Есть что-то неправильное в том, чтобы альфа пометил альфу? Глава 34
- Разрешите, - Юй Чэнсун поднял руку.
- В результате заряд..., - Лао Ли посмотрел на него. - В чем дело, Юй Чэнсун?
- Возможно, у меня начинается период восприимчивости, - Юй Чэнсун потер шею.
- А? Правда? - Поскольку Юй Чэнсун часто использовал восприимчивые периоды, чтобы напугать его и позволить пропустить уроки, Лао Ли отнесся к этому скептически. - Не пугай меня.
- Я не шучу. Сейчас мне правда хочу укусить шею, - сказал Юй Чэнсун, таща Инь Гу к двери. - Я слишком опасен. Меня нужно немедленно изолировать.
- Эй! - Лао Ли выбежал за ним с учебником в руках. - Если ты действительно чувствуешь себя плохо, иди в больницу! Инь Гу, пожалуйста, присмотри за ним! Но если ты просто притворяешься, вернись на следующий урок!
- Понял, - Юй Чэнсун махнул рукой.
Сегодня ученики выпускных классов отправились в больницу на медосмотр. Врач из медпункта должен был сопровождать их все утро, и дверь снова была заперта.
Юй Чэнсун достал запасной ключ, открыл дверь, вошел и сел на кровать.
Инь Гу налил стакан воды и протянул ему.
- Ты иди, - сказал Юй Чэнсун и сделал большой глоток, но это не помогло, его горло по-прежнему горело. Он нахмурился и сказал: - Попробую подавить.
- Если я уйду, никто не сможет тебя сдержать, - Инь Гу сел рядом с ним, вдыхая освежающий аромат апельсиновой газировки. - Твой феромон уже начал распространяться, разве ты не чувствуешь?
- Правда? Я ничего не чувствую, - Юй Чэнсун все еще хмурился. - Ты не сможешь меня остановить, даже если будешь здесь. Я могу даже подраться с тобой.
- Пусть директор Хан приведет кого-нибудь...
- Не надо, - Юй Чэнсун взял его за руку, его голос звучал хрипло. - Если я соберу вокруг тебя группу людей, когда ты в восприимчивом периоде, что ты почувствуешь?
- …, - Инь уставился на него. Через две секунды он опустил телефон. - Я захочу их убить.
- Я тоже, - Юй Чэнсун отпустил его, одной рукой опираясь на ногу, а другой потирая виски.
Альфа в уязвимый период больше всего боится, что кто-то увидит его состояние, поэтому он будет прятаться, или, если он будет сильный, как Юй Чэнсун, предпочтет скрыть свой дискомфорт от людей.
Уже было невероятно, что Юй Чэнсун мог терпеть и не чувствовать себя оскорбленным, когда кто-то столь сильный, как Инь Гу, наблюдал за его состоянием.
Если бы директор Хан действительно привел врача, он, возможно, опрокинул бы и человека, и кровать.
Инь Гу коснулся его лба. Его ладонь была прохладной, и Юй Чэнсун невольно потерся о нее.
- У тебя небольшая температура, - заметил Инь Гу.
- У меня такое чувство, что я вот-вот загорюсь, - пробормотал Юй Чэнсун, закрывая глаза. Его веки были сухими, как будто покрытыми железной стружкой, и каждое моргание грозило кровотечением.
- Раньше было так же сильно? - Нахмурился Инь Гу.
- Нет, - Юй Чэнсун тоже почувствовал, как у него поднимается температура. Лихорадка была одним из симптомов восприимчивого периода, но раньше у него ее никогда не было. - Раньше это была просто раздражительность, желание драться. Никогда такого не было.
- Ты можешь это выдержать? - Инь Гу положил руку ему на затылок, и стал успокаивать его своей прохладной рукой.
- Конечно, могу…, - Юй Чэнсун прижал его руку к своему лбу. Его сердце пропустило удар, усилив дискомфорт. Он стиснул зубы и рассмеялся. - Блядь, неужели я превращаюсь в Чаризарда*?
В воздухе повисла тишина, и даже учащенное биение сердца Юй Чэнсуна было отчетливо слышно.
Поскольку было то, что могло ее блокировать, апельсиновая газировка больше не сдерживалась и бушевала в замкнутом пространстве.
Запах сандалового дерева за несколько секунд сменился густым, резким запахом крови, который плотно закупорил дверь и не дал апельсиновой газировке вырваться наружу.
Жарко. Невыносимо жарко. Его вены словно горели, в голове пульсировала ноющая боль. Не настолько сильная, чтобы вырубить его, но настойчивая, постоянно напоминающая о себе.
Впервые боль сделала Юй Чэнсуна раздражительным. Он сжал кулак и ударил себя по голове.
- Юй Чэнсун! - Инь Гу схватил его за запястье и сердито посмотрел на него. - Не бей себя!
- … Бля, почему бы тебе не попробовать? Это действительно тяжело, - Юй Чэнсун вырвался, схватил запястье Инь Гу, потер его о свое и пробормотал себе под нос: - Почему ты такой холодный? Ты что, какой-то ледяной дух? Сколько лет ты потратил на совершенствование?
Период восприимчивости длится не менее трех дней. От одной мысли об этом Юй Чэнсун чувствовал желание умереть вместе с этим периодом восприимчивости.
Некоторое время назад Чжоу Чжэюй жаловался ему на то, как восприимчивый период отнимает время. В ответ он посмеялся над Чжоу Чжэюйем за его чувствительность, хвастаясь, что сам он никогда не пропускал занятия в этот период.
Теперь казалось, что действительно не стоит легкомысленно хвастаться.
- Ты действительно не хочешь пойти в больницу? - Инь Гу схватил его и за другую руку, чтобы он не ударил себя.
- Поход в больницу только изменит место страдания. Врач, скорее всего, просто поставит мне капельницу с глюкозой, - Юй Чэнсун сжал его ладонь, неправильно рассчитав силу, и оставил красный след.
- Юй Чэнсун, - холодные пальцы Инь Гу обхватили его руку.
- Что? - Юй Чэнсун повернулся к нему, его лицо было бледным. Он усмехнулся. - На что ты смотришь? У тебя сейчас глаза из орбит вылезут.
Инь Гу наклонился ближе, их носы соприкоснулись. Глядя ему в глаза он тихо сказал:
Как только Инь Гу произнес эти слова, взгляд Юй Чэнсуна невольно скользнул к его шее.
Насколько это больно может быть, было ясно изложено в учебниках по биологии.
Ожоги, переломы, отравления, колотые раны... Ничто из этого не сравнится с болью, которую испытывают альфы, когда метят друг друга.
А поскольку Инь Гу будет тем, кого укусят, ему будет больнее, чем тому, кто укусит.
Этот уровень боли невозможно описать. Во время нанесения метки человек остается в сознании и ощущает все в мельчайших подробностях…
Но если продержатся эти полчаса, то период восприимчивости полностью пройдет, оставив человека обновленным и с ясным умом...
Юй Чэнсун с трудом сглотнул, заставил себя отвести взгляд и честно ответил:
- Совершенно в здравом уме, - Инь Гу слегка наклонил голову, открывая Юй Чэнсуну самую уязвимую часть шеи альфы.
Юй Чэнсун увидел маленькую красную родинку у него за ухом, которая выглядела как предупреждение, и одновременно как приманка.
Он протянул руку и коснулся железы Инь Гу. Кожа под его пальцами была прохладной. Даже зная, что это будет больно, он все равно не смог устоять перед соблазном.
- Это ужасно больно. Максимально ужасно больно, - глаза Юй Чэнсуна потемнели. Он крепко сжал кулаки, его кадык яростно дернулся. - Это может заставить тебя плакать.
- Тогда давай поспорим, - Инь Гу улыбнулся.
Нос Юй Чэнсуна наполнил густой запах крови. Феромоны Инь Гу стали видны, отчего его глаза стали алыми. Он открыл рот, но только через долгое время смог спросить:
Инь Гу обнял его, положил подбородок ему на плечо, полностью открыв шею, и с улыбкой сказал:
- Если я не заплачу, то каждый раз, когда я захочу поесть, ты будешь готовить для меня. Срок действия - один семестр. Что скажешь?
