Целуйте мой контракт
Пролог. "Блестящая обертка"
Коу Минамото никогда особенно не верил в судьбу. Ему куда ближе была мысль, что жизнь рано или поздно вознаграждает людей за старания. Звучало вполне логично: нужно много работать, не сдаваться, вовремя оказываться в нужном месте и, желательно, не выгореть раньше, чем тебе улыбнётся удача. Каждое твое решение, даже самое абсурдное, становилось еще одним кирпичиком в фундаменте будущего, которое ты строишь собственными руками.
Правда, он не до конца понимал, какое из его решений привело к сегодняшнему дню.
Ему позвонили из секретариата “Kamome Productions” ни свет ни заря, с коротким сообщением: «Минамото-сан, вас ожидают в главном офисе срочно». Как всегда, без каких-либо объяснений. Оставалось лишь думать: тебя повышают или снова отменяют в интернете.
Сейчас он стоял в коридоре агентства, привалившись плечом к стене, и пытался понять, какого чёрта он тут забыл.
Коу всегда чувствовал себя здесь немного не в своей тарелке. Он привык к дешёвому залу на окраине города, с самым скрипучим паркетом и потными тренировками, а тут — бесконечные стеклянные стены, сверкающие логотипы и бьющий в нос запах хлорки. Слишком много глянца, слишком мало живого.
Внутри переговорной Коу совсем напрягся.
— Вы хотите, чтобы я стал менеджером?
— Минамото-сан, вас что-то смущает?
Коу вздохнул так отчаянно, будто ему только что предложили прыгнуть с обрыва без страховки. Он уткнулся лбом в сцепленные руки, попытался переварить информацию. Перед ним, казалось бы, сидел серьёзный мужчина. В костюме, дороже его годовой зарплаты, с улыбкой, не доходящей до глаз. Настоящий директор корпорации, между прочим, который предлагал абсурдные вещи так, словно это приглашение выпить после работы.
— Я хореограф, — медленно произнёс Коу, будто объяснял ребёнку, почему нельзя есть песок. — Я ставлю танцы. Я не занимаюсь расписаниями, не решаю конфликтов, не вожу артистов по интервью.
— Хореограф, коуч по вокалу, какая разница, — директор небрежно махнул рукой. — Вы умеете работать с людьми. Вы видите их слабые места и не давите на них. Вы… — Он сделал паузу, наклоняясь. — …Хороший человек. Это редкость в нашей индустрии.
Коу хмыкнул. «Хороший человек», мать его. Он не знал, комплимент это или блестящая обёртка для дерьма.
— Кто артист? — спросил он вместо выяснения.
Хрупкая ассистентка рядом молча протянула ему папку с личным делом.
Коу без интереса пролистал мишуру из документов. Вот дубликат контракта на пять лет, вот медицинские справки, сертификаты о прохождении обучения, какие-то финансовые сводки. Наконец появилась фотография.
Парень на ней выглядел так, что Минамото на секунду засомневался, есть ли ему хотя бы шестнадцать: розовые волосы до плеч, длинная чёлка закрывает правый глаз, маленькая родинка под левым. Черты лица мягкие, фарфоровая кожа, лёгкая улыбка, взгляд как у котёнка. Обнять и плакать.
— Мицуба Соске, — произнёс директор. — Девятнадцать лет. Сольный артист. Дебютировал год назад. Сейчас входит в число наших самых перспективных исполнителей. Фанаты в восторге, но с персоналом он может быть достаточно требовательным…
Минамото слушал вполуха, не вникая. Глаза его прилипли к юноше на фотографии. Мицуба Соске действительно был олицетворением слова “айдол”. Аристократично красивый, причём не в каком-то недоступном, холодном смысле, а так, что хотелось улыбнуться в ответ. Он выглядел так нежно и открыто, что Коу невольно подумал: этот парень, должно быть, никогда в жизни не говорил ничего грубого.
— Нам важно услышать ответ сегодня, — вывел его из мыслей голос директора. — Сами понимаете, Мицуба-сан не может долго находиться в свободном плавании.
— Подождите. — Коу поднял растерянный взгляд. — Давайте немного притормозим. Вы хотите, чтобы я бросил хореографию?
— Нет-нет… — усмехнулся директор, качая головой. — Вы ведь можете совмещать обе должности.
— То есть я буду и менеджером, и хореографом?
В переговорной повисла неловкая пауза.
Директор рассмеялся. Коу не оставалось ничего, кроме как рассмеяться в ответ. Ну конечно. В конце концов, нет ничего удобнее сотрудника, который любит свою работу настолько, что готов добровольно жертвовать ради неё личным временем.
«Вот же старый уебок», — подумал он и выдавил из себя самую ослепительную улыбку. Казалось, впервые за день, хотя сердце у него билось быстрее обычного. Страшно.
Но под страхом пряталось что-то ещё — азарт, от которого хотелось немедленно вскочить, открыть ноутбук и составить расписание на ближайшие полгода.
Это ведь новая должность, новый опыт. Это возможность помочь кому-то, кто, возможно, действительно нуждался в помощи.
На принятие решения ему потребовалось две минуты. Ну а что? Разве есть что-то, что было бы ему не по силам?
Все его сомнения окончательно развеялись после оглашения суммы в полтора оклада и компенсации за дополнительную нагрузку. «Деньги не пахнут», — мысленно выдвинул себе оправдание Коу, криво расписываясь в нижнем углу. Даже если пять лет работы в индустрии уже тысячу раз доказали обратное. Иногда деньги пахнут годами тренировок и горящими глазами фанатов, иногда — сорванной карьерой и разрушенной мечтой. Иногда их запах очень конкретный, например, фруктовые духи, фальшивые улыбки и нервные срывы посреди пустого тренировочного зала.
Он не должен был соглашаться. Но где-то внутри, под слоем кофеина и недосыпа, сидел и ликовал тот самый Коу, который всегда лез помогать, даже когда не просили.
Он вышел из здания с улыбкой, совершенно не подозревая, что через сутки начнёт мечтать о том, чтобы его просто уволили.