Конго: От Леопольда до Лумумбы. Часть 4.
Пытаясь обрести заморские владения, Леопольд II изучил огромное количество вариантов – в Средиземноморье, в Индии, в Китае, в Юго-Восточной Азии и Латинской Америке, но начал он этот путь не с далёких заморских стран. Первый его план, наивный, но весьма дотошно проработанный, касался соседних европейских земель.
До 1853 года Леопольд военным делом практически не интересовался. Как наследник бельгийского престола, он ещё с десяти лет получал основы военного образования и к семнадцати годам числился аж целым майором, но чисто номинально. Всё изменила начавшаяся далеко на востоке Крымская война. Изобретение телеграфа сделало эту войну первой, которую люди воспринимали практически в прямом эфире: благодаря многочисленным корреспондентам на фронте новости о событиях появлялись уже через один-три дня, по меркам XIX века это было практически мгновенно. Юный герцог Брабантский увлёкся чтением фронтовых сводок и требовал всё более подробных карт мест, где происходили события. Вплоть до того, что королевскому адьютанту Адриену Гоффине пришлось воспользоваться своим влиянием и заполучить нужные материалы прямиком из парижского военного архива (Dépôt de la Guerre). Именно на основе этих карт Леопольд в дальнейшем будет пытать купить территории у Османской империи, но это будет потом.
А для начала весной 1854 года Леопольд, герцог Брабантский, пришёл к своему отцу Леопольду I, королю Бельгии, с увесистой папкой и без лишних предисловий выложил на стол ничто иное, как план захвата Нидерландов. Для понимания реакции монарха стоит вспомнить, что независимая Бельгия на тот момент была не сильно старше своего юного наследника – с момента получения независимости прошло менее 24 лет. Независимость эта была получена как раз от Объединённого королевства Нидерландов, причём летом 1831 года Бельгия её чуть не утратила. Только вмешательство французских войск остановило нидерландскую интервенцию, в ходе которой за десять дней со 2 по 12 августа была занята значительная часть территории и интервенты вошли в Брюссель одновременно с французами. Леопольд I прекрасно помнил, как существование его державы висело на волоске, и вот теперь сын уверенно предлагает ему план гибридной войны против старого противника.
В основе плана Леопольда лежала идея недовольства южных католических провинций Нидерландов северным протестантским правительством. На возражение отца, что подобного недовольства вообще-то никто уже сотни лет не видел, наследник уверенно возразил, что можно для начала направить туда агентов и начать подстрекательскую деятельность, подбивая католиков на восстание. А когда это восстание будет поднято, бельгийская армия будет иметь полное моральное право для вмешательства с благой целью защиты единоверцев. Король, не узнающий своего обычно довольно вялого сына, поинтересовался источниками подобной уверенности и был ещё раз поражён, что Леопольд, при деятельном содействии Адриена Гоффине, уже создал в соседней стране целую небольшую шпионскую сеть для сбора данных.
Опираясь на её данные, Леопольд доложил отцу, что бельгийская армия имеет численное и качественное превосходство. У бельгийцев было 2127 офицеров против 1397 у Нидерландов, причём бельгийские офицеры были моложе и, по мнению авторов плана, лучше подготовлены. По военному бюджету Бельгия тоже была впереди – 34 миллиона франков против 30, из которых почти треть Нидерланды тратили на флот. Роль военно-морских сил в грядущей войне Леопольд считал второстепенной – какая разница, сколько у противника кораблей, если сухопутная армия быстро достигнет столицы и возьмёт её? А для захвата Амстердама герцог Брабантский придумал настоящий блицкриг. По примеру действий французской армии в 1795 году бельгийцы должны были пересечь реку Ваал и Голландскую линию водной обороны (Ватерлинию), после чего выйти к Амстердаму с тыла и захватить его. Всё должно было уложиться примерно в десять дней, чтобы обескураженный противник не успел организовать сопротивление. В дальнейшем предполагалось провести референдум по присоединению к Бельгии в южных католических провинциях.
С одной стороны, план выглядел заманчиво. По Лондонскому договору 1839 года, который завершил противостояние с Нидерландами, Леопольд I уступил Виллему I заметные территории – половину Лимбурга, большую часть Люксембурга и, что особенно обидно, Северный Брабант и Зеландскую Фландрию, исторически представлявшие части земель, ставших основой Бельгии. С другой стороны, именно этот договор по сути и был фундаментом бельгийского суверенитета, подтверждением существования молодого королевства со стороны великих держав, так что посягать на его основы Леопольду I, мягко говоря, не очень хотелось. Король мог бы просто отвергнуть идею сына своим словом, но он не хотел, чтобы наследник затаил на него обиду, и решил идти гораздо более сложным путём – показать ошибочность самих основ плана. К работе был привлечён полковник Шоше, специалист военной разведки, отвечавший за голландское направление. Вместе со своей командой Шоше не оставил камня на камне от большинства выкладок Леопольда.
Ключевой проблемой разведчики назвали катастрофически недооцененную принцем Ватерлинию. Большинство её фортов были недавно модернизированы и находились в отличном состоянии. Против армии масштабов бельгийской не было даже необходимости открывать дамбы – сочетание водных преград и оборонительных сооружений для неё само по себе было практически непреодолимо. С юга и востока подойти к Амстердаму было практически невозможно. Армия Нидерландов, несмотря на не особо впечатляющую численность, была хорошо подготовлена и имела достаточно высокий моральный дух. В случае вторжения можно было ожидать скорее патриотического подъёма, чем паники или апатии, что грозило перевести предполагаемый леопольдовский блицкриг в войну на истощение, чего Бельгия себе ну никак позволить не могла. Эти контраргументы король и предъявил сыну. Леопольд выслушал отца, но тем не менее продолжал настаивать на том, что католики Нидерландов непременно поднимут восстание.
На это Леопольд I выложил козырь, который принцу нечем было крыть – Францию. У власти там находился император Наполеон III. Племянник Наполеона Бонапарта, первый президент Франции и последний её монарх, он обладал амбициями своего великого дядюшки, но вот в талантах сильно ему уступал. Поэтому опасаться его имперских амбиций приходилось в основном не великим державам, а небольшим и не очень сильным странам – например, Бельгии. Слухи о желании Наполеона III аннексировать северного соседа ходили уже давно, но в текущем своём состоянии Бельгия не являлась ни призом, ни угрозой, ради которой имело смысл ссориться с Великобританией или Пруссией. А вот Бельгия, серьёзно увеличившаяся за счёт голландских земель, – это совсем другое дело, тут уже появляется резон устроить серьёзный шум на всю Европу.
На этот, казалось бы, железный довод герцог Брабантский дал весьма неожиданный ответ, проконсультировавшись перед этим с таким мастодонтом политики, как Жером Бонапарт, родной брат Наполеона Бонапарта. Леопольд решил сыграть на антифранцузской сути нидерландского проекта. Тут он был недалёк от истины – Объединённое королевство Нидерландов по идее инициаторов Венского конгресса должно было нависать над севером Франции, создавая для него постоянную угрозу. Главным сторонником создания этого королевства была Великобритания, которая получала тем самым «бульвар вглубь Франции», по выражению Леопольда. Бельгийская революция этот бульвар порядком укоротила и серьёзно ослабила Нидерланды, но не устранила угрозу. Франция очень хотела бы обезопасить свой север, получив естественную границу по Рейну и Маасу, но реализация этого желания непременно привела бы к новой большой европейской войне. А вот если бы в этих границах находилось союзное франкофонное государство – совсем другое дело. Дружественные Пьемонт на юге, Швейцария на востоке и Бельгия на севере могли дать Наполеону III военный союз, сравнимый с империей его дяди, при этом без большой войны. Против Бельгии с Францией за спиной Пруссия точно не посмела бы вмешаться, а без вмешательства Пруссии осталась бы в стороне и Великобритания. Это если королева Виктория вообще выступила бы против своего доброго друга дядюшки Леопольда I.
В конечном итоге французскую карту доразыгрывали до того, что Париж высказался по планам Леопольда, объявив их опасным бредом. Франции не нравится возня на её северной границе, но пусть лучше там будет возиться пара не особо опасных карликовых государств, чем одна серьёзно усилившаяся Бельгия. А уж в плане Нидерландов как проводника английского влияния высказываться точно не Бельгии с её Саксен-Кобургской династией, из которой у королевы Виктории, на минуточку, происходили и мать, Виктория Саксен-Кобург-Заальфельдская, и муж, Альберт Саксен-Кобург-Готский. Французские дипломаты недвусмысленно намекнули Леопольду I, что Париж не только не поддержит планы его сына, но и непременно вмешается, если их попробуют претворить в жизнь. Бельгии чётко указали на её место в иерархии европейских держав. Тут уж герцогу Брабантскому крыть было нечем, и пришлось отступиться.
В неосуществлённых планах Леопольда занятным было то, что истинной целью его было вовсе не захватить Нидерланды и уж точно не объединить всех католиков Фландрии в границах исторического графства. Он нацеливался на заморские колонии – в первую очередь на огромную Голландскую Ост-Индию, которая могла бы вывести богатство Бельгийского королевства на абсолютно новый уровень. Рухнувшие замыслы не умерили экспансионистских аппетитов Леопольда, и в дальнейшем он внимательно следил за действиями Нидерландов в их владениях, воспринимая соседнюю страну как пример в колониальных делах. Именно в Голландской Ост-Индии Леопольд подсмотрел так называемую систему принудительных культур и именно Нидерланды навели его на мысль, что колония не обязательно должна быть бельгийской, это может быть его личное, Леопольда, предприятие, в котором он будет выступать не как король Бельгии, а как частный акционер. В дальнейшем это очень сильно облегчило ему задачу, потому что никто не ожидал подобных масштабов частного предприятия, которые явит всему миру Леопольд II.
Телеграм-канал автора https://t.me/RightArmFreeWorld
Поддержать автора парой конголезских франков на какао и патроны 7.62х51:
