Семь оттенков безумства
Смрадвуд. Корпус городской стражи.
Тишина. Сырость. Мрак. Холод. И... давящий мочевой пузырь.
– Да сука! ПУСТИ МЕНЯ В СОРТИР!!!
– Заткнись, шлюха! Если приспичило, ссы в портки! Это тебе не гостиница.
Стражник залился злорадным хохотом.
– Уёбок... – шикнула девушка, стоя к стене, с поднятыми руками. Они тёрлись о хладную сталь кандалов, прибитых над головой девушки.
– Дай стул, хотя б..
– Я те что сказал, рыло ты химерское?! А ну!..
Порывистое желание вписать промеж глаз пленнице у стражника пропало. Его кто-то дёрнул сзади. Пленница навострила пушистые кошачьи уши на шептания за железной дверью, которая отворилась, как только бубнёж стих.
– Ну давай, сука! Я тебя в жопу своим сапогом трахну! – прокричала в ярости пленница. Но вместо ненавистного пузатого мужика с лысиной, стояла перед девушкой стражница: ниже пленницы, в доспехах не по размеру – забрало шлема упало, закрыв лицо стражницы.
– Т..так, – промямлила она неуверенно, – сейчас я задам тебе парочку вопросов...
– Оу... – пленница сразу переменилась в лице. Уголки красных от крови губ заиграли в игривости. – Это какую же милоту мне в этот обосальник пихнули? Тебя как звать-то, лапуля?
Стражница подняла забрало, нахмурила бровки и поправила очки.
– Попрошу не фамильярничать! Я уже почти не стажёр... так что, требую соответствующего отношения.
– Пф. Да ты фто! Неуфто такая лапоська – такая глозная?
Пленница виляла своим хвостом вальяжно.
– Если... – забрало снова свалилось у стражницы, – да чтоб тебя... Если, ты ответишь на нужные мне вопросы, я смогу отвести тебя в туалет.
И когда она наконец стала видеть больше, чем пару дырок в шлеме, застыла в шоке.
– А, чё? Серьёзно? – удивилась пленница. Она же, пока копошилась стражница, уже освобождала вторую руку из кандалов.
– Чт..что, как ты?! – стражница ухватилась за рукоять меча.
– ВОУ! Погодь, крошка, – пленница выставила руки, выпучив глаза. – Ш-ш-ш, опусти ковырялку. Я просто думала, что реально придётся пустить струю в штаны, вот и взяла твои ключи.
Она кинула их стражнице.
– Н-н-но как ты?!..
Её губ коснулся палец пленницы.
– Если и вправду отведёшь в сортир, то так и быть. Поиграю я с тобой в что-где-когда.
Пленница встала обратно к стене и втянула руки в кандалы.
– Ну? Валяй свои вопросы.
Стражница пребывала в немом шоке.
– Ты чё? Умерла? – пленница прищурилась, пытаясь выискать признаки жизни.
– А! – очнулась стражница. – Аг-га.. ты только это, больше не воруй мои ключи, пожалуйста.. Командир и так сегодня очень злой..
– Тц, конечно он злой! Мы с ребятками так надрали задницы вашим.
– Касаемо этого..
Стражница достала кусок пергамента.
– Раса: химера. Имя?
– Для тебя, милая, я могу быть кем угодно, – пленница подвигала верх-вниз бровями, подмигавая.
– Кхм. Чем ты дольше отвечаешь, тем поздней я смогу отвести тебя..
– Да шучу я! Шучу! Мора я.
– Просто Мора?
– Из Хоуптауна.
Стражница чирканула пером по бумаге.
– А род твоей деятельности?
– А сама как думаешь?
Мора глазами и головой указывала на левую руку. Раскрыв кулак, она показала бежевый лиф. Завидев их, стражница покрылась алым оттенком, схватилась за грудь и взвизгнула.
– Чё у вас там?! – ворвался стражник.
– НИЧЕГО! – прокричала стражница и швырнула в него меч, эфесом прямо в лоб. Лысый пузан откинул голову назад и шваркнулся всей тушей о пол.
– Ну что? – спросила Мора. – Теперь понятливее стало, чем занимаюсь?
– П..пожалуйста.. верни мне..
– А ты отбери, – Мора улыбнулась, обнажая свои мощные клыки. Глаза её с чарующим эффектом манили к себе.
Пленница же наоборот, сделала три шага назад.
– Я боюсь, что ты ещё что-нибудь своруешь.. Продолжим так.. На тебе висит кража со взломом у продавца хлебом – Булки – и оскорбление хозяина лавки путём... стягивания с него штанов и трусов..
Мора гордо подняла голову.
– Ну тык, нехер было блеять на моих корешей.
– Так как на вас всех имеется только мотив кражи, сама кража не была осуществлена. Что же вы хотели украсть у старого Булки?
– А ты подойди, на ушко шепну.. – Мора продолжала улыбаться, наклонив голову вбок. Глаза её всё также пожирали стражницу.
– Я не могу так рисковать..
– Да не боись. Не стану я ничего у тебя красть.
– Н-н-но...
– Ты свои ответы получить хочешь, не?
Стражница сглотнула. Неуверенным шагом она приблизилась к Море на уровень досягаемости. И когда Мора смогла наклонить голову к уху стражницы, то прошептала одно слово:
– Хлеб.
– Что?..
– Хлеб, – повторила химера с серьёзным лицом.
– ...
– Ты чё так смотришь?! Я и сама не знаю, на кой ляд надо было красть хлеб! Я особо не обсуждаю такие детали. Да и говорила с заказчиком не я.
Стражница воспряла духом.
– Заказчик?! Кто он?
– Не знаю, – развела Мора кистями рук в стороны. – Я тогда бухущая была. Лучше у Катариэль спросите.
Стражница вздохнула.
– Видимо, вы много сказать не можете. Тогда, думаю, закончим допрос..
– Отлично! – обрадовалась Мора. – А теперь... ПУСТИ МЕНЯ В СОРТИР!!!
– Ах, да, конечно.. сейчас я..
Стражница начала рыскать по карманам в поисках ключей.
– Да у меня они, – ответила беззаботным тоном Мора потирая руки от боли и зуда.
– Опять?! – возмутилась стражница.
– А ты забралом своим меньше хлопай, – сказала Мора с усмешкой.
Она как раз хлопнула это забрало стражницы. Из соседней камеры, через мелкую решётку, послышались весёлые голоса. Мора прислушалась своими кошачьими ушами.
– О, это мой верный друг. Видимо, бедолагу похлеще моего мучают, уроды. Вон, как радостно ржут. Эй, Рюрик! Ты держись! Не говори им ничего! Я с тобой!
– По-моему, там не голоса стражников... – сказала стражница.
Мора резко остановилась. Её нос начал агрессивными вдохами впитывать сильный запах рома, просочившийся через решётку. В один прыжок химера вцепилась в прутья, пытаясь просунуть голову.
– РЮРИК, ХУЙ ТЫ НИЗКОРОСЛЫЙ!!! ТЫ ЧЁ, МОЙ РОМ БУХАЕШЬ?!
– О, Мора! Ты там как? – послышалось в ответ. – Да ко мне тут Бох на допрос пришёл с бутылкой. Говорит, в изъятых вещах нашёл. Вот мы и раскидываем его, ахахаха!
Мора сгорбилась, затряслась, освирепела. Руки её начали неистово тянуть решётку.
– АХ ТЫ УЁБОК БОРОДАТЫЙ! Я ТЕБЕ ПЕЧЕНЬ ВЫГРЫЗУ, ПЕНЬ СТАРЫЙ! НЕХЕР МОЙ РОМ ТРОГАТЬ. Я ЦЕЛЫЙ ТЕАТР ПРО СОРТИР ВЫДУМАЛА РАДИ СВОЕГО БУХЛА. А ТЫ...
И тут в зад Моры уткнулось нечто мелкое и острое. Она опустила яростный взгляд. Стражница, находясь в панике, с трясущимися руками, упёрла меч прямо в задницу химеры.
– Н...немедлено слезай! И..иначе!
– Да поняла я, – сказала Мора, спрыгивая. – Насрать мне уже!
Она вернулась к стене и снова приковала руки.
Стражница выдохнула. Подобрала ключи с пола, выпавшие из рук Моры в момент её яростных криков, и вышла за дверь. Ощущая лёгкость в низу живота, она улыбнулась, ведь допрос всё-таки прошёл, и вопросы получили свои ответы. Но лишь пройдя уже половину коридора, она поняла, что как-то эта лёгкость странно натирала бёдра, так ещё и прохладно стало. Стражница остановилась, потёрлась бёдрами, потом пощупала пояс и ужаснулась.
– М..мои..мои..
Мора с довольной улыбкой вертела на пальце трусики такого же бежевого оттенка, что и лиф стражницы, наслаждаясь её воплем.
– Что, буянит твоя подружка? – весёлым пьяным тоном спросил стражник.
– Ну, мы ж без спроса её ром взяли, хи-хи, – пошмыгал носом русый дворф, тоже пьяный. Оба сидели за столом, держа в руках карты.
– Давай, вскрывайся.
Дворф выкинул две тройки, а у стражника оказался стрит.
– Да ебись оно в три прогиба! – крикнул дворф и стукнул по столу, звеня кандалами. – Краплёные они у тебя.
– Да ты прост... ик.. играть не умеешь! – ответил солдат, покачиваясь.
– Ладно..эк. Уговор дороже золотых. Давай, шо у тебя по списку?
Дворф тоже покачивался. Закручивая самокрутку, он рассыпал половину табака, что наскрёб ему стражник.
– Так-с.. значится.. Чьих ты у нас?
Дворф с прищуром прикурил от свечи и поправил очки.
– А по мне не видно?
– У меня тесть тоже дворф. Но порядочный.. му..мужик. А ты чего с этой шайкой... ради ебу-бучего хлеба..
– Да вот понимаешь, Бох.. – дворф махнул своей крепкой рукой и тут же шлёпнул ей о стол. – Понимаешь ли ты..ик.. шо нихуяшенки не понимаешь ты...
Бох, закуривая за компанию, начал плавно кивать.
– Понимаю. Тык и спрашиваю, шоб, понятнилевее сталось..
Дворф покивал ему.
– Пиши, значит.. Имя... Роря...Рори.. не, Рублик...
– Рюрик?
– Ба! Верняк!
Бох кривым сползающим почерком занёс имя, сделав две ошибки.
– А вы ж, дворфы это... молотом по наковальне-то.. бух-бух! И шлем, и меч, и самотык для бабы, а мож и для мужика...
Оба залились смехом.
– Не, Бох. Я...ик.. я.. резчик я.
– Окак! Резчик! А кого режешь?
– Башку твою тупую режу! Кого-кого.. чаго я режу..надо спрашивать..
– Ты чё? Меня тупым назвал? Ты ч..ик..чё, не уважаешь меня? Я тут с тобой вежливо...
– А с чаго ты не туп..пой? Я вот туп, как дуб..
– Ага.. у меня тесть... такой же.. тупой..
Оба снова заржали.
– А чего режешь-то?
Рюрик постучал по столу.
– Дерево я режу, Бох.. кстати.. херовые у вас тут...ик.. столы..
Бох встряхнулся, сделал подобие возмущения на красном от рома лице.
– Пиздишь ты.. нормальные у нас в корпусе.. сотолы..
– Давай проверим..
– А давай...
Бох снял кандалы с дворфа и вместе с ним сполз под стол, осматривая ножки, края и зазубрены.