- ... Тогда тебе нельзя плакать.
Юй Чэнсун схватил его за плечи и, не давая себе возможности снова колебаться, открыл рот и сильно укусил его.
В тот момент, когда кровь пропитала его зубы, феромоны в комнате замерли. Через две секунды они взорвались, как цунами, нахлынув и переплетясь друг с другом.
Боль от укуса, пронзающего кожу, длится недолго, и сменяется приятным, вызывающим привыкание ощущением феромонов, наполняющих организм. Юй Чэнсун удовлетворенно вздохнул. Он уже собирался расслабиться, как вдруг все его тело застыло. Его глаза затуманились, брови сдвинулись, а челюсть от внезапной вспышки боли медленно разжалась.
Ему казалось, будто гигантская рука схватила его голову и медленно сжимает ее. Юй Чэнсун почти чувствовал, как его сопротивляется мозг, а череп постепенно раскалывается. Боль была невыносимой, и он мог лишь издавать сдавленные задыхающиеся звуки.
Прежде чем он успел отреагировать, раздался громкий хруст, когда давление раздавило его череп.
Длинный, пронзительный звон заставил Юй Чэнсуна широко раскрыть глаза, как будто кто-то выстрелил ему в ухо. Он хотел сделать глубокий вдох, но не мог даже открыть рот.
Эта боль была сильнее всего, что он когда-либо испытывал. Казалось, будто бесчисленное множество тонких игл пронзают его кожу и плоть со всех сторон, прокалывают кровеносные сосуды и одновременно двигаются в стороны, разрезая... Сворачивая мышцы и сухожилия, обдавая их кипящей соленой водой...
Перед глазами все потемнело. Глаза были широко раскрыты, но он ничего не видел, слезы текли рекой, но он не мог пошевелиться. Из его горла вырывались лишь тихие хриплые звуки.
Хвала небесам, он чувствовал, застывшего и дрожащего Инь Гу. Он хотел прикоснуться к нему, но не мог даже немного пошевелиться.
Казалось, прошла вечность, и Инь Гу медленно и слабо обнял его. Хотя рука, обхватившая его спину, дрожала, будто она была сломана, Юй Чэнсун почувствовал, что боль немного ослабла.
Неизвестно откуда Инь Гу нашел в себе силы и, продолжая обнимать Юй Чэнсуна, вместе с ним опустился на кровать, еще сильнее сжимая к себе...
Ты все еще можешь двигаться? Инь Гу, ты действительно потрясающий...
Боль была неумолимой, как тень. Это было похоже на одну из десяти величайших пыток династии Цин.
Разница заключалась в том, что жертвы этих пыток могли потерять сознание от мучений, а они могли только терпеть, оставаясь в сознании.
Часы на стене медленно прошли полкруга, а бурлящие в комнате феромоны постепенно утихли.
Двое лежавших на кровати людей выглядели так, будто их только что вытащили из воды: их одежда была мокрой, а лбы и носы покрыты мелкими капельками пота.
Юй Чэнсун моргнул и встретил взгляд Инь Гу, на его по-прежнему поразительно красивом лице была легкая усталая улыбка.
Когда они обменялись взглядами, Юй Чэнсун тоже улыбнулся, хотя это было лишь практически беззвучное «м-м-м», неспособное скрыть волнение в голосе.
Инь Гу поднял руку и прижал ее к уголку глаза Юй Чэнсуна, вытирая скопившиеся слезы.
Юй Чэнсун глубоко вздохнул, посмотрел ему в глаза, а затем рассмеялся. Его голос звучал хрипло.
- Как же это блядь нахуй больно.
- Еще больно? - Инь Гу ущипнул его за ухо, слегка нахмурившись.
- Сейчас уже нет, но у меня, кажется, может остаться психологическая травма, - Юй Чэнсун вздохнул. - Почему ты такой потрясающий? У тебя еще остались силы обнимать меня. Разве тебе не больно?
Инь Гу слегка прищурился и незаметно спрятал пальцы.
Юй Чэнсун заметил его все еще дрожащие кончики пальцев, помедлил, а затем внезапно наклонился и поцеловал Инь Гу.
Инь Гу на мгновение растерялся, но не стал отстраняться.
На этот раз Юй Чэнсун не закрывал глаз, встречая взгляд Инь Гу. Он слегка прикусил его губу, и это было скорее нежное покусывание, а рука бессознательно нежно поглаживала его шею.
Инь Гу продолжал смотреть на него, его глаза были спокойны, он позволял ему целовать себя, не отвечая.
Юй Чэнсун, не почувствовав приглашения продолжать, целовал его губы еще мгновение, а затем отстранился.
Он перевернулся на спину и уставился в потолок.
Его разум был совершенно пуст. У него не было ни причин, ни оправданий для своего порыва. Он просто хотел поцеловать его, и поэтому поцеловал.
Инь Гу просто не хотел целоваться, так что он просто все себя как… Хулиган? А?
Его мочка уха внезапно заныла, а потом стала влажной и горячей, как будто что-то ее сжимало...
Юй Чэнсун резко повернул голову, как раз когда Инь Гу отпустил его ухо, мягко улыбаясь.
- Пользуешься тем, что я без сил и не могу сопротивляться, да? Сосед по парте, ты что, только что издевался надо мной?
Юй Чэнсун уставился на него. Выражение лица Инь Гу было легко читаемым, но его собственный разум был в полном беспорядке. В голове возникла только одна мысль: «Хочу поцеловать».
- Силы вернулись? - Юй Чэнсун схватил его за ключицу, беззастенчиво разглядывая его с ног до головы.
- Нет, - Инь Гу перевернулся на бок, в его глазах мелькнула улыбка. - Вообще не могу пошевелиться.
Юй Чэнсун знал, что они оба сейчас не в себе. Боль была невыносимой, сильнее, чем все побои, которые он перенес за восемнадцать лет жизни.
Но когда Инь Гу лежал, изгиб его шеи, линия подбородка и слегка приоткрытые губы манили его с неоспоримым очарованием: «дядя, поиграй со мной».
Все эти мысли пронеслись у него в голове меньше чем за секунду. Он резко перевернулся, нависнув над Инь Гу. Схватив его за ворот рубашки, он дернул ее вниз и впился зубами в ключицу, которую так долго жаждал.
Инь Гу застонал от боли, впиваясь пальцами в талию Юй Чэнсуна. Затем, с непонятно откуда взявшейся силой, Инь Гу перевернул его, прижал под собой и стал целовать.
В этом не было ничего нежного или романтичного, их поцелуй был похож на борьбу не на жизнь, а на смерть.
Ты укусил меня один раз, я укушу тебя дважды; ты идешь на убийство, я иду на убийство. Посмотрим, у кого на теле будет больше следов.
Юй Чэнсун засунул руку под футболку и начал трогать его, не только ключицы, но и шрамы, мышцы живота, талию... Все, что он видел раньше.
Инь Гу больше сосредоточился на его талии, на пальцах с тонкими мозолями и четко очерченными суставами...
По сравнению с их безудержной страстью, феромоны были гораздо мягче.
Аромат апельсиновой газировки и запах крови нежно соприкасались друг с другом, продвигаясь от осторожного исследования к бесшовному слиянию. Процесс протекал гладко и естественно, как будто это было естественно и оправдано…
Воздух наконец успокоился, феромоны перестали бурлить и стали мягко струиться.
Юй Чэнсун лениво лег на живот Инь Гу, закрыл глаза и спросил, растягивая слова:
Инь Гу взглянул на свой телефон:
Юй Чэнсун открыл глаза и посмотрел на улицу. В небе ярко светило солнце, и это было самое подходящее время, чтобы взять рюкзак и отправиться на уроки. Но они провели половину дня, занимаясь совершенно бесстыдными вещами.
Его сердце было спокойным, совершенно свободным от груза. Ему даже хотелось крикнуть: «Блядь, как же великолепно!»
Эталон современной развращенной молодежи.
- Я не хочу спать, мне слишком лень идти на уроки, - Юй Чэнсун достал из кармана две конфеты и протянул одну ему.
- Тогда не пойдем, - Инь Гу разорвал обертку.
Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава