногих атакующих заклинаний магии Тени показало свои клыки.
Сразу после ворчания Батенкайтоса фиолетовое сияние заплясало и устремилось к маленькому телу, оказавшемуся на линии огня.
Прямое попадание чего-то острого и твёрдого по тонкому, застывшему телу... Кристаллы разлетелись вдребезги, каменные плиты треснули, поднялся столб дыма. Разрушения на площади красноречиво свидетельствовали о мощи только что обрушившейся атаки.
— «Ну, и как тебе это, я полагаю?»
Демонстрируя свою подавляющую магическую силу, Беатрис повернулась к Фельт с торжествующим видом. Для Великого Духа, насчитывающего четыреста лет, это было по-детски, но даже Фельт, похоже, не нашлась что возразить.
— «Н-ну, ладно, не так уж и плохо».
То, что она всё же нашла в себе силы на колкость, говорило о немалой смелости Фельт.
— «Г-голос дрожит, госпожа Фельт».
— «У тебя тоже! Хватит нести чушь, смотри вперёд!»
Фельт рявкнула на Гастона, обменивавшегося с ней дрожащими колкостями, словно пытаясь скрыть собственное волнение. Однако её слова не были чистым блефом.
Ведь в эпицентре взрыва магии Беатрис, там, где должен был беззащитно принять удар Батенкайтос, его не было.
Раздался полный ужаса голос Динаса, и все взгляды устремились туда, куда он смотрел. Там, припав к земле на четвереньки и передвигаясь подобно пауку, ползал Чревоугодие.
Чревоугодие смеялся, скалил клыки, его глаза налились кровью.
— «Ха-ха! Беатрис, как и ожидалось! Хорошо, отлично, здорово, неплохо, прекрасно, классно, замечательно, чудесно!»
Мотая головой из стороны в сторону и растрёпывая волосы, Батенкайтос оттолкнулся от земли и снова бросился на них.
Реагируя на его приближение, Отто услышал, как Беатрис, облизнув губы, пробормотала что-то зловещее.
В тот момент, когда она активировала Эль Минью и нанесла Батенкайтосу сдерживающий удар, Беатрис почувствовала, как у неё за пазухой рассыпался Великий магический камень.
Теперь у неё осталось шесть камней. Учитывая её собственную жизненную силу, на атаку и защиту можно было потратить только пять.
Нынешняя битва за город... а перед ней была случайная стычка с Архиепископами Греха Гнева и Жадности на площади Часовой башни.
В результате той битвы Беатрис потратила все силы на лечение раненого Субару и жителей города, израсходовав столько маны, что это сказалось на её собственной активности.
Дух Беатрис — искусственный дух, созданный Ведьмой Ехидной.
Её сила настолько велика, что обычные духи и близко не сравнятся, но взамен у неё есть несколько неприятных недостатков.
Главный из них — она не может восполнять потраченную ману иначе, как получая её от своего контрактора.
Беатрис не может преобразовывать в свою силу ни ману из атмосферы, ни ману, полученную от кого-либо, кроме контрактора. В результате, чтобы восстановить исчерпанную ману, ей оставалось только получать её от Субару и ждать.
Причина, по которой она сейчас могла двигаться, заключалась в использовании своего рода запрещённого приёма.
Сейчас у Беатрис было семь Великих магических камней.
Великие магические камни — это редкие сокровища, накопившие за долгие годы огромное количество бесцветной маны. Один из них уже рассыпался, осталось шесть.
Они были доверены ей тем извра... то есть, Киритакой, который пробудил Беатрис от глубокого сна и попросил её прийти на помощь на эту площадь.
— «Умоляю вас на коленях, Великий Дух. Одолжите вашу силу для битвы за этот город. Здесь живут люди, которых я люблю».
Израненный, полуплачущий, Киритака выглядел жалко, умоляя её. Беатрис нехотя согласилась помочь Киритаке, который без колебаний разбил бесценный магический камень, чтобы пробудить её.
Честно говоря, Беатрис хотела броситься к Субару.
