Есть что-то неправильное в том, чтобы альфа пометил альфу? Глава 26
Юй Чэнсун стучал по двери не рукой, а коленом.
Когда появился Инь Гу, на его лице явно читалось «У меня проблемы», но, увидев Юй Чэнсуна, он ничего не сказал, а только улыбнулся.
Это была очень вымученная улыбка.
Юй Чэнсун внезапно разозлился.
Тебе плохо, но ты все равно улыбаешься!
Но он не сказал этого вслух и заставил себя сдержаться.
Сейчас Инь Гу не нужна была ругань. Хотя это и не было сказано прямо, было видно, что Инь Гу позвал его сюда, ища поддержки.
- Ты..., - Юй Чэнсун не успел договорить, как его внезапно схватили за запястье и затащили в квартиру.
Дверь с грохотом захлопнулась, и Инь Гу обнял его, положив голову ему на плечо и нежно поглаживая.
Юй Чэнсун резко замолчал. Дыхание Инь Гу, которое обдало его и даже касалось его тела, на мгновение ошеломило его. Но прежде чем он успел прийти в себя, в следующую секунду он разжал руки, бросил пакеты с едой и обнял Инь Гу.
Рассудок, можешь идти отдыхать, дежурство окончено.
Инь Гу держал его очень осторожно, словно боялся спугнуть.
Юй Чэнсун, напротив, не сдерживал своих сил и крепко обнимал Инь Гу, ощущая руками очертания его тела, снова и снова прижимая ладони к спине Инь Гу, прижимаясь головой к его волосам, и их уши соприкасались друг с другом, одно теплое, а другое горячее.
Он не знал, что случилось с Инь Гу, но в конечном счете причина была связана с его родителями.
Иногда он не мог отделаться от мысли, что они слишком похожи в самых плохих аспектах.
Возможно, когда он смотрел на Инь Гу, то будто видел себя, только вот сам он привык относиться ко всему с безразличием и беспечностью.
Но что касается Инь Гу, он считал, что с таким хорошим человеком нельзя так обращаться.
Может не быть ничего, но у него должна быть счастливая улыбка.
Он хотел увидеть ее, вот и все.
- ... Ты меня придушишь, - внезапно сказал Инь Гу, тихо смеясь ему в ухо.
- Пожалуйста, заткнись, - Юй Чэнсун погладил его по голове. Прикосновение было таким нежным. - Ты думаешь, сейчас уместно говорить такое?
- А что с едой? - Сменил тему Инь Гу.
- Пофиг, - Юй Чэнсун скользнул ладонью по его талии. Краем глаза он заметил маленькую красную родинку за левым ухом Инь Гу. Она была такой маленькой, что раньше он ее не замечал. - Я выбрал тебя, а не еду. Ты должен сказать: «Спасибо за оказанную честь».
- Я не могу сказать тебе «спасибо», - Инь Гу слегка наклонил голову, и кончик его носа скользнул по подбородку Юй Чэнсуна.
- Я даже не могу попросить тебя называть меня отцом прямо сейчас…, - Юй Чэнсун сглотнул, он почувствовал себя ничтожеством. В такой трогательный момент братской поддержки, из-за того, что Инь Гу коснулся его носом, или из-за искренних объятий, у него возникли нездоровые мысли. Он все еще человек? - Твои… Родители звонили?
Здесь так жарко. Почему в квартире Инь Гу так жарко?
- Я... Не хочу сейчас об этом говорить, - Инь Гу схватил его за плечо и сжал его.
Юй Чэнсун действительно хотел сказать: «Не двигайся. Если ты еще раз пошевелишься, я, блядь... Все равно ничего не сделаю».
- Тогда не говори, - он замолчал и вдруг понял, что Инь Гу пришел в себя. Ему следовало отпустить его, но разве не будет слишком грубо отпустить его вот так внезапно? А вдруг он ошибся в своих предположениях и Инь Гу еще не пришел в себя? Разве это не будет еще одной травмой…
Он может только продолжать обнимать его, и смысл этих объятий внезапно стал меняться с невинного утешения на бурный поток, подстегивающий воображение…
- Очень, - ответил Инь Гу. - Я скоро упаду в обморок.
- Не надо, я сейчас приготовлю.
Юй Чэнсун почувствовал, что его руки начинают затекать.
Такие сильные? Вот тут лежат руки? Подбородок прижат к плечу? Разговаривают так близко? Блядь, я что, сплю?
Он почувствовал, что обнимает не Инь Гу, а бомбой с датчиком силы, которая взорвется при малейшем отклонении.
Я не прав. Рассудок, возвращайся.
- Я хочу мясо, - прошептал Инь Гу ему на ухо. От этого тихого голоса у Юй Чэнсуна онемела половина тела, и он чуть не оттолкнул его.
- Если ты торопишься поесть, помоги мне, - Юй Чэнсун провел кончиками пальцев по футболке Инь Гу, и у него в сердце словно разорвались петарды.
Пора отпустить его, они уже даже говорят о готовке. Отпусти его, разве Инь Гу не голоден? Разве тебе не нужно готовить? Почему он все еще обнимает его? Отпусти его. Как он может готовить, если все еще обнимает его? Блядь…
- У тебя дома ничего нет... Верно? - Снова спросил Юй Чэнсун.
- Ничего, - подтвердил Инь Гу.
- Тогда это может занять немного больше времени, - сказал Юй Чэнсун.
Просто обнимаемся. Если честно, ему тоже нравится обниматься. Нет ничего постыдного в том, чтобы пользоваться другими. Он честен и считает себя порядочным человеком…
Неужели Инь Гу настолько расстроен, что его мозг перестал работать? Какой смысл так обнимать альфу? Почему он просто не отпустит его?
- Разве ты не купил паровые рулеты? - Внезапно спросил Инь Гу, указывая на пакеты на полу. - Разве они не для меня, чтобы я мог перекусить?
- Ты можешь разглядеть даже паровые рулеты, когда они упакованы вот так? - Цокнул Юй Чэнсун.
Он боялся, что Инь Гу упадет в обморок от голода, поэтому купил два паровых рулета и положил наверху.
- Я слишком голоден, - улыбнулся Инь Гу и, как ни в чем не бывало, опуская руку. - Я чувствую аромат.
Жар отступил, Юй Чэнсун помедлил, затем, как ни в чем не бывало, поднял с пакеты и огляделся.
- На балконе, - Инь Гу взял пакет. - Я ничем не пользовался. Посмотри, этого будет достаточно для готовки?
- Если что, просто съешь два паровых рулета, - Юй Чэнсун открыл дверь на балкон и увидел новые газовый баллон, рисоварку и вок.
- Ты еще и байцзю* купил, - Инь Гу поставил пакет на стол и начал доставать продукты. - А приправы?
- А у тебя нет? - Юй Чэнсун достал все овощи. Он торопился и не следил внимательно, когда их покупал, и продавец положил больше десяти помидоров. Что же, можно будет их приготовить с сахаром.
- Что мне делать? - Инь Гу стоял в стороне, полный энтузиазма.
Первоначальная фраза Юй Чэнсуна «Просто смотри, как я буду хвастаться» превратилась в:
- Ты знаешь, как мыть овощи? Не нужно мыть их до скрипа…
- Не заболеем, - Инь Гу взял миску с фасолью.
Юй Чэнсун показал ему большой палец.
Инь Гу в ответ показал ему «V».
Юй Чэнсун уже потянулся, чтобы нарезать овощи, как вдруг отложил нож и вымыл руки.
- Что такое? - Инь Гу взял стручок и начал отрывать жилку, но та оборвалась еще до того, как была оторвана наполовину. Это было действительно сложно.
- Включи музыку, - Юй Чэнсун возился с телефоном.
- Неужели тебе всегда нужен телефон, чтобы что-то делать? - Улыбнулся Инь Гу.
- Да, кроме телефона, мне больше нечем поднять настроение, - Юй Чэнсун нажал на кнопку воспроизведения. - Люди должны научиться делать себя счастливыми. Есть что-то неправильное в том, чтобы притворяться счастливым, когда ты несчастен.
Инь Гу долго улыбался, ничего не говоря.
Этот намек и намеком не назовешь. Обеспокоенный вид Юй Чэнсуна не сильно отличался от его обычного вида, но если присмотреться, можно было заметить множество различий.
Словно поставили человека перед тобой. Сморишь на него прямо - одно, но стоит чуть сместить взгляд и перед тобой уже другое. И вот когда ты медленно обошел его кругом внезапно понимаешь - так вот ты какой, Юй Чэнсун.
- Посмейся еще раз, и я с тобой разберусь, - Юй Чэнсун отрезал кусочек помидора и протянул ему, чтобы тот попробовал его, отвлекся и не смеялся.
Но Инь Гу не взял его. Точнее, он взял его не руками. Он просто открыл рот и откусил.
Инь Гу моргнул, и его взгляд был очевиден: «Отпустишь?»
Ешь, ешь, ослепляй меня своим лицом.
Здесь, Шарипутра, форма пуста; сама пустота - это форма, пустота не отличается от формы, форма не отличается от пустоты. Таковыми же являются ощущение, понятие, импульс и восприятие...*
Они больше не говорили и занимались каждый своими делами. Если не считать редких указаний Юй Чэнсуна и вопросов Инь Гу, на кухне царила тишина, но атмосфера не была неловкой.
Успокаивающие и расслабляющие слова песен эхом разносились по маленькой кухне, изредка прерываясь стуком кухонной утвари.
Мы все так быстро повзрослели, и никто не может ответить на эти вопросы...
Я видел блеск неоновых огней и пил разноцветное вино, я встречал интересных людей, которые вели меня за собой…
Свет старых желтых лампочек лился сверху, окутывая двух людей золотистым сиянием, теплым и уютным, как настоящий дом.*
Инь Гу помогал ему, а поскольку ему нечего было делать, он просто стоял в стороне и наблюдал за его работой, не откусив ни кусочка от парового рулета.
Юй Чэнсун действительно боялся, что Инь Гу умрет от голода. В конце концов, он только что собирался падать в обморок. Он быстро приготовил тушеную свинину, тушеную говядину с картофелем, жареную фасоль и, помидоры с сахаром и огурцами, и подал их на стол.
- У тебя ведь есть дома посуда, правда? - Юй Чэнсун сложил несколько слоев туалетной бумаги и положил на край большой миски. - Горячо.
- Есть. В прошлый раз я увидел хороший набор и купил его, - Инь Гу взял обернутую бумагой миску и вышел. Говядины и картофеля было слишком много, а миска была маловата, поэтому она была наполнена до краев. Дома никогда не было такого. Его мать готовит так же тщательно, как занимается наукой. Еды никогда не будет так много, и она никогда не готовит столько за раз.
Даже в канун Нового года они готовили только на четверых. В доме не было и не могло быть остатков еды.
Как только что-то становится слишком строгим, оно теряет самую человеческую черту - вкус к жизни.
Некоторые люди могут вырасти в такой холодной среде, как Инь Хэ, но он этого не хочет. Он тоскует по нормальному человеческому теплу и простой, спокойной жизни.
Юй Чэнсун взял палочки и постучал указательным пальцем по столу.
- И что же мне делать? - Инь Гу рассмеялся и взял ложку говядины. - Ты хочешь, чтобы я поставил оценку?
- Ты, смотри, - Юй Чэнсун налил себе байцзю. - Я на миллион процентов уверен в своих навыках.
Инь Гу улыбнулся, ничего не сказав, и отправил в рот ложку.
Юй Чэнсун изо всех сил пытался сдержать улыбку, чтобы не выглядеть идиотом, который никогда не готовил для других.
- Ну как? - Он сделал глоток байцзю и небрежно спросил.
- Сто баллов из десяти, - Инь Гу быстро взял еще один кусочек. - Талант? Я даже лапшу быстрого приготовления нормально не могу сделать.
- Мой навык не считается, а вот твой - это талант, - Юй Чэнсун откинулся на спинку стула. Он слишком много съел у Чжоу Чжэюйя, и теперь ему хотелось просто посмотреть, как ест Инь Гу. - Если невкусно, как я мог хвастаться перед тобой?
- Я не преувеличиваю, - Инь Гу взял еще один кусочек тушеной свинины и с улыбкой сказал: - Это действительно очень вкусно.
Еда, которую приготовил Юй Чэнсун, отличается от блюд в ресторанах. Это вкус домашней еды, наполненный уютом и теплом.
Она не только наполняет желудок, но и согревает сердце.
- Я покраснею, если ты продолжишь меня хвалить, - видя расслабленную улыбку Инь Гу Юй Чэнсун тоже улыбнулся.
Самое большое счастье для повара - видеть довольные лица тех, кто ест его блюда. Инь Гу хвалил его, и радостное настроение расцветало вокруг.
- Правда? - Инь Гу посмотрел на него, подумал немного и вдруг сказал: - Ты такой красивый.
- Ш-ш-ш..., - Юй Чэнсун прикрыл сердце рукой, а другую поднял, указывая на него, держа как на пистолет. - Давай умрем вместе! Биу!
Инь Гу склонил голову набок и приподнял брови.
Юй Чэнсун палочками для еды указал в воздух:
Инь Гу поднял стакан и потряс им.
Они оба ели как дети из детского сада, и в конце концов Юй Чэнсун не выдержал. Он смеялся так сильно, что у него заболел живот, а лицо покраснело от того, что он подавился байцзю.
- Кхе, кхе… Бля… Кхм, так ты голоден или нет?
- Голоден, - Инь Гу тут же отправил в рот полную ложку риса.
Юй Чэнсун снова расхохотался, схватившись за живот.
Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава
* Байцзю - традиционный китайский алкогольный напиток, наиболее близкий к водке
* Здесь, Шарипутра, форма пуста; сама пустота - это форма, пустота не отличается от формы, форма не отличается от пустоты. Таковыми же являются ощущение, понятие, импульс и восприятие...
* Мы все так быстро повзрослели, и никто не может ответить на эти вопросы...
Я видел блеск неоновых огней и пил разноцветное вино, я встречал интересных людей, которые вели меня за собой…
Свет старых желтых лампочек лился сверху, окутывая двух людей золотистым сиянием, теплым и уютным, как настоящий дом.