Записки трансмигрировавшего судмедэксперта. Глава 74
Если бы месяц назад кто-то сказал, что новый глава уезда разом покончит с начальником стражи Хэ и всеми его людьми, над ним наверняка бы посмеялись, назвав это чепухой. Но никто и подумать не мог, что начальник стражи Хэ, который так долго бесчинствовал в Мэйсянь, падет так внезапно, вырванный с корнем новым главой уезда!
Когда эта новость только появилась, многие приняли ее за шутку. Начальник стражи Хэ вел себя так нагло не только потому, что у него были покровители наверху, но и потому, что он был в сговоре с местными разбойниками. Если бы в уезд назначили несговорчивого главу, ему достаточно было бы просто позволить разбойникам учинить беспорядки, чтобы глава уезда получил по заслугам. Если бы не правило, запрещающее местному жителю становиться главой уезда, то Хэ Син, учитывая его способности, не стал бы довольствоваться своей нынешней должностью. К тому же для него должность начальника стражи была лишь формальностью, которая не меняла того факта, что он был хозяином Мэйсянь, а пока за ним стоял кто-то, он мог чувствовать себя еще вольготнее.
Но кто бы мог подумать, что новоназначенный глава уезда, по слухам, еще совсем молодой и изнеженный, сможет одолеть такого крепкого орешка, как начальник стражи Хэ. Но когда потом прозвучало имя Сы Чжао-вана, все сразу все поняли и дружно сплюнули: «Поделом!»
По идее, военные и гражданские власти не вмешиваются в дела друг друга. Пограничные войска существуют издавна, и какими бы сильными они ни были, они не вмешивались в местные дела, иначе это могло бы быть расценено как попытка мятежа. Но теперь, когда пограничные войска возглавлял Сы Чжао-ван, дело обстояло совсем иначе. Всем было известно, что Сы Чжао-ван - самый необузданный человек в империи Да Ю. К тому же он был ваном, а не простым воином, и император наделил его достаточными полномочиями, чтобы он мог напрямую наказывать коррумпированных чиновников пятого ранга и ниже.
В этом мире всегда найдутся люди, готовые добить падающего, и как только все услышали, что с начальником стражи Хэ покончено, они один за другим выступили, чтобы свидетельствовать о том, как он их угнетал. Хэ Син, пользуясь своей властью, за эти годы принес страдания многим, но эти люди, не имеющие достаточно сил для противостояния, могли только терпеть и молчать. Теперь, увидев, что появился человек, способный дать ему отпор, они, естественно, не хотели упускать шанс. Если не сломить его до конца в этот раз, то в будущем, если он снова поднимется, он станет еще более безумным. И Сы Чжао-ван, и новый глава уезда пробудут в Мэйсянь всего несколько лет, они не смогут вечно охранять эту землю.
Неизвестно, сколько злодеяний совершил начальник стражи Хэ за эти годы, но каждое из них было тяжким преступлением, караемым смертной казнью. На этот раз даже Небесный правитель не смог бы спасти ему жизнь!
Благодаря Фэн Хуаню дело начальника стражи Хэ было рассмотрено на самом верху, а из-за неопровержимых доказательств приговор был вынесен очень быстро. К удивлению Чжуан Чжуна, приговором была казнь всей семьи. В Мэйсянь пролился кровавый дождь, и только тогда все по-настоящему осознали, что начальник стражи Хэ действительно пал, окончательно и бесповоротно.
В день уничтожения семьи Хэ весь Мэйсянь был украшен фонарями и гирляндами, в воздухе взрывались фейерверки, а на лицах всех людей сияли широкие улыбки - словно после долгого ожидания наконец-то небо прояснилось и показалась луна. Более того, кто-то даже прислал Чжуан Чжуну памятную табличку с надписью «Справедливый Чжуан». Тяжелые тучи, нависавшие над Мэйсянь, постепенно рассеялись, и у местных жителей появилась надежда на лучшее будущее.
- Почему ты хмуришься? Неужели эта табличка тебе не по душе? - Фэн Хуань, увидев, что Чжуан Чжун, нахмурившись, смотрит на табличку под карнизом, подошел и провел пальцем по морщинке на его лбу. Табличку подарили местные жители, на ней было написано «Честный, справедливый, бескорыстный, неподкупный».
Только тогда Чжуан Чжун отвел взгляд и, покачав головой, сказал:
- Просто задумался. Эта табличка напоминает мне, что если я не буду следовать этим четырем словам, моя участь будет такой же, как у Хэ Сина, и я даже не смогу спасти своего ребенка.
В конце концов, он родом из современного общества и никогда не видел столь суровых наказаний, когда за преступление одного человека отвечает вся его семья. В доме начальника стражи Хэ были маленькие дети, которые еще не могли нормально ходить, и даже их не пощадили. Хотя раньше он видел некоторых крайне жестоких преступников и проклинал их предков в восемнадцатом поколении, но, увидев такую сцену, не мог не почувствовать сострадания. В конце концов, Хэ Син получил по заслугам, но те дети были совершенно невиновны.
Фэн Хуань, конечно, знал, о чем тот думает, и счел, что это просто милосердие, которое неизбежно появляется у монаха, прожившего в монашестве долгое время. Но с его точки зрения, такие методы, хотя и жестокие, позволяют искоренить зло с корнем. Он видел немало случаев, когда преступники возвращались спустя десятилетия, чтобы отомстить. К тому же кровь за кровь - эти дети невиновны, но разве не так же невиновны и те, кто пострадал? Раз они родились в такой семье и когда-то извлекали из этого выгоду, то, естественно, должны нести соответствующую ответственность. Остается лишь винить невезение, ведь победитель всегда прав.
Чжуан Чжун не знал, о чем думает Фэн Хуань, иначе он бы наверняка онемел от удивления - его мировоззрение было действительно слишком искаженным.
- Не беспокойся, ты не будешь таким, как он.
Чжуан Чжун подумал, что Фэн Хуань имеет в виду, что он не станет таким же паразитом и отребьем, как Хэ Син, и улыбнулся:
- Я тоже человек, я не могу гарантировать, что в будущем не поддамся искушению.
Фэн Хуань бросил на него взгляд:
- Я имел в виду, что у нас с тобой все равно не будет детей, так что тебе не придется переживать за них, если только ты не научишься рожать.
Фэн Хуань недовольно нахмурился:
- Неужели ты, выйдя за меня замуж, собираешься брать себе наложницу?
В Да Ю, хотя мужчина, вышедший замуж, формально не мог иметь наложниц, на деле все зависело от его положения в семье. Хотя брак между мужчинами и не был распространен, но его форма и суть были относительно свободными и зависели от социального положения и семейного происхождения.
Чжуан Чжун онемел от удивления, но, поняв что-то, прищурился и сказал:
- Ты что, об этом думаешь? Знаешь что, неважно, что ты ван, если действительно хочешь быть со мной, то не должно быть никого другого - ни мужчины, ни женщины, ни животного.
Фэн Хуань мгновенно обрадовался. Если бы Чжуан Чжуну было все равно, разве он бы обращал на это внимание?
Он притянул Чжуан Чжуна к себе, прижался головой к его уху и двусмысленным тоном прошептал:
- Похоже, твоя ревность такая сильная, что даже здание может разъесть от кислоты, но этому вану это нравится!
С этими словами Фэн Хуань приподнял подбородок Чжуан Чжуна, от чего тот невольно задрожал, по его коже побежали мурашки, и он оттолкнул руку Фэн Хуаня.
- Хватит вести себя так несерьезно, с этим нельзя шутить.
Фэн Хуань рассмеялся и полушутливо сказал:
- Тебе не стоит об этом беспокоиться. С кем бы из мужчин ты ни сочетался браком, это не будет так надежно, как со мной. А так все будут спокойны, и никто не захочет нарушать этот баланс.
Они уже не в первый раз говорили на эту тему, и Чжуан Чжун, конечно, понимал, что это значит. Фэн Хуань обладал огромной властью, превосходящей даже власть наследного принца, особенно по статусу, и это определенно являлось фактором нестабильности для страны. Но если Фэн Хуань действительно намерен жениться на мужчине и не брать наложниц, это позволит многим временно успокоиться. Со стороны это будет выглядеть как проявление позиции Фэн Хуаня, по крайней мере, внешне он не будет так явно стремиться к трону.
- Почему звучит так, будто ты недоволен?
Фэн Хуань тут же выразил всю свою решимость:
- Ничего подобного! Я жду не дождусь, когда ты достигнешь совершеннолетия!
Чжуан Чжун, конечно, помнил об их уговоре и, помедлив, сказал:
- Я не умею общаться с женщинами и терпеть не могу хлопот. К тому же я не женщина, так что я не буду соблюдать некоторые правила.
Фэн Хуань сразу понял, о чем он беспокоится.
- Конечно, тебе просто нужно быть собой, об остальном не стоит волноваться.
Чжуан Чжун вздохнул с облегчением. Хорошо, что он мужчина, и ограничения в однополых браках не так строги, иначе встреча с матерью Фэн Хуаня могла бы стать настоящей головной болью. Он не хотел в будущем тратить силы на дворцовые интриги - ему уже хватало иметь дело с людьми из дома Вэньюань хоу.
На лице Фэн Хуаня не отражалось ничего необычного, но сам он глубоко задумался. Похоже, к некоторым вещам нужно готовиться уже сейчас, чтобы в будущем семейные дела не отпугнули любимого человека.
В имении начальника стражи Хэ провели обыск, и только через три дня удалось полностью составить перечень всего его имущества. Увидев бухгалтерские книги, Чжуан Чжун невольно сплюнул:
- Этого начальника стражи Хэ стоило бы казнить через расчленение. Он всего лишь мелкий начальник, а его состояние просто огромно! Годовые налоги Мэйсянь составляли лишь десятую часть его богатства. Если бы начальник стражи Хэ не тратил деньги на подкуп вышестоящих чиновников, эта сумма была бы, наверное, еще более пугающей!
Но что особенно радовало, так это то, что в процессе разбора имущества были найдены бухгалтерские книги с записями о взятках, которые начальник стражи Хэ давал высокопоставленным чиновникам. В это дело оказались втянуты практически все жители Юньчжоу, а учитывая решимость нынешней императорской семьи, можно было предположить, вскоре в Юньчжоу произойдут большие перемены. Чжуан Чжун отлично справился с заданием, порученным императором: используя Мэйсянь в качестве отправной точки, он полностью обновил облик всего Юньчжоу.
- Дажэнь, что делать с оставшимся имуществом? - Спросил советник Тун, глядя на переполненные склады и вздыхая. Половину уже сдали, но осталось еще много. Император действительно ценил Чжуан Чжуна, раз оставил ему столько на личное усмотрение.
Чжуан Чжун тоже был ослеплен этим зрелищем. Раньше он был всего лишь обычным парнем, вкалывал на изнурительной работе за гроши, и никогда не видел ничего подобного. С тех пор как он оказался здесь, его жизнь кардинально изменилась, и он часто видел вещи, от которых невозможно было отвести глаз.
- Прикажите проверить, сколько за последние пять лет Хэ Син взимал в виде земельного налога, торгового налога и прочих сборов. Проверьте все до мелочей, ошибок быть не может.
- Дажэнь, что вы собираетесь делать?
- Поскольку все это - незаконные доходы Хэ Сина, излишнюю часть, естественно, нужно вернуть народу. Если останется что-то еще, то это нужно выплатить в качестве компенсации тем, кому Хэ Син причинил вред. Нельзя, чтобы из-за одного Хэ Сина народ разочаровался в императорском дворе.
В последующее время это было обычным делом, но в эпоху Да Ю возврат таких средств был крайне редким явлением. Если бы речь шла об украденных или отнятых силой вещах, еще можно было понять, но такие излишне взимаемые налоги обычно не возвращались, а о том, чтобы получить компенсацию за ошибочные судебные решения, и думать не приходилось.
Советник Тун на мгновение опешил, но не удивился.
- Дажэнь любит народ как своих детей, и это вызывает у меня глубокое уважение.
- Хватит лести, это дело нужно тщательно расследовать, чтобы не дать возможность некоторым недобросовестным людям нажиться. Я не хочу, чтобы все мои усилия в конце концов сделали из меня дурака, который только и умеет, что раздавать деньги.
- Этот подчиненный обязательно все уладит, дажэнь, не беспокойтесь.
- Я верю вам, советник Тун. Честно говоря, я не разбираюсь в народном хозяйстве, я силен только в расследовании и осмотре тел. В будущем по делам уезда мне придется полагаться на вас, - искренне сказал Чжуан Чжун.
Советник Тун был найден Фэн Хуанем. Хотя его прошлое казалось простым, за время их общения Чжуан Чжун понял, что он не обычный человек. Такой советник очень талантлив, но заставить его быть лояльным и работать с полной самоотдачей - дело нелегкое. Чжуан Чжун надеялся заслужить доверие советника Туна, чтобы получить его искреннюю поддержку. Управление уездом - это не только расследование и рассмотрение дел, но и забота о народе и прочие дела, а все это было не в силах Чжуан Чжуна, и ему требовалась помощь.
Хотя советник Тун был приглашен Фэн Хуанем, и имя Фэн Хуаня было достаточно весомым, многие талантливые ученые не обращали на это внимания. Только искреннее признание могло заставить их работать с полной самоотдачей.
Советник Тун сложил руки в знак уважения.
- Я обязательно приложу все усилия.
Он не назвал себя подчиненным, и Чжуан Чжун понял, что это означает признание со стороны советника Туна, отчего на сердце у него разлилось приятное тепло.
Новость о том, что деньги, награбленные начальником стражи Хэ, будут возвращены народу, разлетелась и сразу же вызвала бурную реакцию. Хотя и не удалось скрыть проводившееся ранее громкое расследование, и слухи об этом ходили, никто не смел в это верить. Уже само по себе было редкостью, чтобы чиновник не воровал, а уж возвращать деньги - тем более. В других местах это еще можно было представить, но жители Юньчжоу просто не могли этого осознать.
Юньчжоу издавна был неспокойным краем: земля здесь плодородна, но из-за бедствий, причиненных людьми, жители едва сводили концы с концами. Они всегда были лишь объектами угнетения и эксплуатации, о каких-то льготах не было и речи. Но когда всех собрали звуками гонга, и они увидели горы риса, серебра и медных монет, а затем один за другим подошли, чтобы забрать причитающееся и поставить подпись, только тогда все осознали: в их уезд пришел хороший чиновник!
Чжуан Чжун не ожидал, что эти меры не только завоюют любовь и уважение местных жителей, но и привлекут множество беженцев, скрывающихся в горах.
В Юньчжоу из-за пережитых в прошлом войн, непростой политической обстановки в регионе и сложного рельефа местности в глубине гор скрывалось немало беженцев. Эти люди раньше тоже были обычными гражданами, но по разным причинам лишились средств к существованию и стали беженцами. Для удобства управления и строительства Да Ю всегда проводил политику возвращения беженцев в родные места. Помимо принудительных дискриминационных мер, таких как превращение пойманных беженцев в рабов и запрет на торговлю с ними для простых граждан, существовала и политика лояльности. Любой, кто добровольно регистрировался и брал на себя соответствующие обязанности, мог стать простым гражданином. В качестве поощрения предлагались даже земельные наделы. Например, земля, освоенная в результате расчистки пустошей, переходила в собственность, предоставлялось освобождение от налогов на три года и другие послабления.
Однако эти меры в Юньчжоу принесли весьма скромные результаты, и в лесах по-прежнему скрывалось множество беженцев. Это делало Юньчжоу обширной, но малонаселенной провинцией, что весьма неблагоприятно сказывалось на местном развитии. Ведь никто не хотел возделывать землю или заниматься ремеслом, и, естественно, экономика не могла развиваться.
Все это происходило из-за того, что местные чиновники лишили этих людей веры в систему. Были случаи, когда люди спускались с гор, желая вернуться к жизни обычных граждан, но в результате их арестовывали и превращали в рабов. В таких условиях кто же осмелится рисковать? Даже если жизнь в горах была тяжелой, приходилось прятаться, было трудно достать даже соль и другие предметы первой необходимости, не было возможности получить лечение - но все это было лучше, чем возвращаться к обычной жизни.
Однако это не означало, что они не хотели этого. Никто не хочет жить как крыса, которую все гоняют. К тому же каждая сделка была сопряжена со смертельным риском, и их часто обманывали бессовестные торговцы: либо продавали дешево, а покупали дорого, либо обманывали и сдавали властям.
Поэтому, услышав о том, что есть такой чиновник, который возвращает местным жителям имущество, когда-то награбленное властями, у них появилась надежда. Некоторые из них решились спуститься с гор, чтобы выяснить подробности.
Один из них спустился из-за крайней необходимости: его ребенок заболел и без помощи лекаря ему грозила верная смерть.
Как только этот человек спустился с горы, его сразу же заметили, и служащие отвели его в ямень. Он упал на колени и стал биться головой о пол перед Чжуан Чжуном.
- Прошу вас, дажэнь, спасите моего ребенка! Если вы согласитесь помочь, я готов служить вам и убедить всех беженцев с гор спуститься вниз!
Глаза того человека загорелись:
- Безумие! Если он болен, нужно немедленно везти его к лекарю, если затянуть, даже небожители не спасут! - Гневно воскликнул Чжуан Чжун, а затем поспешно отдал распоряжение: - Идите, позовите лучшего лекаря в уезде, возьмите с собой лекарства для неотложной помощи и на повозке отправляйтесь с этим человеком к ребенку. Речь идет о человеческой жизни, нельзя терять время!
Тот человек даже не успел опомниться, как оказался на повозке, к которой раньше и прикоснуться не смел, и мчался к месту, где прятал ребенка. Сначала он немного волновался, но, увидев, что его ребенку помогают, все его сомнения улетучились. Как только состояние ребенка стабилизировалось, к нему лично пришли, чтобы оформить документы, и еще до того, как ребенок выздоровел, ему уже были обеспечены земля и жилье. Правда, земля была целиной и требовала собственноручной обработки, и если он не расчистит ее в течение года, ее у него отберут. Правда, жилище представляло собой лишь соломенную хижину, едва укрывающую от ветра и дождя. Но он стал человеком со статусом и больше не должен был бояться, что его схватят и сделают рабом!
- Дажэнь, дажэнь, ямень окружен беженцами!
Чжуан Чжун проснулся рано утром и еще не успел умыться, как в комнату ворвался служащий и закричал, отчего Чжуан Чжун мгновенно проснулся.
- Что? Что происходит? Как охраняются городские ворота?!
Если беженцы устроят беспорядки, это будет крайне серьезная проблема, особенно в Юньчжоу, где люди суровы, а беженцев много. Если начнется настоящее противостояние, то без Черных всадников даже «взаимный урон» будет хорошим итогом, но вполне возможно, что сам ямень сровняют с землей.
Чжуан Чжун на ходу говорил и направлялся к выходу, надеясь, что конфликт не приведет к беспорядкам.
Но как только он вышел, его поразила представшая перед глазами черная толпа: группа беженцев стояла на коленях, умоляя Чжуан Чжуна принять их и сделать подданными Да Ю.
У Чжуан Чжуна была только одна мысль: твою мать, сколько же времени эти люди не мылись! Даже гниющие трупы так не пахли, это зловоние буквально сбивало с ног!