Подчинение, книга 3, глава 32
Чу Юнхан замер. Ледяной ветер, гуляющий по округе, охладил его голову.
Мужчина медленно приблизился, остановился перед ним и поднял руку к воротнику его пальто. Юнхан собирался увернуться, но взглядом зацепил людей, стоящих за оградой, и замер, позволив Чу Ичену прикоснуться к его одежде.
Этот человек — глава семьи и его двоюродный брат. В его интимном жесте был элемент притворства.
Он хотел показать подчинённым, друзьям и врагам, что братья Чу были в прекрасных отношениях, а слухи об их вражде были полной чушью.
Они давно не встречались в общественных местах, используя свои настоящие личности. Юнхан не осмеливался поднять взгляд на этого человека. Он тихо спросил:
– Начиная со слов “Я ненавижу себя”... – ответил слабым голосом мужчина.
Юнхан почувствовал слабость в ногах и сжал кулаки.
Чу Ичен положил цветы на могилу, долго стоял перед надгробием и, наконец, произнёс:
Сердце Чу Юнхана дрогнуло и хаотично забилось. Румянец покрыл его лицо, ногти впились в ладони, причиняя боль.
– Пойдём, – сказал мужчина, проходя мимо него.
Он напоследок бросил взгляд на надгробие, пожал губы и последовал за Чу Иченом.
Тот шёл впереди него. Пальто облегало его гибкое тело, что подчёркивало его высокий рост и красивую фигуру. Ветер донёс его запах. Лёгкий знакомый аромат лосьона коснулся носа Юнхана и возбудил в его голове воспоминания о том, как этот человек задыхался, прижимаясь к его телу. Он вспомнил их первое слияние.
Необъяснимый жар наполнил его внутренности, кровь закипела. Увлекшись, он не заметил, как впереди идущий человек остановился, и врезался ему в спину. Эти чёрные глаза посмотрели на него. Он покраснел ещё сильнее.
– Куда ты дальше? – спросил Чу Ичен.
– Мне нужно в компанию… Переговоры по поводу нового проекта.
Мужчина собирался ответить, но вдруг послышался выстрел, и телохранитель перед ними упал на землю.
Чу Юнхана крепко обняли и повалили на землю. Только сейчас он осознал, что в них стреляли. Чу Ичен прижал его к себе и хриплым голосом приказал:
Внезапно кто-то закричал, и всё пришло в движение. Телохранители окружили их, прикрывая собой. Он слышал, как падают от выстрелов люди, видел их смерти. Он почувствовал, как Бай Ян отталкивает его назад, закрывая его своим телом.
В хаосе машина сломала забор кладбища и заехала внутрь. Бай Сяо высунулся из окна и крикнул:
Чу Ичен сразу поднял Юнхана, запихнул его на заднее сиденье машины, захлопнул дверь и приказал:
– Молодой господин! – лицо Бай Сяо посерьёзнело, голос задрожал.
– Увезите и защитите его! – голос мужчины понизился, – Это приказ!
Он вытащил пистолет из-за пояса, пристально посмотрел на ошарашенного Чу Юнхана, развернулся и последовал за телохранителями, которые скрылись в ближайшем здании.
Глаза Бай Сяо покраснели. Он стиснул зубы, резко нажал на газ, и машина рванула с места.
Дрожащее “Стой…” заглушила стрельба. Пули попадали в двери и окна машины. Пуленепробиваемое стекло рядом с ним треснуло, словно паутина. Юнхан дрожал всем телом от страха.
В голове было пусто, зубы стучали, тело тряслось.
– Чего подождать? Что вы собрались ждать? Молодой господин остался там и привлёк всё внимание на себя, чтобы спасти вашу жизнь!
Из руки Бай Сяо, в которую попала пуля, текла кровь. Он печальным голосом кричал:
– Он столько для вас сделал! Да вы хоть понимаете это?!
Чу Юнхан крепко схватился за ручку на дверце машины. Его сердце сжалось, наполненное тупой болью. Даже дышать было тяжело. Перед глазами стоял образ Чу Ичена, который бросает на него последний взгляд и уходит.
Глубокие и мрачные чёрные глаза смотрели на него с нежеланием, но были полны твёрдой решимости.
Юнхан дрожащей рукой потряс Бай Сяо за плечо.
Тот молча продолжал ехать вперёд. Юнхан закричал:
Губы телохранителя растянулись в усмешке:
Эта фраза будто вонзила в него нож. Он замер и в оцепенении откинулся на заднее сиденье.
Всё уже произошло, ничего не изменить… Какой смысл?
Он сильно сжал голову, костяшки пальцев побелели. На ладонях и щеках остались тёплые влажные следы. Пот смешался со слезами, кровь — с грязью.
Он вспомнил то чувство бессилия, как когда его оставил отец, только теперь гораздо более сильное и подавляющее. Юнхан сжался на заднем сиденье, дрожа, как запуганный зверёк.
Он продолжал молиться внутри себя. Юнхан никогда не был религиозным человеком, но сейчас он отчаянно молился всем богам и умолял их сохранить жизнь одному единственному человеку.
Чу Ичен остался на кладбище, чтобы привлечь весь удар на себя. За их машиной некоторое время гнались, но вскоре выстрелы прекратились. Когда они въехали в город, Бай Сяо почувствовал облегчение. Он глянул в зеркало заднего вида, нахмурился и нажал на газ. Машина разогналась до ста тридцати и резко развернулась, чуть не вылетев с дороги.
Юнхан вцепился в дверцу машины и с тревогой спросил:
– Да, – Бай Сяо достал пистолет и бросил на заднее сиденье, – Если меня убьют, убегайте. Если не будет возможности убежать, лучше сдайтесь.
С громко колотящимся сердцем Юнхан зарядил пистолет, глубоко вздохнул и принялся вспоминать технику стрельбы, которой учился в прошлом.
Контролировать дыхание, прицелиться и нажать на курок…
Бай Сяо внезапно нажал на тормоза, и машина сделала дрифт, оставив след на асфальте. Их заблокировали. С двух сторон к ним приблизились машины. Телохранитель мрачно ухмыльнулся и достал свой пистолет:
– Молодой мастер Юн, кажется, мы сегодня погибнем.
Его тон был наполнен жаждой убийств.
Чу Юнхан заставил себя успокоиться, подавил дрожь в руках, стиснул зубы, открыл дверцу машины и вышел.
Он встал у машины и закричал людям напротив:
– Я Чу Юнхан. Раз хочешь убить меня, покажи своё лицо!
Через некоторое время из машины кто-то вышел и тихо ответил:
Глаза Юнхана расширились. Он недоверчиво посмотрел на мужчину.
– Не так я себе представлял нашу встречу. Юнхан, пожалуйста, прости меня. У меня не было выбора.
– … Но почему?! Наши семьи же сотрудничают! Что ты делаешь?! – его кулаки сжались, глаза, казалось, метали пламя.
– Методы твоего брата действительно поражают. Он постепенно уменьшал наше влияние, подрывая доверие господина Шэна к нашей семье. Он собирался обманом заставить нас сотрудничать, а на деле планировал отрезать все наши ресурсы и силы. И теперь он помог Шэн Мо, простому номинальному руководителю, лишить нас поддержки господина Шэна. Мы оказались в отчаянной ситуации. Нас вынудили. Мы не заслуживаем справедливости?
Чу Юнхан ошарашенно смотрит на него.
– Если бы я хотел убить тебя, ты был бы уже давно мёртв, – глаза Шэн Ву заблестели, – Ты предал Чу Ичена. Тебе не видать спокойной жизни в семье Чу. В прошлый раз я не смог забрать тебя и до сих пор об этом сожалею. Но сегодня я хочу это исправить.
– Шэн Гуан привёл двести человек на кладбище, а третий брат Шэн Вэй приведёт подкрепление из двух тысяч человек. Результат очевиден. Чу Ичен от нас не скроется. С его смертью семья Чу рухнет. Зачем тебе связываться с этим? Лучше покинь семью и поедь со мной в город J. Мы будем жить счастливо, и я ни за что тебя не брошу.
Чёлка закрывала глаза Чу Юнхана, его руки слегка подрагивали.
– Я не хочу применять к тебе силу.
Юнхан поднял голову и улыбнулся мужчине, стоящему в десяти метрах от него.
В этой улыбке было многое: нежность, холодность, безрассудство, непокорность и очарование, которое захватывало дух. В этой улыбке был намёк на провокацию, презрение и холодное высокомерие. Улыбались даже его глаза и брови, из-за чего и так красивое лицо начало излучать уникальную привлекательность, смертельную и опасную.
Так красиво. Словно непостижимый белый олень в лесу. Его нельзя было поймать. Такая улыбка побуждала в нём яростное желание обладать этим человеком.
Но в следующую секунду гордый олень подошёл к краю обрыва.
Он прижал холодное дуло к виску и заговорил: