«Я знал, что всегда буду забивать» — Мэтт Локвуд о пенальти 

Когда-то болельщики «Ориента» могли быть спокойны, зная, что если их команда будет бить пенальти, то в девяти случаях из десяти это будет гол. Это заслуга Мэтта Локвуда, самого хладнокровного пенальтиста в истории клуба. Левый защитник реализовал 36 из 40 11-и метровых, которые он пробил за девять лет на «Брисбен Роуд» с 1998 по 2007 год.

«Первый удар, который я реализовал за «Ориент» был в серии пенальти в полуфинале плей-офф против «Ротерхэма» в 1999 году. В детстве я бил пенальти, но до этого никогда в профессиональном футболе. Перед игрой мы не тренировали пенальти — Томми Тейлор говорил, что в этом нет смысла, потому что невозможно воссоздать давление: «Просто иди и выбери место». Я был настроен на четвëртый удар в серии, но когда очередь дошла до меня, Скотт Барретт уже отразил два. Так что я знал, мне нужно забить, чтобы победить. Давление спало, даже если бы я промахнулся, у нас была ещë попытка, чтобы забить и пройти дальше. Я знал, что собираюсь сделать, я знал, в какой угол пробью. Я знал, что забью. После этого Томми сказал: «Мне нравится как ты это сделал, ты был очень крут. Хочешь быть на ударах?» И я сказал "Конечно". Так что я бил и в финале плей-офф.

Кошки-мышки

Я никогда не тренировался бить пенальти. Томми просто сказал мне: «Не промахиваешься, так что не тренируйся». Я иду и забиваю. Но не люблю бить пенальти. Может быть это не совсем верная формулировка, но это неприятное чувство, потому что давление оказывается на игрока, который должен забить гол, а не на вратаря, который должен отразить его.

Я никогда не тренировался бить пенальти. Томми просто сказал мне: «Не промахиваешься, так что не тренируйся». Я иду и забиваю. Но не люблю бить пенальти. Может быть это не совсем верная формулировка, но это неприятное чувство, потому что давление оказывается на игрока, который должен забить гол, а не на вратаря, который должен отразить его. Вы играете в кошки-мышки с вратарëм, ведь через некоторое время все знали, кто я, и мне приходилось всë менять и менять. В том сезоне мы поднялись, мы били несколько пенальти в важных встречах — «Питерборо» дома, «Мансфилд» на выезде. Но я никогда не собирался позволять кому-либо другому их бить, потому что я бы им не доверял.

Карл Гриффитс на самом деле стащил у меня два удара, когда вернулся в клуб в 1999 году. Это была домашняя игра против «Честер Сити» и нам присудили один пенальти в первом тайме. Он подбежал к мячу и я сказал ему: «Что ты делаешь?» А он ответил: «Давай, дай мне его забить, я не забивал с тех пор, как вернулся». И я подумал: «О Боже, нужно обращаться с нападающими осторожно, чтобы повысить их уверенность». И я согласился с ним. Он реализовал удар и забил ещë один с игры, а затем нам внов дали пенальти во втором тайме. Он мог сделать хет-трик, так что мне пришлось позволить ему забить и этот. Но после игры я сказал: «Всë, больше ты бить не будешь». Он согласился.

Гари Александр всегда говорил мне, что если я промахнусь ещë раз, он будет бить. Я сказал: «Гал, ты никогда не будешь этого делать». А он отвечал: «Представь, сколько голов я забил бы, если тоже бил все пенальти. Я был бы на вершине рейтинга бомбардиров каждый год». Я просто говорил: «Ты бы их не забил».

Промахи причиняют боль

В итоге я забил 36 из 40 пенальти за «Ориент». И я помню все те, в которых промахнулся. Впервые это было в первой игре сезона 2001/02 против «Челтнема» на выезде. Когда я бил, не знал куда лучше ударить, знал лишь что промахнусь. Неудачно пробил по центру, довольно медленно, и вратарь успел подставить ногу. Он не нырнул достаточно далеко, мяч прилетел прямо ко мне и я забил с отскока.

Второй раз это было на выезде в Карлайле во вторник вечером в сезоне 2002/03. Мы проигрывали 3:0 на последней минуте, и вратарь отразил его.

Затем в следующем сезоне я промахнулся один раз против «Кембриджа» дома в последней игре. Я забил с пенальти, а затем судья заставил меня пробить его снова, потому что их игроки были в штрафной. Я знал, что вратарь собирается прыгнуть так же, как в первый раз, поэтому мне следовало бить по центру. Но я подумал, что собираюсь положить мяч в то же самое место и доказать, что он не может его получить, доказать, что первый удар не был случайностью. И я просто немного промахнулся, дал ему шанс отразить его.

Последний промах был в сезоне повышения против Дарлингтона дома. Я поскользнулся. Как только я попытался ударить, моя опорная нога просто поехала, и я впечатался ею в землю. Я не думаю, что вратарю даже нужно было ловить его. Он просто поймал его ногой.

Исполнение пенальти было важной частью моей карьеры. Я ожидал, что забью каждый раз, когда бью пенальти. Я знал, что всегда буду забивать».

Я никогда не тренировался бить пенальти. Томми просто сказал мне: «Не промахиваешься, так что не тренируйся». Я иду и забиваю. Но не люблю бить пенальти. Может быть это не совсем верная формулировка, но это неприятное чувство, потому что давление оказывается на игрока, который должен забить гол, а не на вратаря, который должен отразить его.

Вы играете в кошки-мышки с вратарëм, ведь через некоторое время все знали, кто я, и мне приходилось всë менять и менять. В том сезоне мы поднялись, мы били несколько пенальти в важных встречах — «Питерборо» дома, «Мансфилд» на выезде. Но я никогда не собирался позволять кому-либо другому их бить, потому что я бы им не доверял.

Карл Гриффитс на самом деле стащил у меня два удара, когда вернулся в клуб в 1999 году. Это была домашняя игра против «Честер Сити» и нам присудили один пенальти в первом тайме. Он подбежал к мячу и я сказал ему: «Что ты делаешь?» А он ответил: «Давай, дай мне его забить, я не забивал с тех пор, как вернулся». И я подумал: «О Боже, нужно обращаться с нападающими осторожно, чтобы повысить их уверенность». И я согласился с ним. Он реализовал удар и забил ещë один с игры, а затем нам внов дали пенальти во втором тайме. Он мог сделать хет-трик, так что мне пришлось позволить ему забить и этот. Но после игры я сказал: «Всë, больше ты бить не будешь». Он согласился.

Гари Александр всегда говорил мне, что если я промахнусь ещë раз, он будет бить. Я сказал: «Гал, ты никогда не будешь этого делать». А он отвечал: «Представь, сколько голов я забил бы, если тоже бил все пенальти. Я был бы на вершине рейтинга бомбардиров каждый год». Я просто говорил: «Ты бы их не забил».

Промахи причиняют боль

В итоге я забил 36 из 40 пенальти за «Ориент». И я помню все те, в которых промахнулся. Впервые это было в первой игре сезона 2001/02 против «Челтнема» на выезде. Когда я бил, не знал куда лучше ударить, знал лишь что промахнусь. Неудачно пробил по центру, довольно медленно, и вратарь успел подставить ногу. Он не нырнул достаточно далеко, мяч прилетел прямо ко мне и я забил с отскока.

Второй раз это было на выезде в Карлайле во вторник вечером в сезоне 2002/03. Мы проигрывали 3:0 на последней минуте, и вратарь отразил его.

Затем в следующем сезоне я промахнулся один раз против «Кембриджа» дома в последней игре. Я забил с пенальти, а затем судья заставил меня пробить его снова, потому что их игроки были в штрафной. Я знал, что вратарь собирается прыгнуть так же, как в первый раз, поэтому мне следовало бить по центру. Но я подумал, что собираюсь положить мяч в то же самое место и доказать, что он не может его получить, доказать, что первый удар не был случайностью. И я просто немного промахнулся, дал ему шанс отразить его.

Последний промах был в сезоне повышения против Дарлингтона дома. Я поскользнулся. Как только я попытался ударить, моя опорная нога просто поехала, и я впечатался ею в землю. Я не думаю, что вратарю даже нужно было ловить его. Он просто поймал его ногой.

Исполнение пенальти было важной частью моей карьеры. Я ожидал, что забью каждый раз, когда бью пенальти. Я знал, что всегда буду забивать».