Туман и хвоя. [Кевин/Жан]

𔓘𔓘𔓘

Сегодняшнее утро дико холодное, руки стынут даже в перчатках, но то, что Кевин без остановки носится по полю, то и дело пробивая ворота Лайлы и уворачиваясь от нападений Нила. Трава под ногами мокрая и скользкая — неподходящая погода для тренировки, но Кевин не жалуется. Он в очередной раз выбивает мяч из клюшки Нила и несется к воротам, делая замах. Лайла показывает ему «фак», когда Кевин вновь забивает, а тот лишь смеется, посылая ей воздушный поцелуй.

Во время утренней тренировки обычно нет зрителей, лишь несколько ярых фанатов университетской команды экси, которым не лень вставать в пять утра, чтобы тащиться сюда. Даже Кевину иногда лень, о чем разговор вообще… Но на трибунах сидит Жан Моро. И его имя Кевин даже в мыслях произносит с благоговейным придыханием, потому что иначе просто не может. Жан — олицетворение туманной, слякотной осени, но при этом в ярких красках. Высокий, всегда одет с иголочки, в дурацком галстуке, от которого даже Кевину становится трудно дышать. Непослушные волнистые волосы, собранные в небольшой хвостик позади, а самое ненавистное для Кевина — нелепые очки, за которыми сложно разглядеть серые глаза Жана. Безусловно, тот выглядит в них сексуально, но стоит Жану снять очки, он словно превращается в другого человека.

Кевин не назовет его тем самым ярым фанатом: Жан скорее хмурая тучка, но не пропускающая ни одной тренировки. Не важно снег или дождь, шквалистый ветер, слепящее солнце — Жан всегда занимает свое место на самом верхнем ряду, где-то в уголке, и делает вид, что увлечен книгой или своим дневников, в котором наверное расписывает все варианты расправы над Кевином.

Кевин идет к своей позиции, при этом нисколько не скрывая своего интереса к Жану, ждет, пока тот тоже его заметит. И Кевин знает, что Жан чувствует его взгляд, но как всегда демонстративно игнорирует. Однако, и у него не столь железное терпение. Кевин едва не запинается об свою же ногу, когда Жан кидает на него взгляд поверх очков. Главное не ударить в грязь лицом, хотя Кевин уже чувствует, как его лицо начинает гореть и, очевидно, покрываться красными пятнами, даже пасмурная погода не в силах остудить этот жар. Между пальцев ловко скользит клюшка, проворачиваясь в триста шестьдесят градусов, и Кевин ухмыльнувшись, подмигивает Жану, а тот в свою очередь одаривает его «факом», отвернувшись. Кевину даже не нужно уметь читать мысли, чтобы точно знать, что Жан только что подумал: «иди нахуй».

К сожалению Кевина тренировка не может длиться вечность. Впереди четыре долгие пары, а он зевает, кажется, раз двадцатый за последние пятнадцать минут — или сколько они стоят около этого фонтанчика. Нил что, лошадь, столько воды всасывать. Кевин и тут не жалуется, он уже, если честно, забыл о том, что рядом Нил, взгляд прикован к человеку, который волей судьбы каждый раз оказывается рядом. Это Кевин ненамеренно преследует Жана, или все-таки Жан следит за Кевином? Хочется верить во второе, но Кевин не исключает и первое, он вполне себе мог ебнуться.

— На слюнях своих не поскользнись, — фыркает Нил. — Тебе нравится, когда тебя посылают нахуй?

Кевин ненадолго отвлекается от разглядывания Жана, чтобы посмотреть на этого лепрекона, который не упустит своей возможности подколоть в любой момент. Нил вытирает рот рукавом худи — напился наконец-то. Интересно, если его перевернуть и взболтать, будет слышно, как внутри него булькает вода? Иногда очень хочется так сделать, но Кевин только закатывает глаза.

— Мне нравится, когда он посылает меня нахуй.

— У тебя с головой проблемы, ты в курсе? — Нил опирается плечом о стену, и его взгляд тоже направляется в сторону Жана, который говорит с Рене в конце коридора.

— Да, иначе как объяснить то, что ты мой лучший друг? — не остается в долгу Кевин.

— Ты не смешной, помнишь?

— А ты как дементор, из меня всю радость высасываешь.

