Shouta Aizawa
Автор данной анкеты: @moonlight_hunter_vengeance
ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ι. ∂єѕ¢яιρтιση ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ
Когда лик не скрыт под маской, увидеть можно лицо словно высеченное резцом скульптора: впалые щеки, четко очерченные скулы и упрямый подбородок. Время стерло с него юношескую мягкость. Под глазами залегли глубокие тени — следы бессонных ночей и груза ответственности. Но сами глаза, темные и проницательные, цвета горького шоколада или остывшего пепла, всегда смотрят остро и внимательно, словно сканер, считывающий каждую деталь, любую фальшь и скрытый страх. В их глубине нет ни тепла, ни жалости — лишь холодный анализ. Густые, непослушные черные волосы спадают на лоб небрежными прядями.
Слеп он на один глаз, об этом мало кто знает, ведь он ни на секунду не даёт окружающим повода усомниться в своей безупречной собранности. Шрам, оставленный то ли осколком, то ли раскаленным клинком, давно побелел и спрятался в глубокой складке у виска, надежно скрытый от посторонних глаз маской, а в моменты, когда он без нее, нарочито небрежной прической. Он привык к ограниченному радиусу обзора и прекрасно ориентируется, отточив рефлексы до идеала.
Главная особенность его маски — три лица сросшихся воедино. Вместе они создают тревожный, гипнотический образ, от которого трудно отвести взгляд. Глаза представляют собой глубокие черные провалы, из которых словно стекают темные слезы. Кожа маски испещрена замысловатыми, почти ритуальными узорами и завитками. Некоторые завитки напоминают стилизованные руны, другие — абстрактные символы, смысл которых теряется в их бесконечном повторении.
ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ιν. Ⴣιℓιαтιση ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ
Старейшина секты «Дрофа»; учитель в школе при храме;
Сектантское имя — Кэсигому;
Имя божества — Сё-кё;
ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ν. ιηƒσямαтιση ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ
•Детство Шоты не было радужным, скорее, оно напоминало затянувшийся серый день, когда солнце будто забыло, где находится небо. С ранних лет он чувствовал себя чужим среди своих: не из‑за характера и не из‑за какой‑то дерзости, а из‑за проклятой способности, что жила в нём, словно непрошеный гость, которого нельзя ни выгнать, ни приручить. Она умела стирать силы, данные, как говорили в тех краях, самим богом, — и в глазах жителей деревни это было не просто странно, а святотатственно. Он рос в небольшом поселении, насквозь пропитанном суровыми религиозными устоями. Там любое отклонение от привычного порядка воспринималось как дурной знак, а его способность — как прямое нарушение неписаного закона мироздания. Люди шептались за спиной, а порой и вовсе отводили глаза, будто само присутствие Шоты могло запятнать их чистоту. Религиозное место, где он жил, оставило его в одиночестве, нарекая едва ли не вестником беды.
•Неизвестно как он попал в секту, будто сама история его вступления была аккуратно вырезана из хроники; неизвестно кто был человеком от которого Айзава унаследовал маску. Шота не верит в богов. И имя его бога, так же пусто, как и сам Айзава. Возможно "отец" знает об этом, а может и нет. Но раз тот приблизил его до роли старейшины, значит что-то такого в Айзаве есть.
•Прекрасно сражается, был обучен этому старым слугой государства, что отошёл от всех дел, устав от интриг и крови. Он поселился в той самой деревне, где родился Шота, и, казалось, хотел просто доживать свои дни в тишине. Но что‑то в мальчике с упрямым взглядом и молчаливой настойчивостью зацепило его, и он начал учить его не просто бою, а искусству владеть собой: как держать клинок, когда руки дрожат от усталости; как не терять концентрацию, когда вокруг кричат и рушатся стены; как отличать настоящую угрозу от пустой бравады.
•Любит котов и часто подкармливает их. Он никогда не зовёт их громко, не пытается гладить или прижимать к себе; просто тихо ставит миску с едой в укромном углу, где ветер не гонит пыль, и уходит, пока они осторожно подходят, принюхиваясь.
•Живёт в храме, и его комната обставлена минималистично — словно он намеренно избавился от всего, что могло бы отвлекать или привязывать. Вещей почти нет: простая кровать, низкий стол, пара книг, которые он перечитывает редко, да несколько предметов быта, строго необходимых. Никаких украшений, никаких сувениров, ничего, что могло бы рассказать о нём больше, чем он готов показать. Хотя читать Шота любит.
• Его забота проявляется через действия, а не слова. Он не говорит «будь осторожен» — он проверяет, надёжно ли закреплён твой ремень, не затупился ли клинок, не слишком ли ты устал, чтобы идти дальше. Он не обещает «всё будет хорошо» — он просто встаёт рядом, когда становится опасно, и берёт на себя ту часть тяжести, которую ты не можешь нести один.