Ситуация в городе изменилась, и Субару тоже был в опасности. Если её не будет рядом, Субару — тот ещё тип, за которого нельзя не волноваться.
Поэтому сейчас, проснувшись, она должна быть ради Субару...
— «Глупости, я полагаю. Нет, просто глупости».
Беатрис мысленно отругала себя за попытку использовать слово "беспокойство" как оправдание для своей слабости.
Если Субару решил сражаться и оставил Беатрис, значит, у него был план, как сражаться без неё.
Субару не переоценивает её. Скорее, он склонен её недооценивать.
Он не станет безрассудно бросаться на врага, которого не может победить. А если бы противник был таким, что без Беатрис не справиться, он бы любым способом её разбудил.
Значит, как бы ни было досадно, в этой битве Субару она не нужна.
Броситься к Субару можно будет только после того, как она сама добьётся результатов, достойных того, чтобы Субару, вернувшись с победой, взял её на руки.
Киритака вручил Беатрис, выступившей в качестве подкрепления, семь Великих магических камней.
Беатрис, которой крайне сложно использовать ману из внешних источников, в качестве экстренной меры использовала силу этих камней как чрезвычайно неэффективный проводник.
Семь камней в кармане её платья были сгустками чистой маны, способными сотворить чудо, но она расточительно вливала их силу в простые формулы активации магии.
Там, где для активации обычно хватило бы десяти единиц силы, она вливала тысячу. Вдобавок, контроль был невозможен, и любое, даже самое слабое заклинание, требовало одного камня, который тут же рассыпался.
Один камень нужно было оставить для поддержания собственной жизни, так что использовать можно было только пять.
Значит, ей нужно было закончить всё всего за пять ходов.
— «Воссоединение с братцем откладывается, я полагаю. За это ты увидишь ад».
Великие магические камни, принадлежавшие Киритаке, изначально предназначались для того, чтобы стать сосудом для Пака. То, что было самой целью их путешествия, теперь рассыпалось в прах, чтобы Беатрис могла сражаться — иначе как иронией это не назовёшь.
— «Ада мы уже насмотрелись! Все, кого мы съедаем, в конце концов его и познают!»
С криком Батенкайтос бросился на их группу.
Движения были небрежными, но его острый взгляд был направлен прежде всего на Беатрис, которую он опасался больше всего.
Он и не подозревал, что мана Беатрис на исходе, и что она выдохнется после ещё пяти заклинаний. Именно для того, чтобы он так думал, она и потратила один камень на мощную атаку по площади. Как подготовка, это сработало отлично, на твёрдую четвёрку.
Беатрис подняла обе руки и направила ладони на Батенкайтоса, зависшего в воздухе.
На мгновение Батенкайтос застыл, ожидая активации сверхмощной магии. Увидев это, Беатрис показала язык и отпрыгнула далеко назад.
На съёжившегося Батенкайтоса тут же набросились Гастон и Динас.
Двое мужчин с боевыми кличами атаковали Батенкайтоса連携й из двух мечей и кулаков.
Тяжёлые и острые удары обрушились на Чревоугодие, но Батенкайтос уклонился с невероятной ловкостью и контратаковал кинжалом.
Сверкающее остриё метнулось к шее Динаса.
Гастон вклинился на траекторию кинжала, прикрывая Динаса и принимая удар на себя.
Раздался глухой звук, и сила удара кинжала ослабла, но отступивший Гастон закашлялся, и из уголка его рта потекла алая кровь.
Это был предел боевой техники, использующей ману, так называемой «Техники Потока».
Боевой стиль Гастона, поддерживающего крепкое тело, непробиваемое для клинков и ударов, был техникой под названием «Техника Потока» — одной из систем, искавших способы использования маны, отличные от магии.
По сравнению с магией, эта техника меньше зависела от таланта — решало лишь количество тренировок, и чтобы овладеть ею для реального боя, требовались неимоверные усилия.
— «Но, похоже, я заставила его слишком перенапрячься, я полагаю».
