Kaeya Alberich
he forces himself to laugh, and it seems to him that this laughter is disturbing - like the ringing of a church bell or the chirping of birds before a thunderstorm.
1. Имя и фамилия.
Кэйа Альберих. Так же известен как "Капитан" и "Один из Десяти"
2. Возраст.
3. Страна, Фракция, Идеология.
3.2 Правительственные органы: является одним из Десяти - Капитаном Ордена, членом исполнительной власти. Играет ключевую роль в развитии Ордена и страны. Так же главный представитель Мондштадта на различных мероприятиях, участвует в переговорах и дипломатических контактах.
3.3 Либерализм. Кэйа привязан к Мондштадту красной нитью, так же, как сам Мондштадт привязан к нему на уровне функционирования. Он стремится делать все, дабы страна процветала. Ему нет дела до власти, амбиций и "высших целей", нет дела до мировой арены, пока его люди живут свободно и не знают бед.
4. Характер.
Выходец из аристократии, одаренный прекрасными манерами. Имеет репутацию честного и благородного человека, который не бросает слов на ветер. Принципиален в вопросах обещаний и в вопросах выполнения своих обязанностей.
Проницательность. Осведомленность.
Доброжелательный, проницательный, способный петь чарующие речи и отшучиваться не менее искусно. Игрок и великий актер, его ум позволяет ему действовать спонтанно и выкручиваться из любых ситуаций.
Проницательность - его главная черта. Природная наблюдательность и приобретенная в ходе взросления в условиях жестокой гонки способность к адаптации, доведенные до абсолюта, вкупе сделали его главным игроком страны. Развязный, сладкоречивый язык — уловка. Кэйа легко завоевывает внимание и доверие людей, имеет хорошие ораторские навыки, он до смешного самоуверен и обаятелен, чем цепляет самые закрытые души и изощренные умы. Видит людей насквозь, умеет читать мимику и эмоции, предсказывает их реакцию и поведение, благодаря чему может найти индивидуальный подход к каждому и добиться определенного, нужного ему, исхода разговора.
Те, кто знаком с ним достаточно близко, могут только догадываться, сколько секретов ему удалось вытянуть из простых обывателей, а скольким, благодаря своему языку, он забрался в самую душу. Он - самый осведомлённый человек в стране. Имеет связи с черным рынком, и не только с ним.
Сложности - проверка на прочность, игра. Кэйа наслаждается тем, когда сложная ситуация вынуждает его принять ключевое решение. Это - дуэль, охота, доведённая до абсолюта. Сражение с врагом, который больше, умнее и быстрее - это заставляет раздвигать ранее упущенные пределы и раскидывать сеть шире. Это - игра с большими ставками, которая или закончится триумфом, или разобьет тебя в прах и заставит потерять все.
Кэйе доставляет удовольствие видеть негативные эмоции на чужих лицах. Смятение, страх, злость; он любит наблюдать за тем, как люди попадают в совершенно неудобные или критичные ситуации. Это - шепот приближающегося триумфа. Это - его главное преимущество и главная слабость, которая туманит разум и заставляет каждый раз повышать ставки. Он редко беспокоится о том, насколько будет жесток процесс достижения его цели. Продолжительность его игры - вопрос обстоятельств.
«Стоит начать задумываться о том, кто и чего заслужил, и остаток жизни ты проведешь, оплакивая каждого человека в этом мире».
Кэйа кажется теплым человеком, однако в действительности, за фасадом из белозубых улыбок, обольстительного смеха и отшучиваний - нетающий лед.
Он слишком хорош в этом своем естестве, чтобы можно было представить, что за этим есть что-то еще. Чтобы он сам мог вспомнить, что это - не все, чем он когда-либо был. Воспитание в реальности постоянной борьбы и преодолений, будучи скованным необходимостью выбирать сторону, под постоянным прицелом дамоклова меча с гравировкой "предатель" - это сделало его отстраненным.
У него нет близких, он не подпускает людей к себе и ни за что не даст увидеть свое лицо под маской, но в действительности он отчаянно нуждается в них, как бы он не пытался скрыть это от самого себя. Потому он настолько зациклен, потому он отдает всего себя, пока это будет значить, что жители города спят спокойно. Он заботится обо всех кроме себя и наслаждается крошечными моментами искренности и признания, пока это возможно.
Он знает, что однажды его ложь в обе стороны завершится, а искренние чувства, которые питают к нему жители Мондштадта, обернутся ненавистью, но он будет продолжать сидеть на двух стульях столько, сколько это возможно, пока сама судьба не разобьет его мнимую безопасность в прах.
5. Внешний вид. Одежда.
