Конго: От Леопольда до Лумумбы. Часть 17.
Как невозможно уже представить современную Африку без Конго, так невозможно представить Конго без его ключевой исторической области — Катанги. Да, во времена Мобуту огромную провинцию Катанга раздробили на несколько меньших по размеру административных единиц, чтобы по возможности избежать очередного всплеска сепаратизма этого богатейшего края, но всё равно её тень незримо нависает над Конго, особенно когда речь идёт о наполнении бюджета. И, если в Африке само Конго занимает центральное место, будучи её сердцем, то Катанга — это дальняя окраина, которая выдаётся далеко на юг, нарушая практически прямоугольный контур границ огромной страны. Возникла эта конфигурация неспроста — изначально никакой Катанги в составе владений короля Леопольда II вообще не предполагалось.
Когда бельгийский монарх поставил перед Генри Стэнли задачу обозначить границы территории, на которую претендовала «Международная Ассоциация Конго», путешественник взял карту и карандашом по линейке накидал контуры будущего государства. На западе и востоке они были обусловлены частично природными объектами, частично уже обозначенными границами владений других стран, в первую очередь Португалии. На севере же и юге это были две прямые линии, которыми валлиец поместил множество ничего не подозревающих людей под власть Леопольда II. Уже в момент создания карты это явно была условность — Экваториальная Африка с её сложным рельефом не располагает к сохранению подобных колониальных границ, как это происходило на севере континента, где в пустыне Сахара большинство сторон вполне устраивали линии по параллелям и меридианам. На севере и северо-западе границы постепенно сдвинулись в процессе освоения территорий, а вот на юге всё получилось заметно интереснее ещё во время Берлинской конференции.
Когда участники конференции признали за «Международной Ассоциацией Конго» бассейн реки Конго, Леопольд II выдвинул претензии на Катангу. Вопрос не был принципиальным, потому что освоение Катанги было задачей сложной, а выгода от него — не особо очевидной. Именно там располагалось одно из ещё вполне жизнеспособных африканских государств — королевство Йеке во главе с могущественным правителем Мсири, не особо горевшим желанием заключать какие-то договоры с европейцами. Леопольд II руководствовался скорее желанием поторговаться — французы хотели присоединить весьма удачно расположенную долину Ниари-Квилу к своим экваториальным владениям, и никаких реальных сил помешать им в этом у бельгийца не было. Ресурсы Французской республики и частного предприятия бельгийского короля были, мягко говоря, несопоставимы, так что тем или иным путём долина досталась бы французам. Переговоры же на конференции давали реальную возможность что-то за уступку выторговать. У большинства сторон возражений не было, даже португальцы, к владениям которых Катанга была ближе всего, не возражали — у них элементарно не было сил на освоение региона. Можно было бы ожидать возражений от англичан, имевших там непосредственные интересы, но тут вмешался случай — вопрос обсуждался именно в то время, когда представлявший на конференции Форин офис глава африканского отдела сэр Перси Андерсон отлучился в рождественский отпуск, а замещавший его сотрудник посчитал, что вопрос согласован, и дал согласие от лица Британской империи. Беспокоить же высокое начальство во время праздничного отдыха он элементарно не решился.
Таким образом, Леопольд II вообще без каких-либо проблем получил не то чтобы на тот момент ему сильно нужный, но тем не менее весьма крупный регион в дополнение к изначально заявленным претензиям. Дело оставалось за малым — обеспечить ту самую эффективную оккупацию территории, принцип которой был провозглашён в генеральном акте Берлинской конференции. Суть принципа была простая: если государство объявляет территорию своим владением, то оно должно не просто поднять там свой флаг, а установить работающую администрацию и вести хозяйственную деятельность — собирать, добывать или выращивать те или иные ресурсы. Если же само оно эксплуатировать территорию не в состоянии, то должно уступить тем государствам или частным компаниям, которые это делать могут. Таким образом, решение конференции — это, конечно, хорошо, но окончательно владельца территории определяли посты на конкретной земле. Особенно это касалось держав второго порядка, вроде Бельгии или Португалии, которые не имели возможности полноценно противостоять «дипломатии канонерок» со стороны Великобритании или Франции.
Как было отмечено выше, главной преградой на пути освоения региона являлось крупное королевство Йеке. Большинство крупных государств Центральной Африки в течение XIX века пришли в упадок — серьёзным ударом для них оказались сначала значительные ограничения атлантической работорговли, а затем и её запрет. Кроме того, усилилось давление со стороны европейских государств, начавших непосредственное проникновение на континент. Это привело в том числе и к ограничению поставок огнестрельного оружия и пороха. Основанное талантливым и удачливым торговцем Мсири королевство Йеке на этом фоне выглядело исключением: по сути, оно возникло, когда другие африканские государства прекращали существование — в 1856 году. Родом Мсири был из города Табора, расположенного на территории современной Танзании, и полностью звался Мвенда Мсири Нгеленгва Шитамби, а своё торговое дело унаследовал от отца. Торговал он, как и многие в этих краях, слоновой костью, медью и, конечно же, рабами. Самым удачным решением для будущего короля было обосноваться в Катанге, обладавшей богатейшими запасами меди, небольшие слитки которой традиционно использовались в Центральной Африке как платёжное средство. Кроме того, он очень удачно женился на девушке из правящего рода империи Луба, заручившись поддержкой хоть и переживавшей не лучшие времена, но весьма крупной державы.
Свой доступ к запасам меди и слоновой кости Мсири грамотно конвертировал в весьма ценный ресурс — огнестрельное оружие. К сильному отряду присоединялись всё новые ополчения, и скоро под контролем торговца оказалась территория площадью около полумиллиона квадратных километров — фактически размером с Францию. Для контроля территории Мсири использовал своеобразную тактику: он старался взять по жене из каждой крупной подчинённой деревни. Местные вожди считали честью породниться с сильным правителем, думая, что укрепляют своё влияние, а на деле получалось наоборот — многочисленные жёны короля выступали проводниками его влияния, а зачастую и выполняли роль шпионской сети. Причём сети весьма разветвлённой — всего их было около 500. В случае же потенциального конфликта женщины могли выступать в качестве заложниц, это вождям тоже приходилось учитывать. Удачные торговые соглашения с португальцами обеспечили Мсири стабильные поставки пороха и оружия, что в свою очередь позволило разговаривать уже с позиции силы с империей Луба, со временем перехватив у неё лидерство в торговле на западном побережье. Не забывал Мсири и про восточное побережье, где его главным союзником был могущественный Типпу Тиб, влияние которого распространялось на колоссальной территории.
Проникновение европейских держав в Африку всерьёз беспокоило Мсири, но и тут хитроумный король не растерялся. Он сыграл на опережение и начал активно зазывать к себе христианских миссионеров. С одной стороны, он получал посредников и советников в общении с европейскими агентами, с другой — опять-таки потенциальных заложников. Тем более и агенты не заставили себя ждать, причём сразу с двух сторон. Первый ход сделали англичане, которым упущенная на Берлинском конгрессе Катанга встала костью в горле. Неугомонный Сесил Родс, основатель Британской Южноафриканской компании, стремился ликвидировать просчёт дипломатов и присоединить новую территории к и так обширным британским владениям. По поручению Сесила Родса и губернатора Ньясаленда Гарри Джонстона в столицу Мсири, город Бункею, в 1890 году отправилась экспедиция Альфреда Шарпа. Шарп должен был убедить Мсири подписать договоры, которые уже стали стандартными для английских дел в Африке — Джонстону нужен был договор о признании протектората Британской империи над Катангой, а Родсу — о концессиях, что позволило бы ему начать экономическую экспансию. Но экспедиция не заладилась с самого начала — её путь лежал через земли вождей, конкурировавших с Мсири. Англичанина они приняли дружелюбно, но вот усиление Мсири, которое сулил его договор с могущественной империей, им было не нужно, так что они подговорили сбежать нанятых Шарпом носильщиков. В итоге в Бункею явилась не впечатляющая горстка потрёпанных европейцев, которые не принесли привычных даров, зато всячески стали расхваливать выгоду договоров. Возможно, не знающий английского Мсири и поддался бы уговорам, но на помощь пришли миссионеры, разъяснившие ему содержание. Разгневанный попытками его обмануть, Мсири выгнал людей Шарпа. Англичан в Катанге снова постигла неудача.
Первые попытки бельгийцев, впрочем, тоже оказались провальными — в 1891 году Мсири вежливо принял экспедиции и лейтенанта Ле Мариннеля, и капитана Делькоммуна. Король был обходителен, заверял европейцев в дружбе, но от подписания договора с СГК и признания власти короля Леопольда II всячески уклонялся. Впрочем, бельгийской король тоже не был настроен упускать землю, которую уже считал своей, так что третью экспедицию возглавил человек, далёкий от дипломатии и не склонный к компромиссам — капитан Уильям Стейрс. Стейрс, который был родом из Канады, но всегда представлялся англичанином, участвовал в нескольких экспедициях Генри Стэнли. Собственно, по рекомендации валлийца ему командование и поручили — Стейрс отличался с одной стороны решительностью в достижении поставленных целей, а с другой — жёстким, временами жестоким отношением к африканцам, причём не сильно различая союзников и противников. В чём-то он был больше похож на стереотипный образ Стэнли, чем сам реальный Стэнли. Всего в составе экспедиции было пять европейцев, все англичане, за исключением помощников Стейрса — бельгийского капитана Омара Бодсона и французского капитана де Боншама. В состав экспедиции, отправившейся в путь 27 июня 1891 года, входило также порядка четырёх сотен африканских наёмников, в том числе несколько аскари из Дагомеи, славящихся отличной подготовкой. На уровне было и вооружение — винтовки Гра у рядовых и многозарядные карабины Винчестера у офицеров. Задача у экспедиции была простая — занять Катангу с согласия Мсири или без. При этом было приказано всячески избегать возможного конфликта с англичанами.
Мощная и хорошо вооружёная экспедиция без особых проблем двигалась к Бункее. Местные племена не только не рисковали нападать на отряд, но и выражали своё расположение, предполагая, что порядком надоевшему владычеству Мсири может настать конец. Кроме того, экспедиция Делькоммуна, которая ещё не покинула Катангу, на обратном пути подстрекала окрестные племена к восстанию — Мсири был вынужден отправить часть войск на их подавление, ослабив свои силы в столице. Кроме того, Стейрс получил насторожившие его вести о присутствии в Бункее нескольких европейцев — они вполне могли быть эмиссарами Родса. Тогда задание с большой вероятностью было бы провалено. Впрочем, довольно быстро удалось выяснить их принадлежность — Стейрс отправил одного из местных вождей с аудиенцией к Мсири, чтобы предупредить о своём приближении, и тот вернулся с письмом от Дэна Кроуфорда, который пояснил, что они миссионеры. Путь на столицу был открыт.
В Бункее Мсири жил в большой боме — укреплении в виде земляного вала и частокола, украшенного поверху насаженными для устрашения головами врагов вождя. Прибывшие европейцы для себя отметили этот факт. На немедленной встрече с королём они не настаивали — по местным обычаям было нормой трёхдневное ожидание перед аудиенцией, и стороны использовали это время, чтобы получше изучить противника. Впрочем, начавшиеся переговоры тоже не обещали скорого решения — Мсири снова принялся лавировать, выставлять встречные условия и избегать как явного согласия на условия Стейрса, так и прямого отказа. Де Боншам предложил захватить Мсири в заложники, но командир отверг идею, опасаясь за безопасность миссионеров. После недолгого раздумья Стейрс выдвинул ультиматум — либо королевство Йеке заключает договор с СГК, либо флаг СГК будет поднят над Катангой и без него. Мсири ультиматум проигнорировал, и 19 декабря 1891 года синее полотнище с золотой звездой взвилось над Катангой. Мсири в ответ на это покинул столицу и уехал в неподалёку расположенную деревню Мунема.
Стейрс отправил за Мсири отряд в сто человек под командованием Бодсона и де Боншама. Несмотря на протесты француза, подозревавшего засаду, Бодсон отправился вглубь хорошо укреплённой деревни с десятком дагомейских аскари. Они нашли Мсири в центре деревни возле большой хижины в компании трёх сотен воинов с мушкетами. Бодсона это не остановило — он потребовал от короля сдаться и проследовать к Стейрсу. Далее, по версии участников экспедиции, Мсири схватился за саблю, Бодсон выхватил револьвер и три раза выстрелил в короля, после чего сам упал, сражённый мушкетной пулей в живот. Заслышав стрельбу, в деревню ворвались остальные аскари под командованием де Боншама, которые сначала рассеяли сторонников Мсири, а потом начали грабёж деревни. Порядка часа они громили деревню, а потом де Боншаму наконец-то удалось привести свои войска в порядок, и они отступили к холму неподалёку от лагеря Стейрса, унося с собой тело Мсири. Обосновавшись на холме, аскари подняли под своими позициями высокую жердь, на которую насадили отрезанную голову Мсири. Де Боншам потом признавал, что они в пылу сражения погорячились с этой варварской демонстрацией, но на тот момент она произвела мощнейший эффект — подтягивавшиеся войска Мсири убедились, что правитель мёртв, и были полностью деморализованы.
Стейрс ожидал, что ему придётся держать оборону против армии королевства, но после гибели Мсири африканцев больше заботил вопрос того, кто станет его преемником, чем изгнание европейцев. Так что буквально через три дня в лагерь Стейрса явилась максимально представительная делегация из сына Мсири Муканда-Банту, любимой жены короля Марии де Фонсека и её брата Коимбры, важного союзника и основного поставщика оружия в королевство Йеке. Брат и сестра были португальскими мулатами родом из Анголы. Муканда-Банту без особых возражений признал главенство короля Леопольда II и вхождение королевства Йеке в состав СГК. При этом за ним осталась относительно небольшая территория вокруг Бункеи, радиусом около 25 километров. Потомки Мсири, согласно договору, и по сей день сохраняют эти владения в виде традиционного вождества. Братья Мсири, Чикака и Лукуку, должны были получить крупные наделы вокруг своих бом, но сначала отказывались от подписания договора. Потом, правда, всё равно согласились, когда Стейрс пригрозил, что и их головы будут насажены на пики для демонстрации народу. Остальная территория была объявлена владениями СГК, и на ней восстанавливались полномочия местных вождей, до того находившихся в подчинении у Мсири. 30 декабря 1891 года сине-золотой флаг Свободного государства Конго уже в соответствии с официальным договором был вновь поднят над Катангой. На руках у администрации Леопольда II теперь был внушительный пакет документов, подтверждённых эффективной оккупацией. Золотая звезда на флаге и голова Мсири на пике возвестили об окончательной потере Катанги для Британской империи и Сесила Родса.
Без отрезанных голов, впрочем, всё равно не обошлось. После отъезда Коимбры в Анголу Муканда-Банту обвинил Марию де Фонсеку в том, что она предала Мсири ради бельгийцев (хотя и сам он участвовал в переговорах), после чего отрубил ей голову. Ну а экспедиция Стейрса столкнулась на пути домой с многочисленными трудностями. Проблемы с продовольствием ослабили солдат и носильщиков, на отряд обрушились эпидемии малярии и дизентерии, да ещё и оставшиеся недовольными договором братья Мсири периодически устраивали мелкие засады. На обратном пути погибло больше половины участников экспедиции, включая и самого капитана Стейрса, умершего от лихорадки 3 июня 1892 года.
После экспедиции Стейрса англичане уже не выдвигали претензий на Катангу, но затаили на конголезское предприятие Леопольда II серьёзную обиду, которая в дальнейшем не раз омрачала отношения между Британской империей и Бельгийским королевством. Отдельная ирония состояла в том, что гонку за богатейший регион Конго для бельгийского короля выиграли во много англичане, находившиеся на его службе. В английскую колониальную историю капитан Уильям Стейрс вошёл как отрицательный персонаж, которого в лучшем случае величают «наймитом короля Леопольда II», а иногда и прямо называют предателем Британской империи. При этом во многом его заслугой является существование на карте Африки Демократической республики Конго в текущих границах, потому что без Катанги это была бы совсем другая страна.
Телеграм-канал автора https://t.me/RightArmFreeWorld
Поддержать автора парой конголезских франков на какао и патроны 7.62х51:
