«Головные боли, отечные ноги, страх заболеть. Когда получаешь 13 тысяч, становится крайне обидно»

Санитарка временного госпиталя в «Ленэкспо» — о том, почему часть сотрудников остались без обещанных выплат за работу в «красной зоне»

Александра Марченко в госпитале. Фото: личный архив

38-летняя Александра Марченко работает в «Ленэкспо» санитаром с середины мая. Недавно ей перечислили часть зарплаты: на карту пришло 13 тысяч. Александре и ее коллегам не выдали ни губернаторскую, ни президентскую доплату за работу с зараженными коронавирусом пациентами. Причина в том, что они хоть и работают санитарами, но нужного для этой должности образования у них нет. «Ротонда» поговорила с единственной решившей бороться сотрудницей временного госпиталя об условиях работы и отношениях с начальством.

— Когда вы устроились работать в «Ленэкспо» и почему — я так понимаю, до этого у вас была другая работа?

— Я устроилась в «Ленэкспо» 18 мая. Я [пришла] не из сферы медицины. До этого я вела консультации по целеустановке (Тренинги по саморазвитию. — Прим. ред.), решила, раз у меня сейчас все равно консультаций мало, можно поработать на благо общества. Увидела, что есть набор в «Ленэкспо» по работе с «ковидными» больными. Я уточнила, требуются ли «санитарские корочки» (Удостоверение о том, что человек прошел обучение для работы санитаром. — Прим. ред.), мне сказали, что нет. В договоре мне написали, [что моя должность — ] «санитар». 19 мая уже вышла на смену. Сказали, что выплаты будут от 35 тысяч рублей, плюс надбавки от губернатора и президента, меньше 50 тысяч точно не будет. На 17 июня мне перечислили часть оклада за май — 13 тысяч 117 рублей. Якобы мне начислили губернаторские в размере 11 тысяч 992 рубля, но они не поступили на карточку. Я позвонила в банк. Мне говорят: «Предоставьте платежное поручение, что деньги переведены». Просила выдать мне платежные поручения в госпитале, но мне сказали, что у меня нет распечатанного отчета «Сбербанка». Я показываю, что у меня он есть — «Нет, он неправильно сделан, он на телефоне, а не в распечатанном виде».

— Вы куда-то пожаловались?

— Я звонила на горячую линию по поводу невыплат медикам. Оставила там жалобу. Позавчера мне позвонили и сказали подойти за ответом. Вчера я приехала в отдел делопроизводства, получила письмо — официальный ответ, подписанный Максимом Кабановым, главой Госпиталя ветеранов войн. Он отвечает, что раз я санитарскую корочку получила только 3 июня, то выплат мне не полагается.

Санитарская корочка — это удостоверение о том, что пройдено обучение на санитара. Я работаю с 19 мая именно как санитар — мы выполняем все функции санитаров: моем туалеты, помещения, переодеваем больным памперсы, раздаем еду. Обучение проходило в режиме тестовых заданий одновременно с работой. Я считаю, что выплаты мне положены вне зависимости от того, санитар я или не санитар — это доплата конкретно за работу с «ковидными» больными. Из нашей смены не получили эти доплаты десять человек. Была задержка по выплатам санитарам ребятам, у которых чуть другой график. Но я уточняла — им за май все же выплатили [все обещанное].

— Смена — это сколько человек?

— Смены у нас от шести до одиннадцати человек. Кто-то из работников вообще не получал корочек. Среди них есть персонал, который переведен из других больниц. Это буфетчицы, повара, которым сказали: либо увольняетесь, либо идете работать в «Ленэкспо». Потом им сказали: так как корочек у них нет, то доплату они не получат. Но они тоже оформлены как санитары по срочному договору.

— Никто не жаловался?

— Боятся люди увольнений. У всех есть ипотеки, дети, внуки. Я когда начала эту историю [публичную борьбу] и спрашивала коллег, никто не готов был открыто идти.

— Расскажите про первые дни: вы пришли 19 мая на работу, вам выдали костюм и отправили в поле?

— Да, провели инструктаж, как костюм надевается, потом сказали, что старший смены объяснит, какой у меня функционал. Мне полностью выдали все обмундирование: маску, очки, перчатки, костюм. На пропускном пункте все это одели — и сразу на смену. То есть с 19 мая я исполняла обязанности санитара, мыла туалеты. Там, кстати, с водой история все еще не заканчивается. (Несколько дней назад глава округа Гавань Нэлли Вавилина опубликовала видео, как сотрудники госпиталя убирают затопленную уборную. Директор госпиталя Максим Кабанов признавал, что при возведении санузлов в «Ленэкспо» была допущена ошибка, поэтому там скапливается вода. — Прим. ред.).

— Не сделан трап для слива?

— Да, нет трапа для слива в душевой, да и в туалете с фановой трубы все течет. Последний раз, когда я была на смене, воды было по щиколотку. Мы черпаем воду совком, ведром, до двенадцати ведер мы вычерпывали оттуда. Не знаю, как там больные моются, но мы с мокрыми ногами выходим оттуда. Просили сапоги резиновые нам дать.

— Выдали?

— Нет, не выдали. Просили тряпки специальные, чтобы воду собирать — ничего. Как-то ночью вода вылилась настолько из туалетов и душевых, что попала туда, где по периметру кабель идет. Я просила обесточить ту часть, где вода. Отказались. Ни у кого запасных жизней в тумбочке не лежит — мы отказались там убирать. Тогда вместо нас отправили парней. Это было реально страшно. Сейчас делают ремонт во второй половине туалетов, обещают наладить слив, а эти закрыть на ремонт. Но по факту сейчас все по-прежнему: мы черпаем воду.

— Рабочий день у вас сколько часов длится?

— Шесть часов смена. Мы примерно от семи до десяти дней работаем без выходного по шесть часов. Живем в соседней гостинице, часть [сотрудников] домой ездит.

— Вас тестируют на коронавирус?

— Каждую неделю мы сдаем тесты.

— Вовремя приходят результаты?

— Нам их вообще не сообщают. Сказали только тем, у кого был положительный [результат]. У нас медсестра такая была [с положительным результатом теста] — [ей] сразу позвонили и сказали, чтобы сидела на больничном.

— В первые дни работы госпиталя в «Ленэкспо» туда отправляли больных с ментальными отклонениями, пациенты жаловались, что те находятся без должного ухода. Сейчас так же?

— Нет, все в порядке. У нас лежат легкие больные, это обычные люди. Есть лежачие больные, они, в основном, в возрасте, за ними надо отдельно ухаживать. Или, например, у нас лежали ребята из травматологических отделений. Был парень с гипсом на ногах, у него еще были пятки сломаны — он просто встать на ноги не мог. Конечно, ему нужен был особый уход.

— Часто бывают проверки в Ленэкспо?

— Раньше иногда приезжал глава госпиталя Максим Кабанов. После того, как я пожаловалась на отсутствие доплат, стали чаще приходить с проверками, почти каждый день. Стала приходить эпидемиолог из Госпиталя ветеранов войн. У нее постоянные придирки: «У вас там одно ведро не подписано» или «Вы должны надевать одноразовые халаты, когда моете в туалетах». Мы их еще должны подписать маркером. Я одного не понимаю: если халаты одноразовые, тогда мы должны менять их каждый раз. Но нет — нам выдали всего несколько халатов на всех. Нам сказали, что по периметру госпиталя стоят камеры, и если будут нарушения по экипировке, это заметят. Наверняка пациенты о том, что и за ними следят, даже и не знают.

— Когда вы шли в Ленэкспо, не боялись заболеть?

— Ну конечно, страшно было. Любому страшно. Последствия достаточно тяжелые. Но я хотела поработать на благо. Когда я получила расчетный лист и увидела там эту сумму, мне стало до слез обидно. Я позвонила Нэлли Вавилиной (Главе муниципалитета Гавань. — Прим. ред.). Она до этого написала [на своих страницах в соцсетях], что в «Ленэкспо» все [сотрудники] доплаты получили. Я позвонила и сказала, что мне обидно. Это реально тяжело — шесть часов в этом костюме, еще маска очень плохо пропускает кислород. Головные боли, отечные ноги, страх заболеть с мокрыми ногами. Когда ты получаешь на руки тринадцать тысяч рублей за это все, становится крайне обидно. Не в том плане, что я тут хотела больших денег заработать — за отношение обидно, что так ценится эта тяжелая работа.

— У вас поменялось представление о работе в госпитале? Наверное, вы шли в «Ленэкспо» с другими ожиданиями?

— Конечно, я вообще считала, что бюджетная сфера гораздо лучше защищена, что медицина — это что-то благородное: везде пишут, как всем платят и обо всех заботятся. А получается, что вообще все это — крутой обман. Когда я сегодня поехала в отдел делопроизводства и увидела письмо от господина Кабанова, который пишет мне, что ничего не будет мне доплачивать за май, стало вдвойне обидно. Это ведь Госпиталь ветеранов войн, к нему очень пристальное внимание — а на самом деле за этой пеленой остается неправда, ложь и такое отношение к сотрудникам.