Новый человек?

Арлекино чуть качнулась, будто её вывели из зыбкого транса. Кукла в её руках на мгновение застыла в воздухе, прежде чем она аккуратно опустила её обратно на колени. Глаза медленно поднялись на девушку в дверях — чужое лицо, новое. Серые глаза без страха, но с осторожностью. Чуть нахмуренные, как будто Мидзуки ожидала чего-то страшного — и, быть может, не зря.

Арлекино не ответила сразу. Несколько секунд смотрела молча, будто решала: настоящая ли гостья, или только проекция, очередной фантом из сознания другого пациента. Бывали такие. Иногда — слишком правдоподобные.

— Прячусь, — сказала она наконец, негромко, почти шёпотом, но голос был ясен. В нём не было детскости. Только усталость, будто ребёнок прожил в этом месте уже два века.

— Здесь они не слышат, — добавила после короткой паузы, не уточняя, кого именно имела в виду. — Ни шагов, ни мыслей. Ни крика, если ты… вдруг… захочешь закричать.

Она посмотрела на свою куклу, и нежно поправила сбившийся шов на плече, словно заботясь о живом существе.

— А ты что? Бежала? — спросила она, взглянув на Мидзуки чуть в сторону, с лениво-кошачьим интересом. — Или просто потерялась?

Арлекино снова наклонила голову. В её голосе не было насмешки — только тихая игра. Она знала, как выглядит: маленькая, угрюмое лицо, как у призрака. Некоторые пугались. Но если Мидзуки заговорила, значит, не испугалась.

— Я могу тебя спрятать, — вдруг добавила она почти серьёзно. — Только пообещай, что не скажешь тем, кто слушает.

И кукла, как будто в знак молчаливого договора, наклонилась вместе с ней.

Арлекино медленно поднялась на ноги — плавно, без рывков, словно действительно была куклой, ожившей в тишине забытой комнаты. Лампочка над головой мигнула, и в этот момент её глаза блеснули — странно, почти не по-человечески. Что-то в этом взгляде было тревожно спокойным, будто в ней уживались сразу два существа: подросток и нечто большее.

Она подошла ближе, но не вплотную — ровно настолько, чтобы чувствовать дыхание другой. Мидзуки заметила, как на её руке пробежала едва заметная искра, будто в воздухе мелькнула трещина. Однако Арлекино не придала этому значения.

— Тут остались вещи… — прошептала она, кивая куда-то в глубину комнаты. — Старые, забытые. Они думают, что они мёртвые. Но ты же знаешь… ничто не умирает полностью. Особенно здесь.

Она говорила это просто, как будто делилась секретом с подругой во время игры. Но в голосе звенела дрожь чего-то неизведанного — будто за её словами скрывался не просто страх, а знание. Опыт, слишком взрослый для её возраста. Арлекино вновь опустилась на корточки рядом с коробкой, жестом приглашая Мидзуки присесть рядом.

— Если хочешь, можешь послушать, — шепнула она. — Они иногда рассказывают мне, что было до… До нас.

И тишина вокруг будто сжалась, став гуще.