Лето

Матвей неспешно переходил железный мост, оставляя Старый Сентег позади. Пахло речкой и дымом, как в детстве у бабушки в деревне. Людей здесь жило мало - Маша предупредила, что идея попытаться остановиться у кого-то из местных обернётся провалом. Смотря на безлюдную дорогу, Матвей был готов согласиться с ней, если бы из дома, напротив которого они припарковались, не вышла женщина в традиционном удмуртском костюме — клетчатая бело-красная рубашка, расписной фартук с алым орнаментом, мониста на груди. Цветастый платок прикрывал седые волосы.
— Откуда будете? — строго спросила она, когда Матвей опустил стекло, и просунула голову в салон, оглядывая приезжих.
— Мы из Москвы. Проездом тут у вас, — Маша выглянула с заднего сиденья. — Мы хотим краеведческую экспедицию организовывать, ездим по городам, места ищем.
Матвей чуть откинулся назад, обернулся взглянуть на Батлая: тот был на удивление молчалив.
— А, бывают у нас тут такие, да. Вы на ночь глядя, что ли, в дорогу?
— Ищем, где бы остановиться, может, подскажете? — Маша приветливо улыбнулась. Выглядела она как студентка, и стоило ей заговорить таким тоном — сразу казалась моложе на несколько лет.
— Так оставайтесь у меня, дом большой, дети разъехались, — радушно предложила женщина и махнула рукой на деревянный двухэтажный коттедж.
Матвею дом понравился. На вид очень ухоженный, да и женщина не вызывала подозрений. Он улыбнулся ей и снова посмотрел на задумчивого Батлая.
— Бай?
Тот моргнул и перевёл на Матвея взгляд.
— Да-да. Можем остаться.
Спустя пару часов Матвей шёл по сельской дороге, поглядывая на высокий лиственный лес впереди. Местного хозяина края звали Нюлэсмурт — он славился умением прятаться и, как говорили, сердился, если к нему обращались без должного уважения. Например, не терпел, когда к нему обращались без покрытой головы. Матвей подозревал: у любого краевого хозяина найдётся немало странностей. И на всякий случай — себе и всем, кто мог его слышать — пообещал: он просто гуляет.
На середине моста его окликнули. Обернувшись, Матвей увидел, как к нему на велосипеде приближался Батлай. Не тормозя, тот быстро проскочил по мосту, и металлические пролёты задрожали под колёсами. Матвей поспешил на берег, опасаясь, что конструкция вот-вот под ним рухнет.
Батлай резко затормозил, отчего велосипед чуть накренился вперёд.
— Забирайся, прокатимся, — он упёрся ногой в землю и кивнул в сторону багажника.
Матвей сунул руки в карманы, подозрительно оглядывая его. Бай, уловив выражение лица, пояснил:
— У хозяйки взял. Говорит, как сын уехал, так и стоит без дела. Да не смотри ты так, он крепкий. Или ты боишься? - он ехидно усмехнулся.
— Никогда не думал, что ты пересядешь на педали, — забираясь позади, буркнул Матвей.
— Почему? — Батлай нажал на педали. Велосипед чуть помедлил и покатился. — Я вообще всё детство катал… Страхов, блядь, может, не надо было налегать на эчпочмаки?
Матвей ухватился за его талию и закатил глаза.
— Кто бы говорил. Вы со Степновой на двоих сожрали целый чак-чак в час ночи.
— Будь моя воля, я бы ими только и питался, — чуть запыхавшись, заметил Бай и начал крутить педали быстрее. — Ладно, держись.
Ветер хлестал Матвея по лицу. Они мчались по поселковой дороге. Небо напоминало палитру с размытыми акварельными красками: алый перетекал в тёмно-фиолетовый. Пахло водой, лесом и пылью. Матвей чувствовал под ладонями, как напрягается пресс Бая, пока тот наклонялся вперёд и работал ногами. Волосы выбивались из его хвоста и мягко били по щекам.
Было так хорошо. Просто хорошо.
После возвращения двух кусков души чувства в груди стали другими. Раньше он даже не догадывался, что не всё, что ощущает, — его собственные эмоции. Порой они захватывали его целиком, и он не понимал, где заканчивается человек и начинается он сам.
— Куда мы едем? — крикнул Матвей.
Бай неразборчиво ответил; и он кроме свиста в ушах ничего не услышал.
— Что?
— К реке. Тут река, — чуть повернув голову, повторил Бай. — Сентека.
Матвей кивнул.

Они добрались до реки уже в сумерках. Батлай остановился, дал Матвею слезть и тут же бросил велосипед. Стягивая майку, он без слов направился к воде. Это немного сбивало с толку: сегодня Бай вообще казался каким-то нервным. Интересно, почему. Матвей поднял велосипед и пошёл следом. Батлай тем временем сбросил всю одежду и,зайдя в воду, сразу нырнул с головой.
— Всё нормально? — Матвей положил велосипед и присел на заросшем травой берегу, когда Батлай выплыл.
Чёрные волосы походили на тину, плавали вокруг головы.
— Водичка кайф, — потирая лицо руками, сказал Бай. — Не хочешь присоединиться?
— Воздержусь. Не люблю ил.
Батлай бросил на него короткий взгляд, а затем занырнул. Матвей не успел опомниться, как в него полетела грязь.
— Да блин, отвали! — вскрикнул он, когда ил заляпал джинсы. — Где я, блин, стираться буду?
— Можешь окунуться в одежде, — пожал плечами Бай и снова опустился под воду. Только глаза и волосы остались на поверхности.
Матвей сделал пару шагов назад.
— Я поехал домой, — пригрозил он.
— О, скатертью дорога тебе, братан, — откликнулся Бай, выныривая. — Что это у тебя там? Иди сюда, на лице что-то.
Матвея послушно наклонился: зачем? знал же, что над ним подтрунивают. Не долго думая, Бай легко подтянулся и сорвал с него очки.
— Ну что, готов достать?
— Вот же ты мразота, — проворчал Матвей. — Я просто посижу здесь, пока ты не замёрзнешь.
Послышался веселый смех и всплеск.