Они оба тяжело вздыхают, как будто общение друг с другом самое невыносимое, что выпадало на их тяжкую долю. На самом же деле, Кевин уже не может представить свою жизнь без этого жужжащего на ухо насекомого, потому что они как две старые жвачки, как прилипли друг к другу в младшей школе, так и пошли вместе в универ. Друзья на дороге не валяются, да? С Нилом всякое бывает, знаете ли…

Теперь они оба стоят, как два идиота, совсем не стесняясь пялятся на Жана и Рене. Жан прижимает к груди учебник математики, лучезарно улыбается Рене и нервно поправляет очки, что съезжают на кончик носа. Кевин как будто смотрит на момент из подросткового сериала про любовь. Такая святая простота, вы только гляньте на него. Но Кевин-то помнит их пьяный секс в прошлом году. Может быть таким образом на Жана влияет алкоголь, но за стеклами этих невзрачных очков — прожигающий до самых костей взгляд, который снится Кевину до сих пор. Забыть такое сложно, повторить… практически невозможно.

Закрыв глаза, Кевин может с легкостью вспомнить, как пах в ту ночь Жан: хвоей, потому что они оба уебались в какой-то куст, текилой и жженными спичками, потому что включать свет оказалось слишком сложно, но на самом деле гораздо сложнее зажечь штук восемь свечей. Романтики блин. И те поцелуи были соленые, немного горькие, от чего губы иногда покалывает до сих пор. Вот только всю эйфорию от ночи разбили слова Жана, что об этом никто не должен знать, а все, что между ними произошло — вина алкоголя. Кевин тогда лишь фыркнул и сказал: «без проблем». Кто же знал, что проблема эта ебать какая серьезная.

С тех пор любимая фраза Жана «пошел нахуй», а излюбленное занятие Кевина — мозолить Жану глаза.

До начала лекции еще полтора часа, но Кевин идет в аудиторию, чтобы закончить свой доклад, который должен был сдать… когда-то там. Можно было пойти в библиотеку, но так подумало половина университета, а потому там шумнее, чем на вечеринке у Элисон.

Кевин толкает дверь, снова зевает, чтоб его… и замирает на пороге, заторможенно растягивая губы в улыбке.

— У-у, а кто это у нас тут нарушает правила?

Жан подскакивает на месте, тут же оборачиваясь. Пытается поправить разбросанные на преподавательском столе листы, в которых копался несколько секунд назад. Кевин наслаждается его растерянным видом, скрещивает руки на груди и ждет, как Жан будет оправдываться.

— Я просто… — взгляд Жана хаотично мечется по аудитории, в поисках отговорки, а улыбка Кевина становится все шире и шире, когда он понимает, что теперь Жану не отвертеться.

— Просто что? — он делает неспешный шаг вперед, при этом плотнее закрывая дверь аудитории. — Решил стырить ответы к экзамену? — на лице Кевина проступает наигранный шок.

— Нет! — слишком быстро выпаливает Жан.

Он хмурится, поправляет очки и прожигает Кевина таким ненавистным взглядом, что еще немного и тот вспыхнет, как сухая ель. Но это его не останавливает, и Кевин продолжает приближаться к Жану, от чего тот еще сильнее жмется к столу.

— Наслаждаешься этим? — Жан поджимает губы.

Кевин театрально задумывается.

— Еще как, — он сводит брови к переносице, чуть приподнимая их, и кивает.

Между ними расстояние в один шаг, и Кевин делает его настолько широким, что буквально врезается в Жана.

— И что ты хочешь? — мурлыкающий голос Жана опускается до шепота, а Кевин едва не вздрагивает от крупных мурашек, проскочивших по его спине.

Кевин небрежно пожимает плечами, давая Жану пространство, с большим трудом делая шаг назад, — скорее для того, чтобы не сорваться самому.

— Ничего, — отвечает также тихо он.

Жан насмешливо хмыкает.

— Не может быть такого, чтобы Кевин Дэй ничего не попросил за молчание.

— А ты, значит, хочешь, чтобы я попросил? — Кевин медленно склоняется к Жану, едва не касаясь его носа своим.

И даже это никак не прошибает внешнюю оболочку Жана, однако, его пальцы до скрипа впиваются в лакированную поверхность стола. Правый уголок губ Кевина взметается вверх, а руки сами тянутся к лицу Жана, обхватывая края очков и неторопливо стягивая их. Непроницаемость Жана трескается, и тот нервно сглатывает, сбив дыхание.

— Как ты так умело прячешь этот взгляд? — в самые губы бросает вопрос Кевин.

— Какой взгляд? — тот самый взгляд серых глаз на мгновение опускается на губы Кевина, чтобы под смех того вернуть его обратно.

Попался…

— Как будто я пыль под твоими ногами, — очки оказываются на столе, за спиной Жана, а для этого Кевину приходится почти лечь на него, прикоснуться к горячей груди, что высоко вздымается под идеально выглаженной рубашкой. — Как будто даже запачкать твои ботинки я не достоин.

— У тебя буйное воображение. Может быть ты хочешь играть такую роль?

Кевин готов играть любую роль в паре с Жаном. Смотреть на то, как он раздраженно закатывает глаза и цокает на каждую глупость, что вылетает изо рта Кевина. Слушать его саркастичные ответы, а затем наслаждаться моментами, когда терпению Жана придет конец, и тот наконец-то возьмет то, чего хочет.

Качнувшись вперед, Кевин лишь мажет по губам Жана, когда тот меняет их местами. В задницу Кевина врезается край стола, к которому Жан его прижимает. Из груди выбивает воздух, а взгляд слегка мутнеет. Кевин сжимает руки в кулаки, чувствуя, как пальцы покалывает от желания стиснуть воротник рубашки до треска и притянуть Жана к себе, впиться в губы, провести по ним языком, потому что в памяти Кевина свежа реакция Жана на это действие. Жан ослабляет узел галстука, не отводя от Кевина потемневшего взгляда, словно сам только что окунулся в воспоминания, или прочел их в глазах напротив.

— Не боишься, что нас кто-нибудь увидит? — смеется Кевин. — Дверь-то я не закрыл.

У самого Кевина теплеет и начинает слабо потягивать внизу живота от того, что они могут быть застигнуты в такой откровенный момент. Неужели у хорошего мальчика Жана есть такие же фетиши, как секс в святая всех святых — университете. Или, может, он просто хочет завалить тут Кевина и спрятать где-нибудь на верхних рядах, за тем уродливым засохшим цветком?!

— А ты будь тише, и ни у кого не возникнет соблазна сюда заглянуть.

От этих слов сердце Кевина отправляется в какой-то дикий пляс, а улыбка все никак не желает стираться с лица, поэтому приходится прикусывать нижнюю губу, чтобы уж совсем с ума не сойти от счастья.

— Быть тихим? Ты меня с кем-то путаешь, Жан-и, — согнутая в колене нога Кевина упирается в пах Жана, от чего тот коротко выдыхает, опаляя щеку Кевина.

Дразнить Жана, выводить его, возводя его возбуждение в абсолют — еще одно любимое занятие Кевина. Забавно, что все любимые занятия Кевина, доставляющие звериный запас дофамина, связаны с Жаном.

Кевин вновь тянется к нему, чтобы коснуться его губ, однако, тот снова не позволяет этого сделать, обхватив подбородок Кевина и заставляя смотреть лишь ему в глаза. Жан ненамного выше его, но сейчас их разница в росте ощущается как никогда огромной.

Жан вздрагивает, стоит Кевину коснуться его живота, сквозь тонкую ткань рубашки, вытянуть ее из-под брюк и, все также не отводя взгляда от его лица, начать расстегивать пуговицу за пуговицей, пока ладонь Жана резко не перехватывает Кевина за запястье.

— И что ты будешь делать? — кончики пальцев Кевина скользят по ребрам Жана.

— По роже бы тебе съездить, — на выдохе отвечает тот.

— Но?.. — уточняет Кевин, утыкаясь кончиком носа ему в щеку.

— Но поставить тебя на колени и дать отсосать, намного привлекательнее, — сдается Жан и стискивает талию Кевина.

Кевин улыбается, чувствуя, как сильно твердеет член от слов Жана, и он уверен, что Жан возбужден не меньше. Тот снова меняет их местами, опираясь двумя руками на стол, без слов показывая Кевину, что ему пора приступать, пока есть время до начала лекции. Кевина долго упрашивать не нужно, его колени тут же подгибаются, и вот, он оказывается лицом к ширинке Жана. Ткань штанов заметно натягивается, Кевин накрывает ее рукой, создавая легкое трение. Да, немного дразнит, имеет право. И все же, терпение у Кевина не настолько железобетонное, как собственный член, а потому в считанные секунды брюки Жана оказываются стянуты до колен вместе с бельем, а Кевин припадает с блестящей от естественной смазки головки, собирая предэякулят губами, а те тут же вспыхивают от жара.