На взгляд Беатрис, ни способности, ни талант Гастона не выходили за рамки обычного человека.
То, что он со своей не до конца освоенной Техникой Потока кое-как мог сражаться с Архиепископом Греха, объяснялось лишь тем, что Батенкайтос сильно сдерживался.
Батенкайтос ударил ногой в подбородок Гастона, стоящего на коленях и кашляющего кровью.
Здоровяк рухнул на землю с разбитым носом, извергая кровь, и больше не мог двигаться. Он выбыл из боя. Их боевая сила уменьшилась на одного человека.
— «Хо-орошо постарался, Гастон! Приз за боевой дух! Старался изо всех сил, но не вышло! Вот оценка, которую заслуживают такие парни!»
Увидев, как Батенкайтос насмехается над поверженным Гастоном, Фельт, у которой кровь бросилась в голову, бросилась на него, размахивая Метеором.
При правильном использовании его мощь была гарантирована самой «Ведьмой». Но при использовании в качестве простой дубины он не мог раскрыть и десятой доли своего потенциала.
— «З-заткнись! Отвали, дерьмо!»
С трудом управляясь с длинным оружием, Фельт использовала свои физические способности, чтобы продолжать наносить резкие удары Батенкайтосу. Тот же продолжал изящно уклоняться от них всех, двигаясь так, словно танцевал.
Удары Метеора лишь задевали волосы Чревоугодия, но не наносили урона. Разница в мастерстве была подавляющей. Он просто играл с ней.
— «Эй ты! Быстро отойди, я полагаю! Здоровяка уже утащил наш торговец!»
Разница в силе была очевидна, если он перейдёт в контратаку, её поражение будет неминуемо.
Пока Фельт атаковала Батенкайтоса, Отто в панике сумел вытащить потерявшего сознание Гастона из зоны боя. Динас тоже, проверив свои мечи, искал возможность вмешаться в бой Фельт и Батенкайтоса, но подходящего момента не было.
Любое изменение ситуации Батенкайтос тут же использовал бы. Его выжидательная позиция, словно тигр, следящий за добычей, ясно давала понять, что именно Чревоугодие, несмотря на численное меньшинство, контролирует поле боя.
— «Что, что же, что такое, интересно, почему же, как же так?! Было бы неплохо помочь ей, неужели бедняжку Фельт бросят?»
— «Заткнись уже! Лучше бы сам смирно стоял и получал...»
— «Вот как. Но нам уже надоело на это смотреть».
Фельт закричала, занося Метеор, и в этот момент Батенкайтос рванулся вперёд. Расстояние между ними сократилось до нуля, и ладонь Чревоугодия коснулась плоской груди Фельт.
Сразу после этого удар легко отбросил тело девочки, и Фельт с пронзительным криком покатилась по каменным плитам.
Удар был такой силы, что она даже не смогла нормально сгруппироваться, но проблема была не в этом.
Фельт, получившая сильный удар в грудь, закашлялась, и Отто вскрикнул. Беатрис по его встревоженному лицу поняла причину его беспокойства.
Чревоугодие приготовился к трапезе.
— «Фельт. Приятного аппетита».
Непонятно по какому принципу, но Батенкайтос демонстративно облизал длинным языком ладонь левой руки, которой коснулся Фельт.
Словно там находилось что-то важное, принадлежащее девочке по имени Фельт.
Он словно с нежностью положил это на язык, погладил шершавой поверхностью, попробовал на вкус, будто соскребая дочиста, а затем бросил в желудок и безжалостно пережевал.
Когда это завершится, трапеза Чревоугодия закончится, и «имя» окажется внутри осквернителя.
И тогда следы девочки по имени Фельт исчезнут из мира...
— «А? Ты чего? Какой же он невежливый».
Фельт помотала головой и посмотрела сверху вниз на Батенкайтоса, который упал на колени и блевал.
Разумеется, её существование не исчезло, и Фельт лишь недовольно склонила голову набок.
Это был момент, когда трапеза Чревоугодия с треском провалилась.
https://t.me/rz_arc