Технология «российского вмешательства»: как готовят политическую зачистку
Судя по тому, как в последние недели нагнетается информационное поле, армянское общество, похоже, начинают готовить к довольно знакомому политическому сценарию.
Сначала — громкие заявления о «российском вмешательстве» в предстоящие выборы.
Потом — поток эмоциональных выступлений без фактов, документов и каких-либо подтверждённых финансовых следов, с прямыми обвинениями отдельных политических сил и российских спецслужб. Или любимое провластное «дали 5 тысяч драм за участие в митинге», которое, конечно же, объявляется угрозой национальной безопасности куда большей, чем, например, «забыть» про оккупированные Азербайджаном территории суверенной Армении или то, что соседнее вражеское государство считает большую часть Армении так называемым "западным азербайджаном". Но никакой "гибридной войны" с этого фронта ни СВР, ни провластные и грантовые эксперты в упор не замечают, даже предлагают специально под "гуманитарные" нужды этого государства разминировать границу.
Русофобские партии и эксперты в лице дуэта Бабаджанян — Меграбян пошли ещё дальше и, цинично играя на боли армянского общества, заявили, что "подобное спецслужбы России якобы делали и во время 44-дневной войны, шантажируя армянскую диаспору России: мол, в случае помощи армянам "хоть рублём" у данных бизнесменов будут огромные проблемы, потому что Армения должна проиграть".
Правда, Бабаджанян забывает уточнить, что сам в этот период был депутатом Национального собрания Республики Армения и что единственный вопрос, который его интересовал тогда, — это безопасность британской энергетической инфраструктуры на территории Азербайджана, которую, как он требовал в парламенте, ни в коем случае нельзя бомбить.
Также почему-то не вспоминают огромный скандал вокруг Всеармянского фонда, когда правительство просто перевело более сотни миллионов долларов, которые ВСЯ армянская диаспора собрала на помощь фронту и Арцаху, на нужды государственного бюджета. При этом долгое время власти вообще не могли внятно объяснить, куда именно ушли эти деньги. После этого скандала доверие к фонду, куда Пашинян заранее посадил лояльный себе кадр, окончательно рухнуло.
Не вспоминают и принятый прямо во время войны закон о наёмниках, из-за которого армяне диаспоры, которые ломанулись в Армению — в том числе и из России — чтобы участвовать в боях за Родину, попадая под этот закон, фактически не смогли этого сделать.
Так, исходя даже только из этих примеров, возникает простой вопрос.
Кто же на самом деле хотел, чтобы Армения проиграла?
Какой-то мифический российский спецслужбист с папочкой?
Если посмотреть на динамику происходящего сейчас, создаётся ощущение, что повторяется сценарий, уже опробованный в других странах — например, в Молдове.
Там перед выборами тоже активно говорили о «пророссийских сетях», которые якобы вмешиваются в избирательный процесс. Делалось это задолго до начала самой предвыборной кампании — под тем же присмотром грантовых экспертов и «гибридных групп быстрого реагирования» от ЕС. Некоторых из них в недавнем прошлом привозил в Ереван для "обмена опытом с армянскими коллегами" немецкий фонд Адэнауера. (но это никак не вмешательство если что)
В результате значительная часть оппозиционных сил Молдовы оказалась под давлением расследований и обвинений во «внешнем влиянии», а политическое поле после выборов заметно сузилось в определённую геополитическую рамку.
Даже наблюдатели ОБСЕ в своём заключении осторожно отмечали, что политическая риторика нередко опережает доказательную базу.
На фоне всей этой истерии правящая партия Молдовы смогла укрепить контроль над политической системой.
И здесь появляется интересная деталь.
В молдавской политической риторике последних лет — как и в армянской сейчас — суверенитет постоянно используется как главный аргумент против «российского влияния». Любые контакты, подозрения в финансировании или политические симпатии автоматически объявляются угрозой независимости государства.
Но параллельно происходил другой процесс.
Правящая команда активно продвигала курс на углубление интеграции с европейскими структурами и всё более тесное политическое, экономическое и инфраструктурное сближение с Румынией. При этом обществу объясняли, что такая интеграция не ограничивает суверенитет Молдовы, а, наоборот, «укрепляет его».
Получается довольно странная логика.
Если любое присутствие в информационном поле или симпатии в сторону России объявляются угрозой государственному суверенитету, то почему передача части полномочий наднациональным структурам в рамках европейской интеграции считается его укреплением? Или почему даже разговоры о фактическом объединении с соседним государством, не в рамках Молдовы, а в рамках Румынии, вдруг тоже начинают трактоваться как форма «укрепления суверенитета»?
Тем более что Европейский союз является одной из наиболее развитых наднациональных систем в мире.
Государства-члены передали его институтам целый ряд ключевых полномочий: внешнеторговую политику, часть регулирования рынка, конкуренционное право, судебную юрисдикцию в рамках права ЕС и денежную политику для стран еврозоны. Решения Европейского суда обязательны для национальных правовых систем, а законодательство ЕС во многих сферах имеет приоритет над национальным.
То есть государства ограничили часть своего суверенитета ради более глубокой экономической и политической интеграции в рамках ЕС.
Так каким образом в таких условиях суверенитет вдруг «укрепляется»?
Теперь нечто похожее начинает формироваться и у нас.
Передовики антироссийской истерии активно консолидируют силы, чтобы охватить максимум армянской аудитории для распространения этих нарративов. Один из таких ресурсов на площадке Telegram— канал Baghramyan 26, близкий к власти, — уже сообщил, что получает сообщения от людей, якобы проживающих в России. По их словам, к ним приходят представители российских спецслужб и требуют вмешиваться в предвыборный процесс — деньгами или участием.
Но возникает вполне естественный вопрос.
Если речь идёт о столь масштабной операции иностранного вмешательства, способной повлиять на исход выборов, где факты?
Почему эти сообщения собираются публиковать в телеграме, а не передают сразу в прокуратуру?
Где доказательства контактов, движение денег, материалы расследований?
Пока вместо этого обществу предлагают поверить анонимным сообщениям, присланным в бот провластного телеграм-канала.
Это довольно хорошо известная политическая технология: сначала создаётся информационный шум, затем этот шум начинает восприниматься как доказательство проблемы, а уже после этого на основе сформированного фона принимаются политические решения.
Подобный механизм уже применялся и раньше — например, когда в публичное пространство массово вбрасывались анонимные истории о насилии над армянскими женщинами под известным хештегом MeToo. Эти истории активно распространялись в информационном поле с подачи вполне определённых кругов, но при этом не сопровождались возбуждением уголовных дел и расследованиями. Зато отлично работали как инструмент давления на общественное мнение и фон для продвижения вполне конкретного внешнего политического решения — ратификации Стамбульской конвенции.
Сейчас создаётся ощущение, что используется похожая схема — только уже вокруг темы «российского вмешательства».
Цель подобных кампаний обычно достаточно прозрачна: сформировать атмосферу угрозы и тревоги, в которой любые последующие политические действия — давление на оппозицию, под данным предлогом заведенные дела, маски шоу- обыски на камеру, как уже не раз было, ограничения — начинают восприниматься определенной частью общества, как вынужденная мера. И как следствие этого эффект определенного психологического давления и на оппозиционно настроенный электорат.
При этом вопрос внешнего влияния на политические процессы действительно существует — в мировой политике такие вещи происходят регулярно. Например в данный момент, президент США практически заявляет, что будут убиты все лидеры Ирана, которые ему не нравятся.
Почему нам под «вмешательством» вдруг начинают "продавать" только один его вид?
Когда западные фонды финансируют медиа-проекты, образовательные программы и откровенно политические инициативы в стране — это не считается вмешательством?
Когда через грантовые программы поддерживаются медийные структуры на сотни тысяч долларов и евро, которые затем активно участвуют в формировании политической повестки и информационных кампаний в угоду одному геополитическому вектору — это уже не влияние на внутреннюю политику?
Получается довольно избирательный подход.
Если деньги и повестка приходят «с правильной стороны», это продается, как поддержка демократии и свободы слова.
Если же подозрения направлены в другую сторону — это уже вмешательство и угроза государству.
И именно здесь становится понятна настоящая проблема.
Речь уже идёт не о защите суверенитета.
Речь идёт о том, кто именно получает право влиять на внутреннюю политику страны — и чьё влияние будет объявлено допустимым и даже желательным, а чьё — преступным.
Потому что когда о суверенитете вспоминают выборочно, это уже не принцип.
ЧРК Р-Техно в МАХе (https://max.ru/join/WSZ9BGkW-PFSAb5JmGtLPtz10JO31z3A2hDA_zlUfpg)