Конго: От Леопольда до Лумумбы. Часть 1.
На политической карте Африки Демократическая Республика Конго сразу бросается в глаза. Огромное государство, самая большая страна Чёрной Африки. Уже само её расположение делает логичным устоявшееся название «сердце Африки». Основная территория страны расположена в глубине континента, соединяясь с океаном узким коридором вдоль реки Конго. Конго — это не просто источник названия и важная транспортная артерия, это и географическая основа страны, территория которой во многом совпадает с бассейном реки, а причудливо изогнутые границы — с водоразделами. Границы здесь тоже выдающиеся — современная ДРК граничит с девятью странами, столько соседей нет больше ни у кого в Африке, да и во всём мире больше только у России, Китая и Бразилии. Поэтому и дела Конго задевают сразу много стран, и на него в свою очередь тоже влияют очень многие. Ещё один довод за верность утверждения про «сердце Африки».
Конго притягивает к себе внимание не только как географическая доминанта, но и как мощный источник ярких образов. Очерки о путешествиях Давида Ливингстона и Генри Стэнли, мрачные повести Джозефа Конрада, памфлеты Марка Твена, документальные фильмы 1960-х годов создают тот дискурсивный ландшафт, в рамках которого воспринимается не только вся история Конго, начиная с XIX века, но зачастую и большая часть Тропической Африки. И во многих современных постколониальных исследованиях, и особенно в научно-популярных статьях более мелкие и менее известные страны континента заслоняет собой массив «сердца Африки», весьма часто предстающего как конрадовское «Сердце Тьмы».
При этом ни географически, ни этнически, ни исторически Конго не является массивом монолитным. Протянувшаяся на тысячи километров страна расположена в множестве различных природных зон, что приводит к серьёзным различиям между провинциями, которые могут иметь абсолютно непохожую хозяйственную специализацию. Рассмотрение любого события в истории Конго невозможно без учёта этнической принадлежности его участников, потому что в числе главных мотивов нередко оказываются именно интересы какой-либо из многочисленных народностей. Столь же пёстрой оказывается и историческая картина. Мы практически не будем касаться истории Конго до европейской колонизации, но охватываемые восемь десятков лет истории этой земли вмещают в себя множество очень непохожих периодов.
Для начала стоит обозначить, что использование термина Бельгийское Конго (анг. Belgian Congo, фр. Congo Belge) будет некорректно для всего колониального периода. С 1885 до 1908 год в Африке существовало независимое Свободное государство Конго (далее СГК, анг. Congo Free State, фр. État indépendant du Congo). Насколько его независимость была реальной, а насколько номинальной — речь будет идти далее, но само его существование создавало занятную ситуацию, когда бельгийский король Леопольд II был одновременно конституционным монархом для родной Бельгии и абсолютным монархом для своего далёкого африканского владения. С 1908 года, после аннексии СГК Бельгийским королевством, и возникает собственно колониальное владение Бельгийское Конго, которое будет оставаться таковым до 30 июня 1960 года, когда на картах появится Республика Конго (Леопольдвиль). Название столицы в скобках традиционно указывается для того, чтобы отличать от Республики Конго (Браззавиль), возникшей из Французского Конго.
Каждый из крупных периодов в истории Конго делится на более мелкие. Время существования СГК можно разделить на пять перекрывающихся отрезков. С 1885 по 1891 год происходит создание государства, обозначаются общие контуры его границ и создаются первые институты. 1892-1897 годы сопряжены с изменением экономического режима и активной экспансией, вызвавшей множество пограничных конфликтов. На 1892-1906 годы приходится время чрезмерной эксплуатации населения и ресурсов, то нарастающей, то идущей на спад, но в конечном итоге и послужившей причиной политического провала колониального проекта короля Леопольда II. Именно этот этап (причём тоже не полностью) и является источником большинства стереотипов о бельгийцах в Африке. Короткий финальный период 1904-1908 годов, который связан с попытками реформ, обострением внутриполитической борьбы в Бельгии и, в конечном итоге, аннексией королевством владений своего короля.
