Мама, а наш Чебурашка тоже еврей?
…Только никто меня не возьмёт в детский сад, ведь я же неизвестно кто.
— Как это так, неизвестно кто?! — вскричал крокодил. — Очень даже известно!
Оказывается, в конце прошлого года в российском обществе развернулась бурная дискуссия на невероятно актуальную тему — о национальности Чебурашки. Погрузился в тему, преисполнился хтонического ужаса и вот что имею сказать по этому поводу:
1. Началось всё с вроде бы иронического тезиса одного депутата Госдумы «Чебурашка-то еврей!» (потому что, дескать, приехал в ящике с апельсинами из Израиля), но в современном мире грань между иронией, постиронией и официальными заявлениями могут разглядеть не только лишь все, и другие деятели начали на полном серьёзе ему возражать, выдвигая альтернативные версии: испанец, марокканец, кубинец… Сама ситуация кажется, на первый взгляд, смешной и чуть ли не абсурдной, но высвечивает ряд вполне серьёзных проблем.
2. Напомню контекст: депутаты говорили о конкурсе «Родная игрушка», о необходимости поддерживать отечественные альтернативы всяким богомерзким Лабубу (которые и у меня лично вызывают отвращение; правда, сжигать их вместо Масленицы значит придавать им некое культовое значение, пусть и с отрицательным знаком) и о критериях того, какие игрушки можно считать родными. В этом контексте заявление «Чебурашка — еврей», даже высказанное в порядке троллинга, следует воспринимать как «Чебурашка — не родной, не наш, чуждый». То есть культурный герой, рождённый в СССР и имеющий популярность во многих странах мира, может считаться в современной России чуждым только потому, что в нём предположительно считывается еврейская национальность?
3. Поразительно, что, кажется, никто из тех, кто бросился возражать депутату, не заметил всей дикости в такой постановке вопроса, а вместо этого стали опровергать факт еврейства Чебурашки. То есть, будь Чебурашка уроженцем Испании, Марокко или Кубы, к нему не было бы никаких претензий по части «чуждости», а вот версия о еврейских корнях воспринимается как какое-то обвинение, от которого «нашего» Чебурашку нужно защитить. Хотя, казалось бы, с точки зрения здравого смысла всё должно быть наоборот: ведь жители всех перечисленных стран по отношению к России являются иностранцами, тогда как евреи — один из коренных народов нашей страны, они жили на территории нынешней РФ, как минимум, уже в первых веках нашей эры, задолго до появления государства у восточных славян.
4. Тем не менее, в той картине мира, которую по умолчанию разделяют спорящие о Чебурашкиной национальности, евреи — это не просто один из народов России, наряду с татарами, бурятами и всеми остальными, а народ, имеющий «связи с заграницей», со своей так называемой «исторической родиной». Вот тут и возникает этот пресловутый ящик с апельсинами как главный компромат: мы говорим «евреи», подразумеваем «Израиль». А что такое вообще эта самая «историческая родина» и почему у евреев она находится именно там? Обычно отвечают: это земля, где сформировался в древности еврейский народ со своей религией, культурой и государственностью. Однако современные народы не идентичны древним, даже если называются одним и тем же именем. Еврейские (суб)этносы, представители которых проживают сейчас в России — ашкеназы, горские евреи, а также, по некоторым классификациям, караимы и крымчаки — конечно, имеют в той или иной степени опосредованную этнокультурную, прежде всего, религиозную, связь с древними евреями и с Землёй Обетованной, но все эти (суб)этносы представляют собой самостоятельные общности, которые сформировались не там, где сейчас расположено государство Израиль, а в условиях диаспоры. По исторически свойственному им языку, культуре, быту и традициям они намного дальше от жителей древнееврейских царств, чем современные русские, украинцы и белорусы — от жителей древнерусских княжеств. И оснований ассоциировать евреев России с «заграницей» не больше, чем делать это применительно к самим русским, у которых за пределами современной территории РФ находятся и «мать городов» Киев, и предполагаемая прародина предков (от Эльбы до Днепра), и центры традиционной религии — Константинополь и тот же самый, что и у иудеев с мусульманами, Иерусалим.
5. Впрочем, это всё дела давно минувших дней. В современном мире связь между понятиями «евреи» и «Израиль» основывается, главным образом, на политических соображениях. Ведь государство Израиль провозглашает себя «еврейским государством», имея в виду не только израильских евреев, но и всех евреев мира. И это накладывает совершенно особый отпечаток на восприятие слова «еврей». В силлогизме депутата Макарова «Чебурашка приехал из Израиля, значит, он еврей» можно найти сразу две логических ошибки: а) не все евреи мира являются жителями Израиля; б) не все жители Израиля являются евреями. Однако эти ошибки вполне объяснимы с учётом того, как сам Израиль себя позиционирует. То есть проблема с Чебурашкой не в в том, что он мигрант из какой-то далёкой экзотической южной страны, а в том, что он (якобы) мигрант из государства, которое объявило всех евреев мира своими потенциальными гражданами и тем самым поставило их в положение чужаков внутри тех стран, где они проживали долгие века. Он, как предполагается, агент некоей сущности, которая в силу своего характера, одновременно национального и глобального, рассматривается как потенциально конфликтная по отношению к «нам». Раньше эта сущность именовалось «мировым еврейством», и спасибо израильской пропаганде за то, что она своими усилиями поддерживает и укрепляет эту древнюю конструкцию юдофобского сознания.
6. А конкретно за всю эту историю с еврейством Чебурашки следует сказать спасибо искусствоведу из Нью-Йорка Майе Балакирски-Кац, которая ещё в 2018 году подвела научную базу под этот вопрос в своей книге «Рисуя железный занавес: евреи и золотой век советской анимации». С тех пор основные тезисы её работы многократно воспроизводились в русскоязычном интернете и, в конце концов, хвала Элохейну, их отголоски дошли до депутата Макарова, озвучившего это научное открытие в стенах российского парламента. И дело вовсе не сводится к одному лишь злосчастному ящику с апельсинами. По мнению профессора Балакирски-Кац, Чебурашка — это аллегория дискриминируемого советского еврея, которого из-за «пятого пункта» мало того что не брали на престижную работу (в зоопарк), но ещё, как выясняется, ограничивали в праве жительства (телефонная будка!), не принимали ни в школьники, ни в пионеры. Более того, не только сам Чебурашка, но и крокодил Гена, и лев Чандр, и пёс Тобик — все они тоже евреи, а задуманный ими «Дом дружбы» — не что иное, как подпольный сионистский кружок, со старым большевиком Геной в роли внедрённого туда агента КГБ (да-да, всё это пишется на полном серьёзе). Жаль, что остались не прояснёнными вопросы о национальности девочки Гали (Галья — популярное имя в Израиле, означает «Б-жья волна»), жирафы Анюты (урождённая Хана, конечно же) и обезьянки Марии Францевны (тут явно отсылка к Францу Кафке).
7. Всё это было бы смешно, если бы не выдавалось за науку. Доказательная база исследования сводится к вопиющему натягиванию совы на глобус, искажению одних фактов и игнорированию других. Так, апельсины из Яффо, которые якобы «символ успешности сионистского проекта на фоне арабской отсталости» (со ссылкой на израильского учёного), в действительности выращивались и экспортировались палестинскими арабами ещё с 1850-х годов; художник-мультипликатор Леонид Шварцман не менял своё имя на Израиль после Шестидневной войны, наоборот, он был Израилем от рождения, а Леонидом стал позже, и не наделял своей «шкиперской бородкой» Чебурашку, у которого вовсе нет бороды; Чандр и Тобик — это реальные питомцы Московского зоопарка, и их имена имеют отношение не к еврейской традиции, а к, соответственно, индийской и английской, и т. д. и т. п. Рассуждая о «тайных смыслах» цикла мультфильмов, Балакирски-Кац как будто забывает о том, что все их сценарии писал на основе своих книг Эдуард Успенский, который ни разу не еврей и который в более поздних книгах о Чебурашке прямо называл его родиной Африку; впрочем, проницательному исследователю ясно, что африканские корни это просто маскировка еврейской идентичности, как в случае с крокодилом Геной (снова, увы, не шутка, а утверждение, высказанное на полном серьёзе). В общем, если очень сильно хочется, то «доказать» можно что угодно (авторы бесчисленных «исследований» о еврейских заговорах работают по такому же принципу и с таким же уровнем аргументации), а если теория противоречит фактам, то тем хуже для фактов.
8. Проблема у Балакирски-Кац не просто в отдельных натяжках и нестыковках, но в том, что вся её концепция о явлении культуры как отражении определённых социальных реалий неадекватна в обеих своих частях — как в интерпретации этого явления, так и в интерпретации тех реалий, которые в нём якобы отражены. Прежде всего, эта концепция находится в противоречии с самим духом анализируемого произведения. Ведь повесть о Чебурашке — это история об успешной интеграции, о том, как преодолеть отчуждение и одиночество через коллективную самоорганизацию и совместный общественно полезный труд; история вполне советская по своему посылу и наполненная социалистической моралью, как признаёт и сама исследовательница. Однако Майю и это нимало не смущает. С её точки зрения, евреи, засевшие в Союзмультфильме, сатирически переосмыслили книгу Успенского и даже в хэппи-энд заложили фигу в кармане: когда все друзья Чебурашки обещают помочь ему при устройстве на работу в детский сад — это на самом деле, оказывается, не что иное, как пародия на массовое доносительство во время антикосмополитической кампании! Этакую бы бдительность советским цензорам — глядишь, и не проморгали бы идеологическую диверсию.
9. Из сказанного выше уже очевидно, что и картина жизни советских евреев, нарисованная в труде Балакирски-Кац, мягко говоря, довольно-таки далека от реальности, в том числе и применительно к тем конкретным людям, о которых она пишет. И художник Леонид Шварцман, сын минского бухгалтера, и режиссёр Роман Качанов, сын смоленского сапожника, ещё в подростковом возрасте начали своё художественное образование; во второй половине 1940-х, обосновавшись в Москве, устроились на «Союзмультфильм», и к концу 1960-х, когда снимался первый мультфильм про Чебурашку, они были вполне признанными в своей сфере мастерами, их работы получали награды, в том числе, на международных фестивалях. Балакирски-Кац честно пишет, что фактов о том, в какой степени еврейское происхождение влияло на профессиональную карьеру обоих, у неё нет, но созданный ими образ маргинала Чебурашки, на каждом шагу сталкивающегося с ограничениями, доказывает, что и они с этим сталкивались! Блестящий ход: гипотеза становится доказательством самой себя. Безусловно, в жизни Качанова и Шварцмана были и трагические моменты, связанные с ранней утратой одного из родителей и гибелью других членов семьи в годы войны, и образ одинокого, беззащитного существа мог найти отклик в их сердцах. Но разве это только еврейское, а не общечеловеческое? В своих многочисленных интервью постсоветского времени Шварцман, рассказывая об истории создания Чебурашки, ни намёком не обмолвился о еврейских смыслах этого персонажа, хотя в тех же интервью, например, подробно вспоминал об атмосфере своего детства в преимущественно еврейском Минске. Как ни странно, у Балакирски-Кац не приведён единственный, да и то не подтверждённый (как указано в интернете, «по слухам», без ссылки на конкретный источник) факт в пользу её теории: Шварцман, возможно, наделил Чебурашку глазами своей коллеги по студии Розалии Зельмы. Но определять национальность по глазам — такое себе. Может быть, ещё череп Чебурашке измерить?
10. Вообще это сведение человека к его национальности, когда все его свойства и качества рассматриваются как манифестация «национального духа» — к сожалению, довольно распространённое явление, о котором как-то уже приходилось писать. И здесь нельзя не обратить внимание на то, что с особым восторгом и усердием, достойным лучшего применения, теория Балакирски-Кац пропагандировалась русскоязычными еврейскими СМИ (как российскими, так и израильскими): мол, Чебурашка таки тоже из наших! Национально озабоченные евреи и национально озабоченные борцы с евреями мыслят примерно одинаково: и те, и другие с наслаждением «коллекционируют евреев» и ищут следы еврейского влияния везде, где можно и где нельзя, только одним это нужно для поддержания национальной гордости, а другим — для конструирования образа врага. Одни ревниво подгребают под себя всё «своё», другие старательно выискивают и отсекают «чужое», но психологически эти две внешне противоположные стратегии имеют нечто общее (как связаны, по Эриху Фромму, садизм и мазохизм). Обе они происходят от внутренней неуверенности в себе и желания компенсировать её: в первом случае — через собирание символического капитала, долженствующего подтвердить высокий статус своего этноса, во втором случае — через позиционирование себя как вечной жертвы враждебных и могущественных сил.
11. Патологично не только маниакальное желание во что бы то ни стало приписать Чебурашке именно еврейскую национальность — патологична сама постановка вопроса о том, что у «неизвестного науке зверя», да ещё и придуманного, вообще должна быть какая-либо национальность. Когда Оська из «Кондуита и Швамбрании» спрашивает маму: «А наша кошка тоже еврей?», ему это простительно, потому что он маленький и ещё плохо разбирается в этнологии, но когда аналогичным вопросом в отношении Чебурашки задаются взрослые образованные дяди и тёти, это симптом глубокого нездоровья общества. Это показывает, что категория национальности занимает в нашем сознании гораздо больше места, чем она того заслуживает. «Чебурашка — советский», как справедливо написал в интернете кто-то из комментаторов, и это само по себе снимает вопрос об этничности этого персонажа. Главный посыл всей его истории, наполненной подлинно социалистическим и интернационалистским вайбом: не важно, кто ты по своим внешним признакам, из какой именно страны ты прибыл и к какой категории живых существ относишься — важно, как ты себя проявляешь в жизни. Получается, за прошедшие шестьдесят лет с момента выхода книги про Чебурашку эта, вроде бы, простая и очевидная мысль стала недоступной для понимания современных дядь и тёть?
12. Сама идея о том, что Чебурашка может не нуждаться в национальности, либо вовсе не приходит в голову участникам этой специальной олимпиады, либо вызывает активное отторжение. Так, один из нынешних российских властителей дум с возмущением пишет о нём: «чистый симулякр», «фигура неизвестного генезиса, без роду и племени» (схожие обвинения в «безродности» выдвигал ещё в 1981 году близкий к т. н. «русской партии» литературный критик Николай Машовец; возможно, оттуда и пошла легенда о еврействе Чебурашки, потому что многие читатели тогда ещё помнили коннотации термина «безродный космополит»). Вненациональный, инфантильный, слишком плюшевый, недостаточно героический, не годящийся для целей национальной мобилизации на «экзистенциальную войну против всего мира». Все эти претензии идут под соусом защиты советского и обвинения Чебурашки, объявленного «демоном» и «символом безвременья», ни много ни мало в развале СССР, однако по факту такой подход означает окончательный разрыв с остатками советского наследия, оказавшегося слишком космополитическим и гуманистическим для новой эпохи, а в противовес Чебурашке философ ратует за «полноценное возрождение Традиции, почти полностью утраченной, жёстко оборванной сто лет назад», то есть после революции. В то время как одни патриоты призывают сбросить Чебурашку с корабля современности как ненужный и даже опасный балласт, другие патриоты бесцеремонно приватизируют его, наряду с другими советскими символами, и используют в своих целях, крайне далёких от тех смыслов, которые когда-то в этот образ закладывались (чего стоит один глагол «зачебурашить»). И от этого не менее тошно.
13. Куда ни глянь, всюду аутентичный Чебурашка, продукт советской интернациональной (в том числе и еврейской, конечно) культуры, оказывается чужаком в этом дивном новом мире, где его так настойчиво стремятся классифицировать, вписать в рамки своих этнополитических раскладов и предрассудков, чтобы затем присвоить или отторгнуть. А он смотрит на всё это своими большими и немного грустными глазами, по-детски удивляясь этим странным взрослым. И хочется громко крикнуть, как крокодил Гена, только не с воодушевлением, а с отчаянием: «Хотел бы я быть таким неизвестно кто!».
P. S. Если кого-то это может утешить, то крокодил Гена действительно еврей. Его прототипом, как признался Успенский в 1983 году, был композитор Ян Френкель, (тот самый, который написал «Журавли» и «Русское поле»). Потому что большой, добрый, скромный и отзывчивый. Можно при желании объявить все эти качества, так же, как и его интеллигентный внешний вид, особенностями еврейского национального характера.
P. P. S. В книге Майи Балакирски-Кац, наряду с Чебурашкой, есть ещё ряд интересных сюжетов, которые, возможно, в будущем изучу подробнее и напишу о них.