Принц из сказки
Клуоро был городом-лабиринтом, где запахи жареных каштанов и дешевых духов смешивались с дымом кузниц и ароматом свежескошенного сена. Сюда, на землю, в один из самых пестрых и шумных городов Элиэрфа, сбежал Флёр. Двенадцатилетний пустосвет, возжелавший увидеть жизнь за гранью сверкающего мрамора и переливчатого пения арф.
Он забрался на уступ крыши старой пекарни, свесив свои тонкие лапки, и смотрел вниз, на кипящую жизнь. Его вьющиеся локоны развевались на ветру, а две пары алых глаз с любопытством ловили каждую деталь: торговца, спорящего с покупателем, детей, бегающих по мосту с летучими змеями, усталую женщину, выливающую ведро воды из окна. Он наслаждался тем, что сейчас к нему не приковано чьё-то постоянное назойливое внимание и он может побыть с самим собой.
Внизу, в переулке, раздался грохот и ругань. Флёр наклонился.
Какой-то мальчишка, неловко пытаясь стащить яблоко с лотка, опрокинул целую корзину, от чего фрукты с глухим стуком выпали на землю.
Торговец, красный от ярости, уже занес на него руку. Мальчик отшатнулся, выронив только что украденное яблоко, и постарался прикрыть лицо и голову худощавыми руками. В этот миг солнце показалось из-за облаков и упало на этого воришку.
Он видел разных существ — киринди, архей, других пустосветов, даже гриморов, иллюстрированных в свитках. Но что-то в этом мальчугане было иным. Что-то, что выделяло его на фоне других киринди из этого города. Но что же? Его лицо? Почти симпатичное, но слишком худое… Его лапы? Только жалкие кости, на которые была натянута кожа. Мальчик был весь в шрамах и родинках, а его сиреневая кожа казалась почти серой от пыли. Это всё было образом прелестного, но убогого зрелища. Созерцание этого бедного создания вытянуло из Флёра тихий горький вздох.
Однако что-то в этом жалком, прекрасном и нелепом существе кольнуло Флёра в самое сердце. Бездумно, повинуясь порыву, он сорвался с уступа. Его грация была неестественной, слишком плавной, что выглядело несуразно в окружающей обстановке — он спустился почти бесшумно, приземлившись на цепкие лапки между торговцем и мальчишкой.
— Простите великодушно, — голос Флёра звучал мелодично, совсем молодо, почти певуче. — Кажется, мой слуга что-то напутал. Сколько за ущерб?
Торговец, ошеломленный появлением этого андрогинного юноши в хоть и простой, но явно дорогой одежде, сразу сбавил пыл. Он забормотал о цене, настороженно поглядывая на этого появившегося из неоткуда юнца. Флёр, не глядя, достал из складок плаща золотую монету, которая заставила глаза торговца округлиться. Он сунул ее ему в руку и повернулся к мальчику, сделав шаг навстречу.
Тот смотрел на него своими широко раскрытыми глазами, растеряно хлопая ресницами. Он был почти одного роста с Флёром, но казался меньше — съежившимся, испуганным зверьком, который ещё не понимал можно ли остаться или стоит бежать.
— Идем, — сказал Флёр мягко и повел его за собой, подальше от толпы, в глубь переулка.
Они остановились у старого фонтана, где вода журчала тихо и уединенно. Флёр уселся на бортик и, легко вздохнув, сложил ногу на ногу.
— Кто... кто ты? — выдохнул мальчик, усики его нервно дёрнулись. Он держался поодаль от странного создания, которое только что его уберегло от, вероятно, болезненное взбучки.
— Сифрейн... — он ответил почти машинально, все еще не отрывая от него взгляда. — Ты... ты не отсюда.
Флёр улыбнулся, и его пухлые алые губы растянулись в довольной улыбке. Он был польщен, всё-таки он и правда производил неплохое впечатление.
— Можно и так сказать, знакомлюсь с культурой этого города. А что тут делаешь ты, Сифрейн? Воруешь яблоки?
Сифрейн покраснел, его сиреневая кожа приобрела лиловый оттенок. Он, кажется, сжался ещё сильнее, стиснув в руках ткань лёгких штанов.
— Было голодно, а сделать с этим я ничего не могу, — пробормотал он, опуская голову, от чего длинные тёмные пряди скрыли его лицо как единственно-оставшаяся защита от внешнего мира.
В его голосе была такая тоска и такое одиночество, что Флёру вдруг страшно захотелось их развеять. Он потянулся к своей котомке, достал оттуда совсем чистое, наливное яблоко, которое купил у другого торговца ещё по утру, и протянул Сифрейну.
— На. Лучше это, чем пыльное с лотка.
Сифрейн медленно взял яблоко, руки слегка дрожали. Его когти аккуратно коснулись пальцев Флёра. Кожа у того была удивительно нежной.
— Спасибо... — он замолчал, словно подбирая слово, и нашел его. — ...принц.
Флёр фыркнул и тихо рассмеялся, и смех его прозвучал как перезвон крошечных колокольчиков.
— Потому что вы красивые. И… великодушные. Как в сказках.
— Вот оно как. Отрадно слышать, Сифрейн, что я такой в твоих глазах.
«Но что же ты такое, Сифрейн, если твоё ондо это чистая скверна.» — пронеслось в голове Флёра, когда Сифрейн неловко присел рядом, откусывая от яблока сочные куски.
Ондо. Вернее то, чем оно стало. У этого странного мальчишки ондо было неестественным, не чистым как у смертных. Оно было практически незаметным и… осквернённым.