Сразу после перехода владения Леопольда II под управление Бельгии там начался период активной индустриализации, который продолжался до 1929 года, когда Великая депрессия положила конец взлёту экономики колонии. Всё следующее десятилетие развитие Конго, как и соседней Руанды-Урунди, на которую Бельгия после Первой мировой войны получила мандат Лиги наций, шло в аграрном ключе. 1940-1945 годы стали для Бельгийского Конго с одной стороны довольно тяжёлым временем напряжения всех сил и активного участия во Второй Мировой войне, а с другой стороны — периодом максимальной автономии, которую колония получила, оставшись по сути без метрополии, оккупированной нацистской Германией. 1945-1958 годы стали временем возврата долгов — Бельгия занялась строительством образцовой колонии, активно вкладываясь в инфраструктуру и промышленность. И, наконец, короткий, но очень интересный период 1958-1960 годов, предшествующий независимости Конго и полный вопросов, ожиданий, надежд и страхов.
При этом Конго история Конго с 1885 года была причудливым образом переплетена с историей Бельгии. Отношения колонии и метрополии в принципе создают тесную диалектическую связь, а в данном случае это усугубилось своего рода «моногамным» характером бельгийского колониализма. Метрополия у колонии чаще всего одна, а вот колоний может быть и много, но не в данном случае. Даже если не брать огромные колониальные империи Великобритании и Франции, то и у колониальных держав второго порядка имелось разнообразие. Например, Нидерланды обладали не только огромной Голландской Ост-Индией (Индонезией), но и совершенно непохожими территориями в Вест-Индии, а Португалия имела целую россыпь владений в разных уголках Африки и Азии.
У Бельгии всё было иначе – Конго было её первой и долгое время единственной колонией. Именно здесь бельгийцы делали первые шаги, здесь лавировали между великих держав, здесь учились быть колонизаторами, здесь наломали дров так, что весь мир до сих пор это вспоминает с ужасом. Даже когда появилась подмандатная территория Руанда-Урунди, то бельгийцы мало уделяли ей внимания, воспринимая как ещё один маленький кусочек Конго. Собственно, присоединить это приобретение к Конго в качестве ещё пары провинций помешали только правила Лиги Наций, иначе бельгийцы непременно это сделали бы это в целях унификации.
Таким образом, чтобы понять многие события, происходившие в Конго, необходимо смотреть не в центр Африки, на её «сердце», а на далёкий от этих мест северо-запад Европы. Именно в Бельгии принимались судьбоносные для африканских народов решения, отголоски бельгийской внутриполитической борьбы долетали до берегов Конго, летящие от горячего спора валлонов и фламандцев искры падали в землю тропических лесов и тлели там, пока ветер не раздувал их в яростные пожары. И так же Бельгия не была свободна от влияния Конго, которое то оборачивалось парламентскими штормами, то десятилетиями могло быть почти незаметно внешне, но по капле просачивалось во все основы королевства, то подтачивая его, то, напротив, цементируя.
В этот сложный танец колонии и метрополии оказалось вовлечено множество зачастую неоднозначных, но очень харизматичных персонажей. В начале пути это были в основном европейцы, вроде Генри Стэнли или Франсиса Дани, в конце пути диалектика процесса выдвинула на первых план африканцев — Жозефа Касавубу, Моиза Чомбе, Жозефа Мобуту. Главными же вехами встали два человека, один из которых, король Леопольд II, путём хитроумных интриг привёл бельгийцев в Конго, а второй, Патрис Лумумба, закончил их владычество своей хлёсткой фразой «Мы больше не ваши обезьяны!», брошенной в нарушение протокола в лицо королю Бодуэну I.
75 лет истории Конго, сердца Африки, сердца Тьмы. 75 лет между Леопольдом и Лумумбой.
Телеграм-канал автора https://t.me/RightArmFreeWorld
На нём будут публиковаться заметки по теме и раньше будут выходить новые части цикла.
