Ступая за завесу: обмер кладбища, свечи душ и обращение к мёртвым в ашкеназской еврейской традиции

Автор: Keziah Zibelmann Перевела: Саара

Среди обычаев ашкеназских евреек Восточной Европы есть один, насквозь пронизанный символикой, историей и верой, — кто-то назовет его суеверием и колдовством: это обращение к духам умерших через фельдместн (feldmestn) и кейвер-местн (keyver-mestn) (обмер кладбища и обмер могилы), кнейтлех лейгн (kneytlekh leygn) («класть фитили») и изготовление нешоме лихт (neshome likht) — свечей души.

Фельдместерины во время обряда фельдместн. Фотография С. Вайсенберга; снимок предоставлен HathiTrust

Когда-то эти обряды были делом обычным: их совершали самые благочестивые и праведные еврейские женщины в своих общинах. На протяжении XX века они мало-помалу ушли из обихода и из памяти. Сейчас эти обычаи возвращаются: им посвящают курсы, статьи и подкасты, а еврейские общинные объединения устраивают обряды и мастер-классы, чтобы священная традиция ожила вновь.

Магия это или религия — а может, и то и другое разом? — спорят по сей день те, кто заново открывает для себя эти обычаи. Стоит, впрочем, заметить: и фельдместн, и кнейтлех лейгн размещены в «Тезаурусе языка идиш» Нохема Стучкова под рубрикой кишеф — «колдовство»[1].

Когда и ради чего

Элул

Кладбище и могилы мерили чаще всего в еврейском месяце элул, особенно в самые дни перед Рош ѓа-Шана или в те восемь дней, что лежат между Рош ѓа-Шана и Йом Кипуром[2]; некоторые источники уточняют, что делалось это по понедельникам и четвергам[3]. Считается, что в элуле, а более всего между Рош ѓа-Шана и Йом Кипуром, завеса между миром живых и миром мёртвых истончается, и дозваться до предков и дорогих ушедших становится легче.

К мёртвым обращались, чтобы те благословили и защитили живых, чтобы стали посредниками и вестниками и донесли молитвы живых до небесного суда или до самого Бога, — а то и сами благословили просящего: даровали своё покровительство и наставление или наделили теми качествами, которыми славились при жизни. О каком благословении и о какой помощи просили, оговаривалось в самих молитвах.

В час болезни и опасности

Кладбище и могилы мерили и тогда, когда жизни грозила беда: при тяжелой болезни[4] (особенно если опасно занемог ребёнок), во время мора или иной напасти — скажем, при трудной беременности и родах. Верили, что мертвых можно упросить замолвить слово перед Богом: в зависимости от того, о чем именно молились – испрашивали Божьей защиты нуждающемуся или, наоборот защиты от Божьего гнева.

Об обычае идти на могилу и просить у мертвых помощи в тяжелой болезни вспоминает рабби Тувия Гутман Рапопорт («Изкер-бух Корив», 1955; перевод Аннабель Готтфрид Коэн):

Если у кого-нибудь ребёнок, не приведи Бог, заболевал, начинали обыкновенно с того, что выгоняли «добрый глаз» (так эвфемистически называли сглаз). Если это не помогало, звали фельдшера (лекаря; врача в Кориве тогда не было). Если и снадобья фельдшера не помогали, бежали в синагогу, молились и плакали у открытого ковчега, а если дело, не приведи Бог, оборачивалось совсем худо, оставалось последнее средство: бежали мерить кладбище.

Чтобы изгнать духа или вернуть его в его мир

Некоторые источники описывают фельдместн и кейвер-местн как способ управиться с духом незваным или прогневанным[5]. Особенно тогда, когда известно, кто этот дух, и можно добраться до его могилы: там, у могилы, и совершали обряд обмера, молитвой уговаривая духа вернуться в мир мертвых. Если дух гневался или преследовал человека, в молитве, надо думать, звучали извинения и просьба о прощении — в надежде, что искупление вины его умилостивит.

Фельдместн, кейвер-местн и мертвая нить

Фельдместн, обмер кладбища, был обрядом священным, и совершали его чаще всего женщины особо благочестивые. Этих обрядниц называли фельдместеринами, и, по словам историка, переводчицы и преподавательницы идиша Аннабель Готтфрид Коэн, в них видели хранительниц важной связи между живыми и мёртвыми[6]. В ряде источников обмер кладбища и последующее изготовление свечей душ связывают с заповедью, по которой женщины зажигают и берегут субботние свечи и праздничные огни, — и это лишь подтверждает, насколько почтенным делом всё это считалось.

Еврейское кладбище в Эйндховене, Нидерланды. Фото Паскаля Вюгтса

Говорят, в дни элула фельдместерин можно было застать у кладбищ: они ждали с нитью в руках всякого, кому понадобится фельдместн или кейвер-местн. Без нити было не обойтись — ею и мерили кладбище или могилу, из неё же потом сучили фитили для свечей.

Такую нить называли «мёртвой», и обрядницы делали её своими руками. Пока нить изготавливали, над ней читали заклинание, но текста его, насколько известно, не сохранился. У мёртвой нити было и другое назначение: её носили как памятный знак на щиколотках, шее или запястьях, а могли отдать нуждающимся как милостыню. И это неспроста: обрядовым предметам — и нити, и самим свечам — старались найти доброе применение, обратить их на помощь ближнему: нить (а кое-где вместо нити брали полотно) раздавали беднякам, свечи жертвовали, чтобы ими освещали дома учения и молитвы.

Для фельдместн требовались по меньшей мере две женщины, хотя, судя по некоторым источникам, тот, кто заказал обряд, мог идти по кладбищу следом за ними, читая на ходу собственные тхинес — молитвы на идише. Начинали от входа на кладбище или от его границы. Источники по-разному описывают порядок проведения этого обряда. По одному описанию, одна из женщин оставалась у ворот и держала в руке конец нити, смотанной в клубок. Клубок несла вторая фельдместерин: она обходила кладбище по краю, разматывая нить и всю дорогу читая тхинес или напевая традиционные песни. Кое-где уточняется, что обходили по часовой стрелке. Вернувшись к той, что держала другой конец нити, она отрезала нить от клубка, и оба конца связывали вместе.

Из воспоминаний рабби Тувии Гутмана Рапопорта:

Две женщины шли к кладбищенской ограде. С собой у них была очень длинная нить (не та, какой шьют портные, а шерстяная, какой штопают носки; над этой нитью к тому же произносили заклинание, наделявшее её сверхъестественной силой).

Дойдя до края кладбища, они останавливались и доставали из кармана у одной из них большой клубок. Одна брала конец нити, крепко держала его в руке, а чтобы нить шла ровно и туго, обматывала её вокруг пальца. Другая шла с нитью в руке вдоль кладбищенского края, пока обе не сходились вновь. Тогда они связывали концы, и нить смыкалась вокруг всего кладбища.

Связывая концы, они говорили такую молитву: Raboyne shel oylem, azoy vi mir beyde hobn getsoygn dem fodem mit undzer gantsn koyekh, un der fodem iz nisht ibergerisn gevorn, azoy zoln botl vern ale betze koykhes. Dem tayern kins lebn zol kholile nisht ibergerisn vern. (Владыка мира, как мы обе тянули эту нить изо всех наших сил и нить не порвалась, так пусть обратятся в ничто все злые силы. Пусть жизнь дорогого дитяти, не приведи Бог, не оборвётся.)[7]

По другим описаниям, обе фельдместерин обходят кладбище вместе[8]. Одна несёт клубок, другая держит в одной руке конец нити, а в другой — щепоть земли или пучок травы, взятые тут же, на кладбище. Идут они бок о бок; та, что с клубком, понемногу разматывает нить и передаёт её напарнице, а та принимает нить, проводит её над травой или землёй, вокруг или сквозь сжатую ладонь, и сматывает во второй клубок.

Нить проводят над кладбищенской землёй или травой, по всей видимости, потому, что земля эта и трава, как верили, укрепляли — а то и заново создавали — связь между живыми и мёртвыми, пока творился обряд. Когда обе женщины обойдут кладбище и вернутся к воротам, второй клубок, тот, что смотан по дороге, и пойдёт на фитили для свечей душ; его отделяют от остатка первого.

В обеих версиях обряда, пока идёт обмер, читают тхинес или поют.

Кейвер-местн, обмер одной могилы, устроен иначе. Тут довольно и одного человека. Идут к определённой могиле — обычно это могила недавно умершего или же значимого для заказчика родственника, близкого, друга. Клубок мёртвой нити приносят к могиле и кладут конец нити на землю у правого верхнего угла.

Потом нить разматывают, обводя ею могилу по краю. Когда весь периметр очерчен, нить обрезают там, где начало сходится с концом. Из неё, как и в фельдместн, делают фитиль для свечи души.

И здесь работу сопровождает молитва. Молитвы для кейвер-местн обычно звучат куда более лично: ведь обращаются к тому самому духу, чьей защиты или чьего благословения ищут.

Фельдместерин совершает обряд кейвер-местн, а женщина, заказавшая обряд, стоит у могилы и читает тхинес. Фотография С. Вайсенберга; снимок предоставлен HathiTrust

И в фельдместн, и в кейвер-местн есть глубокий смысл в самом обведении нитью — кладбища ли, могилы. Так проводят границу между живыми и мёртвыми[9], между двумя мирами, и одновременно связывают их друг с другом, и связывают намеренно. Связь эту создают тем, что ходят по кладбищенской земле, читают молитвы, поют, зовут духов, приходят ради живых туда, где всё пропитано смертью, и стоят там среди мёртвых. Отсюда и особое место фельдместерин в общине: этих женщин глубоко почитали за то, что они берегут завесу и держат границу между жизнью и смертью, между живыми и мёртвыми.

Тхинес, молитвы и песни для обмера кладбища

Эта тхине записана в «Большом словаре языка идиш» (перевод Аннабель Готтфрид Коэн)[10]:

Vi der fodem tsit zikh, azoy zol zikh tsien zayn lebn.
Как тянется эта нить, так пусть тянется и жизнь

Если нить рвалась, говорили:

Vi der fodem rayst zikh, azoy zol zikh opraysn zayn khoylas.
Как рвётся эта нить, так пусть оборвётся и болезнь

Отрывок традиционной песни для фельдместн из Пружан, Польша (записал А. Файвушинский, перевод Аннабель Готтфрид Коэн)[11]:

Kh'hob a mame, Tseytele Far ir neshome, a kneytele Dreyt men dos fedeml shtark Lang, lang.
Есть у меня мама, Цейтеле. Для её души — фитилёк. Сучат нить крепко, Долго, долго.

Молитва, которую использовала Гитэле ди Габете[12], когда во время кейвер-местн ради тяжело больного ребёнка нить лопнула (а это считали дурным знаком: дитя, значит, не поправится и умрёт). Из воспоминаний рабби Тувии Гутмана Рапопорта (перевод Аннабель Готтфрид Коэн):

Но Гитэле, габете умелая, с острым умом и бойким языком, тут же не сбившись, повернула молитву по-иному: «Raboyne shel oylem! Azoy vi der fodem hot zikh ibergerisn, azoy zol ivergerisn bern dey beyzer gzardi'n!» (Владыка мира! Как оборвалась эта нить, так пусть оборвётся и грозный приговор!)

Тхине на случай мора[13]:

Zol keyner nit feln in undzer gvul.
Да не будет недостающего в пределах наших.

Так молились, чтобы защита и благословение здоровья легли на всю общину.

Молитва для кейвер-местн (записана С. Вайсенбергом в 1906 году, перевод Аннабель Готтфрид Коэн)[14]:

Tayerer foter (muter un dos laykh), dayn tokhter (nomen) hot zikh matrikh geven tsu kumen tsu die un dayn keyver tsu mestn, zay-zhe zikh matriekh far it un it man un ite kinder far got tsu betn. Dermutikn zikh in dayn frierdiker libshaft un helf it (un azoy vayter)…

Дорогой отец (мать, дед и так далее), дочь твоя (или внучка, подруга, сестра и так далее) [имя] потрудилась прийти к тебе и обмерить твою могилу. Потрудись же и ты помолиться Б-гу за неё, за мужа её и за детей её. Собери в себе прежнюю свою любовь и помоги ей (и так далее)…

Кнейтлех лейгн и свечи

С этими обрядами связано несколько разных свечей:

нешоме лихт, свеча души: её делали в честь умерших, зажигали в Йом Кипур или жертвовали синагоге либо школе;
лебедике лихт, «живая свеча»: её готовили те, кто просил благословения себе или своим близким;
гезунте лихт, «здоровая свеча», свеча здоровья: похоже, так называли свечи, которые делали, когда просили помощи при опасной болезни или угрозе жизни, а заодно и те, что делались на благословение здоровья;
были даже свечи к «празднику Маккавеев», то есть к ханике, Хануке[15].

Фитили несли в синагогу, где совершали кнейтлех лейгн, выкладывание фитилей[16]. Нити передавали лихтмахерин, женщине-свечнице; та отмеряла каждую «по заранее указанной длине»: заказчица говорила, какой высоты хочет свечу. Обрядовую нить резать было нельзя, каждый фитиль состоял из одной цельной, непрерывной нити, и потому нить порой складывали вдвое, а то и втрое.

Часто в этом обряде делали две свечи: свечу far di gezente и свечу far di toyte, для здоровых и для мёртвых.

По некоторым источникам, свечу для здоровых делали «длиннее и толще»[17] свечи для мёртвых, должно быть, в надежде на долгую и добрую жизнь. В фитиль для свечей живым вплетали ещё и белые нити, чтобы отличить их от свечей для мёртвых. Пока такой фитиль сучили, заказчицы, как говорят, «обращались прямо к нему»[18]: называли, для кого свеча, и перечисляли все свои пожелания и все благословения, каких ищут для этого человека.

Делая свечу для мёртвых, называли праматерей и праотцев еврейского народа, а следом тех умерших близких, ради заступничества или памяти которых свеча предназначалась.

Нешоме лихт зажигали в синагоге в Йом Кипур, если не отдавали на освещение домов учения и молитвы. Лебедике лихт тоже зажигали в Йом Кипур, но дома, и делала это хозяйка дома или старшая женщина в семье. Верили, что так дом получит безопасность, защиту и счастье, а беда обойдёт его стороной в наступающем году.

Если после кнейтлех лейгн оставались нити, из них делали фитили для ханукальных свечей.

Огарки и остатки свечей душ тоже шли в дело, на защиту и благословение[19]. Марек Тушевицкий в книге «Лягушка под языком» пишет, например, что огарки свечей душ использовали как свечи для гавдоле[20] и что это, как верили, приносит в дом хорошие деньги на всю неделю.

Й. Й. Трунк вспоминает, как их зажигали в день свадьбы его матери:

«Тётя Ройзе […] принесла из дому остатки оплывших йом-кипурных свечей, которые собирала годами. Теперь она зажгла эти огарки свечей душ в доме невесты. Свечи чадили, как трубы. Комнату наполнил сладкий запах воска. Гримасничая и поводя руками, будто благословляя праздничные свечи, бабушка Хайе и тётя Ройзе читали тхинес над горящим йом-кипурным воском, вплетая в них заговоры, оберегающие невесту от сглаза».[21]

Зачем помнить и заново зажигать наши обычаи

Пара зажигает свечи в полумраке молитвенного зала. Еврейский паломник молится в старинной синагоге Эль-Гриба; фото Хасана Мрада, Unsplash

Изучение нашей истории и вот таких обычаев — настолько еврейских по своей символике, по народному поверью, по самой вере — мне глубоко небезразлично. И я бесконечно благодарна людям вроде Аннабель Готтфрид Коэн, которые отдали столько сил и времени переводу наших письменных свидетельств, их сбережению в архивах и тому, чтобы поделиться ими с миром: без этого труда многое было бы попросту утрачено, и люди не узнали бы ничего.

Есть те, кто скажет, что всё это «слишком суеверно» и не вяжется с тем, каким им хочется видеть современный иудаизм. Я же думаю, что мы растеряли слишком много своей культуры и своей веры, пытаясь сделать иудаизм меньше, «разумнее», рациональнее, удобнее для остального мира. Я понимаю, почему так вышло. Но какая же горькая потеря — отдать столько своего ради того, чтобы нас принял мир, который никогда не принимал и не примет нас как своих. Нас всегда будут держать за чужаков, а значит, всё, чем мы поступились из обычаев, преданий и верований, отдано впустую. Зачем же и дальше себя урезать и разбавлять? Зачем хоронить такие красивые и такие важные обычаи, если их можно оживить и, может быть, стать чуть ближе к тем предкам, что берегли и зажигали их при жизни?

Закончить я хочу словами Аннабель Готтфрид Коэн: и это справедливо — пусть нас проводят слова той, без кого ничего этого не было бы.
«Я бы не стала говорить, что это магические практики, веками существовавшие рядом с иудаизмом; я бы сказала, что они и есть пример магического в самом иудаизме и того, как сильно переменилась еврейская обрядность всего за последнее столетие. Они показывают, что так называемое расколдовывание мира, а вместе с ним и иудаизма, не было ни быстрым, ни неизбежным, и напоминают: черта между магией и религией всегда была тонкой».

Источники, ссылки и что читать дальше

Эта работа была бы невозможна без неустанного труда переводчицы и историка Аннабель Готтфрид Коэн; без тех, кто записал нашу историю до нас, — рабби Тувии Гутмана Рапопорта и антрополога С. Вайсенберга; и без еврейских преподавателей, религиозных деятелей и организаторов, которые сегодня рассказывают об этих традициях и возрождают их: Rabbi Noam Lerman, the Worker’s Circle и the Kohenet Priestess Institute. Я бесконечно благодарна им за преданность нашей истории и нашему просвещению.

Источники:

A Frog Under the Tongue: Jewish Folk Medicine in Eastern Europe; (2021) Tuszewicki, Marek
Ashkenazi Folk Magic at the Threshold (podcast episode, 2024); Kafrissen, Rokhl
A tkhine for making Yom Kippur soul candles (2024); Cohen, Annabel Gottfried [https://pullingatthreads.com/2024/07/29/a-tkhine-for-making-yom-kippur-soul-candles/]
Cemetery and Grave Measuring (2024); Cohen, Annabel Gottfried
Cemetery/Grave Measuring and Soul Candle Making: A Ritual Guide (2024); Cohen, Annabel Gottfried
[https://ritualwell.org/blog/cemetery-grave-measuring-and-soul-candle-making-a-ritual-guide/]
Cemetery Measurers & Soul Candle Makers: feldmesterins and kneytlekh-leygerins (2024); Cohen, Annabel Gottfried
Der Groyser Verterbukh fun der Yidisher Shprakh (1961); Joffe, Judas Achikles & Yudel, Mark
Gitele the pious gabete of Koriv (2024); Cohen, Annabel Gottfried
Grave measuring to assuage an angry spirit – an extract from Salomon’ Maimon’s memoirs (2024); Cohen, Annabel Gottfried
Making Soul Candles: a female-led Jewish ritual revived (2020);Cohen, Annabel [https://forward.com/culture/455139/making-soul-candles-a-female-led-jewish-ritual-revived/]
Mitteilungen zur jüdischen Volkskunde (1906); Weissenberg, S.
Petitioning the ancestors (2024); Cohen, Annabel Gottfried
Pinkes fun finf fartilikte kehiles (1958); Fayvushinksy, A.
Pulling at Threads
Songs and prayers for cemetery measuring (and what we can learn from them) (2024); Cohen, Annabel Gottfried
Soul Candles (2023); Kafrissen, Rokhl [https://www.tabletmag.com/sections/community/articles/soul-candles-womens-folk-traditions-elul]
Tkhine for candle making on Erev Yom Kippur (circa. early 18th cent.); bat Tovim, Sarah
[https://opensiddur.org/prayers/lunisolar/days-of-judgement-new-year-days/yom-kippur/tkine-for-candlemaking-on-erev-yom-kippur-by-sarah-bat-tovim/]
The Forgotten Women’s Rituals of Yom Kippur (2020);Cohen, Annabel Gottfried [https://vashtimedia.com/the-forgotten-womens-rituals-of-yom-kippur/]
There are few particularly religious women in town … who also measure the cemetery. (2024); Cohen, Annabel Gottfried
Yizker Bukh Koriv (1955); Rapoport, Rabbi Tuviah Gutman

Сноски

1 אויסער ון דער יידישער שפרח Oytser Fun Der Yidisher Shprakh / Thesaurus of the Yiddish Language (1950; Yidisher Ṿisenshafṭlekher Insṭiṭuṭ); Stutchkoff, Nahum

Yom Kippur Cemetery/Grave Measuring and Soul Candle Making: A Ritual Guide (2024; Ritual Well); Cohen, Annabel Gottfried
[https://ritualwell.org/blog/cemetery-grave-measuring-and-soul-candle-making-a-ritual-guide/]

Das Feld-und das Kejwermessen from Mitteilungen zur jüdischen Volkskunde (1906); Weissenberg, S. [pgs. 39-45]

Yizker Bukh Koriv (1955); Rapoport, Rabbi Tuviah Gutman;
trans. by Cohen, Annabel Gottfried (2024) [https://pullingatthreads.com/2024/07/26/gitele-the-pious-gabete-of-koriv/]

Shelomoh Maymons Lebensgeshikhte (1927); Maimon, Solomon and Goldschmidt, A.Y.
trans. by Cohen, Annabel Gottfried (2024) [https://pullingatthreads.com/2024/09/04/grave-measuring-to-assuage-an-angry-spirit-an-extract-from-salomon-maimons-memoirs/]

The Forgotten Women’s Rituals of Yom Kippur (2020; Vashti); Cohen, Annabel Gottfried
[https://vashtimedia.com/the-forgotten-womens-rituals-of-yom-kippur/]

Yizker Bukh Koriv (1955); Rapoport, Rabbi Tuviah Gutman;
trans. by Cohen, Annabel Gottfried (2024) [https://pullingatthreads.com/2024/07/26/gitele-the-pious-gabete-of-koriv/]

גרויסער ווערטבוך פון דער יידישער שפראך Groyser Verterbukh fun der Yidisher Shprakh / Great Dictionary of the Yiddish Language (1961, Vol. 1); Joffe, Judah Achilles and Yudel, Mark

Yizker Bukh Koriv (1955); Rapoport, Rabbi Tuviah Gutman;
trans. by Cohen, Annabel Gottfried (2024) [https://pullingatthreads.com/2024/07/26/gitele-the-pious-gabete-of-koriv/]

The Forgotten Women’s Rituals of Yom Kippur (2020; Vashti); Cohen, Annabel Gottfried
[https://vashtimedia.com/the-forgotten-womens-rituals-of-yom-kippur/]

Das Feld-und das Kejwermessen from Mitteilungen zur jüdischen Volkskunde (1906); Weissenberg, S. [pgs. 39-45]; trans. Cohen, Annabel Gottfried (2024) [https://pullingatthreads.com/2024/07/23/cemetery-and-grave-measuring/]

A Frog Under the Tongue: Jewish Folk Medicine in Eastern Europe (2021); Tuszewicki, Marek
trans. by Taylor-Kucia, Jessica

Polyn, vol. 1-2 (1945); Trunk, Y.Y; trans. by Cohen, Annabel Gottfried (2024) [https://pullingatthreads.com/2024/07/28/she-looked-one-of-the-witches-from-macbeth-but-a-folksy-jewish-version-soul-candle-magic-from-y-y-trunks-poland/?ref=vashtimedia.com]