— Ты покраснел, — констатирует факт Кевин, при этом скользя улыбкой прямо по влажному члену Жана.

— Заткнись, Кевин, — Жан нетерпеливо дергает его за волосы, при этом подаваясь бедрами вперед.

Как человек может быть таким разным?! Сейчас Кевина сводит с ума эта раскрепощенность, этот сбитый на бок помятый галстук и держащаяся на одной пуговице рубашка. Ладонь Кевина скользит по прессу Жана, поддевая ту самую пуговицу, чтобы расстегнуть и дать себе насладиться видом. Жан нисколько не скрывает, что ему это нравится. Нравится, как Кевин смотрит на него снизу, пока держит его член во рту. Нравится, как медленно насаживается на него, при этом сжимая его бедра ладонями. Но иногда Жану хочется взять контроль, и это уже нравится Кевину.

Жан нетерпеливо толкается в рот Кевина, откидывая голову назад и втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Отсюда Кевин может наблюдать, как его кадык дергается при каждом сглатывании, и как Жан все чаще и чаще облизывает губы, в которые хочется впиться зубами и добавить красок. Кто бы раньше сказал Кевину, что ему будет так не хватать поцелуев с кем-то, что он будет буквально изнывать от невозможности прикоснуться к чужим губам.

— Расслабь горло, — шепчет Жан.

И кто такой Кевин, чтобы не подчиниться. Пальцы впиваются в ягодицы Жана, притягивая ближе, колени того подводят и они подгибаются, едва не роняя тело Жана на Кевина. Сколько пафоса в словах этой язвы, а тело все равно дрожит от ласк Кевина.

— Ты стал лучше с прошлого раза, тренировался?

Не тренировался, но Кевин не был бы Кевином, если бы не становился в чем-либо лучше с каждым разом. Но ответить Кевину никто не дает, а потому приходится промычать нечто неразборчивое, отчего вызвать легкую вибрацию по члену. Жан шипит, натягивая волосы Кевина, но не отстраняется. Боль прокатывается по всему телу, а глаза слегка закатываются, когда Кевин вбирает член полностью, чувствуя как тот пульсирует на языке, а сочащаяся предэякулятом головка упирается в заднюю стенку горла, заставляя слегка подавиться. Жан, с непривычной, но щемящей нежностью, проводит большим пальцем по щеке Кевина, стирая одинокую слезинку. Их взгляды вновь сталкиваются. Это сложно объяснить, но Кевин чувствует себя в хвойном лесу туманным утром, когда влажность оседает на волосы, и те рассыпаются непослушными кудрями. Кевин вовсе не из тех романтичных особ, что верят в легенды о любви, но… однажды он услышал одну: когда человек влюблен, у него вьются волосы. Рядом с Жаном, волосы Кевина становятся более непослушными — и вовсе не потому, что Жан любит зарываться в них пальцами, чтобы удерживать себя в реальности.

И почему размышления о таких красивых вещах приходят в пустой аудитории, по которой разносится тяжелое дыхание Жана и давящиеся звуки Кевина от его члена… Да, Кевин и правда не из романтичных особ.

Жан начинает двигаться с бешенной скоростью, то и дело скользя по Кевину затуманенным взглядом, который каждый раз со смущением отводит в сторону, но все равно позже возвращает. Член скользит по языку Кевина, врезается в горло, от чего то коротко сокращается. Глаза невозможно слезятся, но Кевину уже все равно, он хочет провести в этом моменте всю свою жизнь, чтобы почувствовать, как Жан кончит ему в рот.

Никто из них уже не пытается быть тихим. Кевин не стесняясь стонет, подбадривая Жана, тем самым сбивая его с ритма. Жан не удерживает тихий скулящий стон, когда задерживается на мгновение, всадив член до самого конца, а затем после нескольких коротких движений кончает, приходя в себя так долго, что Кевин теряет счет времени. Он вылизывает член Жана, не оставляя ни капли спермы, запечатлевает поцелуй на выступающей бедренной косточки, а затем на дрожащих ногах поднимается, привалившись к Жану.

— Ты знаешь, что я тебя терпеть не могу? — восстанавливая дыхание, спрашивает Жан.

— Где ты так врать научился? — смеется Кевин.

Но его смех растворяется в жарком, но неспешном поцелуе, от которого в груди что-то тихо умирает, а затем расцветает снова.

𔓘𔓘𔓘