Ровная осанка, как незримое напоминание о происхождении, развязность в жестах, что неминуемо притягивает к себе, театральность, которая была бы неуместна в любом другом, но в нем смотрится так органично, будто он был рожден для этого. Смуглая кожа, волнистые волосы цвета неба перед грозой и до ужаса проницательные глаза на оттенок темнее, которые ощущаются как единственное чуждое в его образе. Образ.
Он носит повязку на правом глазу, серьгу в левом ухе и неизменную ухмылку на лице. Золотые чтырехконечные звезды на элементах одежды, на ремнях, на цепочках, на тыльной стороне ладоней, как символ нынешнего статуса и деталь связи со статусом прошлым.
Его одежда - баланс элегантности и нахальности, смесь строгих костюмов и рубашек с вырезом на груди, смесь классики и меха, который является еще одной неотъемлемой частью его образа и отголоском из прошлого. Высокие сапоги и перчатки без пальцев позволяют определить его, как действующего Капитана, которому приходится присутствовать в битвах и обучать новобранцев. Перчатки делают хват на рукояти меча надежнее, и даже если сейчас необходимость напрямую сражаться отпала, а он больше руководит процессами сверху, этот элемент так и остался в его образе. Носит преимущественно белые и синие оттенки с золотыми элементами.
Все это - его визитная карточка и очередной блок в его фасаде.
6. Биография.
«Все, так или иначе, скрываются за масками, чтобы спасти собственную шкуру»
Мондштадтские дети - дети свободы, но он, вопреки распространённому мнению, не был одним из них. Он родился далеко от страны ветров, будучи отпрыском человека, принадлежавшего к одной из влиятельных семей Снежной.
Его родной отец, как и вся его семья в целом, стояли на службе у Царицы веками, и хотя они имели статусность и уважение в глазах обывателей, как представители аристократии, на деле они давно потеряли свое былое влияние и представляли собой лишь очередной винт в системе, что зовется Снежной.
В огромной, фанатичной системе, где выслуга и статус равно выживание, а ошейник, запачканный кровью, сродни почетной медали, аккуратно пристегнутой к отворотам дорогого костюма и горделиво выставляемой напоказ. В мире политических интриг, в самом влиятельном государстве из существующих, готовность пойти на все ради "великой цели" - обычное дело, и в ход идут любые средства.
Кэйа, будучи незаконнорожденным от чужестранки, но принятым в семью из-за отсутствия выбора, рос в золотой клетке под безупречным фасадом. Его мать погибла при неизвестных обстоятельствах, а отцу удалось вывернуть его рождение в свою пользу. "Великой целью" отца было выйти на мировую арену, вернуть семью как можно ближе к рукам Царицы, и он свято верил, что Кэйа с его природным обаянием может стать рычагом и ключевой деталью в его плане. Он сделал ставку. Он тоже был игроком.
С малых лет Кэйю обучали основам управления и политической коммуникации, манерам, боевым искусствам. Он жил под гнетом строгого порядка и дисциплины, продиктованными амбициями отца, который не пренебрегал жестокостью в своих методах воспитания.
Сотрясение за ошибку в вычислениях в пять, раскуроченные внутренности за неверно сказанное в сторону родителя слово в семь, потому что мир держится на прогнивших винтах, амбиции превыше всего, а адаптация - ключ.
Белоснежные залы, золото и темная комната с маленьким окном. Дорогие одежды, тепло свечей и холод, поселившийся в самых костях, что там говорить о душе. Место, где нет Богов, нет Небесного порядка, и не стоит делать вид, что молитвы помогут, потому что даже если молиться не запрещено - твой зов никто не услышит. Представление.
Беспощадная, жестокая, непредсказуемая гибель стала бы по-настоящему злой иронией, прекрасной в своей бессмысленности. Было бы неплохо, будь у этого зритель, существуй хоть кто-нибудь, кто мог бы узнать и рассказать другим. Но искусство без зрителя — не искусство.
В какой-то момент он осмелился поднять на отца руку. До того, как он успел осознать свое действие, и до того, как смог остановить. В ответ он получил ухмылку.
— «Мир полон неожиданностей, верно?»
Это не было неожиданностью. Он расплатился правым глазом и остатками эфемерной души. Мировоззрение поменялось, изворачивая свой угол обзора в другую сторону так, что кажется слышен хруст, будто кости ломаются. Он очень быстро научился мимикрировать. Научился читать эмоции по одному взгляду на человека. Научился добиваться необходимого. Его собственные желания ничего не стоят, пока есть амбиции семьи, а за слово против можно лишиться жизни, так что ты или адаптируешься, или оказываешься найденным в доках Ли Юэ с пометкой "неопознанное тело". Отцу ничего не стоило замести следы при необходимости, при неподчинении. Пока ты играешь - ты жив, и он играл. К десяти его начали водить по званым ужинам и встречам, а к тринадцати в светских кругах его уже знали, как блистательного оратора благодаря его обаянию и сладким речам.
Ему было четырнадцать, когда он был сослан отцом в Мондштадт в качестве агента, под предлогом выслуги перед Царицей ради какого-то многолетнего плана.
Для семьи это была хорошая возможность продемонстрировать свою преданность. Кэйа же был идеальным кандидатом из-за дипломатических навыков, которые в будущем могли принести пользу родной стране, а так же из-за смуглой кожи, что исключала любые связи со Снежной.
— «Это твой шанс. Ты наша последняя надежда». На этот раз без ухмылки, но с опасным холодом в глазах и резкостью в тоне. Он разорвал с Кэйей все связи.
Это не ощущалось как предательство. Это не ощущалось никак вообще. Это - его долг, и если относиться к этому серьезно можно сойти с ума, так что он продолжал выстраивать фасад.
Его приняли в новую семью. Приемный отец не знал его происхождения, не знал имени, но мальчик назвался Альберихом, потому что не хотел оставлять фамилию родной семьи так же, как брать фамилию новой. Попадание в эту страну могло показаться спасением, о котором он так много просил всех известных ему Богов будучи ребенком, закрывая глаза и рот, забиваясь в угол кровати и слушая завывания ледяных ветров Снежной. Могло показаться, потому что на самом деле таковым не было. Потому что как бы далеко он не находился от ужасов семьи, невидимая рука судьбы все еще крепко держала его за плечо.
Никто в городе не знал, откуда он появился. Он придумал себе складную историю про погибших родителей из Сумеру и долгие скитания на судах в поисках пристанища. Он был ярким - до смешного ярким и привлекающим внимание с его смуглой кожей, повязкой на глазу и манерностью, и это не вызывало вопросов.
Приемный отец был добрее всех, кого он когда-либо встречал. Он стал для него настоящим родителем, тем, кто его принял и воспитал. С ним не нужно было выбирать выражения, следить за его эмоциями в поисках сигналов о настроении и закрывать глаза в ожидании тяжелой руки, однако это не смогло стать причиной забыть уроки, что усваивались им всю его короткую жизнь. Оказаться в стране свободы, будучи скованным по рукам и ногам - оксюморон, не иначе, жестокая шутка судьбы, но он давно перестал верить в Богов, чтобы продолжать злиться на них.
Шли годы. Кэйя начал проникаться Мондштадтом, проникаться свободой, что лилась из каждого в этой стране. Он влюбился в бескорыстность местных людей, в открытость и искренность, с которой они дарили любовь ему - чужому ребенку без титула и имени. Он успешно встроился в ее ритм и быстро стал заметной фигурой благодаря своим навыкам и готовности, с которой он помогал каждому встречному. Это ощущалось как вдох после многих лет, проведённых глубоко под водой, там, куда не пробивается ни один луч света с поверхности. Он был ребенком, и тот груз ответственности, который был возложен на него с самого рождения, а позже и тот, что отец собственноручно вручил ему в виде великой миссии, как вишенку на торте или последний мазок кисти перед завершением великого шедевра искусства, были непосильной ношей. Он желал простого счастья, желал признания, жаждал близости. Будучи брошенным ребенком, он наслаждался тем, что был здесь и сейчас, пока это было возможно.
Вина стала его неотъемлемой спутницей. Все его нахождение в Мондштадте было пропитано ложью с самого начала, он лгал городу, лгал его жителям, лгал приемному отцу, лгал себе. Он разрывался между преданностью и долгом, честностью и счастьем. В какой-то момент он пристрастился к алкоголю, когда чувство вины перед Мондштатом стало слишком громким, чтобы глушить его привычными паттернами. Все говорят, что пьянство - грех, но Кэйа больше не был верующим, чтобы следовать их заповедям.
Внезапная смерть приемного отца спустя шесть лет жизни под его крылом сделала положение Кэйи еще более шатким. Он не горевал, он почувствовал облегчение, будто еще одна тяжелая ноша упала с его плеч. Это сделало его свободнее от мыслей о предательстве, с которыми он боролся изо дня в день, но так же сам факт облегчения от смерти человека заставил его закрыться еще сильнее. Смерть, которая в тот момент казалась освобождением, на деле стала еще одним блоком в фасад, что он так бережно возвел вокруг себя.
Он очень скоро вступил в Орден в качестве обычного рыцаря и стремительно поднялся по карьерной лестнице до верхушки власти благодаря урокам, что так настойчиво вкладывал в него родной отец.
«Он думает, что порвал с прошлым, но когда судьба нагонит его, ему придётся сделать выбор».