Конго: От Леопольда до Лумумбы. Часть 15.
Ситуация, которая к 1892 году сложилась в Свободном государстве Конго, с точки зрения короля Леопольда II и его соратников по предприятию выглядела не очень здоровой и в чём-то даже возмутительной. Реальный контроль распространялся от силы на половину территории африканского владения, остальную контролировали либо местные королевства, отнюдь не спешившие признавать над собой верховную власть бельгийского монарха, либо, что ещё хуже, занзибарские работорговцы, которые если власть даже номинально и признавали, то на практике это проявлялось весьма мало. Огромные доходы уходили на восток, и что-то с этим надо было делать.
Строго говоря, проникновение в бассейн Конго с востока началось заметно раньше, чем с запада. Особенно этот процесс активизировался в тот момент, когда местные крупные государства вступили в полосу упадка. Если для европейцев тремя десятилетиями позже это оказалось приятным совпадением, то их восточные визави заходили в бассейн Конго с полным осознанием происходящего там. В европейской литературе тех лет их обычно называли арабами, но этот термин довольно плохо отражает этнический и языковой состав. Собственно выходцев с аравийского полуострова среди действовавших на континенте работорговцев было чрезвычайно мало — на Занзибаре арабы составляли политическую и торговую элиту султаната, так что в рискованные предприятия сами отправлялись редко. Гораздо более точным является термин «суахили-арабы» — частично полукровки, частично арабизированные африканцы, исповедовавшие ислам и говорящие в основном на суахили с примесью арабского языка. Эта общность столетиями складывалась на восточном побережье Африки, в основном на территории нынешних Танзании и Мозамбика. Активно проникать в Конго они начали с 1850-х годов, но долгое время сталкивались с теми же проблемами, что и европейцы — сколько-нибудь точных карт местности у них не было, а составить их мешали сложные условия и противодействие местного населения, прекрасно понимавшего, с какой целью суахили-арабы в их земли рвутся. Для кого-то они выступали как захватчики и поработители, а для кого-то ещё и как конкуренты — желающих захватить рабов и продать их тем же самым занзибарцам и среди местных племён хватало с избытком.
Ровно так же в качестве конкурентов суахили-арабы воспринимали и бельгийцев, без конфликта с которыми просто не могло обойтись. Первые столкновения бельгийцев с арабами произошли в 1886 году возле водопада Стэнли. В этой местности были расположены два форта — один принадлежал СГК, вторым владел Типпу Тиб. Весьма примечательный человек, носивший полное имя Хамад бин Мухаммад бин Джамах бин Раджаб бин Мухаммад бин Саид аль-Муграби. Он был одним из самых богатых и влиятельных работорговцев Восточной Африки. Этот отлично образованный харизматичный чёрный джентльмен с безупречными манерами был знаком с обоими великими европейскими первопроходцами Африки — и с Давидом Ливингстоном, и с Генри Мортоном Стэнли. Типпу Тиб оказывал помощь их экспедициям, участвовал в поисках пропавшего Ливингстона и был свидетелем его исторической встречи со Стэнли. Своё состояние он сделал на работорговле и сборе слоновой кости на востоке Конго, так что его столкновение с конкурентом в виде Леопольда II было практически неминуемо. Что особенно иронично — именно бельгийскому королю Типпу Тиб во многом обязан за время своего максимального могущества. Свои знаменитые экспедиции Стэнли начинал как раз с восточного направления при активном содействии занзибарцев, тем самым он открыл бассейн Конго не только для европейцев, но и для суахили-арабов, без помощи которых ему во многих случаях было просто не обойтись: припасы, носильщики, наёмники — всё это Стэнли получал через Занзибар.
Непосредственная же причина первого конфликта оказалась весьма банальна — арабский и бельгийский офицер поругались из-за рабыни, которую то ли украли, то ли она сама сбежала и её не выдали. Слово за слово, и солдаты Типпу Тиба атаковали конголезский форт, который обороняли аскари-хауса и горстка местных ополченцев при двух белых офицерах. Исчерпав возможности к сопротивлению, они отступили, оставив форт. Возможности полноценно вести боевые действия на самом востоке Конго у СГК тогда элементарно не было, так что пришлось искать дипломатическое решение, причём в поисках были заинтересованы обе стороны. Конечно, с одной стороны работорговцы одержали победу, с другой — хитрый и проницательный Типпу Тиб понимал, что Леопольд II вцепился мертвой хваткой в эту землю, и конфликт с ним в перспективе не сулит ничего хорошего. Поэтому он поспешил заверить бельгийского консула в отсутствии намерений по эскалации конфликта. Окончательно вопрос был решён после вмешательства Генри Стэнли, посетившего Занзибар и предложившего соломоново решение — во избежание дальнейших конфликтов назначить Типпу Тиба губернатором округа Стэнли-Фолс, что создало бы буферную зону между остальным Конго и работорговцами. Такой вариант устроил и короля Бельгии, и султана Занзибара, и самого Типпу Тиба, принявшего предложение. Не устроил он только бельгийскую лигу борьбы с рабством, которая выразила искреннее непонимание от того, что Леопольд, изначально заходивший в Конго в том числе под предлогом борьбы с рабством, согласился на сотрудничество с таким эталонным Бармалеем-работорговцем.
Тем более это назначение, которое должно было решить многие проблемы, наоборот ситуацию только запутало. Во-первых, сам Типпу Тиб, хоть человеком был и образованным, но далеко не европейского склада, поэтому воспринимал своё назначение не как губернаторскую службу, а как вассальные отношения, то есть перед администрацией СГК отчитываться был не склонен, вверенную территорию считал частью этого государства постольку поскольку и в своих владениях считал себя вправе поступать по собственному усмотрению. Во-вторых, другие работорговцы, вроде Румализы, восприняли подобные перемены как предательство со стороны Типпу Тиба и чётко заявили о своей приверженности султану Занзибара. В-третьих, общественное мнение Бельгии обрушилось с критикой на короля Леопольда за его непоследовательность. Обстановка накалялась, и другого решения, кроме военного, у неё в перспективе не было. Значит, требовалось заметно усилить вооружённые силы СГК, потенциал у которых был весьма неплохой, но и проблем имелось немало.
Важнейшей проблемой короля была невозможность использовать в Конго армию королевства. Для большинства колониальных держав участие армии в заморских делах было чем-то обыденным. Красные мундиры британской армии и кепи французских легионеров были привычным элементом завоевания новых колоний и решения конфликтов в уже имеющихся. Принципы организации могли отличаться: где-то основой были непосредственно граждане или подданные метрополии, где-то их щедро разбавляли иностранными наёмниками, где-то костяк составляли коренные жители, где-то это были регулярные войска, где-то иррегулярные, но в подавляющем большинстве случаев это были именно подразделения официальной армии государства-метрополии. Только вот Бельгия и СГК официально друг к другу отношения не имели, так что Леопольд II был лишён возможности официально использовать бельгийскую армию: во-первых, имелись конституционные ограничения на службу бельгийских солдат за границей, а данное предприятие номинально было независимым государством; во-вторых, чисто из финансовых соображений парламент не дал бы одобрения на это. Даже когда СГК стало Бельгийским Конго, бельгийская армия принимала участие в боевых действиях в Конго только после получения колонией независимости, а конголезские части никогда не воевали в Европе.
В целом армия Бельгийского королевства находилась в довольно своеобразном положении. С одной стороны, Бельгия родилась в огне революции 1830 года, и отрицать роль вооружённых сил в становлении бельгийского государства и бельгийской нации было невозможно. Свою тесную связь с армией подчёркивала королевская семья, уважение к ней декларировалось на государственном уровне, воинская служба была вполне престижна и уважаема в обществе. Но при этом над бельгийской армией всегда довлел нейтральный статус королевства, навязанный ему при признании крупными державами вроде Великобритании и Франции. Нейтралитет вполне логичным образом располагал к сокращению как самой армии, так и расходов на неё. Всё равно воевать не предполагается — значит, и лишних трат можно избежать. Именно этим бельгийское государство и занималось большую часть своей истории.
Армия у Бельгии была не сказать чтобы плохая, только вот размеры у неё были весьма скромные и подготовка исключительно теоретическая. Впрочем, бельгийскому флоту повезло ещё меньше: с середины 1860-х годов он вообще перестал существовать и восстановлен был полноценно только по линии НАТО практически через столетие. Был небольшой период после Первой мировой войны, когда Бельгия получила некоторое количество немецких боевых кораблей в качестве репараций, но и от этой горстки эсминцев и тральщиков она быстро избавилась. Колониальная держава с заморскими владениями, но без военного флота — такой вот парадокс представляла из себя Бельгия до начала 1950-х годов, когда флотом уже по линии НАТО всё-таки обзавелась.
История вооружённых сил СГК — Общественных сил (Force Publique), начинается фактически раньше, чем оно было основано. Уже при исследовании бассейна реки Конго Генри Стенли сопровождали довольно крупные отряды наёмников. Большая часть бойцов была нанята в английских колониях — частично в Нигерии, частично на Золотом берегу (нынешняя Гана), и в первые годы освоения Конго эта практика сохранялась эмиссарами короля Леопольда II. В дальнейшем от неё отказались — отчасти из-за экономии средств, отчасти из-за излишней независимости иностранных наёмников-аскари.
Необычное название вооружённые силы колонии получили из-за осторожности короля. Леопольд II считал, что формирование у его владения армии может вызвать негативную реакцию со стороны соседних колониальных держав, а столкновение как с могущественными Англией и Францией, так и с традиционно сильной на африканском побережье Португалией вовсе не входили в планы по развитию коммерческой организации, которую во многом представляло из себя СГК. Поэтому было выбрано максимально нейтральное обозначение — Общественные силы представлялись колониальной полицией или, в крайнем случае, жандармерией, направленной на поддержание порядка в Конго, но ни в коем случае не армией, призванной угрожать соседним территориям. При этом внутренняя структура как организации в целом, так и отдельных подразделений была ярко выраженная армейская.
Конго в целом страдало от жёсткого кадрового дефицита, и зарождающиеся вооружённые силы колонии не были исключением. Неудивительно, что по сути основателем Общественных сил как регулярной армии стал совсем молодой человек — бельгийскому капитану Леону Роже на момент прибытия в Африку было 27 лет, но к тому моменту он уже был опытным командиром и за дело взялся весьма энергично. Капитан, назначенный командующим Общественными силами по приказу короля Леопольда II, приступил к формированию подразделений по ставшему уже классическим образцу — белые офицеры, смешанный унтер-офицерский состав и чернокожие рядовые, сначала наёмники, в дальнейшем перешли к рекрутированию местного населения. После этого численность войск резко начала возрастать: в первый год под командованием Роже было порядка 600 солдат, через пять лет их было уже около 10 тысяч, а к 1904 году Общественные силы вышли на более или менее стабильную численность около 17 тысяч бойцов.
Крупных подразделений во времена владычества Леопольда II не создавалось, основной организационной единицей была рота. Обычно она включала двух белых офицеров, двух-трёх белых унтер-офицеров (сержант-майора и сержантов, при этом белые сержанты по умолчанию стояли выше чёрных), до десятка чёрных унтер-офицеров (двух сержантов, остальные — капралы) и в среднем порядка 150 солдат-аскари. Иногда роты могли быть меньше, но чаще, наоборот, были немного больше. Основным вооружением пехотинцев были 11-мм. однозарядные винтовки Альбини-Брендлин. Много такого оружия высвободилось в процессе перевооружения бельгийской армии, так что у Леопольда II был источник недорогого и вполне надёжного оружия для африканских солдат. Роты Общественных сил были исключительно пехотными, кавалерия у бельгийцев в колонии отсутствовала — массово завозить европейских солдат у короля возможности не было, а местные жители на лошадях ездить не умели. Кроме того, завозу лошадей мешало широкое распространение мухи цэцэ — животные гибли бы от сонной болезни. Да и потребности особой не наблюдалось — лесистое Конго располагало к созданию дорогостоящих конных частей гораздо меньше, чем колонии с обширными саваннами.