– Я тебе говорю... липа.. она ж мягкая.. как баба.. у вас тут.. сыро.. влага стол напитывает.. а..ик..а потом и плесень повсюду. Вы так.. скоро... выкините их все..
– ооооо... – протянул Бох. – Слухай... а чё ж ты.. мастер деревянный.. грабишь хлеб-то?.. Тебе бы брёвна тогда..ик.. пиздить чтоль...
– Ай, да это ваапще не важно..
– А за что ты моих корешей.. отмудохал?
Рюрик повертел головой.
– А я их и не бил.. Они сами.. – он сжал кулак, – они сами на кулак упали..
– Да а как они все четверо? На один кулак?..
– Дак споткнулись.. ик..
– Обо что?.. это?..
– Об Шина они..споткнулись..
Дверь допросной распахнулась. Стражники зашли в комнату.
– Бох, ёп, твою мать! Ты чё делаешь?
Бох в это время сидел на месте Рюрика, скованный кандалами, а Рюрик, нацепивший мелкий для его головы шлем, сидел на его месте, усердно пишущий на пергаменте.
– Я..ик.. на вопросы... отвечаю.. – ответил Бох.
– А я их задаю.. – ответил Рюрик.
– Я с Рюриком добазарился... Завтра с нами в смену выходит! Вот.. тренирую его..
Стражники заломали Рюрика и вывели под руки Боха.
Камера №9
– Я Шин Инудзука, странствующий мечник. После обучения на своей родине под надзором учителя...
– Не стоит.. – мягким голосом прервал его стражник. – Мне только нужно ваше имя.
Шин с невозмутимым лицом наклонил голову.
– Прошу простить за многословность... Учитель говорил мне не болтать много...
– Э... попрошу и сейчас много не болтать! – снова прервал его стражник. – Лучше говорите, когда я буду спрашивать...
Шин сидел ровно, прямо, смотрел уверенно на стражника, даже моргал редко. Стражника такой пристальный взгляд смущал.
– Можете ответить, почему вы напали на второго командира отряда?
– Этот воин обнажил меч и собирался сражаться. Я не хотел пустословить, как этот торговец хлебом. Я принял вызов.
– Второй командир сказал, что вы пытались его зарезать, даже когда обезоружили.
– То была воля Мурамасы, не моя...
– Кого, простите?
– Моего меча. Он проклят. Жаждет крови. Я не всегда властен над ним, ибо он часто властен надо мной..
Стражник прекратил писать, поднял глаза, смотрел исподлобья на Шина. Тот смотрел на него невозмутимо. Оба сидели молча, а тишина начала давить в уши.
– Не сочтите за грубость, но все островитяне так изъясняются?
– Угу.. – стражник сделал запись в пергаменте, а про себя прошептал, – "Умолешённый". Можете сказать, чем занимались раньше?
– Следовал Пути...
Стражник снова посмотрел на Шина исподлобья. Его перо кратко чиркануло чернилами на этот краткий.
– Исправьте.
– Что, простите?
– Исправьте. Не "безработный" – ронин.
– И как долго она так сидит?
– Не знаю... Но ещё ни слова не сказала..
– А ты вопросы задавал?
– А ты попробуй сам задать. Я посмотрю.
– Да это ж девка обычная! Трясешься так, будто тролля увидел.
Стражник перевернул стул к себе спинкой и сел, облокотившись на неё.
– Значит, ты у нас бунтарка, да? Натворила делов, оказала сопротивление при задержании, а теперь и на вопросы отвечать не хочешь?
На него пялились два холодных глаза. Рот девушки был прикрыт руками в красных перчатках. Её алое платье было испачкано, так как в грязи её валяли прилично при задержании.
– Ты ж вроде из грибных друидов... Говорят, вы отраву ТАКУЮ сварить можете, что кишки потом болеть будут так, что аж вырезать их захочется, а срать будешь, как утка.
Девушка молчала. Стражник нахмурился, наморщил нос, но выдохнул с улыбкой.
– А знаешь. Мне чёт так похер на тебя. Молчишь? Ну и держи рот закрытым. А то хер тебя знает, какой дрянью можешь дыхнуть. На тебя давно уже составлена характеристика. Ты ж была в темнице. В Форестфронте. Это ж ты там устроила споровую чуму?
Глаза девушки сощурились.
– О! злишься? Значит, я прав.
Он цыкнул.
– Издалека вроде на приличную девку похожа. А как присмотришься...
Стражник встал и смачно плюнул на платье.
– Видать, ты и отравила похлёбку, что раздавали сегодня на празднике. Грязная сука!
Он развернулся, откинув красный плащ, чтобы он плавно развивался по воздуху.
– Кинь её в котлище. Зажарится малясь, а там и говорить начнёт.
– Тот отвар, про который ты сказал... – подала наконец голос девушка.
Стражник обернулся.
– Эффект боли в кишках вызывается не отваром, а частицами спор. А их можно вызвать даже из плесени.
Стражник выпучил глаза, запотел. В животе начало что-то бурлить. Кишки воротило так, будто сейчас всё перемешается с ног на голову. Он упал на колени и выблевал всё содержимое своего желудка. Второй стражник обнажил меч.
– Ты этому обосрышу лучше помоги, а ещё лучше – мотай с ним из этой комнаты, а то пару секунд, и всё будет в испарениях...
Стражник присмотрелся к столу – на ножках и краях древесина покрылась большим слоем плесени. Ужаснувшись от этой девки, стражник подхватил действительно обосравшегося напарника и выбежал в коридор, плотно закрыв дверь.
– М-да, какой-то он жалкий, вообще не...
– Эвоно как! – удивился стражник. – Коль ты рыцарь, чего ж с бандитами дружбу водишь? Решил не только себя, но своего господина опозорить?!
– Я.. межевой рыцарь, уважаемый.
– А-а-а-а... Тогда всё ясно, – стражник закурил трубку. – Сейчас всякий, у кого едва пушок на яйцах появился, рвётся в межевые рыцари. Думает, что сможет блядовать по землям, прислуживать лордам, как элитная шлюха, да золотые монеты грести лопатой. Ага... видали.
Юноша, облачённый в серебристые доспехи с синим отливом, скромно жался на своём стуле.
– Ты, конечно, малый высокий и крепкий. Дак взгляд у тебя явно же не рыцарский. Да и блеешь ты, а не изъясняешься, как сэр. И вообще, у тебя титул-то есть?
– Ну, вроде бы есть. Не могу сказать точно. Но, как говорила моя наставница..
Стражник и его писарь внимательно вытянулись вперёд.
– Драконорождённый.
– Пф, – стражник ожидал услышать знакомый дом или господина, на крайний случай какой-нибудь слабый забитый род рыцарей.
– Ты ж понимаешь, насколько нелепо и невежественно это звучит?
– Но я по крови своей самый, что ни наесть, Драконорождённый. Вот, глядите!
Он вытянул руки с звоном кандалов. Вместо латных перчаток у рыцаря были серебряные обрубки, так что стражник увидел оголённые пальцы, покрытые синей чешуёй. И чешуя эта была не рыбья и не походила на зверолюдскую. Самая натуральная драконья кожа.
– Ох ты ж блядь! – пробубнил стражник, откидываясь стулом от стола.
– Тебя вообще в церковь водили, рыцарь хуев?! Да это ж драконья проказа!
Стражник поднялся вместе со стулом, но сел подальше от рыцаря. Тот задумался.
– Проказа? Что за проказа?
– Неважно. Ты тут не ради образовательных уроков. Давай отвечай на вопросы, а то я всё сильнее хочу тебя на виселицу отдать.
– Виселицу?! – вскрикнул рыцарь. – Но, я же ещё не нашёл..
– Да мне срать, что ты там искал. Отвечай на вопросы!
Рыцарь смолк, опустив смиренный и грустный взгляд в стол.
– Имя.
– Игорь Драконорож.. Просто Игорь...
– Кому ты служил последние 5 лет?
– Лорду Накеру Эмельсфору.
– И каким же хером ты припёрся на другой конец Нейралии и стал разбройником?
– Понимаете... Рюрик, он.. он помог мне встать на ноги, дал кров и деньги для своего первого похода. А тут ещё и письмо лорду Эмельсфору... Да и этих ребят я давно знал, так что..
– Так-так. По порядку...
Стражник остановил взгляд на гербе, что выделялся на серебряном нагруднике Игоря.
– Эт где ж ты такой юродливый герб получил?
Игорь улыбнулся.
– Его сделал мой друг.. Знаете, он..
– Зачерачил всю камеру в каракулях!!!
Крик тощего охранника эхом раздавался по камере.
– Ты откуда краски взял, мальчишка? – злился стражник, ведя своими противными тонкими усиками, словно таракан.
Его заключённый – обычный мальчишка, в жёлтом плаще и с давно засохшими кляксами на рукавах, – со спокойной улыбкой ответил:
– Мне показалась общая композиция камеры серой и гнетущей. Я решил немного приукрасить её, чтобы ваши заключённые чувствовали себя более комфортно, тогда и говорить с ними будет куда легче. Краску сделал из сажи, что наскрёб по углам.
– Ну, оно не удивительно, сэр, – обратился второй стражник. – Этот пацан ранее уже пребывал в нашем городе. Был замечен за порчей губернаторского дома.
– Нет, – возразил, но как-то радостно, мальчишка. – Я просто рисовал.
– Хах, "просто рисовал", – таракан-стражник рассмеялся противным звонким смехом. – Это порча имущества... э.. как тебя..
– Вообще, теперь это красивое имущество. Я Райкун, мистер дяденька.
– Заткнись! От вас всех и так шуму полно...
Таракан просмотрел досье остальных членов группы.
– Похотливая воришка, пьяница-дворф, островитянин-кретин, жуткая разносчица грибных отравлений, парень, наверняка стащивший с какого-нибудь трупа доспехи и мнящий себя благородным мужем... Ты вообще как к этим прокажённым попал?
– Всё просто! – сказал Райкун, хлопнув в ладони. – Они – моё главное вдохновение!
Стражник поднял бровь, сохраняя невозмутимость.
– Это твоё главное вдохновение заставило тебя околдовать людей на площади, пока воровка обносила их кошели?
Райкун удивился.
– Что? Я просто хотел порадовать народ красивой картиной города...
Он почесал подбородок.
– Мора.. вот плутовка..
– В любом случае. Ты, как и все твои сообщники, украли у мистера Булки двадцать буханок хлеб... нет, я не могу это воспринимать как есть..
Он провёл ладонью по лицу. Взглянул на Райкуна. Взглянул пристально, вытянувшись к нему через стол.
– Вам нахера сдались двадцать буханок хлеба?
Райкун улыбнулся и развёл руками.
– Я просто рисовал...
Стражник ударил по столу.
– Издеваться вздумал!
Он схватил мальчишку за воротник и поднял над собой. Райкун выглядел растерянно, но потом улыбнулся. Черпнув из своей ладони остатки сажи, он пальцем быстро что-то нарисовал на лбу стражника.
– Теперь вы тоже стали чуточку красивее.
– ЧТО?!
Таракан отшвырнул Райкуна и хватился зеркала из своего подсумка. На лбу усатого красовалось насекомое с полосатым брюшком и крылышками. Стражник с искажённой гримасой медленно перевёл взгляд на Райкуна. Тот усмехнулся, показав руками указательный и средний пальцы.
– Шмелики такие милые, правда?
Здесь слышались почти все крики и вопли. И на каждый такой ор бледная улыбка становилась шире. Но резко пропала, как скрипнула дверь. Вошёл стражник с золотыми наплечниками.
– Командир... – проговорила эльфийка, отрывая чёрные в склере глаза от книги.
– Катариэль... – с усталым вздохом ответил ей командир. – Вижу, ты уже успела освоиться.
– Ну, я только проснулась, так что не совсем в трезвом рассудке.
– Редко когда ты в нём бываешь вообще. Давай не будем врать друг другу.
Катариэль усмехнулась.
– Возможно.
Она отложила книгу и расселась на стуле, вытянув ноги и свой драконоподобный хвот на стол.
Командир, раскурив сигарету, сидел деловито, но во взгляде был дружелюбен. Так казалось Катариэль.
– В последний раз, когда ты посещала наш скромный город, было погребено две таверны, уничтожены две пристани и отлуплена половина городской стражи. Но сейчас ты решила побить рекорд, взорвав лавку мистера Булки.
– Хах. А ты вечно запоминаешь только плохое. Забыл, как я спасла город от магической лихорадки. А когда орчьи орды скентились с гоблинами, и вас чуть ли не отымели по самые...
Командир поднял руку, другой стряхивая пепел. Катариэль прервала свою красочную речь.
– Именно поэтому всех вас допрашивают. Обычно, мы без разбирательств вешаем преступников. Но в силу твоих заслуг перед городом я дал вам время обдумать содеянное и ответь правильно на все вопросы моих подопечных. Но, как погляжу, отряд у тебя... своенравный...
– Я бы выразилась..
– Не выразишься... – он снова поднял руку. – Понимаешь. В силу текущих событий мне приказом губернатора запрещено наводить беспокойство и недовольство в городе. А кроме Булки, которого вы лишили дома и ремесла, которым он зарабатывал на хлеб..
Катариэль согнулась и засмеялась в ладонь.
– Прости-прости. Ну, ты сказал..
– Да, согласен. Булка... Зарабатывать на хлеб... – согласился с каменным лицом командир.
– Щас.. дай пару минут, – продолжала смеяться Катариэль.
Командир сидел неподвижно, даже пепел не стряхнул, запачкал ковёр.
– Ну так.. – Катариэль выдохнула. – Чё ты там бубнел?
– Я не могу вас просто отпустить. Даже если бы хотел..
– Ого, а ты в себя поверил, что-ли?
Она спокойно взяла сигарету из рта командира и сделала пару глубоких затягов. И весь густой серый дым осел прямо на командире.
Глаза его глянули на кандалы эльфийки. Они были не такими, как у остальных. Антимагическая сталь. Оковы дрожали.
– Я понимаю, что ты легко можешь вырваться из этих наручей. Однако... Убьёшь меня, остальные стражники тут же прирежут твоих дружков.
Катариэль помрачнела.
– Они не против умереть, если будут знать, что боролись за наше дело.
Командир медленно моргнул, переставил нога на ногу – единственное движение за всё время, что он сидел.
– Даже та воровка? Её бы я вздёрнул первой. Она же в главном списке розыска Хоуптаунского района.
Сигарета во рту Катариэль в миг истлела, оставив после себя длинную пепельную полосу. Она выпустила этот здоровый клуб дыма снова в командира.
– Тогда я сравняю ваш город с руинами.
– Тогда король официально даст добро на твою голову. А ты не последний волшебник своего поколения. Так что лучше подумай два раза, а так, как думать ты вряд-ли умеешь разумно, советую подумать три раза.
Он встал, поправил воротнички своих перчаток.
– Теряешь хватку. Раньше тебя даже угрозы богов не страшили...
– А ты раньше без седины и больной спины был.
Командир улыбнулся.
– Сучка ты та ещё.
– Знаю. Иди уже нахер, а то с тебя уже песок сыплется.
Командир прошёл к выходу. Встал на проходе.
– Завтра, перед вашей казнью, мне необходимо представить вашу группировку. Подсобишь?
Катариэль улыбнулась. Вытянула руку. Оттопырила средний палец.
– Спроси у своих солдат. Они тебе правдивую версию назовут.
Командир усмехнулся.
До встречи, Катариэль...