Навей и друг его Мзауч
Ровесниками были.
Ночная тьма и утра луч
Их рядом находили.
Вскормил Кодорский их уезд,
И я готов поклясться:
Дружнее не было окрест,
Чем эти два абхазца.
Своим желаньям искони
Не ведая отказа,
Скитались весело они
Ущельями Кавказа.
С зарею шли они на лов
И, не деля добычу,
Хурджины4 верных их ослов
Грузили редкой дичью.
Молва их славила в горах,
При них немела злоба;
И уважение и страх
Врагам внушали оба.
Но вот Навей, в родном краю
Красавицу засватав,
На свадьбу пышную свою
Созвал своих собратьев.
Она была весны нежней
И нравом несравненна,
Любой бы юноша пред ней
Склонил свои колена.
На свадьбу друга приглашен,
Мзауч пленен был ею,
И завистью проникся он
К счастливому Навею.
Он ощутил впервые зной
Любовного недуга
И, овладеть стремясь женой,
Убить задумал друга.
С тех пор везде любимый взор
Сиял перед Мзаучем,
И был он завистью с тех пор
И ненавистью мучим.
Однажды вечером друзья
Оставили селенье.
Мзауч с Навеем шел, тая
В груди свое решенье.
Два дня с откоса на откос
Брели они по высям.
Стреляли туров, горных коз,
Блуждали следом лисьим.
Так шли они уж третий день,
Усталые, и скоро
Вошли в таинственную тень
Задумчивого бора.
А зной – горяч, а путь – далек,
Трудна в горах дорога.
Навей в тени сосны прилег,
Чтоб отдохнуть немного.
Заснул он мирно, как дитя,
Заснул без сновиденья,
А в ветвях сосен, шелестя,
Дул ветер-провиденье.
Мзауч, намеренье свое
Спеша свершить скорее,
Навел коварное ружье
На спящего Навея.
Он метко целил – под газырь
Коричневой черкески,
И, сея отзвук вдаль и вширь,
Раздался выстрел резкий.
Несчастный вздрогнул, пробужден
Предательским зарядом,
И вероломному сквозь сон
Ответил скорбным взглядом:
– Ни оскорблений, ни обид
Не наносил тебе я...
За что ж тобою я убит?
За что сразил Навея?
Кто видел, как погиб Навей?
Свидетель преступленья,
Ушам людей мой стон навей,
О ветер-провиденье!
Так в старину в глухих горах
Свершилось злое дело:
Окаменел джигита прах
И сердце охладело.
Мзауч о нем не горевал,
Исполненный смущенья,
Он даль пугливо озирал,
Страшась людского мненья.
Потом убитого сокрыл
Во впадине пещерной
И с местом смерти поспешил
Расстаться, лицемерный.
Придя домой па склоне дня,
Заметил он, робея,
Что изумилась вся родня
Отсутствию Навея.
– Ты возвратился одинок? –
Услышал он с испугом. –
Где твой товарищ? Как ты мог
Расстаться с верным другом?
Поник предатель головой,
Смущен вопросом этим,
Но, мигом справившись с собой,
Ответил он соседям:
– Два дня в горах он был со мной,
Но, поражен недугом,
Один направился домой,
Расставшись с верным другом.
И он, о спутнике своем
Притворно сожалея,
Ложь повторил перед отцом
Несчастного Навея.
Родные, выслушав рассказ
И затаив тревогу,
За ним на поиски тотчас
Отправились в дорогу.
И много дней, судьбу кляня,
По скалам и по кручам
Навея скорбная родня
Блуждала за Мзаучем.
Но вероломный, в дождь и грязь,
Их вел дорогой ложной,
И утомились, примирясь
С судьбою непреложной.
Все по делам пошли тогда
И долго горевали
О том, кто сгинул без следа
На горном перевале.
Но постепенно и молва
О мертвом замолчала,
И лишь печальная вдова
О нем не забывала.
Она не ведала, что муж
Истек, несчастный, кровью,
И вера – солнце бедных душ –
Ласкала душу вдовью.
•••
В семье убитого злодей
Издавна был любимым.
И через год, лукав, как змей,
Сказал он побратимам:
– Жалел всегда и буду впредь
Жалеть о верном друге,
Но ведь не вечно же скорбеть
И ждать его супруге.
Хоть эти дерзкие слова
Мне тяжки, словно камни,
Навея славная вдова
Уже давно мила мне.
Ее во сне и наяву
Я вижу пред собою,
Хочу прекрасную вдову
Назвать своей женою.
Глубоко братья и отец
Задумались вначале,
Но согласились под конец
И разом отвечали:
– Хоть до сих пор ее мечты
Полны одним Навеем,
Супруга лучшего, чем ты,
Найти ей не сумеем.
Ответ отрадный! За него
Мог жизнь Мзауч отдать бы,
И завершили сватовство
Огни веселой свадьбы.
Давно ль содеян тяжкий грех?
У места ли веселье?
Увы! Сумев умаслить всех,
Он справил новоселье.
И тень загубленного в дрожь
Не кинула злодея,
И повторял он часто ложь
Родителям Навея.
•••
Шесть лет, как миг, прошли с тех пор
У них уж были дети,
И о погибшем в щелях гор
Забыли все на свете.
С семьей в довольстве жил Мзауч
И презирал заботу.
Как прежде, ловок и могуч,
Ходил он на охоту.
Он бил и туров, и косуль,
Любил в горах ночевки,
И серны падали от пуль
Лихой его кремневки.
Но как-то раз, не видя туч,
Не чуя близкой кары,
В своем саду прилег Мзауч
В тени большой чинары.
Его жена, его душа
Присела на ступени,
В саду же, листьями шурша,
Дул ветер-провиденье...
Под колыхание ветвей
От ветра чародея
Он вспомнил, что сказал Навей,
И вспомнил смерть Навея.
Он все сумел у друга взять!
Преграды нет желаньям!
И смеха он не смог сдержать,
Глумясь над предсказаньем.
И смехом тем поражена,
Вняв вышнему совету,
Решила выведать жена
У мужа тайну эту.
Она припомнила в тот миг
Исчезнувшего мужа,
Но затаилась, дум своих
Ничем не обнаружа.
И с видом ласковым жена
К супругу приступила,
И смех растолковать она
Мзауча попросила.
Сперва отнекивался он,
Но время все ведь смыло!
И, приставаньем утомлен,
Открыл он все, что было:
Как он товарища убил,
Когда блуждали вместе,
Как ветру-вестнику вручил
Навей свое возмездье,
Как скрыла труп пещеры тьма…
Супруга все узнала,
И, ярость затаив, сама
Она захохотала.
– К чему, молчание храня,
Таил свое признанье?
Тому, что сделал для меня,
Не надо оправданья!
Он задремал, спокоен вновь...
Она же, в изголовье
Оружье взяв, Навея кровь
Омыть решила кровью.
Нацеля в мужа пистолет,
Она курок спустила...
Навея мертвого завет
Вдова осуществила.
И, словно вздох Навея, знак
Свершившегося мщенья,
Твой вопль пронзил осенний мрак,
О ветер-провиденье!
Народ тогда ж из уст ее
Узнал о злодеянье
И о преступнике, свое
Понесшем наказанье.
Лишь уступила свету мгла,
Потупив гневно взоры,
Она старейшин повела
В таинственные горы.
И без труда они нашли
Загубленные кости
И прах с почетом погребли
На дедовском погосте.
Слез было много пролито
В селенье о могучем,
Но из сородичей никто
Не плакал над Мзаучем.
Так настигает в мире всех
Твое святое мщенье,
Так ты казнишь кровавый грех,
О ветер-провиденье!
Иуа Когониа. 1924 год.