Зато большое внимание уделялось артиллерии. Батареи в два-три лёгких орудия нередко были даже в составе пехотных рот, тем самым значительно повышая их огневую мощь и способность самостоятельно решать многие боевые задачи. Чаще всего это были лёгкие 47-мм. пушки Норденфельда, которые в разобранном виде могли переноситься носильщиками через джунгли, реже — более тяжёлые 75-мм. пушки Круппа. Такими же орудиями были вооружены и отдельные батареи полевой артиллерии, а вот крепостные орудия были уже заметно тяжелее — форт в городе Бома со временем обзавёлся 160-мм. пушками, став после этого мощнейшим укреплением во всей Африке. У инженеров бельгийской армии с крепостями было традиционно всё хорошо, и в далёкой колонии они остались верны себе. Естественно, такая мощь предназначалась не против слабо вооружённого местного населения — форт прикрывал стратегически важный участок реки Конго от возможных посягательств со стороны португальцев.
Серьёзной проблемой был офицерский состав — чисто за счёт наёмников сформировать нормальный офицерский корпус было невозможно, поэтому между королём и правительством Бельгии сложилось негласное соглашение по вопросу службы бельгийцев в Конго. В колонию могли попасть только добровольцы (как раз то самое ограничение в конституции) и только офицеры и унтер-офицеры (это легко обходилось выдачей капральских лычек рядовым, изъявившим желание отправиться в Африку). Желающие приписывались к военному картографическому институту и уже по его линии отправлялись в Конго, где командовали Общественными силами и занимались их подготовкой. Всего за время существования Свободного государства его посетило более двух тысяч таких вот «военных картографов» — порядка 600 офицеров и 1600 унтер-офицеров. Часть командированных возвращалась обратно, некоторые оставались в Африке окончательно на военных или административных должностях. Подобная практика сохранилась и после аннексии Конго Бельгией, официального военного присутствия в колонии не было до 1953 года. Только Холодная война заставила Бельгию начать строить военные базы в колонии как элемент противодействия растущему влиянию СССР на Африканском континенте.
Огромным плюсом подобной системы было то, что для бельгийского налогоплательщика все военные дела колонии были практически бесплатными. Практически, потому что «картографы» оставались бельгийскими военнослужащими и получали довольствие из военного бюджета метрополии. Но, во-первых, они получали бы эти деньги и просто за службу в Бельгии, во-вторых, это давало военным ценный опыт, в-третьих, затраты были даже близко не сопоставимы с огромными тратами Великобритании или Франции на колониальные войска, так что опыт бельгийцы получали ещё и довольно дёшево. А опыт был весьма ценный — Общественные силы первые пару десятилетий своей истории воевали практически непрерывно. То с суахили-арабами, то с суданскими махдистами, то подавляли местные восстания. Понятное дело, что это были не современные европейские армии, но те же махдисты были храбрыми умелыми воинами, сумевшими доставить огромные проблемы могущественной Британской империи, так что успешные боевые действия против них были весьма полезными для бельгийских офицеров. Тем более что по возвращении в Европу этот опыт не терялся — участников африканских войн на родине чествовали как героев, они пользовались уважением в обществе, они приносили в армию опыт не просто боевых действий, а действий успешных. Можно предположить, что африканские картографические командировки внесли не последний вклад в стойкость бельгийской армии перед лицом мощнейшего удара германских войск в 1914 году.
Но это всё Общественным силам предстояло в будущем. Пока же перед ними стояла задача установить контроль администрации СГК над всей территорией государства.
Телеграм-канал автора https://t.me/RightArmFreeWorld
Поддержать автора парой конголезских франков на какао и патроны 7.62х51:
